home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

– Стойте спокойно, комтур!

Рупрехт Пфальцский отдал этот приказ с мечом наголо. Оружие из ножен он вырвал раньше, чем Бурцев приблизился к открытой двери. Шустрый, блин, Его Императорское Величество! Даром что почти старик.

Бурцев остановился. Пришлось: помимо клинка Рупрехта ему в грудь смотрело уже с полдюжины мечей и копий императорской стражи. И там, за дверью, позвякивала железом и заглядывала в дверь целая толпа закованные в латы рыцарей и окольчуженных оруженосцев.

Поздно! Теперь о том, чтобы прорываться из комнаты переговоров, нечего было и думать. Да и как прорываться, безоружномуто. А окошкибойницы махонькие, узенькие – не протиснешься, не выпрыгнешь.

Мелькнула было безумная мыслишка принять последний бой, но… Бросаться на мечи, разбивая кулаки о латы… Глупо.

– Нашему гостю оружия не возвращать, – хмуро распорядился император. – Глаз с него не спускайте. Сбежит – головой ответите. Его людей взять под стражу. Всех. И ведьму, которую они спасли, – тоже.

– Что вы себе позволяете?! – пытался еще качать права Бурцев. – Я посол братства Святой Марии!

– А вот это мы сейчас выясним, кто тут чей посол, – сказал Рупрехт. – А то чтото много нынче тевтонских послов бродит вокруг замка, где тайно гостит император. Подозрительно много.

– Но…

– Извините меня, комтур, или как вас там… Вы слишком многое успели узнать. Если мои подозрения не оправдаются, с вами ничего не случится. Но если, не приведи Господь, вы не тот, за кого себя выдаете, тогда лучше бы вам вообще не родиться на этом свете…

Кивок Рупрехта – и Бурцева взяли. Держали крепко, профессионально. Словно и не пальцы в железных перчатках, а стальные тиски сомкнулись на запястьях и локтевых сгибах.

Император шагнул из комнаты. Стража последовала за ним. Потащили с собой и Бурцева.

Предупредить! Сейчас главное – предупредить ребят. Дружина ждала своего воеводу на внутреннем дворе замка. При оружии, но без малейшего понятия о том, что происходит. Или сообразили уже? Не дураки ведь!

Сообразили…

Бурцев понял это, как только его, безоружного, с заломленными назад руками, в плотном кольце охраны выпихнули вслед за Рупрехтом на грязные камни замкового двора.

Дружина заняла круговую оборону под самым донжоном. И медленно продвигалась к башне, в которой Бурцева встречался с императором. В центре кольца – Аделаида и Ядвига. И снятая с костра ведьма – приодетая уже. Трехгрудая дамочка больше не дергается. Разобралась, видать, кто тут друг, кто – враг. Меж поднятыми щитами блестит обнаженная сталь. Бурангул и дядька Адам натянули тугие луки. От напряжения пальцы на тетивах побелели.

А со всех сторон сбегаются рыцари из императорской свиты и бойцы барона. Сам Альфред фон Гейнц – вон он, в первых рядах. На стенах – арбалетчики. Держат под прицелом внутренний замковый двор. Немцы толпятся во всех проходах. Отрезали уже от ворот. Впрочем, ворота все равно заперты. И за воротами гудитнадрывается сигнальный рог тевтонских послов. Настоящих, надо полагать.

Обстановочка напряженная. Одна стрела, один болт, неважно, куда и кем пущенный – и чтото будет. Ой, будет!

Они встали друг против друга у восточной башни. Люди Императора Священной Римской империи Рупрехта Пфальцского. И люди бывшего омоновца Василия Бурцева. Первых было много. Вторых – неполная дюжина. Если все же вспыхнет бой, вряд ли он продлится долго.

Но, может, хоть ктото уйдет? Хоть както? На стену, а со стены – в ров.

– Сложите оружие – и он будет жить, – прозвучал в наступившей тишине сухой голос Рупрехта.

Бурцев кожей почувствовал холод заточенной стали. Сталь коснулась шеи гдето в районе сонной артерии. И рука старика Рупрехта не дрожала. Крут император и меч свой держит крепко.

– Нет! – прохрипел Бурцев. – Не сметь!

Оружие сейчас складывать нельзя. Ни в коем разе! Иначе перебьют всех, на фиг. Хотя… так и этак ведь перебьют.

– Считаю до трех, – обронил Рупрехт Пфальцский.

Бурцев качал головой, царапая горло о лезвие клинка. Только в этот раз верная дружина слушалась не его. Слишком верная потому что.

– Один.

Опустил булаву Гаврила. Поникла секира Дмитрия. Меч Освальда лег в ножны. И сабля Хабибуллы.

– Два…

Убрал стрелу с тетивы Бурангул. Его примеру последовал дядька Адам. Сыма Цзян пригнул к земле наконечник копья. Бессильно звякнула, обвисая, цепь кистеня в руке Збыслава.

– Три…

Оружие посыпалось наземь – Рупрехт убеждать умел.

Только под рукав Джеймса незаметно юркнул ножкольтэлло. Почти незаметно.

– Не делай этого, – от цепкого императорского взгляда не укрылась хитрость брави. – Не надейся.

Нож упал тоже.

– Убить, Ваше Величество? – хмуро спросил фон Гейнц.

– Нет, просто разоружить. Они мне нужны живыми. Пока.

Меч императора не отрывался от горла Бурцева. Понурую, сникшую дружину оттеснили от брошенного оружия, копьями и мечами прижали к каменной стене.

– Такто лучше, – Рупрехт удовлетворенно хмыкнул. – Кто там у вас за воротами, барон? Послы?

Хозяин замка замялся:

– Я не знаю… Я никогда прежде не видел ничего подобного…

– Ах, даже так?

Когда Рупрехт вновь обратился к Бурцеву, голос его звучал почти дружелюбно:

– Ну что ж, комтур, самое время взглянуть, кто прервал нашу с вами беседу?

А за воротами снова требовательно и призывно дули в рог. От долгой протяжной вибрации воздуха звенело в ушах.

Потом раздался иной звук. Тоже – громкий, но резкий, отрывистый, пронзительный.

Бурцев узнал автомобильный гудок.


Глава 12 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 14