home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 19

Все шло хорошо. Незримыми ужами в высокой траве и густом кустарнике они парамитройками расползались по овражкамложбинкам. Двигались прочь друг от друга, но в одном направлении.

К холмам! К холмам!

Бурцев пропустил даму вперед. Не галантность то – необходимость. Сейчас впереди безопасней, чем сзади, где чешут по зарослям конники и грузовик с пулеметом. Да и пригляд требовался за княжной, не приученной ползать попластунски. Едва пятая точка полячки поднималась выше чем следовало, Бурцев сердито шипел и без лишних церемоний дергал супругу за ногу. Княжна пыхтела обиженно, но замечаниям внимала и всякий раз послушно прижималась к земле. Боялась…

Они уже обогнули правый фланг облавной цепи. Спасительные холмы были совсем рядом. Ну, совсем!

Да, все шло хорошо, покуда…

Испуганный ойк… – и Аделаида вдруг вскинулась как ужаленная, прижав правую руку к груди. Подскочила. Поднялась в полный рост! На ногах, правда, дуреха простояла недолго: Бурцев мигом свалил бестолковую полячку обратно – в густую жгучую…

Вот ведь гадство! Крапива! Да ядреная ж, зараза! Заползли, блин!

…поросль.

– Аййй!

Превозмогая боль и злость, Бурцев навалился сверху. Захлопнул рот жене горящей от ожогов ладонью. Выцедил сквозь зубы:

– Молчи! Замри!

И замер, замолчал сам.

Так и лежали в обнимку в смятой кусачей постели, тяжело дыша, прислушиваясь. Секунду лежали, две, может, три. Надеялись… Но нет, не пронесло. Заметили!

Всетаки заметили!

Крики, стук копыт, рокот двигателя – все это приближалось к ним. Быстро приближалось.

– Лежи смирно, – приказал Бурцев.

Хотя какой теперьто в том прок?

Отпустив жену, он осторожно выглянул из крапивных зарослей. Ну да! Так и есть! Облава двигалась в их сторону. Уже не цепью – полукругом, что норовил сжаться в кольцо. Облава узрела цель, и уже… не вырваться уже.

Впереди дребезжит грузовик. Развевается флаг со свастикой. Прыгает пулеметный ствол. Слепят фары. В кузове кричат, указывают на него, на Бурцева. Грузовик набирает скорость.

Бурцев окинул жгучий пятачок тоскливым взглядом. Ничего похожего на оружие! Не крапивными же вениками отмахиваться от пулемета. И спрятаться негде.

Зашевелилась, завздыхала, забормотала чтото Аделаида. Нижняя губа закушена чуть не до крови. Во всю левую щеку горит нездоровый румянец. Пятно ожога – пухлое, багровое, с белым посередке. Покрасневшие, густо усыпанные волдырями руки оглаживают одна другую.

Княжна выползла из зарослей, поднялась. Да чего уж там! Пускай. Таиться больше нет смысла. Бежать – тоже. Одному можно было б попытаться. Так, для очистки совести. Рывок в сторону, в другую. И зигзагами, петляя как заяц… Хотя нет, вряд ли. Достанут – не стрелой, так пулей. К тому же не один он сейчас. С женой. Не бросать же дуреху.

Бурцев тоже встал на ноги.

Будем стоять. Привлекать к себе внимание будем. Путь хоть остальные уйдут. Должны теперь уйти. Стягивая все свои силы к зарослям крапивы, немцы открывали путь к холмам.

Взяли их с Аделаидой просто, быстро и как бы мимоходом, между прочим. Грузовик с эсэсовцами даже не остановился. Проехал мимо, проложив в густой крапивной плантации две темные колеи. Посветил фарами, порыскал тудасюда в поисках других беглецов. Никого не нашел.

Тяжелым галопом подскакали рыцари. Не вынимая мечей из ножен, оттеснили здоровенными конями Бурцева от Аделаиды. Окружили, сжали тисками лошадиных крупов, крытых попонами. Да так, что никуда уже и не денешься.

Устраивать махалово с закованными в латы всадниками Бурцев не стал. Зачем? В лучшем случае разобьешь кулаки о железо. В худшем – лишишься головы. Разумнее поберечь пока и то, и другое. Авось пригодится еще…

Командовал группой захвата знакомый уже рыцарь. Маршал ордена Святой Марии Фридрих фон Валленрод. Но, видимо, не маршал здесь принимал решения. Тевтоны ждали «Опель» союзников.

Грузовик развернулся. Подъехал. Скрип тормозов – машина чуть не боднула бампером группку рыцарей, окружавших Бурцева. Рыцари расступились.

Затем последовало громкое – громче, чем требовалось, – хлопанье дверцы. Из кабины выскочил молодой подтянутый эсэсовец. «Шмайсер» на груди. Ствол – вперед. И челюсть выпячена. Еще торчит кадык. И большой, с горбинкой, нос. Глаза злющиепрезлющие. На поясе – кинжалдинсдольх. Бурцев разглядел четыре звезды по уголкам петлиц и пустой «плетеный» погон. Штурмбанфюрер СС. Майор, если понашему…

Фриц раздраженно припечатал кулаком захлопнутую дверь кабины. И вроде как успокоился – выплеснул эмоции. К Бурцеву подходил уже человек вполне владеющий собой. И пистолетомпулеметом, впрочем, тоже. «Шмайсер» штурмбанфюрера смотрел в солнечное сплетение пленника. А над кабиной – пулемет «MG42» на турели. Пулеметчики тоже держали Бурцева и Аделаиду под прицелом.

– Где остальные? – негромко, но отчетливо спросил немец.

Бурцев ответил. То, что думал, на что надеялся:

– Далеко. Уже.

Видимо, ему поверили. Не было оснований не верить.

– Где вы должны встретиться?

– Еще дальше.

– Ладно, – дернул кадыком немец, – дальше так дальше. Гоняться за твоими дружками у меня сейчас нет ни времени, ни желания. Вряд ли они того стоят. Будем считать, что им повезло. А вот вам двоим – нет. И это еще мягко сказано.

Бурцев отвел взгляд. Да уж… Второе пленение за сутки ему тоже не внушало оптимизма.

– Тебе и ей, – эсэсовец кивнул на Аделаиду, – придется отдуваться за всех. Обещаю – это будет крайне неприятно.

И сразу, без перехода:

– Кто такие? Почему выдавали себя за послов ордена Святой Марии? Ваши люди напали на замок?

Бурцев не ответил. Только глянул вокруг. Странно, что допрос решили учинить прямо здесь, прямо сейчас…

– Вы будете говорить?

Бурцев говорить не собирался.

– Будете или нет, а, Васья?


Глава 18 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 20