home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 26

– Ну, и куда теперь, Вацлав?

Креститься и читать душеспасительные молитвы в трясучей кабине грузовика, несущегося по бездорожью, Аделаиде скоро надоело. Княжна снова обрела способность говорить. Лучше бы молилась себе дальше и не мешала.

– Куда? Куда? Куда?

Блин! Раскудахталась, как курица.

– Куда надо.

Вообщето он направлялся к оговоренному месту сбора. Только вот попетлять пришлось изрядно. Сначала – запутывал следы. Потом заблудился. Но теперь, кажись, пошли знакомые места. Здесь Альфред фон Гейнц вел их к Шварцвальдскому замку. Да, Бурцев понемногу узнавал местность. Аделаида – еще нет.

– Кудатынасвезешь?! – Полячка вцепилась Бурцеву в руку, не давая сосредоточиться, собраться с мыслями.

Опять начинается! Ну что за наказание, в самом деле?!

– Слушай, помолчи, а? Утихомирься, наконец!

– Вацлав, я тебя спрашиваю! Куда ведет эта дорога?!

Их тряхнуло так, что княжна едва не впечаталась темечком в потолок кабины. Опрокинулся ящик с инструментами. Зазвенели, рассыпались гаечные ключи, монтировки, мелочовка шоферская всякая.

Хм… и это называется дорога?

Дорога была отвратная. Собственно, ее не было вообще. Сплошные ухабы, кочки да поросшие густотравьем слабые намеки на старую разбитую лесную колею. Наверное, когдато здесь проходил тракт.

Наверное.

Когдато.

Бурцев выругался. Аделаида возмутилась:

– До чего же ты груб, Вацлав.

Он промолчал, чем окончательно вывел жену из себя.

– Куда мы едем на этой адовой повозке?! – взвизгнула Аделаида.

В самое ухо!

– Вперед! – процедил Бурцев.

Отвлекаться не хотелось. Останавливаться для выяснения отношений тоже пока было нежелательно.

Сейчас – вперед и только вперед… Пока тянет мощный движок, пока не увязли колеса, пока не пропороты о сучья скаты.

Колею пересекал лесной ручеек. Здесь – мокро, грязно, размыто все. Грузовик начал пробуксовывать. Бурцев поддал газу.

– Куда вперед?!

Прорвались, проехали, проскочили в густом облаке выхлопов и фонтане брызг. За ручьем тряска усилилась. Однако Аделаида умолкать не собиралась.

– Отвввечччай, Вввацццлав! – требовательно, сквозь зубовный лязг… – Пссся кккрев!

Как бы язык себе ни прикусила.

– Отвввечччай!

Аделаида дернула его с неожиданной силой. Чуть не оторвала руку от руля. Машина вильнула влевовправо, соскочила с едва приметной колеи. Вломилась в кусты. По капоту, по крыше застучало, зашуршало. Листья, ветки… Скрежетнуло по правой дверце. Ееепссс! Чуть не влетели в дерево!

«Опель» прыгнул через поваленный ствол. И – контрольным выстрелом бабахнуло лопнувшее колесо. Поймалитаки! Поймали они свой сучок. Приехали! Теперь придется ставить запаску.

Бурцев заглушил двигатель. Вздохнул поглубже несколько раз. В этот раз пронесло. Не убились. Но в следующий… Он повернулся к жене. Ну, пся, мать твою, крев!

– Хочешь знать, куда направляемся?

Княжна сидела напуганная и нахохлившаяся. Вжала голову в плечи, смотрела зло, настороженно.

– К сгоревшей деревне возле развалин колдовской башни мы направляемся. Довольна? Только сначала нужно выбраться из леса.

– И что мы там делать будем, в деревне этой? Ждать, когда немцы снова нас сцапают?

– Искать будем.

– Кого?

– Как кого? Наших.

– Наших? – Княжна скривилась, будто лимон раскусила. – А зачем?

– То есть?

– Ну, найдешь ты дружинников своих и что? Опять в драку с немцами полезете?

– Надо будет – полезем. Что тебя не устраивает?

– Все! – сорвалась Аделаида. – Все надоело! Все поперек горла стоит. Хватит! Сыта я уже по горло приключениями!

– Погоди, я тебя чтото не понимаю, женушка.

– А пора бы понять, муженек… Давно пора!

– Слушай, в чем дело, Аделаида? – Бурцев начинал терять терпение. – Чем ты опять недовольна?

– О, я недовольна многим. Тем, что меня засадили в каменный мешок к скелету. Тем, что сбросили с башни в грязный ров с вонючей водой. Тем, что вываляли в крапиве. Тем, что чуть заживо не схоронили. А пуще того – тем, что ты заботишься о своей дружине больше, чем обо мне, чем о нас с тобой.

– Что ты несешь?!

– Что думаю.

– Это я понял. Только дурные у тебя мысли какието, Аделаидка.

– А ничего и не дурные! Объясни, зачем нам вообще сейчас искать твоих дружков?

– Погодипогоди, а как иначето? Ты не забывай, дорогуша, что «дружки» эти и тебя, и меня от смерти не единожды уже спасали.

– Ну, и спасибо! Ну, и достаточно! Ну, и хватит! Ну, и не желаю больше! – княжна заводилась все сильнее. Шок от пережитого выходит? Стресс после собственных похорон? – Тебе не кажется, Вацлав, что мы прекрасно обошлись бы и без них. Не кажется, что пора о себе, наконец, подумать и пожить нормальной спокойной жизнью? Пусть дружина твоя сама спасается, пусть каждый идет своей дорогой, как разумеет, а мы пойдем своей. Найдется ведь для нас гденибудь тихий уголок. Или, может, тебе и не дружина вовсе нужна, а то адово отродье с тремя грудями?

Так вот в чем дело!

– Чушь!

– Да? А что ж ты тогда на ведьму спасенную так пялился, как на меня в жизни никогда не смотрел.

Бурцев невольно усмехнулся. Ну, тут ответ простой:

– У тебя же нет…

– Сиськи дьявола? Нет! Да! Господь уберег. И что с того? Не по нутру тебе это? Чего скалишься? Чего насмехаешься?

Нет, спорить с такой тяжко.

– Послушай, Аделаида…

– Не желаю! Устала я! От твоих битв и походов! От Небесного Воинства, от Хранителей Гроба! От полона! От магии богопротивной! Устала скакать из века в век! Надоело все! Сколько можно, Вацлав?!

– И чего ты хочешь?

– Давай укатим на этой безлошадной повозке подальше. От всего, от всех. Потом бросим колдовскую телегу и уйдем. Еще дальше. Сами. Одни. Ты и я. И никакие «наши» с трехгрудыми ведьмами нам не нужны.

Так, значит, княжна? Убежать захотелось? Вдали от мирской суеты пожить приспичило? И муж, значит, должен верных друзей и соратников ради нового твоего каприза позабытьбросить? Ну, звиняй, Ваше Высочество, чего не будет, того не будет. Да и первая же ты взвоешь с тоски от такой идиллии. Не про тебя, Агделайда Краковская, тяжкое отшельничество в глухомани. Не выдюжишь ты такого испытания, окрысишься совсем, в мегеру превратишься. А на фига нужна женамегера?

– Никуда мы с тобой не укатим, – отрезал Бурцев. – Мы будем искать мою дружину. И точка.

– Ах, так? В таком случае выбирай… сейчас же… или я, или они… Но учти, если они тебе, действительно, дороже меня, то… то… то…

Княжна задыхалась от избытка эмоций и лишь яростно потрясала кулачками.

– Как же ты меня достала своими истериками, Аделаида, – покачал головой Бурцев.

– Ах, достала, да? Надоела, да? Променять, небось, меня решил на ведьмачку? Потому и схоронить надумал заживо!

– Не болтай чепухи.

– Какая же это чепуха, если и могилку вырыл и землицей присыпать начал.

Логика, блин!

– Да то ж немцы…

– Могилу для меня копали не немцы – ты. Ты! Ты! Ты!

– Погодика. – В голову Бурцеву пришла неожиданная мысль, – Аделаидка, а может, ты того… забеременела, может? Говорят, женщины в положении частенько становятся капризными сверх всякой меры, мнительными и раздражительными. Тогда тебе волноваться вредно.

– Забеременела?! – Аделаида пошла красными пятнами – Ха! Ишь ты, чего захотел?! Обрюхатить меня, да?! Да не бывать тому! Не бывать!

Бурцев изумленно захлопал глазами.

– Стопстопстоп! Помоему, это как раз ты хотела ребенка. Слезы на Новгородчине лила, что ничего у нас не получается. Даже в Святые Земли потопала – в паломничество. Было такое?

– Было! Дура была потому что! Теперь поумнела. Не хочу я теперь от тебя ребенка, Вацлав. И ничего больше от тебя не желаю!

Бурцев вздохнул:

– Знаешь, что я тебе скажу, Агделайда Краковская?

– И что же? – подбоченилась.

– Ну и стерва ты!

– Чточточто?! – немедленно взвилась Аделаида. – Ктоктокто?!

– Дрянь, говорю!

Пока потерявшая дар речи княжна соображала, что бы этакое ответить пообиднее да позаковыристее, Бурцев вытащил из кабины ящик с инструментами, сгреб рассыпавшееся железо, прихватил меч (от греха подальше – от злющей пунцовой женушки). Потом сбросил из кузова запаску.

Пробитое колесо – переднее левое – нависало над толстым трухлявым стволом. Поменять будет нетрудно. Бурцев приступил к работе.

Аделаида из машины не выходила. И помогать не собиралось. Ладно, лишь бы не мешала. Прокуто от ее помощи… Справился сам. И довольно быстро. Закончив с колесом, Бурцев снова распахнул дверь кабины.

– Вылезай, Поднимемся на пригорок – оттуда далеко должно быть видно. Посмотрим, что за дорога впереди. Можно ли проехать.

Чтобы не гробить зря машину на незнакомом маршруте, да с такой попутчицей на пассажирском сиденье. А то больше запасок нет.

– Тебе надо – ты и смотри, – зло процедила Аделаида сквозь зубы.

Нет, ну в самом деле, не стерва ли?!

– Как хочешь, – глухо сказал Бурцев. Упрашивать или тащить строптивицу с собой силой он не собирался. – Тогда жди здесь. Случится что – зови.

Он с грохотом захлопнул дверь.

И тут же изнутри, из кабины, по двери стукнули. Ногой. Сильно. Ответно… Последнее слово княжна всегда желала оставить за собой.


Глава 25 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 27