home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 38

Первую цель уничтожили лихо. Мотоцикл с коляской, что ехал прямо на них в сопровождении двух десятков всадников. Рыцари и оруженосцы держались плотной кучкой, прикрывая мотоциклистов по бокам и сзади, но не загораживая дорогу впереди, не мешая обзору, не выезжали под пулеметный ствол. Вот в этуто группку и ударил Бурцев из своего «MG42». А мгновение спустя туда же полетели стрелы.

Потерявший управление «Цундапп» налетел на пень. Подскочил, перекувыркнулся, вывалив экипаж на землю. Рядом падали сбитые стрелами и пулями всадники, кони. Бурцев полоснул второй очередью, добивая.

И…

Ответный огонь. Шквал огня. И арбалетные болты. И – головы не поднять! Увы, и спрятать головы успели не все. Еще два арбалетчика Телля пали под немецкими пулями и стрелами. Из полутора десятков храбрецов оставалась дюжина. Чертова.

Эх, быстро всетаки таяли силы. Непозволительно быстро.

Не умолкая, били «шмайсеры», свистели тевтонские стрелы. По флангам длинно, долго пролаяли пулеметы. Минометы только пока молчали. Пока.

Бурцев, а за ним – остальные, не высовываясь, переползли к густым кустистым зарослям, развороченным взрывами. Оттуда – немного вперед. И еще немного.

Заросли – это хорошо. И воронки – одна на другой – тоже. Можно незамеченными лезть вперед и вперед… По участку, изрытому минами, усеянному трупами.

Чем ближе они подберутся к пробитой, прорванной облавной цепи – тем лучше. Близко их там не ждут. От них ждут другого – отступления в глубь леса. А они – вот они, под самым боком. Под кустиками. Под ногами затаились. Сейчас нужен прорыв, рывок, бросок. Забраться в тыл немцам нужно. Развернуть врага, погнать по ложному следу.

Но брешь впереди быстро затягивалась. Место расстрелянных мотоциклистов и рыцарей уже заняли пехотинцы. Автоматчик, три щитоносца, пара арбалетчиков.

Жиденькая, в общемто, цепочка. Спешно наложенная заплата. Взрезать такую пулеметной очередью – пустяк. Если б не вражеские «Цундаппы» по флангам. Там ведь тоже – пулеметы. И если бы не конница. Впрочем, конница – фиг с ней. Быстро конница сюда не прискачет – ноги переломает. А вот пулеметы…

– Вальтер, – шепнул Бурцев. – Скажи своим – пусть уберут тех вон, с правого фланга. И ты, Бурангул, и ты, дядька Адам, – тоже. Первыми бейте людей в бесконной колеснице. Потом – пешцев с колдовскими бомбардами. Потом – всадников и арбалетчиков. Я займусь левым флангом. Как очистим фланги – прорываемся. Приготовьтесь. По моей команде…

Бурцев примкнул к пулемету магазин. Последняя барабанная коробка осталась. С последней полусотней патронов.

– Начали!

Вальтер Телль, сын прославленного стрелка Вильгельма Телля, не посрамил чести отца. Что там яблоко на голове! Стрела предводителя лесной братвы вошла в узенькую щель – точнехонько меж закованными в латы всадниками, прикрывавшими «Цундапп» телами и щитами. Вошла, пробив белый плащ с черным крестом и чуть задев оперением броню. А войдя – разворотила шею пулеметчика в коляске.

Звякнули тетивы на других швейцарских арбалетах. Три стрелы сбили рыцарей, спешно заслонивших мотоцикл. Еще две – достали эсэсовцев – водителя и спрыгнувшего с заднего сиденья автоматчика. Бурангул, дядька Адам и швейцарцы, не успевшие еще разрядить самострелы, выбивали пеших стрелков и всадников.

Но Бурцев этого уже не видел. Бурцев обрабатывал свою цель.

Ставку он сделал не на меткость, а на скорострельность и мощь пулемета. Возможно, «Цундапп», попавший под огонь «MG42», успел бы огрызнуться. Но для этого необходимо было развернуть мотоцикл. И разогнать рыцарский строй слева. Секунды, хотя бы доли секунд, драгоценные нужны были. Которых уже нет.

Бурцев действовал просто. Валил и решетил. Решетил и валил. Всех скопом. Тевтонских всадников, лошадей, «Цундапп» и мотоциклистов.

Потом – размашистая очередь по фронту. По автоматчикам цайткоманды, по мечущимся в панике рыцарям, по арбалетчикам, по щитоносцам.

А покончив с этим…

– Вперед! – Он вскочил первым.

– За мной!

За Русь, за Польшу, за Пруссию, за Венецию, за Швейцарию, за Святые Земли. За что еще? За Родину, за Сталина, короче…

В магазинной коробке еще оставалось – так, коечто.

Две короткие очереди Бурцев выпустил по щитампавезам, которыми тевтоны пытались преградить им дорогу. Обтянутые кожей, разрисованные, расписанные деревянные щиты были вбиты в землю и удерживались в стоячем положении на шипах и подставках. В каждой павезе торчало уже по арбалетному болту. Но от пулемета дерево и кожа не уберегут. И «Спаси, Святая Мария» – не поможет.

Изза простреленных щитов повалились кнехтыщитоносцы и орденские арбалетчики.

Последние пули Бурцев выпустил по двум несущимся наперерез тевтонским рыцарям. Всадники попадали с седел.

Ну, а дальше…

Конечно, для рукопашной длинный, неудобный и тяжелый «MG42» подходил плохо. Но, с другой стороны, пулемет ведь ничуть не хуже ручной бомбарды, успешно использованной в близком бою на башне Шварцвальдского замка. Так что если совместить боевые навыки, полученные в десантуре и ОМОНе, с искусством фехтования, которое Бурцеву пришлось осваивать в прошлом. Если вспомнить опыт палочных схваток, уроки поединков на шестах, что давал ушуист Сыма Цзян, и если к этой гремучей смеси прибавить солдатскую смекалку…

Когда слева атаковал конный рыцарь, закованный в латы и уже заносящий для смертельного удара боевой топор, Бурцев долго не раздумывал. Ткнул раскаленным пулеметным стволом под маску вражеского коняги, обжигая животному губы, нос…

С диким ржанием конь шарахнулся в сторону, вскинулся на дыбы. Замолотил ногами по воздуху. Сбросил седока.

Падая, всадник запутался шпорой в стремени. Высокое седло перекосилось, сбилось набок. Конь понес рыцаря по кочкам, громыхая тевтоном, как кошка – привязанной к хвосту консервной банкой.

Краем глаза Бурцев заметил движение справа. Немецкий арбалетчик, бросив разряженный самострел, со всех ног бежал к нему, размахивая коротким мечиком.

Бурцев ударил, разворачиваясь всем телом, придавая трофейному «MG42» максимальную центробежную силу. Угодил в шапель кнехта. Расшиб пулеметный приклад в щепу… Быть может, череп тевтонского стрелка и уцелел, но его обладатель отлетел в кустики и вставать не спешил.

Подоспели Бурангул, дядька Адам, Телль со своими ребятами. Только уже не тринадцать человек было с Вальтером – двенадцать. Потерялитаки еще одного.

И все же сразу стало легче. Разъяренные мутанты внушали ужас одним своим видом. А уж когда вступали врукопашку, да под прикрытием двух лучников…

«Шмайсерская очередь». Справа!

Вскрик за спиной. Повалился боец Телля.

Один фриц уцелелтаки в зоне прорыва. А может, и не один.

И некогда даже выругаться: чтото длинное, кувыркаясь, летит изза кустов боярышника. В их сторону летит. Железный цилиндр на деревянной рукояти. «Колотушка». «М24». Граната…

– Ложись!

Бурцев повалил Вальтера. Еще когото. Бурангул и дядька Адам упали сами – тоже признали знакомую уже опасность.

Но вот из швейцарцев легли не все. Не поняли – зачем. Не смогли, не успели понять. Чтобы лечь мгновением позже. Уже навсегда лечь.

Взрыв. Свист осколков.

Зараз выкосило половину отряда. Из дюжины швейцарских стрелков – полудюжину. Такто…

Бурцев лежал меж двух трупов. Слева – щитоносец под простреленной павезой. Той самой со «Спаси, Святая Мария».

Справа – эсэсовский автоматчик с арбалетным болтом в глазу. И с двумя готовыми к бою осколочными «колотушками» за поясом.

А в воздухе крутитсявертится еще одна граната.

Еще один взрыв.

Дернулась, подскочила павеза, прошитая осколками. Зато мертвый кнехтщитоносец, подобно брустверу, прикрыл Бурцева.

Ктото рядом кричит. Дико, истошно. Задело когото…

И не видно ничего за треклятым боярышником.

Ладно, матьперемать, тогда мы тоже покидаемся…

Бурцев вырвал изза пояса мертвого эсэсовца гранату. Из деревянной ручки – фарфоровый шарикчеку. Отсчитал. Секунду. Вторую. Тре…

Бросил. Швырнул.

Из положения лежа.

В кусты. В боярышник.

Запал немецких «колотушек» горит долго. Но не так, чтоб очень.

Кусты разнесло. В кустах закричали.

Вместе с листвой к небу взметнулись красные ягоды и красные брызги. И – все.

Бурцев рискнул поднять голову.

Мля! А ведь не зря их уложили. Немцы времени даром не теряли. Немцы снова смыкали разорванную цепь.

Эсэсовцы с флангов, правда, к месту прорыва еще не подтянулись. А вот несколько тевтонских всадников уже ломанулись через заросли. С обоих сторон.

За конными рыцарями спешили пешие кнехты.

Бурангул и дядька Адам уже натягивали луки.


Глава 37 | Тевтонский крест. Гексалогия | Глава 39