home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

У ног красавицы

– Так зачем же ты все-таки подарила ему жабу? Или это был намек? Мол, дай только поцеловать тебя, милый, и из мерзкой лягушки ты превратишься в прекрасного принца?

Саманта устало вздохнула. Она не могла ничего рассказать Ди.

Новая серия экспериментов с «генетическим компьютером» нарушала закон, который в первые же дни после его ратификации успели прозвать «баном Терминатора». Десять лет назад был введен запрет на разработки искусственного интеллекта, «чей принцип функционирования отличен от человеческого и чьим носителем являются организмы, содержащие меньше девяноста пяти процентов человеческой ДНК». В узкую щелку, оставленную законом, втиснули андроидов – что ни говори, а мозг у них был самый обычный и доля чужеродной ДНК в геноме обычно не превышала трех процентов. Но химеры, чьи «генетические компьютеры» объединил в сеть «Вельд», явно не подходили под определение. Саманта и так опасалась разоблачения. Слишком уж часто в последнее время Амершам интересовался их новыми достижениями. Морган знала, что тот давит на Вечерского. Сама бы она ни за что не прокололась, но русские с их давним трепетом перед спецслужбами… Сэмми не была уверена. Оставалось лишь помалкивать и надеяться на лучшее.

– Нет. Знаешь, я что-то устала…

– Понимаю, понимаю. – Ди грузно поднялась с кресла. В последнее время ее тоже донимали неприятности на работе, и Ди спасалась от грусти традиционным способом – коробками «Бен и Джерри».

– Извини, толстушка, – улыбнулась Саманта. – Я, пожалуй, прилягу.

– Ложись. А пока будешь мерзнуть в своей одинокой постели, подумай о том, что я тебе сказала.

И Сэмми подумала.


На следующее утро она отправилась на работу, исполненная решимости поговорить с Алексом. «Надо будет вытащить его из лаборатории, – размышляла Саманта, – и прогулять по парку». А парк у них был замечательный. Заросший лиственницами и канадскими кленами, с вымощенными разноцветными плитами дорожками, парк притянул бы всех мамаш в округе – если бы на пути их колясок не стояли турникет и будка с дежурным.

Разгоравшееся утро обещало погожий день. Над деревьями плыли мелкие перистые облачка. Показав дежурному удостоверение, Саманта припарковала машину у здания и решила немного пройтись. Свернув с центральной аллеи, она углубилась в заросли. Прошла берегом небольшого пруда, где среди камыша еще плавали листья отцветших кувшинок. От воды тянуло сыростью и холодком. Скамью, стоявшую у пруда, засыпали пятерни алых и желтых листьев. Надо будет привести Алекса сюда – тут-то он никак не сможет улизнуть, сказавшись занятым. Саманта потянулась, улыбнулась сама себе и направилась по тропинке к корпусу.

Алекс, как выяснилось, и не собирался никуда убегать. Он устроился за кухонным столом и варил себе кофе в машинке. Кухня была общая для их этажа, на котором размещались только две огромные лаборатории – ее и Вечерского. Вид у Алекса был задумчивый, но не сердитый и не понурый. Лишь в глазах его застыл странноватый блеск, и Сэмми подумала, что это, вероятно, отнюдь не первая чашка кофе. Кроме них, на этаже еще никого не было, и очень похоже, что Вечерский провел здесь ночь. Она и сама часто так поступала, а порой они оставались вдвоем…

Отогнав ненужные мысли, Сэмми деловито отодвинула стул, уселась и отрывисто бросила:

– Привет!

Алекс кивнул.

– Мне кофе сделаешь?

– Машинка в твоем распоряжении, – спокойно сказал он.

– Какие мы сегодня нелюбезные. – Улыбка Саманте далась нелегко, и все же она сумела улыбнуться. – Послушай… Насчет того, что я сказала в гостинице…

– Если ты насчет размера моего члена, то я оценил тонкий юмор. Если насчет жаб – я знал.

– Знал? – глупо переспросила она.

– Да, знал. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. К тому же такие вещи регистрируют на таможне, а у нашего общего покровителя там много друзей. Я все думал, что надо бы тебя поблагодарить, но никак к слову не приходилось.

– Так ты не обижен?

– Нет. На что обижаться? Ты сделала подарок коллеге по работе, очень ценный подарок. Ведь так?

– Ну да…

– Вот и отлично. Я искал случай отплатить тем же и сегодня, кажется, нашел. Я тоже хочу сделать тебе подарок.

– Подарок? Мне?

– Да. Пойдем.

Прежде чем Саманта успела как следует удивиться, Вечерский крепко взял ее за руку и потянул к лифту. Он нажал на кнопку второго подземного этажа, где располагался виварий.

– Что же ты хочешь мне подарить? – спросила Саманта, стараясь выдержать игривый тон. – Говорящую крысу? Очковую змею без очков?

– Лучше.

Дверь лифта открылась, но Вечерский не пошел к виварию. Повозившись с ключами, он открыл железную дверцу, расположенную под лестницей. Саманта всегда думала, что за ней находится каморка уборщика, но Алекс щелкнул выключателем, и лампочка осветила узкие, ведущие вниз ступеньки.

– Еще один этаж? Вот так новость.

– Стоило бы тщательней присмотреться к зданию, в котором работаешь четвертый год. Может обнаружиться немало любопытного. Руку, сударыня.

– А?

– Руку дай, а то еще загремишь вниз. Тут ступеньки скользкие, а ты на каблуках.

Саманта механически протянула руку. Они начали спуск, и Сэмми вдруг почувствовала себя маленькой девочкой. Девочкой, которую ведет в потайную пещеру волшебник. Что там спрятано? Клад или голодный дракон? И сам волшебник, какой он – добрый или злой? Сэмми фыркнула. Вот глупости! Она расправила плечи, выпрямилась и тут же чуть не влетела головой в притолоку.

– Осторожней. Здесь низкий потолок.

– Где – здесь?

Не отвечая, Вечерский отступил в сторону. Они находились на небольшой площадке. С трех сторон – глухие стены. С четвертой – массивная железная дверь с красным глазком кард-ридера. Под потолком тускло светит запыленная лампочка, и на полу тоже пыль.

– Это секретное бомбоубежище? Правительственный бункер? Там мы найдем древние противогазы и консервные банки с ананасами?

Голос глухо прозвучал в тесном пространстве. Сэмми сама не понимала, зачем несет этот вздор. Может, оттого, что ей стало страшно. Вроде бы чего бояться здесь, всего в одном лестничном пролете от хорошо знакомого вивария, всего в пяти этажах от светлой, просторной, ставшей такой родной лаборатории. Но Сэмми все-таки было страшно. Так в темноте меняются очертания знакомых предметов и наброшенный на спинку стула плащ кажется уродливой каргой.

Все так же молча Вечерский провел над кард-ридером своей карточкой и нажал на ручку двери. Тяжелая металлическая створка поддалась с трудом – как видно, весила она и правда немало, а может, петли проржавели. Нет, дверь отворилась бесшумно, и из щели потянуло резким запахом. Смрад звериного логова, острый дух хищника, и одновременно еще что-то – пряный, непонятный душок.

– Все-таки дракон, – прошептала Саманта.

Страх ее усилился. Вечерский обернулся. Его глаза все так же посверкивали в полутьме, будто их затянуло светоотражающей пленкой. Желтые бельма… почему желтые? У него голубые глаза…

– Я хочу тебя кое с кем познакомить.

– Может, не стоит?

Алекс улыбнулся и, сжав плечо Саманты, толкнул ее в темноту за дверью. Там, в темноте, вспыхнули два золотых огня. Огромная тень поднялась на четыре лапы и зарычала глухо и страшно. И тогда Сэмми все-таки вскрикнула…


– Я зову его Гморком. Помнишь, из «Бесконечной истории»? Ты ведь читала в детстве «Бесконечную историю»?

Слишком много вопросов. Саманта помнила, кто задавал слишком много вопросов, бессмысленных, повторяющихся вопросов. Это был приятель отца, Том Маззл. Он постоянно курил травку и не был уверен ни в чем, кроме того, что Роки Бой будет стоять завтра на углу Двадцатой с пакетиком в кармане – точно так же, как стоял там вчера. Том Маззл умер, поскользнувшись и упав головой вниз с лестницы. В тот год был страшный гололед…

– Да, я читала «Бесконечную историю». Правда, не в детстве. В колледже. В детстве я в основном читала инструкции по применению лекарств.

Это оказался всего-то навсего волк. Гигантский и совершенно черный волк, такой большой, что его холка была вровень с поясом Алекса. На верхнем этаже вивария в специальном загоне содержалось несколько трансгенных немецких овчарок – заказ от полиции Бостона, усиление интеллекта, обоняния и агрессивности. Но это был именно волк.

Зверь стоял, прижавшись к ноге Вечерского. Стоял, задрав верхнюю губу, демонстрируя клыки, но уже не рычал.

– Твое творение?

– Ты имеешь в виду, поколдовал ли я над его генами, чтобы он стал таким здоровым? Нет. Он такой от природы. Избыток соматотропина, я думаю.

– Где ты его выкопал?

– На Аляске. Помнишь, мы работали на станции в Авроре? Ты уехала, а я задержался. Тот траппер, Гилмер, жаловался на засилье полярных медведей. Он расставил капканы вокруг поселка, и этот попался. Был еще совсем волчонком, но уже настолько тяжелым, что захлопнул медвежий капкан. Гилмер хотел его пристрелить, потому что зверь никого к себе не подпускал. Валялся на земле, передняя лапа в капкане, и зыркал на всех бешеными глазищами. Меня подпустил.

– Зачем ты его здесь держишь?

– Зачем? – Вечерский казался растерянным, как будто ни разу не задавал себе этого вопроса. Бледное лицо в полумраке, неуверенность под слоем жесткого грима…

– Да, зачем?

Волк снова зарычал и напружинился. Глаза его горели злым желтым огнем, и Саманта подумала, что взгляд зверя и взгляд Вечерского чем-то неуловимо похожи…

– Лежать!

Но волк улегся еще до того, как прозвучала команда. Распростерся на полу, уткнув морду в передние лапы – словно кланялся ей, Саманте. Как будто прочитав ее мысли, Алекс процитировал что-то незнакомое:

– Лежать как пес у ног красавицы нагой и равнодушной… Кажется, так.

Саманта вскинула голову. Вечерский смотрел на нее прямо и пристально:

– Я хочу, чтобы Гморк был с тобой.

– Что?!

– У тебя же есть сад? Пусть бегает ночами по саду. И в джип твой он поместится.

– Стоп. Не хочу я никакого Гморка.

– Пожалуйста, не возражай мне. Он должен быть с тобой, – повторил Вечерский с непонятной настойчивостью.

– Но зачем он мне?!

– Будет охранять от… От всего, от чего надо охранять. Погладь его.

Вечерский говорил тем же тоном, каким только что приказывал волку – и рука Саманты невольно дрогнула, пальцы на мгновение коснулись жесткой шерсти…

– Что за черт! – Она выпрямилась, отдернула руку и отступила на шаг. – Чего ты не договариваешь? От чего меня должен охранять твой монстр?

Волк и человек молчали, и Саманте вновь бросилось в глаза их сходство. И еще этот чужой здесь запах – пахло от них обоих, слабее от человека, и все же… Сапозин. Сэмми вспомнила, что так пахнет концентрированный сапозин.

– «Вельд»? Ты ширяешься «Вельдом»? Ты что, с ума сошел? Мы же еще не проводили проверку на людях…

Вечерский рассеянно улыбнулся и ответил:

– Все мы проводим эксперименты на себе, Сэмми. Ты – свои, я – свои.

– Но зачем…

вучало неспокойное дыхание зверя. Спустя некоторое время Вечерский наклонился к женщине и чуть ощутимо прикоснулся губами к тыльной стороне ее руки.

– Саманта, я хочу сказать тебе кое-что, – проговорил он. – Великий ученый, как и великий творец, никогда не соперничает с другими людьми. Только с тем, кто выше.

– Если ты донесешь Амершаму, – прошипела Саманта, сузив глаза и отступая на шаг, – никакой Гморк тебе не поможет. Я лично прострелю тебе башку.

Волк глухо зарычал, а человек улыбнулся:

– И опять ты меня не поняла.

Но в голосе мужчины скрипнула жалкая, неуверенная нотка, и Саманта подумала, что поняла его даже слишком хорошо.


Когда лифт наконец-то дополз до пятого этажа и выпустил свою пленницу в коридор, Саманта бросилась в туалет, где ее стошнило. Промыв у раковины рот, она угрюмо оглядела свое отражение в зеркале и пробормотала:

– Ничего, подруга. Это просто от той вонючей берлоги и от страха…

Однако смотревшая из зеркала Сэмми, мудрая, все повидавшая Сэмми из Шанти-Тауна, знала: неприятности только начинаются.


Через четыре недели Саманта стояла в женском туалете медицинского центра, и ее снова тошнило – но уже не от вони и дурных предчувствий, а от откровенного ужаса. В руке у нее был наладонник со снимком, который любезно перекинул туда врач-гинеколог. Последовавший за УЗИ-сканированием разговор до сих пор звенел у Саманты в ушах.

– Развитие плода совершенно нормальное. Срок около двенадцати недель…

– Этого не может быть. У меня задержка всего две недели.

Врач улыбнулся, вежливо приподняв краешки губ:

– Мисс Морган, такое случается. Насколько внимательно вы следите за своим циклом? В вашем файле я не смог обнаружить записей о гинекологическом обследовании. Когда вы в последний раз посещали гинеколога?

Саманта не помнила. Давно. Но в сроках она была совершенно уверена.

– Послушайте, доктор. Три месяца назад я могла залететь разве что от святого духа.

– Это ваше дело. Мое – установить, что в развитии ребенка нет отклонений. Кстати, вам интересно узнать пол?

Морган пожала плечами. Какая разница, хоть гермафродит… Этого просто не может быть.

– У вас будет мальчик. Поздравляю.

У нее еще хватило сил поблагодарить врача, выползти из кабинета и добраться до туалета, но здесь ноги под Самантой подкосились. Она стояла, вцепившись в раковину, и бессмысленно пялилась в зеркало.

Мальчик. Срок три месяца. По крайней мере выглядит как трехмесячный зародыш, хотя с той бурной ночки в гостинице прошел всего месяц. Это значит… значит…

Алекс настаивал, чтобы подопытные химеры были стерильны, но Саманте хотелось понаблюдать за эмбриональным развитием трансгенов. И развитие шло на ура, просто замечательное развитие – только почему-то в три раза ускоренное по сравнению с предковыми видами. Вот, значит, как. Вот она, цена, плата за волшебное излечение. У нее родится монстр.

Сэмми всхлипнула и, чтобы не заорать в голос, сильно укусила себя за руку. Надо сосредоточиться. Аборт… Поздновато для аборта, но еще возможно, нужно найти врача… Что-то внутри нее взвыло от первобытного ужаса. Нет. Она же всегда была противницей абортов. Она отговаривала Ди – когда им обеим было по пятнадцать и Ди решила, что ребенка от Микки Стейнза рожать не будет. Ди решила и настояла на своем – и ничего, живет, призрак убиенного младенчика ей вроде по ночам не является. Но страшно, господи, как страшно… А почему она, собственно, убеждена, что младенец непременно будет монстром? Хорошо, убыстренное в три раза развитие, но больше никаких особенных откробовала улыбнуться своему отражению, но вышла какая-то бледная кривая гримаса. Да. Мамочка, превратившая себя в генетического монстра, и папаша, ширяющийся «Вельдом», – отличная комбинация. Скорее всего, мальчик родится деформированным. Но с другой стороны… С другой стороны, это ее ребенок, часть ее самой, крохотный, но уже с руками, ногами и бьющимся сердцем человечек. Она не даст вырвать из себя этот комочек жизни. Нет. Ни за что не даст.

Приняв решение, Саманта положила руку на живот – и ее вдруг окатила волна чудесного, восхитительного спокойствия. Все будет хорошо. Ничего плохого с ними не случится. С ней и с ним… Надо придумать малышу имя. Сэмми кивнула перепуганному отражению, пробормотала: «Не дрейфь, подруга», – и салфеткой принялась смывать с лица размазавшуюся тушь.


Уже давно наступили сумерки. Стоянка за медицинским центром была пуста, тускло светил одинокий фонарь. Кажется, все врачи и пациенты успели разъехаться, пока Сэмми предавалась самобичеванию. На опустевшей площадке лишь ее черный «ровер» ждал хозяйку, да еще стоял какой-то здоровенный фургон вроде тех, в которых перевозят мебель. Название транспортной фирмы на фургоне не значилось. Выкрашенный желтым кузов, распахнутая дверь – и темнота за ней. Странно. Хотя стоянка бесплатная, может, водитель только припарковался на минуту, чтобы сбегать в ближайшие кусты? Пожав плечами, Саманта направилась к своему джипу, когда сзади ее сграбастали чьи-то руки и в ноздри ударил резкий медицинский запах. «Эфир», – успела подумать она, а еще успела подумать: «Надо сделать вид, будто отключаюсь», – и тут действительно отключилась.


Очнулась Саманта в полной темноте. Она лежала лицом вниз на твердом. В горле першило, в легких еще стоял запах эфира. Саманта откашлялась и попробовала перевернуться на бок. Что-то мешало, и через секунду она поняла, что руки и ноги связаны, причем руки – за спиной. Она резко дернулась.

К горлу подкатил горячий едкий ком, и ее вырвало.

Когда желудок опорожнился, стало чуть легче. Сэмми откатилась в сторону и почти сразу уткнулась в стену. Стенку фургона? Возможно, но в таком случае машина никуда не движется. Они еще на стоянке? Закричать? Или не стоит?

Кроме рвоты и бензина, в фургоне пахло еще чем-то, что странно ассоциировалось с цирком. В следующую секунду Саманта поняла, что пахнет лошадьми. Конским потом, навозом… Фургон для перевозки скота? Кто мог схватить ее, усыпить и запихнуть в фургон для перевозки скота? Амершам? Неужели Амершам? Нет, не его методы… Генерал всегда такой отглаженный, сверкающий, а тут лошади и вонючий фургон… Тогда кто? Или ее схватили случайно?

Решив пока не кричать, Саманта попробовала освободиться. Она из всех сил дергалась и крутила запястьями, но тот, кто ее связал, знал толк в своем деле. Тогда Сэмми перевернулась на спину. Опираясь на плечи, она ухитрилась провести связанные руки под коленями и протащить ноги в дыру. Уфф. Так. Теперь, по крайней мере, можно перегрызть веревку зубами. Сэмми поднесла запястья ко рту. Резко пахнуло кожей. Не веревка – уздечка? Ее связали уздечкой? Что за черт, прямо Дикий Запад. Не отвлекаясь больше на размышления, женщина впилась зубами в жесткую, вонючую кожу и принялась грызть. Но завершить работу ей не дали.

Стукнула задвижка. Саманта, сжавшись в комок, втиснулась в стенку фургона. Одна створка двери медленно раскрылась, впуская узкий луч фонарика и отдаленный шум. Мерный, монотонный шум… водопада? Световой луч скользнул по полу, метнулся влево и ослепил ее. Она невольно вскинула ладони к лицу.

Когда белые круги в глазах рассеялись, Саманта увидела темный, четко очерченный силуэт – более темный, чем встающая за плечами мужчины облачная ночь. Ее похититель был высок и худощав, и на голове у него было что-то вроде кепи. Лица Саманта не разглядела. Незнакомец застыл в дверях, не делая попытки приблизиться. Изучал? Присматривался к жертве?

– Опустите фонарь, – хрипло сказала Саманта тем повелительным тоном, который заставлял отступить и чиновников из оборонного ведомства, и самых своевольных из ее сотрудников.

Получилось не совсем хорошо, потому что сорванный от эфира голос дал петуха.

– Зачем вы меня похитили?

Мужчина молчал.

– Вам заплатили? Кто? Или вы, наоборот, хотите получить выкуп? Дайте знать юристам моей фирмы, и вам заплатят столько, сколько вы потребуете.

Молчание. Отдаленный шум падающей воды. «Это плотина, – поняла Сэмми, – он привез меня ночью в этом фургоне к плотине… чтобы избавиться от тела? Нет. Нельзя так думать, иначе все пропало. Ему наверняка что-то нужно, каждому что-то нужно».

– Меня зовут Саманта Морган. Я известная личность, меня будут искать.

«Меня или моего убийцу… Нет, нельзя!»

– Как вас зовут? Может, вы мною недовольны?

Я обидела вас чем-то? Вы представляете какую-то организацию? Общество защиты прав животных?

«Боже, какой бред. Да этот лошадник-киднеппер такой же гринписовец, как я – мать Тереза».

Человек шагнул вперед. Он чуть опустил левую руку с фонариком, и Саманта смогла наконец разглядеть черты своего похитителя – а разглядев, едва не взвыла от ужаса. Блеклые глаза мужчины были пусты и совершенно безумны, а лицо, напротив, напряженно-сосредоточено. Фонарик теперь освещал высокие ковбойские сапоги. Человек медленно, как-то неохотно протянул руку к поясу, с которого свисал нож в широких ножнах. Саманта завороженно следила, как похититель вытаскивает нож – все так же медленно, лениво, как будто осознавая, что торопиться ему некуда, что он все успеет сделать…

– Я беременна! – в отчаянии закричала Саманта. – Вы, убийца чертов! Вы убьете не только меня, но и моего ребенка! Будьте вы прокляты!

В глазах человека что-то мелькнуло, какая-то странная искорка. Лицо дернулось, и на секунду выражение его стало озадаченным, а затем физиономию похитителя перекосила дикая ярость. Он стремительно шагнул к Саманте. Та выкинула вперед связанные ноги, пытаясь ударить под колени, но мужчина, легко уклонившись, отступил в сторону. Лезвие ножа блеснуло…

– Нет! Нет! Пожалуйста, не надо!

Убийца присел на корточки, быстро отложил фонарик и перехватил дрыгающиеся лодыжки Саманты. Нож мерзко скрипнул, разрезая кожу.

– Что вы делаете?!

Не обращая внимания, человек поймал ее предплечье и сжал так, что из глаз Саманты брызнули слезы. Она извернулась, пытаясь укусить его, но убийца, вместо того чтобы пырнуть непокорную жертву, поудобнее перехватил ее руки и двумя движениями ножа перерезал уздечку.

– Какого чер…

Мужчина вздернул Саманту на ноги, подтащил к распахнутой двери фургона и вышвырнул вон. Она неловко упала, едва успев подставить ладони, чтобы не разбить лицо о мелкие камешки. Сзади стукнули о землю сапоги, затем загремели дверцы и чихнул заводящийся мотор. Сэмми окатило вонью дешевого бензина. Голени ужалило летящим из-под колес гравием. Она резко перевернулась и села, опасаясь быть раздавленной. Но фургон, прощально рявкнув и посветив задними фарами, уже скатывался с холма.


Глава 2 Эль Сапо Перезосо | Геном Пандоры | Глава 4 Плата за смерть