home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Огни в лесу, или EXIT-1

Хантер вызвался тащить рюкзак Батти, самый тяжелый из трех. Проворчал, что не желает, мол, быть бесполезным грузом и кататься на дармовщинку на чужом горбу не привык. Сейчас охотник покряхтывал под врезавшимися в плечи лямками, но расставаться с ношей не спешил. Исчезновение Сиби его тоже не удивило, и вообще после речного приключения Хантер стал до странности смирным. Колдун даже принялся гадать, не оказывает ли сонная водичка необратимого воздействия на психику.

В лесу было неладно. Утром чащоба вроде бы оживилась. Над головой непрерывно ссорились и делили территорию рыжие и черные белки, под ногами несколько раз прошмыгнули бурые твари вроде крупных полевок. Долбил кору дятел. А когда Колдун оступился и до колена провалился в болотный бочаг, в ботинок вместе с водой ухитрились пробраться мелкие твари, напоминавшие помесь пиявок и головастиков. Три головастика, пока Колдун возился со шнурками, прокусили носок и впились в ногу. Колдун, ругаясь, тряс ногой и пытался отковырять пиявок пальцами, но Хантер велел ему сидеть тихо и прикурил сигарету. Горящим концом он прижег толстые зады кровопийц – твари тут же сморщились и покорно отвалились. На коже после них остались круглые синие пятна с каймой из мелких ранок.

Однако после полудня лес снова притих. Не слышно было ни беличьей возни в кронах, ни птичьего щебета. Даже ветер улегся, и чаща замерла в напряженном молчании. Зато гораздо больше стало паутины. Серые ее клубки опутали деревья, а нити протянулись между стволами. Хантер некоторое время мрачно на это смотрел, а потом предложил обойти нехорошее место стороной. Пришлось отклониться от курса, так что к вечеру они не достигли цели.

На привале догрызли последние сухари. Питьевой воды осталось на донышке во фляге Батти, и Хантер с Колдуном честно ее разделили. Андроид от своей порции отказался. Голодные, вымотанные до предела путешественники расстелили под деревьями спальники. Но сон не шел.

Высыпали звезды. Ковш Большой Медведицы, накренившись, висел на востоке. Ярким пятном выделялся Юпитер. Луны этой ночью не было, и оттого звездный свет сделался острее и четче. Туманная лента Млечного Пути опоясала небо, и ее то и дело рассекали стежки падающих метеоритов.

– А где спутники? – спросил наконец Хантер, который уже с час беспокойно ворочался с боку на бок.

Колдун сел на спальнике и уставился вверх. Неподалеку шевельнулся и вздохнул Батти, как всегда дежуривший первым.

– Нет спутников. Странно, – сказал Колдун.

– За шесть лет? Вряд ли.

– Хорошо, – откликнулся Хантер.

– Почему хорошо?

– Я вот думаю иногда… Прилетят через миллион лет сюда инопланетяне, какие-нибудь говорящие кузнечики. И увидят планету, заросшую лесом.

К тому времени все наши города лесом затянет, даже пирамиды в песок уйдут. Зато хоть на орбите мусор будет вертеться. Так они и поймут, что на Земле люди жили…

– А вам это важно?

– Что? – удивился Хантер.

– Чтобы говорящие кузнечики о нас узнали?

Охотник тоже сел и потер лоб.

– Важно, конечно, – наконец отозвался он. – Важно, чтобы все было не зря. Чтобы хоть что-то сохранилось… Иначе зачем вообще обезьяны когда-то встали на задние лапы…

– И взяли в передние каменный топор, и раскроили им череп ближнему…

– Что?

– Ничего. Спите, Хантер. Завтра у нас веселый денек.

Но выспаться им не удалось.

Первым необычное заметил Батти. Когда Большая Медведица отшагала уже четверть небосклона, он тихо тронул Колдуна за плечо. Колдун, который погрузился в полусон-полуобморок, мгновенно очнулся:

– Что?

– Тише, сэр. Смотрите. – Андроид ткнул пальцем в темноту за окружавшими полянку стволами.

Колдун всмотрелся. Нет. Не в темноту. Темнота была прорезана цепочками бледно-зеленых огней, и огни эти тянулись куда-то в глубь леса – словно целые шеренги светлячков собирались там на парад. Над древесными кронами на севере поднималось неровное мерцание.

– Что это?

– Не знаю, сэр. Никогда такого не видел.

– Далеко отсюда?

– С полкилометра, я думаю.

Холодный зеленоватый свет не угасал – напротив, делался ровнее и ярче.

– Похоже на флуоресценцию, – шепнул Батти.

– Радиация?

– Здесь, в лесу? Вряд ли.

Хантер завозился и сел.

– О чем вы там шепчетесь?

– Лес решил устроить световое шоу в честь нашего прибытия, – ответил Колдун.

– Может, там какая-то тварь так добычу приманивает, – поделился мыслью охотник. – Я слышал, на глубине водятся такие рыбы с фонариком…

– Удильщики. Может быть. А может, и нет. – Колдун встал и сделал несколько шагов в сторону зарослей.

– Сэр, я думаю, не стоит…

– Так мы пропустим все интересное, – усмехнулся Колдун. – Но вы, Батти, можете остаться здесь и сторожить рюкзаки. Хантер, составите компанию? Или боитесь угодить лесной рыбе на ужин?

– Вот уж чего не боюсь… – Охотник подобрал с земли винтовку и встал рядом с Колдуном.

– Ладно. Батти, если мы не вернемся через час, выручайте.

– Лучше бы вы туда вообще не ходили, сэр.

– Лучше мы к ним, чем они к нам, – смутно ответил Колдун и нырнул под сплетавшиеся ветки.


Через пять минут ходьбы, когда сзади все утонуло во мраке, а впереди разгорелось странное зарево – черные стволы сосен казались прутьями решетки, перечеркивающими светящееся окно, – Хантер взял Колдуна за локоть и заставил остановиться.

– Что?

– Послушай, ты, Бессмертный. Ты же меня не для того на прогулку вытащил, чтобы полюбоваться фейерверками. Хочешь высказаться насчет того, что у меня в башке увидел?

– А вы помните?

Лица охотника Колдун разглядеть не мог, но услышал смешок.

– Еще как помню. Я чуть было не решил, что это дух моего братишки за мной явился. Но нет, не дух.

– Он умер?

– Да, через четыре года после того, что ты видел. Я уже тогда жил на ферме и все просил родителей его забрать… Не успел. Но ведь ты хотел говорить не об этом?

Колдун молчал, приглядываясь к дальнему свечению.

– Опасаешься, что я не только дроида, но и тебя грохну? – не унимался Хантер. – Ты ему рассказал?

– Да.

– Почему же вы меня не кончили?

– Я не убийца.

– Я слышал о вашей братии другое.

– Люди различаются. Бессмертные тоже.

– И ты типа весь в белом?

– Нет. А теперь отпустите мой локоть. Я хочу посмотреть, что там творится.

Пальцы охотника разжались. Колдун сделал шаг, и Хантер прошипел ему вслед:

– А солдатик сказал тебе, зачем он здесь? Сказал, что ему приказано грохнуть то, что мы найдем, и не просто грохнуть… Он тебе про ампулу рассказал?

– Да. Признался даже, почему это делает. А вы, Хантер, почему? Вы ведь уже шесть лет как научились контролировать голоса. Вы не убили Морган. Зачем же пошли с нами?

Хантер со свистом втянул воздух.

– Есть причина. – Помолчав, он добавил: – А ты, парень, не боишься? Если вирус подействует, и по тебе рикошетом пройтись может.

Колдун обернулся и бросил в темноту:

– Думаете, я очень хочу жить?

– А что, хочешь помереть? Можно устроить.

Колдун пожал плечами и зашагал вперед, уклоняясь от острых сучьев и стараясь не зацепиться за коряги. Некоторое время он чувствовал взгляд Хантера, сверлящий спину между лопаток. Потом охотник поравнялся с Колдуном и зашагал рядом.


Они чуть не вывалились на поляну – потому что лес оборвался внезапно, а впереди горела призрачными огнями большая росчисть. Это было как шагнуть из темной комнаты в свет прожектора или ухнуть с утеса в ледяную воду. Хантер среагировал быстрее и упал на землю, потянув за собой Колдуна.

Зарево рассыпалось на тысячи мелких огоньков. Концентрическими кругами и лентами струились над травой и ковром из папоротника светляки. Сам папоротник мерцал сотнями нитей, листовые жилки окружающих поляну берез светились серебряной ртутью. Свет облаком парил над росчистью, свет стлался по земле: малахит, яшма, изумруд и нежная бирюза с вкраплениями золотых жилок.

На поляне плясали. Плясали долгоногие лисы, плясал выводок волков, плясали барсуки, еноты и какие-то непонятные твари, плясали полулюди-полузвери, все они двигались кругом, приплясывая. Над пляшущими вращалось живое колесо – это кружились птицы. Колдуну мгновенно припомнился Долгий Танец мертвых цвергов, но эти твари были живыми и плясали не вокруг Старого, а вокруг невероятного существа, находившегося в центре поляны.

У существа было тело человека, покрытое короткой бурой шерстью, человеческие руки и плечи, но ступни больше походили на копыта. Получеловечью-полуоленью голову венчали ветвистые рога, и каждый отросток мерцал переменчивым светом, как драгоценные камни в королевской короне. Существо и было повелителем этого сборища. Оно медленно притопывало, и свет пульсировал в ритме его движений, и кружился, кружился бесконечный хоровод.

У Колдуна перехватило дыхание, поэтому он не сразу заметил нового пришельца. Из лесной темноты выползла большая, но тощая и изможденная рысь. Задние лапы ее бессильно волочились по земле. Рысь вползла в раздавшийся круг, приникла к копытам человека-оленя – и уже через секунду гибко вскочила и присоединилась к танцующим, излеченная от паралича.

Хоровод двигался в странной тишине – ни писка, ни звериного ворчания, лишь мягкий топот танцующих и переливы многоцветного зарева.

– Король, – чуть слышно прошептал Колдун.

– Что? – откликнулся Хантер.

– Владыка, который прикосновением лечит страждущих. Этот рогатый в церкви у эмишей, на картинах, помните? Это он.

– Да ну-у, – протянул охотник.

В его тоне Колдуну почудилось что-то странное. Обернувшись, Бессмертный увидел, что глаза Хантера горят хищным светом – не отраженным мерцанием чудного зарева, а своим собственным. Охотник подобрался.

– Что вы делаете? – шепнул Колдун. – Хантер…

Он не успел закончить фразу, потому что охотник взвился, как освобожденная пружина, и одним прыжком вылетел на поляну. Перемахнув через круг плясунов, Хантер очутился рядом с человеком-оленем и кинулся ему на спину. Над росчистью взвился вой зверья, но громче звучал торжествующий крик человека. Огни вспыхнули – и погасли, и Колдун оказался в кромешной тьме.


Он бежал, потому что бежали все, гонимые ужасом. Колдун слышал вокруг хлопанье крыльев, шорох лап, суматошное дыхание бегущих и несся с этим потоком. Так мчится прорвавшая плотину вода, с корнями выворачивая деревья. Только ночь, только звуки бегства, и он – песчинка в общем течении. Наконец дыхание в его собственной груди со свистом оборвалось, и Колдун рухнул на жесткие корни сосны. Вцепившись в эти корни, зарыв пальцы в землю и мох, он страшным усилием воли удержался на месте – хотелось вскочить и вновь бежать до полного изнеможения или до смерти.

Когда стук крови в ушах поутих, Колдун сумел приподняться и сесть. Вокруг не было никого – лишь звезды, светящие сквозь прорехи в лесных верхушках. Ни шелеста, ни звука шагов, ни скрипа. Черные стволы возносились в небо, и оно, опрокинутое над лесом, смотрело бесстрастно и холодно. Колдун понял, что совершенно потерял направление. Он не знал, где осталась зачарованная поляна и где их лагерь. Слух тоже ничего не подсказывал. Тогда Колдун прикрыл глаза и попробовал вслушаться по-другому. Откуда-то из глубины леса сочился мрак. Там распростерлось переплетение тысяч крепких нитей, суматошная вязь, в которой все же чувствовалась система. Но Колдун понял, что идти туда не стоит. Над сетью притаилась смерть. В остальном лес был не по-хорошему пуст, словно дикий поступок охотника распугал все зверье на мили вокруг. Или твари затаились, не смея дышать, не смея жить, пока все не разрешится.

Вслед за тишиной и пустотой подкралось одиночество, и Колдун снова ощутил страх. Уже не тот животный ужас, что погнал его от поляны в волнах общего бегства, а свой собственный, детский и почти забытый страх.

Мальчик, который не отражался в зеркалах, боялся оставаться один. Он боялся еще до того, как научился озвучивать свои страхи, и так ревел по ночам, что леди Эмери наняла круглосуточную сиделку. И потом, когда наследник лорда Эмери – к тому моменту уже называвший себя Дорианом – подрос, он боялся. Манили обширный чердак дедовского дома, старые, заросшие паутиной мансарды, одинокие пруды и гроты парка, и все же Дориан не решался выйти из людных комнат, пока у него не появилась маленькая подружка. Мирра всегда смеялась над ним.

«Боишься, что останешься один – и исчезнешь?»

– Мирра, Мирра, – пробормотал Колдун.

Лес вздохнул в ответ и умолк, захлебнувшись собственным вздохом.

– Я не один, – упрямо процедил заблудившийся. – Тут сотни живых существ. Просто я их не вижу.

«И они не видят тебя, – шепнул знакомый голосок. – А если тебя не видят, тебя попросту нет. Ведь так?»

Она прикрывала ему ладонями глаза, но во тьме под веками оставался отпечаток ее смеющегося лица, а подняв руку, он мог нащупать ее пальцы.

– Мирра! – заорал Колдун во всю глотку. – Прости меня! Только вернись!

Крик заглох под лесным пологом. Навалилась темнота, давила на глазные яблоки, как будто решила ослепить навсегда.

– Я и так себя не вижу, – пробормотал Колдун.

Он встал, но почувствовал, что кружится голова. Не было ни верха, ни низа. Куда-то подевались даже деревья и земля под ногами. Он барахтался в пустоте, в вакууме, и сам становился пустотой. У пустоты не было имени. У пустоты не было лица. Ни прошлого, ни будущего.

Внезапно вспомнилась глупая детская дразнилка, которую сочинила Мирра и не раз ему напевала:

Раз-два, три-четыре.

Ходит котик по квартире.

Черный котик в темноте,

Не видать его нигде!

Раз, два, три, четыре, пять.

Вышел котик погулять.

Белый котик, белый снег

Не найти его вовек.

Три-четыре, пять-шесть-семь.

Котик, серенький совсем.

Серый котик, серый свет.

Есть ли котик или нет?

«Раз, два, три, четыре», – повторил Колдун, уже теряя сознание.

Последним, что он услышал, был звонкий издевательский смех.


…Хантер рванулся к Рогачу, вскочил ему на спину и впился, как клещ. Тварь запрыгала по поляне, пытаясь сбросить непрошеного седока. Болтало так, что, казалось, мозги вытрясет через уши, но Хантер привык подчинять непокорных скакунов еще на ранчо. Он крепко держался за рог, а второй рукой что было сил придавил мохнатую шею, слишком тонкую для такой здоровой башки. В ноздри ударило острым звериным духом. Мелькнула мысль о блохах. Олень метался по поляне. Если грохнется на спину и покатается – несдобровать человеческим костям. Хантер усилил давление на горло. Тварь захрипела и тяжело рухнула на колени, а затем распростерлась ничком на земле. Еще через минуту скотина перестала дергаться.

Охотник выпустил рог и, трудно дыша, сполз со спины поверженного великана. Все огни погасли, но это не могло помешать делу. Спасибо нелегальному хирургу, встроившему в сетчатку человека дополнительные фотоэлементы. Ночное зрение выручало Хантера не раз, помогло и теперь. Вытащив из-за голенища пневматический шприц, украденный из аптечки андроида, он прицелился и вогнал иглу точно в основание оленьего черепа. Мягко надавил на триггер. В шприц хлынула темная жидкость.

– Скажи спасибо, что ты такой нежный, – хрипло прошептал Хантер. – А то мне пришлось бы притащить ей твою рогатую башку.

Заполнив шприц, охотник аккуратно обмотал его нашейным платком и сунул в карман. Теперь следовало спешить, поскольку сухого льда в аптечке не было, а охлажденный контейнер потерялся в переделке с цвергами. Хантер достал припрятанный во внутреннем кармане спутниковый телефон. Сигнал был. Значит, спутники все еще кружились по орбите, дожидаясь своих говорящих кузнечиков.


Глава 2 Брат мой Стэнли | Геном Пандоры | Глава 4 Робинзон и его вахта