home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


32

Я верчусь без сна уже третий час. Вдруг — скрип. Дверь в комнату приоткрылась.

Мгновенно вскакиваю и хватаю с тумбочки лампу. Думаете, это слишком? Нисколечко. Особенно если на вас столько раз ночью нападали.

— Кто там? — шепчу. — Надж, это ты?

Она весь вечер прорыдала о своем кретине Слоане. После Ари он обозвал ее выродком и рванул от киношки, как ошпаренный. Как я ее ни успокаивала, ничего не помогало. Не удивлюсь, если и ее бессонница мучает. Я, конечно, не самый лучший утешитель, но к кому же ей еще пойти?

— Нет, это я.

Не пойму, откуда здесь этот знакомый голос. Слишком знакомый.

Поставила лампу и включила свет. В дверях стоит Дилан, понурый и, мягко говоря, смущенный. Я не верю своим глазам.

— Какого черта ты забыл в моей комнате? Время за полночь. Я сплю. Стараюсь заснуть.

Мы так и не обсудили визит Ари. То, что он сказал про Клыка, совсем выбило меня из колеи. Потом Надж не отпускала весь вечер, а потом я скрылась в свою комнату, пытаясь сама во всем разобраться. Что, ясное дело, у меня не получилось.

Дилан, как дурак, топчется у двери.

— Я хотел спросить… Можно я… у тебя сегодня ночью… останусь? — невнятно бормочет он себе под нос.

Вырвавшиеся у меня в ответ нечленораздельные звуки можно сравнить только с воплем умирающей кошки.

— Я не могу сейчас оставаться один. — У меня отвисает челюсть. — Я знаю, это глупо, и ты скажешь, что я трус. Ну и пусть. Я не такой, как ты. Я и пятнадцати лет еще на свете не прожил.

Это правда. Я все время забываю, что его всего два года назад сделали. На вид-то ему столько же лет, сколько мне.

— За последнее время столько всего случилось, — торопливо объясняет Дилан. — Я так старался сам со всем этим справиться. Лежал, ворочался, думал обо всем, что Ари наговорил и… я ничего не понимаю…

Мы с ним, похоже, одинаково сегодня вечером время провели.

Он посмотрел на меня с надеждой:

— Можно я с тобой останусь? Только сегодня? Я на полу могу спать.

Еще секунду поколебавшись, я вздохнула и кивнула.

На лице у него мелькнуло облегчение. Он входит, точно маленький мальчик, волоча за собой одеяло, и, от стыда красный как рак, тихонько прикрывает за собой дверь. Вот вам и красавчик!

— Спасибо.

Если б я хотела, я б, как не фиг делать, его сейчас с землей сровняла. Только зачем? Не буду я этого делать. Всем известно, как трепетно я к чужим чувствам отношусь.

— Ничего, располагайся. На полу места много.

Он встряхнул одеяло, плотно сложил на спине крылья и, легким грациозным движением завернувшись в одеяло, как в кокон, улегся на бок. Понятно, что никто из нас на спине не спит. Вытащив наружу сильные руки, он еще что-то там поправляет. А я смотрю на него и стараюсь не думать, как эти руки касались меня в кино всего несколько часов назад.

Он большой и сильный, и сконфуженный. И очень-очень симпатичный.

Выключаю свет и бросаю ему подушку. Она падает прямо ему на голову.

— Спасибо. — Он запихивает подушку под голову и все не может остановиться со своими благодарностями. — Я только сегодня.

— Еще бы не только… — бормочу я себе под нос, отворачиваюсь к стене и возвращаюсь к своим мыслям. В темноте и в тишине все сказанное Ари грохочет у меня в ушах.

— Дилан? — решаюсь я наконец спросить.

— Мммм…?

— Что он имел в виду, когда говорил «дело закрыто»? Почему он хотел тебе это сказать, если ты его никогда раньше даже не видел?

Дилан молчит так долго, что я решаю: он заснул. Но тут до меня доносится его вздох:

— Я и сам ничего не понимаю. Мне никогда не понять, почему меня вечно во все впутывают.

Боже, опять он себя жалеет. Была бы у меня еще одна подушка, я бы ее в него так метнула — сразу бы нюни разводить перестал.

— Он сказал, не беспокойся про профессора Гюнтер-Хагена, — настаиваю я звенящим голосом. — Может, он хотел сказать, чтобы ты забыл, что я твоя идеальная половина? Может, Г-Х хотел тебе передать, чтоб ты от меня отстал?

— Может… — задумчиво отвечает Дилан. Сердце у меня прыгает, как сумасшедшее, и я рада, что в темноте Дилану не видно моего лица. — Какая разница. Ты же знаешь, я все равно не могу от тебя отстать.

Мы снова замолчали. Лежим и слушаем, как другой дышит. В конце концов Дилан разочарованно протянул:

— Спокойной ночи, Макс.

Старательно не думаю о его сильном теле, старательно не прислушиваюсь к его дыханию.

— Спокойной ночи, Дилан.


предыдущая глава | Возрождение | cледующая глава