home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


41

Скоро все изменится, — говорит Голос. — Готовьтесь к переменам.

Нет в стае того, кто бы его не услышал.

Твоя задача фиксировать все происходящее.

Надж ойкнула и уронила бутылку с клеем, растекшимся по ее альбому блестящей лужей.

— Что? — спросила было она, но Голос ее останавливает:

Записывай, снимай на видео, веди блог. Неважно как, главное — фиксируй каждое событие до малейших деталей. Помни, все, абсолютно все должно быть сохранено для истории.

Голос у нее в голове. Тот самый. Еще одно подтверждение, что она выродок. Надж хочется кричать и плакать, орать, чтоб Голос оставил ее в покое, дал ей хотя бы притвориться, что она нормальная. Она упрямо сжимает челюсти и как ни в чем не бывало продолжает клеить свой альбом обыкновенной бескрылой девчонки.

Надж, речь идет о будущем. В будущем ты будешь нормальной. В будущем тебе, возможно, даже надоест быть самой обычной и заурядной. Но сейчас ты нужна миру. — Голос звучит необычно мягко и вкрадчиво. — Важнее для человечества ты ничего сделать не сможешь. Это самая главная твоя задача. Вставай, поднимайся, бери мобильник, снимай, фотографируй, записывай — это твой вклад в будущее.

Надж заколебалась. Голос замолк, но его слова продолжают звучать у нее в голове. К тому же она хорошо знает: Голосу Макс никогда не перечит. Надж вздыхает. Плечи у нее поникли. Похоже, на сегодня о нормальной жизни придется забыть.

Ладно, — говорит она вслух. — Так и быть…


Не спускай глаз с Макс.

Игги и Газман — Газ у себя в комнате, a Игги на кухне — одновременно выпрямились и внимательно прислушались. Голос. Они его прежде всего только пару раз слышали. И так же, как раньше, им совершенно ясно: нет ничего важнее того, что он им сейчас скажет.

Любой ценой ты должен защитить Макс. Даже ценой собственной жизни, — говорит Голос. — Макс должна выжить. Она должна остаться лидером. Затишье кончилось. Поднимается буря. Скоро разверзнутся небеса. Тебе понятно?

«Не очень», — думает Газзи, выглядывая в окно на ясное голубое небо. Ни единого облака он не видит. Вокруг тишь, гладь, Божья благодать. Но он знает, в одном Голос прав: ему жизненно необходимо, чтоб Макс вела его за собой. И, если ее жизнь в опасности, он готов защищать ее и от белохалатников, и от бури, и от чего бы то ни было.

Газзи поднялся на ноги, готовый кинуться разыскивать Макс. Но вдруг заколебался. Голос сказал, чтобы он с Макс глаз не спускал. Он что, хочет сказать, что надо всегда быть с ней рядом? Что, даже в туалете? Голос сказал: «Ценой собственной жизни». Значит, им скоро понадобится взрывчатка. Но…

В кухне Игги вытащил миксер из теста и не замечает, как сладкая жижа течет ему на рубашку. Он должен защитить Макс? Ценой собственной жизни? Он наклонил голову и навострил уши. Все тихо. Ни вертолетов, ни машин, ни гула толпы, ни полицейской или пожарной сирены. Даже Тотал не лает. Правда, Тотал никогда не лает. Чего же Голос психует? «Ща все брошу, пирога не допеку и побегу Макс спасать, — ворчит Игги себе под нос. — И вообще, ничего с ней не сделается. Она слишком упрямая, чтоб погибать ни с того ни с сего. Но, так и быть, я все равно ее защищать буду».

Вот и хорошо. Так держать.


Ожесточи свое сердце, соберись с силами.

«Привет, Голос, — ядовито думаю я. — Добро пожаловать. Тебя-то нам и не хватало. Какие новые фокусы выкинешь?»

Не время для шуток, Максимум. Время на исходе. Скоро настанет конец. Уже настал. Пойми это, Макс!

Я перестала делать прорези для крыльев в новой куртке и нахмурилась:

Конец? В смысле, апокалипсис? Не обижайся, но если б мне пенни давали каждый раз, когда про апокалипсис говорят, я бы давно миллионером стала.

Макс, ты расслабилась. Ты всякую осторожность забыла. Ты утратила свою былую силу.

«Ничего я не забыла, — защищаюсь я. — Просто в кои веки мы здесь спокойно пожить можем. Не все же нам драпать да гоняться по свету».

Макс, послушай меня внимательно. Теперь, под конец, твоя главная задача — ожесточить свое сердце.

Ожесточить сердце? Куда уж дальше? А я-то думала, что все кому не лень на мое жестокосердие жалуются.

Люди погибнут. Погибнет больше людей, чем ты можешь себе представить. Чтобы выжить, ты должна забыть про их страдания. Забыть эмоции, доброту и сострадание. Снова стать бесстрашным командиром.

Вот тебе и на! Значит, он не считает меня больше «бесстрашным командиром». Хрен с ним. Потом отношения выяснять будем. А пока, должна признаться, слова его здорово меня тряхонули. Я всегда его слушала. Хотела я того или не хотела, всегда делала, как он велел. А теперь он говорит, что настал конец света. Он, который всегда говорил мне, что я должна мир спасти, приказывает забыть про всех и себя во главу угла поставить? Что-то у меня совсем oт его суровости крыша едет.

И от его уверенности в каждом сказанном слове.

Стою и молчу. Жду, что он еще скажет. Но он молчит. Исчез, что ли? Мой мозг, как бы он ни был сбит с панталыку, снова принадлежит только мне самой.

Но меня обуял ужас. Что же нам всем предстоит, если надо ожесточать сердца?..


предыдущая глава | Возрождение | cледующая глава