home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


55

Мы обыскали все, все углы и закоулки, и в каждой следующей комнате сердце у меня падает все больше и больше. Лаборатории полны окровавленных операционных столов, шкафов с устрашающими инструментами, склянок, от которых у меня внутри все переворачивается, — все это можно представить себе только в самом страшном кошмаре, и все это навеки отпечатается у всех нас в мозгу. Одного только Игги миновала такая незавидная участь.

Надж взяла меня за руку и крепко ее сжимает. Мы обе как завороженные смотрим на огромную банку с заспиртованным «опытным образцом». Боже мой!

— Господи! Какое ужасное злодейство… — шепчу я, чувствуя, что у меня вот-вот разорвется сердце.

В этом ужасном месте Ангела держали взаперти уже целых три месяца… с тех пор как в Париже похитили. Я никому ничего не сказала, но душу мне заволокло черным туманом. Как она могла все это вынести? Даже если она здесь выжила, как она когда-нибудь оправиться сможет? Я имею в виду не телом, а душой. Мы и так перенесли больше, чем кто бы то ни было в состоянии вынести. Что, если она уже перешла ту грань, из-за которой не возвращаются?

Наконец после очередного кошмарного зрелища я не выдерживаю и, привалившись к стене, принимаюсь тереть глаза, слезящиеся от висящего в воздухе дыма и химических паров. В пересохшем горле застрял крик ужаса.

— Ее здесь нет, — безнадежно говорит Газзи, сев на сломанную балку. — А если она здесь, от нее остался только пепел. — В голосе его звенят слезы.

— Надо начать все сначала, с самого первого блока. — Дилан положил Газзи руку на плечо. Он выглядит усталым, но держится и не сдается.

— Нет, — возражает Клык. — Я считаю, что надо подняться в воздух и посмотреть сверху, нет ли каких следов. Может, поймем, куда двинулись те, кто отсюда спасся. Может, Ангел с ними.

— Думаешь, кто-нибудь смог отсюда вырваться? — На Надж нет лица.

Клык кивает:

— Всегда кто-нибудь да спасается.

Все бесполезно. Моя девочка бесследно исчезла.

Макс, нельзя сдаваться!

Никогда прежде мой Голос не звучал так слабо, как будто из невозможного далека, будто с Луны. Будто он мне только чудится.

И тут в пыли и пепле на полу что-то блеснуло. Разгребаю обгорелые балки. Это люк, размером два на два фута. Запертый на замок снаружи.

— Надж, — тихонько позвала я.

Закрыв глаза, она несколько раз проводит по замку своими волшебно чувствительными пальцами. Не знаю, что происходит от ее прикосновения с металлом, но что-то происходит, это точно. Пальцы у нее дрожат от напряжения и от волнения, а мы все столпились над ней в надежде. Это последнее место, куда мы еще не заглядывали.

Замок у нее в руке щелкнул, и мы рванули крышку люка.

Вниз в темноту ведет узкая железная лестница.

Спускаюсь первой. Каждый нерв, как струна, натянут.

Через пару секунд, когда глаза привыкают к темноте, вижу, что мы очутились в крошечной каморке.

Она пуста.

Чувствую страшную боль в груди. Сердце вот-вот разорвется от горя. Ангела здесь искать бесполезно. Она или мертва, или ее отправили в новую секретную лабораторию. Теперь-то я точно знаю, ей больше не пережить этих пыток, не дождаться, пока мы ее снова разыщем.

До сих пор сдерживаемые слезы потоком хлынули у меня по щекам. Я задыхаюсь. Я умру, если немедленно не улечу отсюда навсегда. Пусть кто хочет решает мировые проблемы. Я больше сделать ничего не в силах.

Поворачиваюсь подняться назад, и взгляд мой падает на дверь под лестницей. Рванувшись, в один прыжок оказываюсь рядом и дергаю на себя ручку.

В дальнем углу к столу привязана грязная куча перьев.

— Ангел? — шепчу я и сама не верю, что это она. Здесь вполне могут быть еще какие-то крылатые мутанты.

Еще пара шагов — и я падаю на пол рядом со знакомой фигуркой. Где угодно, как бы ни были они изуродованы, я узнаю это личико, эти волосы.

Поверьте мне, невозможно описать, что происходит, когда в одно мгновение отчаяние утраты сменяется надеждой, когда начинаешь верить, что пережитые ужасы были только бредовым кошмаром.

— Ангел! — кричу я во все горло и, рыдая, отодвигаю с грязного личика ее спутанные кудряшки. Клык мгновенно принимается расстегивать ремни у нее на запястьях и щиколотках. — Ангел! Мы здесь! Мы пришли за тобой. Ангел, проснись!

Я нежно прижимаю к себе ее безжизненно запрокинутую голову.

Ангел не откликается. Как только Клык отстегнул ее от стола, беру ее на руки. Ее тело совершенно невесомое, точно сделанное из пенопласта, точно она с самого Парижа ни крошки в рот не брала. А на обеих руках бесчисленные следы уколов.

Захлестнувшей меня минуту назад волны счастья как не бывало.

— Ангел, пожалуйста, Ангел, я тебя умоляю, очнись, — упрашиваю я ее. — Мы все с тобой, Макс, Клык, Игги, Надж, Газзи, Дилан… Мы все здесь. Мы все теперь вместе. Пожалуйста, мое солнышко, проснись. — Я всхлипываю на каждом слове.

Вдруг… или мне это только показалось? Похоже, ее слабенькое тело слегка шевельнулось?

Веки дрогнули, а с губ слетает слабый стон.

— Она жива! — Газзи изо всех сил сдерживается, чтобы не закричать от радости.

Жива! Жива! Ликует во мне каждая клеточка. Ангел жива и будет жива, пока я существую на этой планете. Что бы ни случилось, я никогда ни за что с ней не расстанусь. Ничто на свете не сможет нас разлучить.


предыдущая глава | Возрождение | cледующая глава