home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Мумии атакуют

Забыл сказать: у меня бронепанели на брюках.

Даже икры и заднюю сторону бедра они прикрывают, а где их нет – на коленном сгибе, к примеру, – демпферные элементы из эластичной, но прочной ткани. Я за арматурину зацепился, когда мы ускорились от столба, с которого я выстрелом сшиб видеокамеру. Зацепился – и дальше потопал, а ткань тянуться начала. Спасибо Патрику, он вовремя заметил, а то… У любого предмета, даже сделанного на другой Земле, есть предел прочности… И шея моя тоже прикрыта демпфером, который регулировать можно, подтягивая или ослабляя шнуровку. Ну вот зачем, а? Если перестараться с натяжкой, то… Ну да кто их, чужаков, поймёт?..

Вообщето я слежу за модой и покупаю самые крутые прикиды в военторге неподалёку от «Янтаря». Пятнистые штанишки, куртка цвета хаки и ботинки с высокими берцами – самое оно для моих не единожды сломанных костей и тренированных мышц. Но то, что нынче на мне, – это нечто!

А тут ещё и Патрик принялся расхваливать защиту:

– Комплект этот сгодится, если авария какая, к примеру, на нефтяном месторождении, и даже пожар. Честночестно – от пламени спасёт, от гари и копоти ядовитой, от инфракрасного излучения…

– А тут что, есть нефтяные месторождения? – спросил я, глядя по сторонам.

Пейзаж не изменился. Развалины небоскрёбов и относительно уцелевшие здания. Всё в пыли. Изза неё наши шаги бесшумны. Мы не идём – мы крадёмся по уничтоженному городу. Точно так же и враг, если он тут есть, – а он есть, я не сомневаюсь в этом – может незаметно подобраться к нам. Вот почему я постоянно верчу головой, полагаясь не на слух, но на органы зрения. А ещё я хочу найти нечто, что может оказаться порталом, ведущим в следующий сектор, поближе к Цитадели.

Мой вопрос про добычу нефти Патрика озадачил. Он обиженно засопел, пробурчал, что этот сектор самый безопасный, что не зря он сюда Лоно направил… В общем – ничего по существу так и не выдал.

Пятнистый комплект защиты, который мне вручил Патрик, прежде чем мы отправились в исходник, на «отлично» с плюсом – с десятью плюсами! – спасал мою кожу, лёгкие и глазки с ушками, не говоря уже о заднице, от токсичной хрени – аэрозолей всяких – и радиоактивной пыли, которой тут особенно много. Иначе я уже откинул бы ботинки. Хорошие, кстати, скороходы – ни липучек, ни шнурков, сами обулись, плотно обхватив брюки, став с ними единым целым. Сплавившись, что ли…

Всё это я, конечно, понимал.

Но ничего с собой поделать не мог!

Хорошо сделано, герметично, а душа не принимает!

Материал на ощупь напоминал прорезиненную ткань. Но в томто и беда, что лишь напоминал. И не прорезинка тут должна быть, а специальная многослойка.

К тому же мне не давала покоя та надпись в отделении управления РСЗО. Ладно, сработал механизм самоуничтожения, это понятно, это мы с сыном просто не учли, но надпись… «ПРИВЕТ КРАЙ»… Кто мог её сделать? Зачем? Чтобы показать, что он, побывавший на нашей Земле, может предугадывать наши поступки?

И видеокамера…

По пути я заметил ещё пяток подобных, и ни одной не оставил целой.

А вот не люблю, когда за мной наблюдают!

– Сынок, ещё раз тебе говорю: в комплектах такого уровня защиты должно быть два комбеза: теплоотражательный и теплоизолирующий. Каждый заодно защищает от химии и радиации. Кто был в Чернобыле, тот знает. Ты был? А я вот был!

В животе у меня громко заурчало, настроив мои мысли на иной лад.

Так и не отведав фастфуда, из забегаловки в НьюЙорке мы отправились…

Нет, вовсе не крушить мерзких путников.

Использовав Лоно, мы заскочили в хранилище Патрика. В какой части света или в каком мире это хранилище располагалось, я не уточнил, чтобы потом крепче спать. Заодно не спросил, когда и где Патрик собирал свою коллекцию – до уроков за тридевять земель или после, когда делал вид, что ходит в секцию филателистов? Мелькнула у меня мыслишка, что накопить добро он мог ещё до встречи со мной и Миленой, но я тут же её старательно забыл…

Патрик настоял на экскурсии по его хранилищу. Он показал мне стеллажи, заваленные ящиками, коробками, баулами, ещё бог знает чем, пёстрым и тусклым, с надписями на неизвестных мне языках, без надписей, с рисунками – странного вида рогатыми людьми и ещё какимито тварями, – вообще без рисунков, дурно пахнущим и пыльным. Были там ножи и копья, пистолеты и нечто вроде ракетной установки, с полсотни пулеметов и ещё больше автоматов. А ещё почемуто горшки с цветами, банки с жуками и скромного вида хомячок, которого я хотел погладить, но Патрик, сделав большие глаза, запретил, если мне жизнь дорога. Сын протянул мне свёрток, себе со стеллажа взял такой же и велел переодеваться. Мол, это спецодежда, без неё дальше никак, потом объясню как этим управлять.

То, что спецодежда в тему, я понял очень скоро.

С первой секунды в исходнике.

Но я до сих пор не понял, кто в хранилище цветы поливает и хомяка кормит? Неужто Патрик, стервец, из дому регулярно туда шастает без спросу?..

– Батя, ты посмотри какой шлем хороший, пулестойкий. – Сын постучал кулаком по своему шлему. – Из пулемёта крупнокалиберного попадут – и хоть бы что.

– Согласен, сынок. Пулемёту – хоть бы что. А шлем разворотит, конечно.

Если мой аргумент и убедил Патрика, виду он не подал:

– Зато забрало прозрачное, не запотевает…

К шлему у меня особые претензии, которые я уже озвучил сыну. В нём нет вывода УОВП – узла очистки и подачи воздуха с блоком питания, который можно подзарядить от любой розетки. И не то что вывода, вообще нет УОВП! А раз так – откуда берётся воздух, которым я дышу?! Хотя, хрен с ним, с узлом этим, потому как розеток вокруг аж ни одной…

Но это всё фигня.

Особо в защитном комплекте меня поразили перчатки.

Нечасто доводится примерять такие – шестипалые.

– У них, ну, у иномирцев, которые эти костюмчики сделали, что – по шесть пальцев было? – хрипло поинтересовался я у Патрика.

– Только на руках, – кивнул шлемом сын. – На ногах – по семь.

– А зачем им столько?

– Не знаю, батя. Я когда в их мир попал, они давно Землю покинули. К звёздам улетели. Чем больше пальцев – тем более развитая цивилизация. – Заметив моё удивление, Патрик намекнул: – Шутка. Не в пальцах дело…

В тысячный раз уже взглянув на перчатки с излишествами, я подумал, что нескоро мы, сапиенсы, попадём на Альфу Центавра… Кстати, материал, из которого были сделаны перчатки, совершенно не мешал получать тактильные ощущения. Я чувствовал структуру предметов, к которым прикасался, тепло, холод… Интересно, если сунуть руку в огонь, получу ли я ожог? Проверять на практике не хотелось.

Со слов Патрика я уже знал, что мы попали в один из самых старых секторов исходника. С него всё началось. Это огромный полигон, на котором испытывались различные кибертанки, умные мины, системы залпового огня, химическое оружие… Тут много железа. Лязгающего, противного и смертельного опасного. Часто – ржавого.

Жужжа пропеллерами, в небе над нами пронёсся беспилотник. Пришлось укрыться в груде металлолома, бывшей когдато то ли автобусом, то ли троллейбусом, то ли бог знает чем вообще. В салоне имелись сидушки для пассажиров, и они не пустовали – рядами на них сидели обильно присыпанные пылью мумии в обветшавших одеждах. Строением тел они вовсе не походили на тех путников, – в их настоящем обличье – что мне доводилось видеть. Мумии выглядели как обычные люди, которых хорошенько провялили, точно воблу к пиву. Патрик, помнится, говорил, что в начале путники таковыми и были – почти что сапиенсами…

Я представил себе, как мумии вдруг оживают и, вытянув перед собой костлявые лапкируки, атакуют нас…

Ну и бред!

А вот что реально: вслед за беспилотником с крыши небоскрёба стартовала ракета. Догнала, разукрасила серое небо яркой вспышкой. Вторя эхом среди небоскрёбов, грохнул взрыв.

Вдалеке застрекотали пулемётные очереди.

Над зданиями примерно в квартале от нас взвились звёздки сигнальной мины…

Секторполигон жил своей собственной жизнью, и каждое кибернетическое существо, его населявшее подчинялось единственному желанию – убивать.

Мы выбрались из «троллейбуса» и двинули дальше по улице, обходя проволочные растяжки, потому как мин тут было как грибов в сентябрьском лесу после ливня. Слева – разрушенная наполовину «свечка», подступы к которой перегораживала груда обломков с кустарником из торчащей арматуры. Может, там спрятан портал? Да запросто. Как и в любом из строений в городе. Как и в подземелье. Чёрт! И ещё раз чёрт! Мне не давало покоя стойкое ощущение, что мы поступаем неверно. Мы чтото упустили. Чтото важное.

Но – что?!

– Сынок, мне здесь не нравится. – Я так и не вернул Патрику его ствол, по пути же нам не попалось стрелкового оружия, достойного внимания, – только поломанное и ржавое валялось в пыли, хотя сын утверждал, что тут чуть ли не на каждом шагу должны валяться наикрутейшие пистолеты и даже гаубицы. Но пока что нам попадались только мумии и видеокамеры.

Патрик виновато развёл руками:

– Извини, батя, ближе к Цитадели никак было. Чем ближе к ней, тем больше энергии она всасывает. Лоно не выдержало бы, распалось за пару секторов до. А вместе с ним исчезли бы и мы. Я взял на себя смелость, принял решение…

– Молодец, сынок, – я хлопнул его по плечу. – Одобряю, дружище. Но…

Ухнуло рядом совсем.

Ещё самую малость – и нас накрыло бы по полной, в куски. А так только осколки засвистели, да защиту едва не посекло. На этом, кстати, могло закончиться наше победное шествие к Цитадели.

Мы вмиг распластались, вжавшись в горизонталь, насколько это возможно. Что за хрень?! Я чуть приподнял голову. Патрик тоже сканировал окружающее пространство на предмет выявления огневой точки. Забрало в этом помогало на «отлично», вмиг, без подсказки, врубившись в режим бинокля – увеличивая картинку, как только я делал «большие глаза», и уменьшая, стоило мне прищуриться. Жаль, тогда, у корабля, я не знал об этой опции.

Есть!

– Триста двадцать метров по проспекту, у перекрёстка слева, – навёл я Патрика.

Теперь и сын мог увидеть, что там притаился миномёт, ну или нечто наподобие. Очень наподобие: ствол, двуногалафет, опора и прицел. Ни дыма, ни огня, ни облачка пыли, а звук выстрела – точно из АКМ с накрученным ПБС. Хорошо хоть миномёты сами перемещаться не могут – где установили их, там и ждут свою цель, получая боепитание, судя по всему, из склада, врытого в грунт рядом с лафетом…

В условиях города обзор у прицела невелик, надо пробраться в мёртвую зону, где система потеряет нас из виду, и куда миномёт плюху свою осколочную уронить не сможет – у него есть минимальная дальность стрельбы. Вот только мёртвая зона – это метров сто…

Значит, двести надо преодолеть под огнём.

Я обернулся. Отходить назад – себе дороже. Миномёт – оружие с мозгомкомпом – специально подпустил нас поближе, чтобы в случае нашего спешного отступления успеть накрыть нас трижды минимум, хотя нам и одного раза хватит.

Значит – только вперёд.

Обо всём этом я успел подумать менее чем за секунду до того, как очередная мина опустилась в канал ствола. Вот сейчас провернётся рычаг стреляющего механизма, и…

– Быстро, Патрик!!! Быстро!!!

Вскочили мы одновременно. Я раньше должен был, но всётаки возраст сказывается, не молодею. Я рванул вперёд, а Патрик почемуто в сторону, вправо – решил разделиться? Мол, миномёту придётся решать, по кому вести огонь, по мне или по моему любимому сыночку? И хрен с ним, если по мне, а если по Патрику?.. С шага я не сбился. Единственная возможность спасти сына и – по возможности – спастись самому, это прорваться в мёртвую зону и нейтрализовать миномёт.

Сейчас!

Выстрела я не слышал, но внутренний таймер подсказал, что пора – резко изменив направление, я дёрнулся влево, пробежал пяток метров и, распластавшись в прыжке, рухнул в пыль. Повезло, под животом у меня не оказалось ничего острого. Слева и чуть впереди бахнуло, подняв пылевую завесу. «Хреново», – подумал я, вскакивая. У миномёта наверняка прицел работает в куче разных режимов, в том числе – в инфракрасном, а я вижу только своими глазками, и в пыли – вижу плохо. Может, есть опция в шлеме соответствующая, но я не в курсе, как её активировать… На ощупь я рванул по направлению к миномёту. И, конечно, зацепился за чтото, вроде за стальной прут, торчащий из пыли, после чего вспахал забралом местный грунт. Это спасло меня от смерти, ибо следующая мина, конкретно опередив мой личный таймер, бахнула там, где я оказался бы пару секунд спустя.

Едва не погиб Максимка Краевой.

Но едва – не считается. Спаситель человечества всё ещё в строю! Поэтому встать, на ходу стереть шестипалой перчаткой с забрала пыль и бежать дальше!..

Облако пыли внезапно закончилось – видимость отличная, будто ктото вдруг включил свет в тёмной комнате.

Лучше бы не включал.

Тогда я не увидел бы, как мина взорвалась рядом с Патриком, как его подбросило в воздух. Беспорядочно взмахнув руками и ногами, он упал на горизонталь – и будто сквозь землю провалился. В следующий миг всё закрыло новой тучей пыли.

– Сын!!! – Я уже не думал о мёртвой зоне, о проклятом миномёте, которого проклятые путники наделили проклятыми электронными мозгами, я просто бежал к сыну, в пыль, в полную невидимость.

И был взрыв, и я почувствовал, что падаю.

И вокруг только пыль, ничего кроме пыли, я – на коленях. Ствола, что взял у Патрика, нет, потерялся. Где Патрик? Где я? Надо выбраться отсюда и найти Патрика!.. И я ползу кудато, лишь бы не зависать на месте – и упираюсь шлемом во чтото твёрдое. Гдето наверху слышится ещё один взрыв. Чтото твёрдое, в которое я уткнулся, подаётся, ворочается. Оно живое! Или хотя бы способно передвигаться! А значит – представляет опасность! Тело сработывает быстрее, чем мозг. Я только подумал о том, чтобы разобраться с неизвестным врагом, не дав ему шанса напасть первым, а уже бью левой со всего размаха. И попадаю. Враг ойкает. Второй удар – хук правой – уходит уже в «молоко».

– Батя, ты чего дерёшься? – услышал я, и на глаза навернулись слёзы.

Не пытайтесь рыдать от счастья в шлеме, который не можете снять. То есть можете, но сдохнете в корчах. А то ещё влагой закоротит важный блок, о свойствах и назначении которого вы даже не знаете. Именно поэтому я мгновенно взял контроль над слёзными железами.

– Сынок, ты жив! – только этим я выказал свою радость и сразу перешёл к делу: – Сынок, я ничего не вижу!

– Ты что, до сих пор не переключил режим видения? Ну ты даёшь! Тут есть очень интересные режимы, и я бы рекомендовал…

– Сын! – мне очень захотелось отвесить Патрику подзатыльник.

От избытка чувств и чтобы не корчил из себя умника.

Он почувствовал моё недовольство, поэтому оставил демагогию и просто объяснил, что войти в меня режимов очень просто – надо всего лишь быстро обоими глазами моргнуть дважды. А потом листать менюху, моргая левым или же правым глазом, смотря, куда листаешь. Подтверждение – кивок, отмена – покачать головой, то есть шлемом.

– Андестенд, а, батя? – завершил свою проповедь Патрик.

– Яя, киндер, яя, – кивнул я сыну, заодно подтверждая очередной режим видения – на пробу. Не стал говорить сыну, что открывшая на внутренней стороне забрала менюха порадовала меня текстом на языке, которого я не знаю. Не не до лингвистики сейчас. Тем более что со второй попытки я обнаружил режим, позволяющий отлично видеть в пылевой завесе – забрало просто отфильтровывало мелкие частицы в воздухе.

Теперь можно осмотреться. Патрик и я находились в помещении с непривычно закруглёнными стенами и потолком метров восемь высотой, от которого вверх уходила вертикальная цилиндрическая шахта и который соединялся стальной лестницей с полом, слегка выпуклом в центре. Диаметром пол был метров двенадцать или чуть больше и почти весь заставлен пластиковыми ящиками. Я чудом не зацепил ни один из них, пролетев через шахту и рухнув на свободный пятачок внизу, а потом совершив вояж на коленках. Хорошими костюмчиками нас обеспечил Патрик, раз я даже не почувствовал удара от падения… Или это изза адреналина? Без разницы. Главное, что Патрик жив, и мы вместе.

Наверху раздался взрыв.

Я поймал себя на том, что непроизвольно выискиваю тут надпись кириллицей – очередное обращение неведомого врага ко мне, любимому.

– Миномёт сканирует округу, батя, делает запросы на камеры слежения, беспилотникам, датчикам, которых везде понатыкано… Мозг у него слабенький, поэтому так долго обменивается данными. Но всё равно у нас мало времени, скоро он вычислит, где мы. – Патрик споро вскрыл очередной пластиковый ящик резаком, кончик которого светился голубоватым пламенем. Стоило только этот кончик поднести к ящику, как пластик подавался, точно масло под раскалённым ножом. Сбив срезанную крышку, можно осмотреть содержимое. – Такс, что тут у нас… – Сын извлёк типичную штурмовую винтовку и разочарованно уронил её обратно, после чего занялся следующим ящиком.

Ясно. Это склад оружия. Небольшой и секретный. Вход в него был замаскирован, но Патрик умудрился его увидеть, потому и помчал не со мной, а сюда. Мог бы и намекнуть старику… Я заметил на стене полочку с резаками. Пока я осматривался, Патрик уже вскрыл с десяток ящиков, содержимое которых его не обрадовало. В одном из них я обнаружил приличного вида автомат с подствольником. То, что надо, чтобы нейтрализовать миномёт. И почему Патрик отверг этот вариант?..

А вот почему.

В следующем ящике он нашёл набор типа «сделай сам» и принялся собирать нечто несуразное и столь же внушительное, как любое оружие, сделанное из пластиковых деталей детского конструктора. При этом он чтото бурчал себе под нос, я разобрал только то, что сын недоволен малым количеством выстрелов для своей игрушки.

Он бы ещё с рогаткой воевать вышел!

– Сын, смотри! – Я указал на стену у него за спиной.

Продолжая баловаться конструктором, он обернулся – и лицо его окаменело. Мне тоже не понравилось, что на стене появилась пульсирующая световая окружность, составленная из коротких чёрточек. При каждом затухании окружность становилась на одну чёрточку тусклее. Обратный отсчёт? Нас не приглашали сюда, поэтому подземная заначка оружия должна быть ликвидирована вместе с теми, кто в неё проник.

– Патрик, надо уходить! – Я повесил себе на одно плечо автомат с подствольником, напихал в карманы скафа гранат и магазинов и прихватил штурмовую винтовку с запасом боекомплекта.

Сделав вид, что не услышал меня, Патрик усердно играл конструктором.

Окружность обратного отсчёта светилась уже на три четверти. И тут, моргнув в который раз, она вовсе потухла. Почему?! Ведь ещё не конец?!.. Я замер, ожидая взрыва и всепожирающего огня.

И взрыв был.

Вверху рвануло вновь, да так основательно, что тут, внизу, пол задрожал у меня под ногами. Похоже, миномёт нас таки вычислил и долбит уже не абы куда, а прицельно.

Патрик забеспокоился, приложил руку к полу, затем обернулся – и не увидел, конечно, уже окружности. На стене больше ничего не светилось.

– Батя, склад – им кибомозг управляет – вызвал подмогу. Кротов.

– Хорошо хоть не хомяков с белочками. Патрик, нам надо отсюда убираться! Вставай и к лестнице!

Он вогнал очередную детальку в паз, а те, что ещё оставались в ящике, распихал по карманам защиты.

– Батя, здешние кротыкиборги – прообраз тех тварей, что прорыли норы под стадионом «Металлист» в Вавилоне. И они сейчас роют ходы к нам, сюда. Чтобы обрушить тут всё. Система самоликвидации скисла, поэтому склад запросил кротов… Всё, готово! – К лестнице Патрик подошёл уже с пустыми карманами, но с полностью укомплектованным игрушечным оружием. Надеюсь, он знает, что делает. – Ну а теперь, батя, нейтрализуем, что ли, миномёт? Достал уже!

Таки достал, да. Очередная мина легла у края шахты, сбросив на нас куски асфальта и сыпанув по вертикальному желобу осколками. Пол под ногами вибрировал всё сильнее. По стене справа от нас побежала от пола к потолку и шахте извилистая трещина. Всегда мечтал быть погребённым заживо в чужом мире. Шутка. Глупая несмешная шутка.

– Патрик, посторонись. – Я встал на нижнюю перекладину лестницы.

– Не, батя, я первый. – Забыв народную мудрость о том, что не стоит спешить прежде родителя в пекло, Патрик протиснулся передо мной и принялся ловко, как обезьяна, карабкаться вверх. При этом он нежно прижимал к груди свою пластмассовую игрушку.

Чертыхнувшись, я отправился вслед за сыном. Трясло уже не только пол, но и лестницу – она дрожала у меня под пальцами так интенсивно, что стал крошиться бетон там, где крепёж был вмурован в шахту. Показалось даже, – воображение разыгралось – что я слышу зубовный скрежет изнывающих от жажды смерти кротовкиборгов. Я понятия не имел, есть ли у них вообще зубы, а вот поди ты!..

Наверху опять жахнуло. Да так, что оторвало верхнюю часть лестницы, которая вместе с нами отошла от ствола шахты. Зависнув в воздухе, с противным скрипом, от которого у меня свело зубы, лестница всё же вернулась в исходное положение, хотя я был уверен, что вся конструкция обрушится вместе со мной и Патриком.

Следующая мина точно плюхнется в шахту.

Тогда нам конец.

– Сынок, вылезай скорей!!!

Дрожь земли, то есть бетона и стали, настолько усилилась, что рифлёные подошвы ботинок то и дело соскальзывали с перекладин, и мне стоило больших усилий не разжать пальцы, когда я повисал на руках, точно школьниктолстяк – на турнике. Патрику, небось, ещё хуже приходилось, ведь у его игрушечного оружия не было ремня, чтобы набросить на плечо. И всё же, развернувшись чуть боком, он споро карабкался наверх, бережно при этом прижимая «конструктор» к бронепластинам, защищающим живот.

Миг – и малыш перевалился за край шахты, исчезнув из виду.

Надеюсь, мой мальчик не станет ждать своего папашкустарика и задаст стрекоча… Пот струился по лицу, заливал глаза. От вибрации разболтались все суставы, позвонки скоро ссыплются мне в нижнее бельё. Но остались всего две перекладины. Две – и я выберусь отсюда! Последние две перекладины!.. Рывок – и всего одна. Сейчас я…

Скрежет и хрип уставшего металла – это лестницу опять повело. Да так деформировало, что её вместе со мной швырнуло к противоположной стенке шахты, о которую меня основательно приложило спиной и затылком. Боли я не почувствовал, но…

Пальцы разжались на обеих руках!

Вы падали когданибудь в шахту секретного военного сооружения враждебных представителей иного мира?

Вот и я не падал.

Потому что в тот миг, когда моей встрече с пустотой внизу уже ничто не могло помешать, ктото сильный вцепился в моё запястье, и меня подбросило, и выдернуло из шахты, и уронило в пыль. Высокая фигура, широкие плечи, за прозрачностью забрала – васильковые глаза… Это Патрик! Мой сын спас меня!

Прежде чем он отвернулся, я заметил на лице у мальчика досаду, будто он недоволен тем, что я оторвал его от важного дела. Он же баловался тут со своей игрушкой!..

Над головами у нас свистнуло и, промчавшись рядом, ухнуло прямо в бетонный колодец, где рвануло всерьёз, повзрослому. Это подарочек стальным кротам от миномёта. Все осколки достались стенам и потолку помещения. Вставая на ноги, я подумал: «Просто отлично, – повезло! – что боекомплект, сосредоточенный на складе, не детонировал, а то бетон под нами разверзся бы, и мы вернулись бы туда, откуда с трудом выбрались».

– Батя, назад! – велел мне Патрик. – Загораживаешь сектор обстрела! Ты в зоне поражения!

Угу, сейчас меня порвёт на куски залпом оружия, собранного из детского конструктора.

Однако перечить сыну я не стал и немедля сместился, как он просил. Заодно снял трофейную штурмовую винтовку с предохранителя и прикинул, куда бежать, где прятаться от мин. Успеем ли мы добраться до ближайшего укрытия, если рванём прямо сейчас? Мой прогноз был неутешительным. А ведь мы теряем драгоценные секунды непонятно на что!..

Меж тем Патрик осторожно – не дай бог развалится! – поднёс свою игрушку «прикладом» к плечу, на миг замер, прицеливаясь, а потом нажал на кнопку спуска. И ничего, конечно, не произошло, – кто бы сомневался? – но только в первое мгновение. А потом пыль вокруг нас вскипела, что ли, и, засветившись яркокрасно, лучом шириной метра три, берущим начало из ствола игрушки, устремилась чётко к миномёту, облизала его, налипла на него и погасла.

Только это случилось, Патрика наклонило вперёд, а потом отбросило назад так, что он плюхнулся на задницу у моих ног. Но главное – я тут же понял, что миномёт больше нас не потревожит, что отныне и вовеки веков он мёртв, как может быть мертва любая вещь, наделённая кибернетическим мозгом. Покойся с миром, железяка!

– Что это было, сынок?.. – хрипло поинтересовался я.

– Направленный электромагнитный импульс. – Патрик вскочил и, не дожидаясь меня, зашагал к более не опасному для нас боевому девайсу по тропке, проторенной тут кемто или чемто до нас. Логично, лучше топать по проверенному пути, ибо меньше риск нарваться на неприятный сюрприз. – Хорошая штуковина, батя. Вот только жрёт много энергии, и заряды дорогие, их мало сделали.

Я поспешил за моим мальчиком. Почва у нас под ногами вибрировала. Кротов не испугал взрыв мины в подземном складе. Они явно не собирались оставить нас в покое и найти себе иную жертву. Так что задерживаться тут не следовало.

Хотя, конечно, с той могучей штуковиной, что собрал Патрик, нам не страшен ни один киборг путников, будь он на гусеницах или с крыльями, с пушкой в заднице или с ракетой во лбу. По пути к миномёту я всё это озвучил сыну, в ответ он пробурчал, что не стоит так радоваться, зарядов мало, на всех желающих не хватит.

А я и не спешил прыгать от восторга. Потому как опять накатило: мы не учли чтото важное, проморгали в суете существенное!..

Вот и миномёт, чтоб его. Мы зачемто остановились метрах в трёх от этой груды металлолома.

– Патрик, надо уходить. – Мне не нравилось, что асфальт под ногами мелко подрагивал, предупреждая о приближении стаи кротовкиборгов. Судьба ещё не сводила меня с этими существами, но интуиция подсказывала, что я буду не в восторге от знакомства.

– Погоди, батя, надо осмотреться.

Да чем тут любоватьсято? Торчит под углом ствол, безжизненно пялится на исходник прицел, двуногалафет да ещё опора. Всё в пыли, налипшей на смазку, которой обильно был покрыт весь миномёт. Такое впечатление, что его недавно собрали или же извлекли из хранилища наподобие того, где мы побывали. А может – из него же… И, возможно, миномёт неслучайно оказался у нас на пути. А выбрали мы эту дорогу потому, что, выскочив из РСЗО, следовало отбежать за угол дома, чтобы укрыться от осколков…

Ктото манипулирует нами, задавая маршрут и устраивая ловушки?..

– Этот миномёт не сам по себе открыл огонь по нам, – задумчиво пробормотал Патрик. – Его ктото активировал.

– А сначала установил тут. Для нас.

Патрик кивнул, соглашаясь со мной. Да и чего было не согласиться, если тропка, по которой мы сюда явились, – след от лафета с опорой. Миномёт сюда, несомненно, притащили с того склада, где мы побывали.

Кто это сделал? И куда он делся? Или не «он», а «они». Потому что притащить миномёт одному крайне тяжко… Следов, ведущих от миномёта кудалибо, не было. Будто тот, кто установил тут оружие, взял да испарился… Тут и там в пыли лежали теламумии. Дальше – дома. Пустые глазницы окон. Из любого в нас может целиться враг. Мы тут, на перекрёстке, как на ладони. Враг вновь подталкивает нас сделать следующий ход, запланированный им?..

Земля дрожала уже так, что пыль у наших ног начала приподниматься, клубясь пока что не выше колен. Кроты тоже часть плана?..

Патрик выглядел встревоженным. Да и голосе его не было мальчишечьей беззаботности:

– Батя, в этом секторе нет никого живого. Не должно быть. Сектор вовсе не для заселения был создан, тут же полигон примитивного оружия. Ну, то есть, тут были когдато… Но они все давно мумиями стали!

Асфальт под ногами начал трескаться.

– Кроты рядом. Батя, нам надо в здание. Они не станут подниматься. Второй этаж – это для них уже слишком высоко. – Сын махнул рукой в сторону высотки, до которой было ближе всего.

– Нет, – не согласился с ним я. – Именно этого враг от нас и ждёт. Он толкает нас на это, сынок. Поэтому мы пойдём туда. – Я указал на самое дальнее от нас здание на этом перекрёстке. Оно хуже прочих сохранилось и выглядело так, будто вотвот просядет под собственным весом, потому как умирать стоя ему жутко надоело.

Опасный домишко. Никто в трезвом уме и такой же памяти не стал бы прятаться в нём от киборгов. Значит, мне и Патрику именно туда.

– Батя, ты уверен?

– Да.

И уверенность моя вскоре окрепла – метрах в пятнадцати от миномёта в направлении того дома, что я выбрал, обнаружились следы. Враг не ожидал, что мы раскроем его намерения.

– Сынок, живых тут нет, говоришь? Так может, это киборг какой? Терминатор прямоходящий? С очень скромным размером ноги. – Я двинул след в след по отпечаткам на почве исходника, которые были раза в два меньше моих. – Прямотаки с детским размером стопы терминатор…

Патрик ничего не ответил, только приставил к плечу электромагнитную пушку. Правильно, я тоже не опускал винтовку с того момента, как выбрался из подземного склада оружия.

Асфальт позади с хрустом лопнул, вспучился. Левее и ближе к нам тоже. И правее впереди. Это выходы из нор! На поверхность дружно принялись выбираться лязгающие сталью машины. Длиной они были метров по семь, шириной – примерно пять, высотой около трёх. Головная часть крота, мимо которого мы с Патриком, пробежали, состояла из четырёх безостановочно вращающихся буров, каждый диаметром метра полтора. И если уж эти буры способны быстро вгрызаться в породу, позволяя кроту передвигаться под землёй, то с защитой и плотью человеческой они расправятся куда быстрее, чем электромясорубка с куском нежной телятины.

Казалось бы, раз машины – кроты, то у них должны быть лопатообразные лапы. Ан нет, ходовая часть у кротовкиборгов – обычные гусеницы, как на тракторе или танке.

Когда мы огибали крота, что выбрался изпод земли прямо перед нами, из стального корпуса его выщелкнулись десятки различных датчиков, которые крот тут же навёл на нас.

До здания всего полсотни метров!..

Грохоча бурами, кроты – они слишком быстро разобрались что и как на поверхности!.. – помчались в погоню за нами.

Меня это мало смутило. У сына ведь есть отличная электромагнитная пушка, которая, я уверен, без труда остановит все машины путников. Интересно, кстати, чем эти твари приводятся в движение? Вряд ли электродвигателями, даже если предположить, что их норы ведут к некой подземной ТЭС или АЭС. Турбина и портативный ядерный реактор? Очень может быть…

– Батя, быстрей! – Мой мальчик заметил, что я малость приотстал, оббегая стороной очередное скопление мумий.

– Патрик, стреляй! – крикнул я сыну, не понимая, почему он медлит. Ведь самый резвый из всех кротов вотвот настигнет меня, превратив Максимку Краевого в полуфабрикат для котлет.

– Зарядов! – выдохнул Патрик. – Мало!

О как. Всех кротов сынок не сможет обезвредить. А ведь даже одного хватит, чтобы моя жизнь стала короткой и крайне болезненной.

Сообщение Патрика окрылило меня. Скорость Максимки Краевого сразу возросла почти вдвое. Ничто так не бодрит, как грядущая гибель!

И всё же крот неумолимо сокращал расстояние между нами. Я уже затылком чувствовал его фронтальный бур. И потому за миг до стыковки с ним, рискуя порвать мышцы, в отчаянном прыжке метнулся влево – и пропустил крота мимо. Он сразу же развернулся на месте, прикрыв меня своей стальной тушей, и тотчас Патрик всадил в него заряд из пушки. Крот умер моментально, но буры его ещё продолжали по инерции вращаться.

Жаль, этот киборг не был одиночкой. Сородичей по модельному ряду его гибель не смутила, не заставила отвернуть гусеницы в сторону – подальше от парочки сапиенсов, способных дать отпор.

Моля всех святых исходника, чтобы под ноги ничего не попалось, – только растянуться в пыли сейчас не хватало! – я рванул к приветливо распахнутым дверям большого вестибюля, занимавшего весь первый этаж здания. Собственно к дверям можно было и не бежать, потому как стеклянная фасадная стена давно уже существовала лишь в виде осколков в пыли снаружи здания и в пыли в вестибюле. Но цепочка следов вела именно к дверям, поэтому…

У самых дверей я едва не растянулсятаки, зацепившись носком ботинка непонятно за что, на ровном месте, считайте, чуть не упал. Чуть – потому что меня за винтовку поддержал Патрик. Вместе мы ввалились в вестибюль и, не замедляясь, метнулись к широкой – десяток человек одновременно плечом к плечу пройдут – мраморной лестнице, ведущей на второй этаж.

Если информация сына подтвердится, кроты за нами не последуют. К тому же следы неведомого врага вели по лестнице наверх.

Мы были примерно на середине пролёта, когда два крота сразу врезались бурами в нижние ступеньки, менее чем за миг превратив их в крошево. Едва успели выскочить на горизонтальную площадку – весь пролёт, по которому мы только что взбежали, обрушился на киборгов.

Недовольно вращая бурами, они тотчас выбрались изпод завала – и Патрик тут же навечно остановил их одним выстрелом на двоих. После чего уронил на трупы киборгов свою ЭМпушку.

– Всё, батя, зарядов больше нет.

Но внизу вовсю бесновались ещё минимум двое кротовкиборгов – ровно столько одновременно попадало в поле моего зрения. Они раскатывали по вестибюлю, врезались во всё, что можно и во что нельзя, сшибали бетонные столбы, на которых покоились перекрытия потолка и не собирались останавливаться на достигнутом. Остановить же их штурмовой винтовкой и даже автоматом с подствольником не представлялось мне возможным, но я всё же вручил Патрику винтовку – негоже мужчине без оружия по исходнику разгуливать.

Но главное – следы пропали. Судя по девственному слою пыли, по второму этажу давно никто не прохаживался.

– Твою мать! – выругался я.

Ситуация – лучше не придумаешь. Внизу парочка стальных монстров делает всё, чтобы завалить и так на ладан дышащее здание, в котором пребываем я и Патрик. Из здания мы выбраться не можем, потому как монстры нас тут же настигнут. И – оп! – бонус: неведомый враг вновь умудрился нас провести.

На миг наступила тишина – уж не знаю, почему кроты замерли – и я отчётливо услышал смех, от которого внутри у меня всё покрылось коркой льда.

– Батя, я тоже это… не галлюцинация… – прошептал Патрик.

Внизу опять зашумели киборги.

«Оно этажом выше», – показал я жестами сыну. Он кивнул, дав понять, что согласен с моим выводом. Готовые стрелять в любой момент, мы осторожно поднялись по лестнице ещё на один пролёт.

Тут царил полумрак. Этаж был разбит на большие помещения с центральным коридором, исчезающим в темноте. С автоматом у плеча я заглянул в одно – типичный земной офис: ряды столов за перегородками, оргтехника на столах, на потолке здоровенные лопасти вентиляторов… И всё покрыто толстым слоем пыли. Нетронутым слоем пыли – тут не ступала нога человека. Нечеловека – тоже.

– Батя, он туда забежал! – услышал я крик Патрика и выскочил в коридор.

Сын впереди, я прикрываю тылы – таким строем мы ворвались в куда более скромное помещение, чем то, что я посетил. Именно сюда забралось то существо, что увидел Патрик.

Мы встали в центре, спина к спине, поводя стволами по сторонам.

Выход отсюда был только один. Он же вход. Ни окон, ни вентиляционных отверстий, ни дыр в полу или же в потолке. Тут не было дивана, под которым можно улечься. Шкафа, чтобы спрятаться, подобно классическому любовнику, тоже не наблюдалось. Всей мебели тут был лишь рисунок на стене – ангел. Большой. С роскошными крыльями. Лицо – отдельными штрихами, без деталей. Лицо ведь у ангелов не главное.

Спартанская обстановка компенсировалась разве что трупом на полу. Мумифицированным, очень похожим на человеческий. Такое добро тут на каждом углу валяется, только успевай под ноги смотреть, чтобы не наступить.

– Чертовшина какаято… Он же сюда вбежал… – пробормотал Патрик и зачемто навёл оружие на мумию.

Я присмотрелся к телу на полу. Точно труп. У живых путников, как и у людей, на костях есть плоть, а не высушенное бог знает что. Покойный был в серой – в тон пыли – бесформенной одежде без швов, но с ремнями, затягивающими рукава и низ брюк. Наколенники и налокотники то ли из пластика, то ли из прессованной кожи. Из рукава торчала сухая лапкакисть. Четыре пальца. Не пять, не шесть, а четыре. Прям беда с этими пальцами… Голову прикрывал капюшон, на глазах – выпуклые круглые очки, линзы, как и лицо обильно припорошено пылью. Чужие следы – маленькие, почти детские – обрывались у входа. Дальше – только наши.

Опять двадцать пять.

Мы что, имеем дело с призраком?

Захотел – явил себя (я ничуть не сомневался в том, что Патрик его видел), а пропало желание – растворился в местном отравленном воздухе, аки тать в ночи. Был бы я верующим, как палач Заур, перекрестился бы и выпил литрик святой воды – для профилактики нападения нечистой силы. Я напряг мозг, даже лоб наморщил, вспоминая текст «Отче наш». Увы, дальше первых двух слов дело не пошло.

– Ладно, сынок, – я хлопнул Патрика по плечу. – Не трать напрасно боеприпасы, долбя по дохлятине. Пойдём отсюда.

Сын неуверенно кивнул, – наверное, очень ему хотелось размочалить трупака в лохмотья – и мы вышли из помещения.

Вот тутто я и почувствовал: чтото изменилось. Чтото стало неуловимо иным. То ли узор трещин на стенах, то ли свет както иначе падает…

Патрик тоже напрягся.

Он, как и я, почувствовал опасность.

* * *

Всё изза Края.

Милена сердцем чуяла: Патрик отправился на поиски отца.

И у него неприятности.

Макс, Максимка, Максик… Он так долго измывался над Миленой. Ещё в школе он дёргал её за косички, а потом, когда они стали старше, избивал её ухажёров, милых молодых людей, интеллигентных, не то что он сам… Она долго терпела выходки Макса, его ночной клуб, полный отвязанных девиц, – изза сына, за которого она без малейших колебаний перегрызла бы глотку любому. Но как же с Краем было тяжело! У него несносный характер…

Ей пришлось выгнать его из семьи. Жалела ли она об этом решении?

Никогда!

Ну, почти никогда. То есть изредка не жалела…

За окнами джипа мелькали каштаны, люди и автомобили. Милена изредка поглядывала на экран телевизора, установленного в «хаммере», больше слушала.

Ещё недавно Милена не стала бы тратить время на эту хрень. Что, токшоу мало? Или реалити отменили все сразу? Да и ситкомы не перестали снимать. Но Макс велел следить именно за новостями и аналитическими передачами. Он сказал, что этой важно, что Милена должна владеть ситуацией, и вообще вскоре она услышитувидит нечто из ряда вон. Он ещё подмигнул при этом, намекая, что важное будет касаться его непосредственно.

В лучшем случае Макс неудачно пошутил.

В худшем – обманул, посмеялся над ней, простодушной.

Ибо ничего такого про Максима Краевого, её бывшего супруга, ни по одному каналу так и не рассказали. Вообще ни слова про Края. Зато в новостных блоках и передачках, рекомендованных Максом, без устали твердили об ОМП[49]. Так что теперь Милена знала, что ядерное оружие – это то, чем пугают. Или – гарантированно уничтожают противника. Полторы тысячи боезарядов в России и более шести тысяч в США, не считая всякую мелочёвку, распиханную в странах вроде Индии, Франции или Пакистана. И это боезаряды, доставляемые к цели с помощью МБР[50] наземного базирования, тяжелых бомбардировщиков и атомных подлодок. Более чем хватит запугать до смерти всё живое на планете.

Как раз сейчас миленькая ведущая, ранее засветившаяся в очень откровенном реалити, рассказывала, что ядерное оружие можно использовать для обеспечения интересов странкредиторов в условиях глобального экономического кризиса и при возникновении особых ситуаций. То есть при государственных переворотах, когда к власти приходят правительства, не пищащие от восторга при виде звёзднополосатого флага на рубке вынырнувшего неподалёку ПЛАРБ[51] типа «Огайо». Милена так оторопела, когда соплюшка это выдала, что на перекрёстке едва не въехала в «лексус» с депутатскими номерами.

Признаться, в какойто момент Милене даже стало интересно смотреть эти передачки. Она почувствовала взаимосвязь событий. Случившееся 11го сентября 2001го года – Милена уверена: без путников тут не обошлось – дало Пентагону повод нанести точечные ядерные удары по районам базирования террористов в Афганистане. Об этом рассказала далее соплюшка. Милена кивнула: «Да, девочка, это повод. Это тот кусочек, который обязан был встать в общую картинку глобального пазла».

К счастью, удары так и не нанесли.

И вот спустя много лет подобные угрозы прозвучали из уст президента Украины – страны, давно безъядерной.

Президент страны… Когда Милена, Патрик и Макс ехали на Танке прочь от Парадиза, Макс включил телевизор. Как раз показывали выступление гаранта. Края чтото возмутило в речи главы государства. Прослушав её, он высадил Милену и сына у дома и кудато умчался. То есть сначала ЦУ насчёт новостей дал, а потом уж вдавил педаль газа.

Так может, всё дело в президенте?..

Ведущая на экране процитировали научника с такой простой фамилией, что Милена тотчас её забыла, но смысл сказанного остался в памяти: типа, каждый гражданин стран первого мира потребляет чуть ли не в тридцать раз больше ресурсов, чем негр из Сахары или индеец из сельвы. Из этого както вытекало то, почему начался глобальный экономический кризис, но Милена логику не уловила…

Свернув к тротуару, она остановила машину возле небольшого летнего кафе: белые столики, табличка «У нас не курят», аккуратные официантки в чистеньких передниках. Красота да и только, аж кричать от восторга хочется.

Стиснув зубы, Милена изо всех сил впилась пальцами в руль. Стараясь не обращать внимания прохожих, что пялились на её авто, попыталась сосредоточиться… Не получилось. Нечасто в этом слащавом городе раскатывают такие тачки. Коекто уже достал мобильник, чтобы вызвать палачей. И пусть. Ей надо собраться с мыслями, решить, что дальше.

Из Вавилона в Киев Милена не доехала, а долетела. Подумать времени не было.

Уже в столице она набрала Патрика. Ответил Край. Ничуть не удивившись, она спросила, когда его ждать вместе с сыном. Пообещала накормить обоих пирожками. Путь к сердцу мужчины, как известно, лежит через желудок. Дай самцу пожрать – и он станет покладистым и пушистым. Женское чутьё подсказало Милене, что бывший муж не обрадуется, узнав, что она раскатывает на ворованном джипе чуть ли не по Крещатику, поэтому она не только умолчала о своём местоположении, но и умело дезинформировала Края. Всётаки её муженёк – конкретный лопух. Что, впрочем, никак не могло помочь ей найти его, а вместе с ним и Патрика.

Только изза сына она примчалась в Киев.

Не изза Края.

Ради бывшего мужа Милена и вздоха не сделала бы, даже умирай она от асфиксии.

Свои длинные светлые волосы, вид которых так возбуждал Макса, – да и не его одного – она собрала в пучок на затылке. Дабы не мешали, если что. Взглянула на себя в зеркальце – надо ли поправить макияж? И так сойдёт. Она ещё ничего. И морщин на лице чуть, и грудь высокая, да живот плоский. Разве только не семнадцать уже. Ну да кто молодеет?..

Вдали послышался вой сирен.

Захватив сумочку, она выскользнула из машины, заперла дверцу – зачем, ведь собралась джип бросить? – и лёгкой танцующей походкой двинула по тротуару. Листья каштанов над головой едва шевелились под лёгким напором ветерка. На тротуаре ни соринки – как это непохоже на Вавилон! Захотелось смачно харкнуть, но Милена сдержалась. Нельзя привлекать к себе внимание, надо быть как все. И всё же она, как последняя туристка, остановилась у лотка с сувенирами: магнитики с надписью «Киев», глиняные кружки, гипсовые казакизапорожцы… Она ощущала лёгкое беспокойство. Чтото было не так.

Но что?..

Она едва заметно вздрогнула, когда за спиной прозвучало:

– Нам нужно поговорить. Вас ведь зовут Милена?

Внутри образовалась пустота. Леденящий вакуум.

Она толькотолько приехала в столицу, а её уже вычислили!.. Вместе с бывшим мужем Милена много лет уже в списках самых опасных преступников мира, разыскиваемых Интерполом. За компанию, как свидетельница и возможная соучастница.

Никак не выдав своего волнения, она сделала томное с игривой шаловливостью лицо и, качнув бёдрами, неспешно обернулась.

Мимические мышцы скомкались в неопределённую гримасу.

Ведь в данном случае от томной улыбки толку ноль, а то и меньше.

* * *

Изза рёва клаксона Заур прозевал атаку?

Как бы не так.

Его сгубила гордыня – он считал, что всегда и везде сумеет почувствовать опасность. И вот Господь наказал его за излишнюю самоуверенность.

Оправдать Заура могло только то, что враг оказался искусным грешником, раз сумел, ничем себя не выдав, подобраться так близко со спины. Мощная туша навалилась на Заура, едва не сбив его с ног.

Рефлексы, как всегда, оказались на высоте, опередив мозг с принятием решения. Поддавшись под чужой массой, палач чуть согнул ноги в коленях, наклонился и позволил врагу продолжить движение, кувыркнувшись через плечо жертвы. Очень несложный, но красивый бросок.

Вот только в финальной стадии полёта Заур постарался ослабить эффект от приземления на асфальт.

Потому что не было тут врагов и жертв.

И атаки не было.

– Привет, лысик! Угадай кто это… – только плюхнувшись на тротуарную плитку и уронив на неё же внушительную дамскую «сумочку», Хельга сообразила, что ей так и не удалось игриво прикрыть молодому человеку глаза. Зато седалище она наверняка отшибла, если не сломала копчик.

Она ворвалась в жизнь Заура, жужжа моторчиком скутера цвета лайма. Судьба свела их в Вавилоне под улюлюканье и хохот членов её банды. Стыдно признаться, но Заур поначалу принял Хельгу за парня – под чёрной майкой грудь не просматривалась, зато бугрились тренированные мышцы. Женщину в ней выдавали только бедра, обтянутые кожаными штанами, – вдвое шире плеч.

Скутер, кстати, она угнала.

Как и в день их знакомства, виски Хельги были тщательно выбриты, но скуластое лицо с выпирающими надбровными дугами более не «украшали» черные слёзы. Сойдясь с Зауром, она коренным образом поменяла имидж: на ресницах появилась тушь, на губах – алая помада, а на щеках – лёгкий искусственный румянец. Палач вздохнул. Ему не хватало прежней Хельги – брутальной, но такой искренней.

Чего ждать от брошенной на тротуар девушки? Конечно, ругани, слёз и обид. Но он услышал лишь перезвон колокольчиков – волшебный смех Хельги ранил его в сердце ещё там, в Вавилоне.

А сейчас добил окончательно.

– Здоро во, лысик! – Её задорная улыбка уже не казалась Зауру гримасой разъярённой гориллы. А ведь ещё недавно он просил Хельгу покаяться, пока не поздно, и оставить гнусный промысел. Что ж, она так и поступила. А ещё он уговаривал её уйти в монастырь и до конца дней замаливать грехи. Слава Создателю, к этому совету она не прислушалась.

– Привет. Бога ради, Хельга, что ты тут делаешь?! – Зауру стало нехорошо от мысли, что он мог причинить ей боль.

Оказалось, она решила сделать любимому мужчине сюрприз, стать для него ещё красивей, потому и двинула по киевским магазинам: там бельишка прикупила, тут – лака для волос, а гденибудь дальше приобретёт ещё чегонибудь, что поможет им скрасить ночной досуг. Особенно – когда у них будет бессонница. А уж поспать в ближайшее время лысику точно не грозит. Правда, для этого ей пришлось одолжить у него немного денежек, но ведь лысик не против, да? Она ведь для него старалась…

Требовалось чтото ответить, кивнуть хотя бы, но Заур молчал. Его заклинило.

Он напряжённо соображал, как отреагировать, как сказать Хельге, чтобы она срочно убиралась из Киева. Сказать так, чтобы она восприняла это верно: не как недовольство и гнев, а как серьёзную просьбу, в которой нельзя отказать…

Его затянувшееся молчание Хельга поняла превратно.

Оторвав ягодицы от тротуара и отмахнувшись от предложенной руки, она поднялась, затем подняла свою «сумочку», в которой можно было без труда уместить полмешка картофеля. Открыв сей баул, Хельга из самых его глубин извлекла кошелёк – размером с обычную дамскую сумочку, эдакую кожаную лягушку яркоалого цвета, и вынула из пасти земноводного по одной пяток купюр разного достоинства, начиная с самой мелкой и заканчивая двадцаткой.

Посчитав, что этого достаточно, она, глядя мимо Заура, протянула ему деньги:

– На! Подавись, жмот!

– Что это? – спросил ошарашенный Заур.

– Очки протри, – грубо ответила Хельга. – Это баблос. Тут даже больше, чем я на тебя потратила. Будешь должен.

Заур воспользовался её советом – снял очки и вытер линзы о подкладку плаща.

– Буду. – Во рту стало сухо. – Я спрашиваю, в сумке у тебя что?

– Косметичка, расчёска… – начала перечислять Хельга, заглянув в баул, – «микроузи», влажные салфетки, презервативы, – я всегда забочусь о безопасности – какаято бумажка, леденцы… Хочешь пососать?

– «Микроузи»? – просипел Заур.

– Лысик, ты не только слепой, но и глухой? – Сообразив, что он не собирается брать у неё деньги, Хельга разом перестала дуться и подобрела. – А я всё равно люблю тебя, мой котёнок! Хоть какой ты!

«Микроузи». Они же «микробики». Вторая пара. Заур узнал бы их в темноте с закрытыми глазами, заткнутым носом и связанными за спиной руками. Не глядя, не видя. И не слыша, как они стреляют, узнал бы. Для этого ему не нужны были органы чувств. Это выше, это иначе.

Сказать, что личное оружие есть неотъемлемая часть Заура – ничуть не преувеличить. Разжаловав его и отобрав табельные стволы, начальство ампутировало ему жизненно важные органы. Палач без оружия жить не может. Даже бывший.

Тем более что палачи бывшими не бывают.

Количество преступников в стране сократилось – всё меньше молодых ветеранов присоединяется к криминальным кланам, предпочитая пожизненно приковать себя к заводскому станку, семье и старенькому «ланосу», который вечно ломается, но раз в год довозиттаки до крымских благостных пляжей. А раз мало стало воров и убийц, то и плачей надо мало. Уволить половину – перековать их мечипистолеты на ораламолотки. К станку отправить нахлебников!..

Но – не отправили.

Слишком уж велика естественная убыль среди палачей: их взрывают вместе с гостачками, поджидают в подъездах по месту жительства, чтобы приласкать висок кастетом, в толпе щекочут им печень заточками и даже банально расстреливают из автоматов в упор. Если палач умирает в собственной постели по инициативе собственного тела, то это считается ну очень неестественной убылью.

Так что руководство ценными кадрами не разбрасывается. Палачу надо оченьочень постараться, чтобы его уволили. Неужели Заур именно настолько «постарался»?..

– Лысик, поедем домой, я тебе покажу, что купила. Я такие обалденные труселя…

– Откуда у тебя оружие? – перебил Хельгу Заур.

Она замолчала, прикидывая, обидеться или нет.

Решила не обижаться:

– Так это ж твоё запасное, лысик. Я подумала, что раз лишнее, то я могла бы себе… Девушке одной на улице никак без ствола. У нас в Вавилоне… – Хельга замолчала, сообразив, что слишком много говорит не по делу. – Я «микроузи», две штуки, вытащила из твоего сейфа, который у тебя в шкафу за одеждой. Кто ж так сейф прячет? Да и сейф – дрянь. Его любой ребёнок соской вскроет, а уж я…

Он запечатал её уста поцелуем одновременно невинным и страстным, а когда оторвался от самых сладких губ на Земле, сказал:

– Спасибо, любимая!

И, вытащив из её баула оба ПП[52], вместе с запасными магазинами рассовал их по карманам плаща. Она попыталась было возразить: «Хотя бы один мне оставь», но он строго заявил, что здесь не Вавилон, здесь юным красавицам не нужно стрелять во всё что движется, чтобы остаться девственницами. Довод так понравился Хельге, что она даже немного засмущалась, щёчки её покраснели.

А потом внимание невесты палача привлекло чтото за спиной жениха.

Глаза Хельги остекленели, лицо застыло чугуном в опоке.

Сунув руки в карманы плаща, Заур обернулся – и тоже прикипел взглядом к громадному телеэкрану, повешенному на стене дома через дорогу. Изза уличного шума услышать голос диктора блока новостей не представлялось возможным, но бегущая строка в самом низу картинки давала представление о том, что он говорит. Оказалось, кланы Вавилона решили выделить средства на восстановление знаменитого стадиона «Металлист», уже ведутся работы. Новая картинка: тысячи азиатов и негров трудятся, разбирая завалы, тудасюда снуют грузовики, башни подъёмных кранов поднимают и опускают грузы. «Если бы пирамиды в Гизе сооружали в наше время, это выглядело бы так же», – подумал Заур.

Стадион, понятно, никому не нужен.

Нужны инкубаторы. Быть может, их хотят восстановить. Или же путники, руководящие раскопками, не в курсе, что инкубаторы уничтожены «таблеткой» крысозавров. К тому же под стадионом находится Главный Накопитель…

– Заур, – Хельга тронула его за руку, – их нужно остановить. Я помогу тебе, Заур.

– Если бы только их… – Он провёл ладонью по лысому черепу. – Хельга, уезжай из города.

Она хотела возразить, но палач вновь запечатал её рот поцелуем.


Готов убивать | Герои зоны. Пенталогия | Бывший сталкер