home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ПАНОРАМНОЕ ОКНО ДЛЯ СОЗЕРЦАЮЩИХ АПОКАЛИПСИС…

Сражение в городе — вещь еще более сумасшедшая, нежели в чистом поле. Это я понял в следующие полчаса.

— Все наверх! — приказал Сигизмунд. — Отстреливать врага до последнего арбалетного болта. Потом отступаем в город, к монастырю и цитадели… С нами бог!

— С нами бог!!!

Вот так… А еще что-то рассказывал про мораль в войсках. Какая тут мораль, если военачальник в приказах даже намека не допускает, что оборона будет удачной? «Отстреливать» и «отступать». Алгоритм простой, как копейка. Настолько простой, что его подтекст видят все без исключения. Вон на лицах стражников какое выражение…

Впрочем, тут я не полностью откровенен. Наверное, не всем еще известно об Отступниках. Иначе бы удивление, что самый могучий клан Утгарда проигрывает, густо мешалось бы с отчаянием.

Вопреки моим догадкам, Сигизмунд не рванул на стрелковую башню, бравым примером показывая, как нужно сражаться и героически погибать. Военачальник бросился на боевой ход западной стены.

— Осмотримся! — крикнул он на бегу. — Сообщим мой приказ — и в цитадель.

Он замолчал на полуслове, его лицо скрыли мрачные тени. А когда оказался рядом, я понял, в чем тут дело.

Несмотря на массированный обстрел с городских стен и башен, поток захватчиков не иссякал. Уже не было видно земли под их телами, а тоннель продолжал извергать ожесточенных осадой и жаждущих крови воинов.

— Господи… — покачал головой Сигизмунд. — Откуда их столько?

Живая река, заполняющая улицы Дарквуда, и вправду выглядела устрашающе.

— Это поражение. Всухую. Они нас попросту числом раздавят.

Я бросил зло:

— Видимо, будет у меня первое нормальное поражение в статистике.

Сигизмунд до того удивился, что смерил меня взглядом, просматривая профиль.

— Столько боев, — вырвалось у него, — и всего одно поражение? Да и то по суициду. Так ты статист?

Я огрызнулся:

— Статист, братец, — это актер, исполняющий в театре роль мебели. А я — профессионал.

— Ну-ну…

Договорить ему не дали.

Поле вдруг расчертили огненные линии. Я нахмурился, пытаясь понять, что все это значит. Хоть пламя и было ярким, но чад от него чернее ночи, заслоняет все. Только и видно какое-то мельтешение позади.

В воздухе, над линиями огня, разгорелись огоньки помельче. Только сейчас я рассмотрел сотни лучников, тянущих тетиву. Их огромные луки одним концом упирались в землю, а второй, сгибаемый тетивой, заламывался далеко назад. Секунду длился миг ожидания, а потом с гулом стрелы взвились в воздух. Тысячами падающих звезд заполонили небо, чтобы тут же обрушиться на стены.

— На землю!! — взревел Сигизмунд, первым прячась за мерлон и вжимаясь в каменный пол.

За ним упал и я.

Тяжелое гудение приблизилось…

Впервые за ночь штурма я чуть не впал в панику!

Стрелы оказались непростыми. Каждая, ударяясь в камень, расплескивала вокруг жидкий огонь. А стрел было столько, что боевой ход всей западной части городской стены полыхнул, превращаясь в филиал ада на земле.

— А-а-а!!!

Мир исчез в красно-черном мареве огня и дыма. Растворились и Дарквуд, и замок, и атакующие с защитниками. Осталась лишь паника, боль и нестерпимый жар. Глаза и горло опалило, я скрючился, даже не пытаясь сбить пламя с доспехов. Мимо сознания пролетели тревожные сообщения:

Критическое повреждение:

Вы ослеплены!

Вы не можете дышать!

Масштабные ожоги!

Каким-то чудом мне удалось попасть сослепу в «горячую» клавишу излечения. Пламя исчезло, показатели Здоровья скакнули с последних единиц до ста процентов, исчезли сообщения о травмах.

Я вскочил. Вокруг меня был круг закопченного боевого хода, из щелей сочились сизые дымки. Я рванул из сумы бутыль заживляющего эликсира, швырнул в пламя, ориентируясь на звук. Сверкнуло зеленым, пламя опало в том месте, но Сигизмунд остался лежать.

У меня сердце екнуло.

«Неужели?..»

Сигизмунд поднял голову, я с облегчением выдохнул: жив. С его лица быстро пропадало мучительное выражение, уступая место удивлению.

— Вставай! — крикнул я. — Не прикидывайся Жанной д’Арк, тебя сегодня жечь не будут.

Военачальник машинально матюгнулся, но я не обратил внимания. У самого руки подрагивают.

Защитники Дарквуда медленно, но неотвратимо сливались. Надобность в озвучении приказа об отступлении в цитадель отпала. Отчасти из-за того, что стены уже почти полностью были захвачены, отчасти из-за гибели большинства защитников.

— Все, — крикнул Сигизмунд, на удивление быстро приходя в себя. — Пора и нам отходить!

Я не спорил. Тем более что через разрушенные ворота продолжали напирать враги. Теперь пришел черед ледяных великанов. Со стены я прекрасно видел, как двое высоченных истуканов с легкостью обрушили дубинами здание, в котором укрывались стражники. Те успели только пискнуть.

«Не пройдет и часа, — пронеслось у меня в голове, — как город будет окончательно зачищен…»

Отступление к донжону напоминало позорное бегство. Правда, если не считать того, что мы успевали попутно глушить неизвестно откуда взявшихся в этой части города гремлинов и кобольдов.

В темноте на затянутых дымом улицах мелькали тени. Дважды я чуть не укокошил союзника. В одном из переулков мы нарвались на засаду. Кобольды здесь буквально кишели, я не успевал парировать удары. В конце концов плюнул и, постоянно восстанавливаясь «горячими» клавишами, стал тупо рубить. Такая тактика быстро себя оправдала. В живой стене быстро образовалась брешь.

— Лис!

Этот голос я узнаю в грохоте любой мясорубки.

— Лилит!

Болотная Ведьма пробилась к нам. С ее пальцев то и дело срывались зеленые молнии, ветвясь, заживо сжигали хлипких кобольдов.

— Ты зачем сюда сунулась?! — возмутился я. — Должна была сидеть в донжоне.

— Тебя искала, — сказала Лилит. — Не могла же я бросить лучшего своего работника!

Лестно, конечно, но не уверен, что она говорила правду. Зато я сразу ощутил в ее голосе неподдельное волнение. Это сразу придало сил, заставило сердце колотиться. Плечи сами собой раздвинулись, я стал работать мечами усерднее.

— Нет больше времени! — прокричала Лилит. — Все, Лис, Сигизмунд, отступать нужно! Цитадель — последнее убежище. Город пал.

Пробив окно дома, в конфетти из осколков стекла и рамы, выбросился кобольд с молотом наперевес, крошечным, но весьма массивным. Я отмахнулся, мой клинок аккуратно располовинил взвизгнувшего моба.

— И что дальше?! — отозвался я, рубя подскочившую парочку собратьев раздвоившегося. — Что нам делать?

Лилит услышала ударение на слове «нам».

— А ничего. Пока мы с тобой связаны контрактом — будем со всеми. И я приказываю тебе отступать в цитадель.

— Ждать смерти, дрожа как мыши?

Нет, все-таки влияние Сигизмунда не прошло даром. С чего бы это я таким воинственным стал?

Но Лилит ничего не заметила. Крикнула зло:

— У нас нет выбора! Лис, не глупи, нужно отходить! Валлах, когда за последним воином Ордена инквизиции закроются ворота, даст команду исключить из клана всех. Всех! И тогда проснутся духи-хранители. Пойми, нас они сожрут с таким же аппетитом, как и конунгов, если замешкаемся!

Думал я полсекунды. Вариант с духами-хранителями мне определенно понравился, но, глядя на разрушения и опустошение Дарквуда, что-то не верилось в его успех. Слишком много потерь, слишком много.

Так и не добив ватагу кобольдов, уж просто неприлично многочисленную, двинулись к донжону. Сначала потихонечку, отмахиваясь железками и по-над бордюрчиком, пятясь, как раки, а иногда и боком, по-крабьи; потом перешли на бег. Благо гомон и треск за спинами создавал между нашими лопатками крылья. Казалось, северные кланы решили предать Дарквуд очистительному костру. Пламя было таким высоким, что вздымалось выше домов. От этой жуткой красоты мурашки бежали по коже толпами.

Около монастыря Святого Павлентия мы встретили группу солдат и инквизиторов. При поддержке питомцев (двух здоровенных волкодавов, чья длинная серая шерсть слиплась и повисла сосульками от вражеской крови), отбивались от кружащей, подобно воронке смерча, стаи гарпий.

Пришлось останавливаться, помогать. Я истратил последний алхимический болт, о чем совершенно не жалел. Зато насладился напоследок. Надо было видеть, как он взрывается в черном небе, как осыпаются в огненных саванах летучие твари. Красота!

Лилит помогла инкам магией — налетевший ураган одним летучим гадам переломал крылья, а других заставил убраться подальше.

Чем ближе мы подбегали к донжону, тем больше встречалось уцелевшего люда. Сначала одиночек, затем попадались группы, а у самых ворот цитадели это уже был поток из закопченных, израненных и посеченных в страшной битве рыцарей, монахов и стражников.

Перед тем как шагнуть за ворота цитадели, я обернулся.

Лежащий у подножия холма город окончательно утратил свой привычный облик. Теперь это была выжженная пустыня с горелыми остовами зданий. Судя по часам в профиле, шесть тридцать утра, и рассвет уже должен был наступить. Однако сквозь дым, зачернивший облака, пробивался только мрачный серый отблеск.

— Лис! — позвала Лилит нетерпеливо.

Вздохнув, я последним шагнул за ворота, и они сомкнули створки за моей спиной.

Внутренний двор цитадели был забит народом. Всюду виделись уставшие глаза, испачканные сажей и кровью лица, слышались стоны и ругань, встревоженные вопросы. Некоторые рвали ремешки, сбрасывая посеченную броню, другие просили дать в долг абилку, третьи выкрикивали имена, ища друзей среди уцелевших в дарквудской мясорубке. Над толпой витали запахи крови, гари, пота и стали.

Сквозь толпу мы пробились довольно бойко. Первым шел здоровяк Сигизмунд. Его все знали и почтительно уступали дорогу. За ним бежала Лилит, а в кильватере двигался я, собственной персоной, успевая зыркать по сторонам. Должен сказать, у меня сложилось такое впечатление, что здесь собрались не уцелевшие защитники павшего города-столицы, а какие-то беженцы-погорельцы. Печальное зрелище.

Мы прошли в донжон. Через анфилады и залы вышли к лестнице, поднялись. Потом миновали несколько однообразных коридоров-переходов. В итоге вышли в просторную залу, оканчивающуюся широким балконом, окружавшим донжон.

— Явились? — спросил Валлах не оборачиваясь.

Министр рассматривал панораму доживающего последние часы Дарквуда, положив ладони на перила.

— Ворота закрыты, — сказала Лилит. — Можно начинать.

Мы вышли на балкон. Несколько минут провели в молчании. Потом услышали тяжелый вздох. Валлах уронил эхом:

— Можно начинать…

Он закрыл глаза, по лицу прошла судорога, лишая эмоций и превращая советника в пластмассовый манекен.

«Вышел в рилайф. Сейчас станет вручную изгонять из клана всех подряд».

Через минуту перед глазами, под аккомпанемент печального хора, появилась шильда, сообщающая, что, увы-увы, контракт с Орденом инквизиции расторгнут по желанию заказчика. Появился счетчик опыта, итоговая таблица ночных боев. Я даже присвистнул. Не думал, что за сегодняшнюю ночь я успел стольких отправить в Вальхаллу или в Подземный мир. Нет, правда, Рэмбо нервно курит в сторонке!

Заключительным мазком была выпавшая шильда, словно титры в конце фильма или занавес в театре.

Поздравляем!

Вы остались живы в эпическом сражении!

По итогам сражения Вам начислено:

+29183 опыта;

+56024 серебра;

+2000 золота.

Вы получаете:

+2050 очков Славы к навыку Командир!

+4200 очков Славы к навыку Защитник!

И следом еще одна:

Поздравляем!

По совокупности очков Славы Вы получаете звание Рыцарь, и к главе Ордена инквизиции отправлена системная заявка на присвоение Вам титула Барон.

Но меня больше заинтересовала другая шильда:

Поздравляем!

Вы поднялись на уровень выше!

Текущий уровень: 15.

Нераспределенных характеристик: 9.

Внимание!

Вы можете выбрать новую уровневую спецификацию!

Не успел я толком обрадоваться, как услышал голос Болотной Ведьмы. Лилит сказала со злым удовлетворением:

— Ну вот и началось! Наконец-то…

Над пылающим городом очень тихо, но отчетливо вознесся звук церковных колоколов, к ним присоединились ангельские голоса, читающие библейские гимны на латыни. В нескольких местах улицы окрасило голубое сияние, и…

Тот крик ужаса и боли мне запомнится на всю жизнь. Крик, порожденный тысячами глоток одновременно!

Мостовая перед донжоном вспухла, с сухим хрустом покатилась волной, словно это были круги на воде от брошенного камня. Напирающие с отчаянным торжеством воины северных кланов падали, не в силах перепрыгнуть «волну». Камни под ними тут же взрывались, высоко подбрасывая и выталкивая тела подальше. Кто поумнее, тот бросился наутек, другие получали критические повреждения или травмы, да так и оставались лежать, лелея последние единицы Здоровья. Впрочем, лежать им предстояло недолго — духи-хранители не пощадят никого из захватчиков…

— Вот так нам следовало поступить сразу, — прорычал Сигизмунд, сжимая кулаки. На его грязном лице, где кровь смешалась с пылью и копотью, блистали воинственным пылом глаза.

— И тогда, — кривя губы, ответил Валлах, вернувшись в игру, — мы наблюдали бы за смертью не только врагов, но и своих подданных. Ты хочешь устроить апокалипсис?

Здоровяк-военачальник промолчал.

В городе нарастал ор. С широкого балкончика донжона мы видели, как вскипела река Вилюжная. Взвились над черной в сумерках водной гладью щупальца гидр, тут же получая и свою порцию жертв. Хранителей было так много, что воины северных кланов разбегались в ужасе.

Над стенами, во многих местах уже имеющими прорехи, вспорхнули ангелы. Размахивая огненными мечами, погнались за «нарушителями периметра». Несладко было тем, кого они настигали.

Теперь над каждым домом того гражданина Дарквуда, который выступал в войне на стороне Ордена инквизиции, взвивался вихрь магических эманаций, выпуская духов-хранителей. Наверное, где-то сейчас высвободился и дух «Гнедого коня», которого в свое время траванул Суггестор.

Кровавых сцен расправ я рассматривать не стал. Хватит, насмотрелся за сегодня.

Не стал с жадной мстительной радостью, как Валлах, разглядывать и бойню, которую устроил дух-хранитель монастыря, принявший облик Святого Павлентия. Тот вообще валил врагов пачками, начав с мажорной ноты — прикончив в три удара ледяного великана.

На миг я ощутил себя то ли богом, то ли одним из избранных, которым посчастливилось наблюдать Апокалипсис со стороны. Только картинка была не слишком приятной. Даже мне, особо не разобравшемуся в игре пользователю, было понятно, что духи-хранители не решат проблемы. Поздно. Они нужны были во время защиты города. Вот тогда никто бы не прорвался. Ну или прорвался бы, но не так быстро и нагло. А сейчас… Поздно пить боржоми…

Ага, вон и подтверждение моих слов. Как быстро-то…

У стен уже гоняли ангелов. Не самых сильных хранителей, но, как говорится, лиха беда начало. Воины конунгов перегруппировались. Разбившись на классические отряды из танков, стрелков, магов и хиллеров, теперь по одному трепали ангелов так, что перья из белоснежных крыл летели во все стороны.

Бьюсь об заклад, что скоро, с наступлением темноты, когда Орден лишится бонуса от светлого времени суток, а северные кланы, наоборот, получат бонусы от ночи, забьют и Святого Павлентия, крутейшего из духов. Ведь их защитить некому. Без помощи людей хранители попросту не смогут уничтожить полки двух кланов. А людей-то почти не осталось. Точные цифры будут только к вечеру, когда станет известно, сколько игроков из присутствующих в донжоне примут предложение вернуться в Орден. Уверен, немногие останутся настолько верными, чтобы возвратиться и принять поражение в войне вместе с кланом.

«По крайней мере, — подумал я устало, — разгон Ордена отрежет возможность Отступникам и дальше пакостить из-за угла. Лучше поздно, чем…»

Бросив последний взгляд на город, постепенно очищавшийся от захватчиков, я вздохнул:

— Ну раз уж днем ваши развалины в относительной безопасности, я, пожалуй, отлучусь.

Валлах покосился недовольно. Я отвесил шутовской поклон:

— Ваша милость, пожрать бы надо. Мы люди простые, нам много не надо — пожрать да поспать.

— Наемники, — скривился Министр.

Но, судя по выражению глаз Лилит и Сигизмунда, в своих желаниях я был не одинок. Договорившись держать связь, я дал команду на выход из виртуальности…


ПРОРЫВ | Игра теней. Дилогия | ЕГО СВЕТЛОСТЬ ЗЕМЛЕВЛАДЕЛЕЦ!