home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Анекдоты и шутки из жизни Георгия Вицина

Операция «Ы» и другие приключения Вицина, Никулина и Моргунова

Георгий Михайлович Вицин (5 апреля 1917, Териоки — 22 октября 2001, Москва) — советский и российский актер театра и кино, Народный артист СССР (1990). Снялся почти в ста фильмах, среди которых такие как «Двенадцатая ночь», «Деловые люди», «Женитьба Балъзаминова», «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика», и во многих других.

Каждый день худенький, невысокий мальчик шел в школу через лес, дышал свежим лесным воздухом, слушал пение птиц и наблюдал невидимую для других жизнь природы. Подкармливать птиц и мелких животных доставляло ему большое удовольствие. Он научился находить с ними общий язык почти как Маугли. Ни он для них, ни они для него не представляли опасности. В школе все было совсем не так. Трудно было общаться со сверстниками и учителями, мальчик часто болел. Преодолеть свою скованность и застенчивость он решил, поступив в школьный театр. Нравилось играть не героев, не пионеров, не разбойников, а стариков. Свою первую роль он сыграл, когда ему было 12 лет. Прикреплял бороду, надевал очки, сгибался под тяжестью лет и становился неузнаваемым, эксцентричным. Школьный зал взрывался смехом, дружно хлопал в ладоши, и по залу пробегал восхищенный шепот: «Кто это?».

После восьмого класса страсть к театру не прошла, и Георгий Вицин пошел учиться актерскому мастерству в недавно организованную студию имени Щепкина при Малом театре. Ограничения по возрасту устранил — прибавил себе год. С тех пор в его жизни часто происходила таинственная путаница с возрастом. После головокружительного успеха с ролями немощных старцев в школьном театре Георгий явно тяготел к комедийному жанру. Через год учебы его отчислили из школы-студии с формулировкой «легкомысленное отношение к учебному процессу». Легкомыслие сразу улетучилось, уступив место упорству: подал документы сразу в три московские театральные студии. Приняли во все сразу. Молодой человек выбрал MXAT-II.

После окончания школы-студии Георгий Вицин пошел работать к Николаю Хмелеву, который набирал свою студию. В 1937 году театр-студия влилась в Московский драматический театр имени М. Н. Ермоловой, художественным руководителем которого Хмелев стал в 1937–1945 годах. По словам Георгия Михайловича: «Николай Хмелев доделал во мне актера». Практика пришла сразу во время гастролей. Два месяца по Кавказу. Актер, игравший Елесю в пьесе Островского «Не было ни гроша, да вдруг алтын», заболел. Главная роль досталась молодому актеру. Вицин откровенно признавался: «Сначала играл под суфлера. Кто сам этого не испробовал — не поймет. Проклял я тогда каторжный актерский труд и задумал бросить это дело. Долго думал: а кем я буду? Вот до сих пор и бросаю».

«Самое страшное, что придумали люди — это застолье и машины», — так закончил свою краткую речь о вредном воздействии цивилизации на здоровье человека молодой артист в 1949 году на открытии Машиностроительного завода им. Сталина. Однако прислан он был дирекцией с совершенно противоположной целью — для поздравлений и праздничной вдохновенной речи. За такие слова в те годы можно было получить немалый срок на каком-нибудь экологически чистом, заснеженном лесоповале, но обошлось. Георгий Михайлович Вицин ни со временем, ни с возрастом блага и издержки цивилизации так и не полюбил, а скорее наоборот.

Свою внешность актер считал ужасной, относился к ней без особых претензий и требовательности, всей душой отдаваясь комедийному жанру. Один пожилой актер, утомленный жизнью и трагическими ролями, печально глядя на «прыжки» и «ужимки» молодого таланта, мрачно с пафосом произнес: «Обезьянка… Дурачок… Шут гороховый!».

По давней школьной традиции Георгию по-прежнему удавались роли стариков. Будучи необыкновенно пластичным и наблюдательным, актер передавал малейшие детали поведения пожилых людей с индивидуальной окраской характера. В театре Вицин играл роль сексуально озабоченного, но ничего уже не могущего старика Морозо в пьесе Дж. Флетчера «Укрощение укротителя». Спектакль был очень пикантным в духе современности. В замечательном переводе Т. А. Щепкиной-Куперник. В те годы пьесу из-за резонанса два раза сокращали. У Вицина была фраза: «Мой полк заляжет тоже!». А слуга в ответ: «Заляжет и не встанет!». Пришел в дирекцию театра генерал и гневно пожаловался, что он привел свою шестнадцатилетнюю дочь, сел с ней в первый ряд и был крайне возмущен тем, что говорилось со сцены. Переписали: «Мой полк заляжет тоже». А в ответ: «Он слишком слаб, чтоб смог стоять!». Виртуозные изменения мало затронули смысл, но дальнейшей реакции воинствующих моралистов из высоких армейских чинов не последовало.

Озабоченный старичок, смутивший генеральскую дочку, слегка видоизменившись, превратился в сэра Эндрю из фильма Яна Фрида «Двенадцатая ночь». Британская пресса, всегда ревниво следящая за любыми экранизациями Шекспира, эту картину обласкала, а о роли «русского актера Выпина, точно ухватившего специфику английского юмора», хоть и с ошибкой в фамилии, но упомянули в передаче Би-би-си. Сам актер рассказывал о пробах на роль: «А начал я с того, что представил себе человека, немного женственного, который слушает только себя и очень расстраивается, когда не по его вкусу выходит. Даже платочек кусает. Нашел я это все и решил: насмешу всех на пробе — роль моя. Насмешил».

Георгий Михайлович Вицин за всю свою жизнь не дал ни одного телевизионного интервью, ни одного журналиста не пригласил к себе домой. С корреспондентами общался только по телефону, уделяя каждому не более пятнадцати минут. Представляется особенно ценным то, что удалось сохранить из бесценных, брызжущих юмором и иронией диалогов с теми людьми, кого он выделял своим доверием. Из диалогов Георгия Вицина с Глебом Скороходовым:

— Я не могу понять, кто были ваши родители. В одном месте напечатано, что они сельские труженики, а в другом — что работники «почт и телеграфов».

— А вам что за волнение? Многозначность — это всегда интересно! Пусть читатели поломают голову. Можете еще добавить, что мать сортировала письма, а отец занимался экспедицией газет, которых у нас дома было столько, что я по ним читать выучился!

— В прессе сказано, что в юности вашим любимым спектаклем были «Дни Турбиных» во МХАТе. Вы его смотрели так же часто, как Сталин, — семнадцать раз! Только почему-то написано, что поставил этот спектакль человек, который во МХАТе никогда не работал, — Всеволод Мейерхольд!

— Так и написано?! — изумился Вицин. — Вот как опасно давать интервью! Весь вред от них. Особенно если попадется журналистка с высшим образованием, но без среднего и начального тоже.

Чрезвычайная душевная закрытость Георгия Михайловича даже среди коллег окутала его жизнь плотной завесой. Несмотря на его известность и всенародную любовь написано о нем очень и очень мало. «Проживи незаметно!» — говорил он и все делал для претворения своего девиза в жизнь.

Вицин занимался йогой, следил за своим здоровьем и необыкновенно хорошо выглядел. Для фильма «Запасной игрок» долго искали исполнителя на роль молодого спортсмена: брали начинающего — плохо играет, пробовали постарше — возраст мешал. Перед съемкой Георгий Михайлович сходил в парикмахерскую и подстригся под полубокс. В то время ему было тридцать шесть лет.

— Что вы мне десятиклассника подсовываете! — возмутился режиссер Семен Тимошенко.

В 1956 году с участием Вицина был снят фильм «Она вас любит», В картине по сценарию предполагался сложный трюковой эпизод на водных лыжах. Сниматься должен был дублер, но режиссер решил снять Вицина. По мнению режиссера, актеру необходимо было создать дополнительные стимулы для согласия на рискованный номер. Семен Деревянский вместе со сценаристом сфабриковали письмо от некой поклонницы: «Уважаемый товарищ Вицин! Вы мой идеал, я мечтаю познакомиться с Вами! Слышала, завтра Вы снимаетесь на акваплане? Какой Вы смелый! Я обязательно посмотрю и после съемок подойду к Вам. Поверьте, Вы не разочаруетесь. Клава». Догадливый Вицин письмо прочел, сниматься согласился, весь эпизод отработал блестяще, но после съемки сказал режиссеру: «А вот имя девушке могли бы поинтереснее придумать».

«Казалось, мне играть уже поздно. Повздыхали мы с Воиновым (режиссер фильма «Женитьба Бальзаминова»), да ничего не попишешь: возраст не тот. Но когда Воинов стал настаивать: «Попробуй все-таки!» — я сам себя загримировал. Где — сеточку из краски, где — веснушки, чтоб морщин не было; придумал паричок, нос подтянул, шпаклевку смешал с красной краской — чтоб лицо «похудело». Я называл фильм “Женитьба забальзамированного”», — вспоминал сам Вицин.

В «Женитьбе Бальзаминова» герою двадцать, а исполнителю — сорок семь лет. «Комплекс упражнений, умение владеть своим телом позволяют не только чувствовать, но и думать, как юноша», — любил повторять Вицин. Нона Мордюкова на съемках высказала свое женское мнение по поводу образа жизни коллеги:

— Разве ты мужик?! Не пьешь, не куришь, к женщинам не пристаешь. Ты — труп!

Григорий Козинцев, планировавший снять Вицина в роли Гамлета, увидев артиста в короткометражках Гайдая, был в шоке. Он не мог даже предположить, что у драматического актера проявится столь ярко комедийный талант, Георгию Михайловичу не довелось сыграть принца датского: Трус победил Гамлета.

«Кавказская пленница» должна была начинаться так. Дощатый забор, К нему подходит Трус и, трусливо озираясь, выводит на заборе букву X. Следом за Трусом к этому месту подходит уверенно-наглый Балбес и дописывает букву У. Увидевши такое безобразие, милиционер заливается трелью свистка. Балбес, не растерявшись, снова подходит к забору и твердой рукой дописывает «… дожественный фильм». Сняли. Смонтировали. Показали начальству. Начальство сочло художественную импровизацию хулиганством. Приказали вырезать незамедлительно!

Первое появление веселой троицы в «Кавказской пленнице» — у бочки с пивом в розлив. Юг. Чудесная погода. Бывалый в качестве главаря шайки расщедрился на пивко. Настроение у всех блаженное. Восторженный Трус с чувством произносит:

— Жить хорошо!

Балбес рационально подхватывает:

— А хорошо жить — еще лучше!

Цепочку счастья продолжает похмельный старикашка, успевший лишь предвосхитить смакование спасительного напитка, как Трус отобрал по ошибке отданную кружку. Все трое дружно, с наслаждением выпили это пиво! А как было на самом деле? Никулин и Моргунов честно употребляли хмельной напиток, а Вицин, «самый знаменитый киноалкоголик», в рот не брал алкогольных напитков даже ради оправданных жертв во имя профессии.

— Не буду пить пиво! Дайте шиповник.

Дубль за дублем употребил пять кружек разведенного в воде шиповникового сиропа. Пока кто-то не обратил внимание на отсутствие пены. Вмешался Никулин и предложил:

— А может, ваты в шиповник положить?

Сочетание ваты с шиповником даже с применением системы Станиславского не дали нужного эффекта, Вицина убедили смирить гордыню и изменить принципам воинствующего йога. Поруганные на время идеалы принесли к ногам высокого искусства. И, о чудо! Процесс поглощения неблагородного напитка по степени истинного удовольствия затмил все предыдущие дубли с шиповником.

В СССР одним из самых дорогих марок был коньяк «КВ», при советском дефиците его трудно было достать даже через знакомых, не то что просто купить в магазине. Сам Леонид Гайдай как-то предложил Георгию Вицину выпить и гордо показал пальцем на заветную этикетку. Вицин с удовольствием согласился. Дело было на съемках, где не до праздничных сервировок. Достали два граненых стакана, разлили благородный напиток, произнесли тост, чокнулись. Гайдай выпил. Вицин, смакуя, подержал несколько секунд обжигающий коньяк во рту, мечтательно поднял глаза к потолку, поболтал шумно жидкость от одной щеки к другой и, как отработанный стоматологический раствор для полоскания рта, выплюнул в раковину. Гайдай чуть рот не открыл от удивления, несколько секунд длилась пауза, затем он ошарашено воскликнул:

— Ты что, Гоша?! Это же «КВ»!

— А что?.. Так я пью коньяк, — невозмутимо ответил Вицин.

«При всем этом за долгие годы работы в кино Георгий Михайлович мастерски научился играть алкашей, — рассказывал Владимир Цукерман. — Однако в реальной жизни он так и не научился пить. И курил первый и последний раз в семилетием возрасте. Поэтому Вицин и не любил всевозможные актерские посиделки, юбилеи и творческие встречи в ресторанах, «Самое страшное, что придумало человечество, — это застолье», — любил повторять он. В киношной среде даже ходила такая байка. Один актер говорит другому: «Был вчера на презентации. Стол был шикарный. Все были, все пили. Леонов, Папанов, Миронов, Никулин, Моргунов, Вицин…» — «Стой, — прервал второй, — не ври». — «Ну, все были, и все пили. Кроме Вицина, конечно.».

О фильме «Кавказская пленница»: «Образ “Труса” по актерскому амплуа мне очень близок, я про него все знаю. Он нежный, по-своему поэт. Он не вяжется в этой шайке с другими. Для меня не было мучений его придумать. Я как-то сразу его почувствовал и часто во время съемок импровизировал. Например, помните в фильме, когда мною вышибают дверь и я улетаю в окно? Я добавил один штрих: Трус летит и кричит: «Поберегись!». И еще одна импровизация, когда я бегу за Натальей Варлей и пугаюсь упавшего с нее платка. А когда Моргунову делали укол, я предложил, чтобы шприц остался в его ягодице и размеренно покачивался. Но самой любимой моей находкой стал эпизод, когда Трус, Балбес и Бывалый решили стоять насмерть перед автомобилем “племянницы”, и Трус, зажатый товарищами, бьется в конвульсиях», — вспоминал Георгий Михайлович.

А чтобы стимулировать фантазию своих «соавторов», за каждую идею режиссер фильма Л. Гайдай обещал выставлять придумщику пару бутылок шампанского.

Согласно устным преданиям киношников Никулин заработал 24 бутылки, Моргунов — 18, а Вицин — 1, и только потому, что не любил шампанское.

К вицинским находкам в фильме «Кавказская пленница» относят и стрельбу из рогатки в Шурика, когда Трус радуется меткому попаданию и вдруг замечает снаряд — увесистый огурец, оставшийся в руке, и фокус-покус с поворотом головы на сто восемьдесят градусов. Процесс лепили в несколько приемов. Первый: Вицин, опустив папаху на лицо, трепещет пальцами рук, сложенных «лодочкой» перед грудью, — камера снимает это, останавливается. Второй: Вицин надевает пиджак задом наперед, папаха на лице, пальцы трепещут — камера снимает это, останавливается. А потом третий: эти кадры «разбиваются» еще одним куском, где снят затылок Георгия Михайловича: сначала под папахой, а потом, когда ее сдвигают кверху. Получается, как будто он смог повернуть голову лицом в ту же сторону, что и собственная спина! Ну а потом голову с папахой с выразительным скрипом крутят обратно (это уже на манекене).

Вспоминает Юрий Владимирович Никулин: «В отличие от Моргунова, который в общении несколько развязен и шумлив, Вицин — тихий и задумчивый человек. У него есть две страсти: сочинение частушек (каждый день на съемку он приносил новую) и учение йогов. Георгий агитировал нас с Моргуновым делать гимнастику дыхания йогов, заниматься «самосозерцанием». Мы с Моргуновым отнеслись к этому скептически. А сам Гоша (так мы называли Георгия Вицина) регулярно делал вдохи и выдохи, глубокие, задержанные, дышал одной ноздрей и даже стоял на голове. Вицин старше меня и значительно старше Моргунова, но выглядит моложе нас: всегда свежий, улыбающийся, подтянутый».

Демократичность и лояльность Вицина как артиста и человека вне всяких похвал. Избегать шума вокруг своей персоны, находить в себе профессиональные и физические ресурсы справиться с самыми трудными задачами режиссера — все эти качества в нем ценили все участники съемочного процесса. Но был у него в личном репертуаре один пункт, с которым приходилось считаться скрепя сердце и призывая всю христианскую любовь к ближнему. Например, работа кипит в самом разгаре, все достигли нужной точки перевоплощения и ритма. И вдруг — незабываемый фальцет Григория Михайловича:

— Стойте, мое время подошло!

Все покорно замирают, сознавая, что «шиповник» — это цветочки… Григорий Михайлович занимает уготованную по собственному регламенту позу на одной ноге или в «цветочной» позиции и глубоко дышит носом. Тишина в студии. Ощутите торжественность момента и накал сдерживаемых эмоций всех участников и зрителей производственной гимнастики убежденных йогов.

После «Деловых людей» неоднократно побывавший под огнем советских кинокритиков по поводу отсутствия «положительного героя» в своих фильмах Л. Гайдай утвердился во мнении «убить» три неповторимых образа, слишком ярко олицетворяющих пороки социалистического образа жизни. Пороки сыграны были столь обаятельно, заразительно и с такой дозой подлинной достоверности, что народная любовь грозила растворить подлинный идеал положительного героя в стиле социалистического реализма.

Например, после просмотра «Операции «Ы» редакционной коллегией Главного управления художественных фильмов среди прочих замечаний присутствовали нарекания в адрес. мыши. Той, которая в эпизоде перед финальными кадрами стала пятой, абсолютно невинной жертвой в ряду поверженных борцов за и против расхищения социалистической собственности. Бывалый пал, потому что в амплитуде чихания от нюхательного табака получил сильный и звонкий удар лбом о стопку перевернутых ведер. Бывалый-«дружинник» в инерции падения кулаком сразил Балбеса, измотанного дракой с Шуриком. Силы Труса были подточены собственным платком с хлороформом для «бабули». Шурик обезвредил себя тем же платком в суматохе драки. Остатков усыпляющего средства хватило еще чуть-чуть — на складскую мышку, которая свалилась последним поверженным звеном лапками кверху, тихонько попискивая в унисон храпу главных героев, так трогательно и смешно. Однако негодующий член коллегии А. Мачарет беспощадно обрушил свой режиссерский гнев на беззащитное животное:

— В третьей новелле отвратительна мышь. Срезать!

Премьера «Операции «Ы» и других приключений Шурика» состоялась в Москве 16 августа 1965 года. До конца года, то есть за четыре с половиной месяца, фильм собрал 69 миллионов 600 тысяч зрителей.

В Алуште на всю группу актеров выдали только четыре билета на платный пляж. А в компании было пять человек. Моргунову билета не хватило. На входе строгая женщина-контролер потребовала еще один билет. На что Вицин, указывая на Моргунова, сказал: «А он не купается. Мы на нем плаваем».

При том количестве персонажей, неравнодушных к алкоголю, которых сыграл Георгий Михайлович, и при российской любви к таким героям на экране Вицину, не пьющему и не курящему, приходилось очень тяжело с поклонниками. Увидят на улице и сразу: «Стой, я щас за бутылкой сгоняю!». Георгий

Михайлович надвигал на глаза шапку, старался проскользнуть незаметно, а особо упорным ценителям своего таланта говорил: «Что вы, что вы, он давно дал дуба!». Или был еще один беспроигрышный вариант. Часто пристающим на улице забулдыгам с фразой: «Третьим будешь?» артист торжественно и многозначительно отвечал:

— Могу быть четвертым, и такова концепция!

Пока инициативная группа обдумывала лихо заверченную «концепцию» Георгий Михайлович быстро удалялся.

Зиновий Высоковский (пан Зюзя) познакомился с Вициным во время съемок «Кабачка “13 стульев”». К тому времени актер с семьей много лет мыкался без квартиры по коммуналкам и комнатам, а тут им с Вициным предложили по трехкомнатной квартире в новом доме. Причем Георгий Михайлович стоял еще в одной очереди на квартиру для дочери. И вот подходит время — Вициным дают сразу две квартиры, а Высоковским — одну двухкомнатную вместо обещанной «трешки». На приеме в Моссовете Высоковский услышал: «Мы бы вам дали, но ни одной трехкомнатной квартиры нет». И вдруг Вицин говорит: «Как нет? Есть. Я ему отдам свою, а себе заберу его двухкомнатную». Неизвестно, как отреагировали на этот поступок дома у Георгия Михайловича, но в квартире Высоковских портрет Вицина висит на самом видном месте.

В ходе работы над фильмом «Не может быть», как, впрочем, и над другими комедиями, часто шла изнурительная работа, которая неведома зрителю: оттачивание нюансов смешного, замена одного сюжета другим, изменение ритма, динамики, драматургии комических элементов. Например, эпизод был рассчитан на 10 метров, то есть на 20 секунд. Репетировали и снимали около двух часов. Петр Петрович Кукушкин сделал шаг к гостям. Остановился. Рука уложена за лацкан пиджака… Вицин играет значительность и величавость Муссолини — в теле плюгавого неудачника и домашнего подкаблучника. Церемонно подходит жених. Он чуть волнуется, но сознает торжественность момента. Застывает. Его поза говорит: «Мы тоже деликатные обхождения понимаем». Кукушкин царственно протягивает ему руку. Жених обменивается с папой рукопожатием.

— Очень приятно, — заявляет Кукушкин, как бы соглашаясь, наконец, после напряженной работы мысли, что явление гостя можно счесть приятным.

И тут репетируются и снимаются варианты. Вот два из них.

Первый. Его предложил Вицин, чтобы внутренней логикой оправдать неожиданный переход своего персонажа к фразе: «Не желаете ли трахнуть по маленькой?».

Он поворачивается к Сереге (Савелию Крамарову) — и узнает родную душу выпивохи. Сразу слетает маска величия, возникает радушное и естественное:

— Не желаете ли трахнуть по маленькой?

— Мерси-с, — отвечает жених, он еще выдерживает торжественность момента.

— Это никогда не помешает! — до предела радостно вопит Серега.

— Не надо так, — останавливает тонкий ценитель смешного, Гайдай. — Ты проникнись. Серега тоже на приеме, он умеет себя вести.

— Он же бабник, элегантный человек, — подсказывает Куравлев.

И тогда Савелий Крамаров в модном кургузом пиджачке, в оранжевых носках из-под серых в полоску брюк играет элегантность.

Второй вариант.

— Нет, — говорит Гайдай, слишком резко от чванства к панибратству. Давайте поищем переход.

Искали, не жалея времени. И нашли. Вицин отводит взгляд от Сергея, смотрит перед собой. В глазах тоска: надо что-то говорить, а что?., о чем? Начинает медленно, глубокомысленно и напряженно раскачиваться с носка на пятку, с пятки на носок. В том же ритме закачался Крамаров.

— Вот правильно, — отметил Гайдай, — в беседе высоких договаривающихся сторон произошла заминка, не предусмотренная протоколом. И тут у папаши внезапно родилась мысль:

— Не желаете ли трахнуть по маленькой? — произносит одновременно с надеждой и облегчением Вицин. Сцена завершена на тонком комическом психологизме.

Вспоминает Нина Павловна, жена Гайдая: «Как-то я была в Ленинграде, и там же был Вицин. Мы зашли в меховой магазин, я хотела Лене шапку купить. Вицин тогда был уже известен, на него сразу переключилось все внимание продавцов. И именно он попросил, чтобы нам подыскали шапку: ничего же не было… Нам принесли шапку из нерпы, «пирожком». Я хотела отказаться, говорю:

— Нет, Леня не будет ее носить. Он ведь и так длинный, а этот «пирожок» еще увеличивает рост.

Но Вицин возразил:

— Он будет носить! Только скажите ему, что эта шапка называется: «Абрам Царевич». И точно! Не оценить юмор Леня не мог и несколько лет подряд каждую зиму надевал «Абрам Царевича» с большим удовольствием!».

Свою жену Григорий Михайлович встретил в театре, где она служила гримером и бутафором. Сердце Вицина всегда принадлежало женщинам с плавными и округлыми линиями фигуры. При встрече с избранницей ему было 35 лет, а ей 25 лет, он много и мягко шутил о том, что в сравнении с пышными женщинами худые, тонкие «карандаши» никуда не годятся. Ни богу свечка ни черту кочерга. Позже у них родилась дочь, унаследовавшая талант отца к изобразительному искусству.

Позже, уже в зрелые годы, на вопрос о жене, о том, чем завоевала его сердце Тамара Федоровна, артист отшучивался:

— Для жизни сгодится!

Для него это выражение было и осталось высшей оценкой нужности и необходимости.

Вицину не нужна была слава. Он от нее бежал. Прятался от назойливой публики в своей квартире или уединялся на природе с мольбертом. Живопись и скульптура занимали большое место в его жизни. В их квартире посреди комнаты стоял скульптурный станок. И маленькая дочь долго думала, что ее папа — скульптор. На открытие Музея трех актеров Юрий Никулин заехал за Георгием Вициным, чтобы отвезти на торжественную часть. Коллега лежал на диване в творческих мыслях, «Гоша, вставай, поехали, твой же музей открывается», — энергично скомандовал Юрий Владимирович, «Так это же надо штаны надевать», — вяло протянул Вицин, «Что, ты совсем без штанов ходишь?» — «Так это надо другие штаны надевать», — безучастно продолжил Георгий Михайлович. И перевернулся на другой бок. Только безграничная энергия Никулина и клоунское умение быстро переодеться спасли положение и подарили гостям музея встречу с Вициным.

Вицин не уставал повторять: «Я всегда старался не привлекать внимания других к себе. Чего мозолить глаза народу?». Он надевал серый плащ, надвигал на глаза неказистую кепочку и старался слиться с толпой. Ходит байка, что однажды его узнали в очереди, стали уступать место. «Я не Георгий Вицин, я его брат», — стал отбиваться от людей актер.

— Мужик, у тебя такой великолепный брат, что ты тоже имеешь полное право пользоваться его славой. Проходи вперед!

У Вицина никогда не было своей машины. Администрация театра оплачивала его поездки домой. Однажды после спектакля он предложил довести Глеба Скороходова до дома на такси, они жили недалеко друг от друга. Водитель такси сразу узнал любимого актера, засмеялся и стал расхваливать его талант.

— Вот видите, — сказал Георгий Михайлович Скороходову, — меня сразу узнали, а вас никто никогда и не.

— А вас я тоже узнал, — обернулся к его спутнику водитель, — вы по телевизору про артистов рассказываете.

Когда они доехали до места, Георгий Михайлович пытался заплатить пятьдесят рублей водителю, но тот категорически отказался: «С таких людей денег не беру! Буду всем рассказывать, кого вез!» Пожелав удачи, таксист уехал.

— Так, — сказал Вицин, — значит, нам нужно поделить пятьдесят рублей пополам.

— Это почему? — удивился Глеб Скороходов. — Ведь деньги дали вам.

— Очень просто, — объяснил Вицин. — Мы ехали вдвоем. Каждый должен был заплатить по двадцать пять рублей. Но ни с меня, ни с вас ничего не взяли. Значит, половина этого полтинника принадлежит вам.

В зрелом и пожилом возрасте артист совершенно не переносил длительных путешествий и переездов. Самолетов боялся, а поезда просто не любил. Коллегам стоило невероятных усилий мобилизовать Георгия Михайловича на гастрольные поездки. На вокзал его провожали, в купе усаживали, но на конечной станции не обнаруживали. Так было не раз.

— Где Вицин?! Он же был! Мы его посадили… — беспомощно метались по вагонам артисты.

Георгий Михайлович не спорил, не противоречил, не конфликтовал. Садился и ехал до ближайшей станции от Москвы, выходил и возвращался домой.

В последние годы жизни у него выпали все зубы, но он так и не обратился за протезированием, говоря: «Запомните, по теории древних мудрецов нельзя вставлять инородное тело в организм. Человек приходит в мир без зубов, он должен и уйти без зубов». Поликлиники и санатории Вицин принципиально не посещал: «А то найдут чего-нибудь, вот и начнешь думать о своих болячках». На все издержки возраста он смотрел со свойственным ему юмором: «Зачем ставить протезы? Если пора сжигать мосты, не меняй их на пластмассовые!».

Юбилей Георгия Михайловича принес много суеты и беспокойства виновнику несостоявшихся торжеств. Год рождения артиста так и остался неподтвержденным: то ли 1918, то ли 1917. Вспомним, что артист для поступления в студию прибавил себе год, видимо, дата прижилась, но внесла путаницу. Вицин как мог отбивался от журналистов, коллег и поклонников:

— Празднуйте, когда хотите. Главное — без меня!

Правительственную телеграмму, подписанную Б. Ельциным, доставленную на дом, приняла рука жены артиста в узкую щель едва приоткрытой входной двери. Журналисты же, тесно стоящие на площадке перед входом в квартиру, так и остались ни с чем.

Георгий Михайлович регулярно кормил всех собак и голубей в округе. Тратил свою небольшую пенсию без малейших сожалений на корм животным. Придумал терминологию бездомным собакам. Изгнанные или потерянные хозяевами были «беспачпортными», а дворняг он называл «двортерьер». В маленькой квартирке Вициных, где кухня была четыре метра, кроме троих взрослых проживали: дворняга Мальчик, которую артист когда-то подобрал на улице больную и выходил, два шумных попугая и одна божья коровка. По словам друзей, божья коровка прожила три года, хотя у этого вида насекомых предел жизни — два года и только в очень благоприятных условиях.

Говорят, что последние слова замечательного артиста были обращены к молодой медсестре. Перед тем как уйти навсегда, он сказал: «Я помню все, что было, понимаю все, что происходит сейчас. И точно знаю, что будет дальше». В день похорон Георгия Вицина в небе над похоронной процессией печально кружили стаи голубей, а рядом с людьми понуро шли, провожая артиста, бродячие собаки всех мастей и размеров.


В ШУТКУ И ВСЕРЬЕЗ О СЕБЕ И НЕ ТОЛЬКО | Операция «Ы» и другие приключения Вицина, Никулина и Моргунова | В ШУТКУ И ВСЕРЬЕЗ О СЕБЕ И НЕ ТОЛЬКО