home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Мы с Киссом вновь переправились через реку, только в этот раз пришлось пробираться в Нерг куда ниже по течению, подальше от того места, где находился взорванный мост. Реку пришлось переходить вброд. Стремительная горная речка, как ни удивительно, в одном месте смиряла свой стремительный бег, и образовывала нечто вроде довольно широкой отмели, которую контрабандисты использовали для своих целей — переходить с одного берега на другой там было очень удобно. Тут уж ничего не поделаешь: как ни береги границу, как ни следи за опасным участком, но любители легкой (а иногда и не очень легкой) наживы всегда будут перебираться из одной страны в другую с запретным грузом. В том числе и с похищенными людьми. Пусть за кражу свободных людей и продажу их в рабство в Харнлонгре была положена смертная казнь, но для многих жадность и хороший куш на сегодня казались куда важней возможного наказания, которое может наступить завтра. А может и не наступить…

Этим мы и решили воспользоваться, тем более что нам, в некотором роде, повезло… Как оказалось, вчерашней ночью был, наконец-то, подстрелен один из таких вот перевозчиков живого товара, не гнушавшихся зарабатывать на продаже людей — некий Пузырь. Этого излишне шустрого типа ловили давно, но никак не могли, как сказал барон Трабане, «прихватить на горячем». Уж очень ловкий парень был, все засады умело обходил десятой дорогой, и от погони лихо улепетывал. Несмотря на то, что всем было хорошо известно о том, что именно представляет из себя этот наглый тип, ему каждый раз удавалось ускользнуть из поставленных на него сетей.

Но все его везенье закончилось вчерашней ночью, когда Пузырь вышел прямо на патруль стражников, ведя на поводу лошадь, на которой находились две связанные девушки с заткнутыми ртами. Поняв, что дело плохо, и что на этот раз ни дать взятку, ни отбрехаться не выйдет, Пузырь хотел было дать стрекача, но пущенная вслед стрела вошла ему точнехонько в затылок… Все, отлетался Пузырь на радость таможенникам…

С перепуганными и плачущими девчонками сейчас как раз разбирается стража: как оказалось, эти девушки были родными сестрами и оказались совсем не простого звания. Не иначе, их украли для выкупа. Ну, как именно их украли, когда, и кто помогал похитителям в этом паршивом деле — с этим стража сейчас разбирается, а вот нас куда больше заинтересовал сам Пузырь. Вернее, не столько он, сколько эта история с похищением… Ею мы и решили воспользоваться, и нам, как нельзя более кстати, пригодились лошади Пузыря.

Из военного лагеря мы вышли все вместе — раненых везли на телегах, на одной из которых ехали и мы. Единственный из наших, что был верхом на коне — это Трей. Уверена: бывший охранник Правителя сумеет в целости и сохранности доставить всех до нужного места. Он же, в случае чего, сумеет и защитить их. Ну, а Оран… Этот здоровяк, хотя и ранен, но будет ухаживать за ранеными на совесть.

Хотя вряд ли Трею в пути придется вновь хвататься за меч: охраны с нами было отправлено столько, что они, без сомнения, сумеют отразить нападение даже сотни вооруженных до зубов ворогов. Что ж, старший офицер поступил умно: понимает, какое благоприятное впечатление на короля произведет подобный шаг с его стороны.

Тронулись в путь, несмотря на полную темноту. Все верно, командир торопился отправить нас, что было очень правильным решением. Еще, не приведи того Пресветлые Небеса, перебрался бы сюда кто со стороны Нерга, а этого вполне можно ожидать!

Наша телега шла последней, и вскоре после того, как мы все покинули лагерь, она остановилась. Мы с Киссом перебрались из телеги на коней Пузыря, и барон Трабане, махнул рукой своим людям — дескать, езжайте, я вас догоню… А еще чуть позже в сопровождении барона и двух его солдат мы оказались у нужного нам места, около той самой отмели…

Барон еще раз внимательно осмотрел нас, и в целом мы не получили от него нареканий. По внешнему виду сейчас мы ничем не отличались от местных жителей: на мне была простая холщовая одежда, а Кисс больше напоминал мелкого купчишку.

— Так, — барон шагнул было в сторону, — так, сейчас я буду отвлекать тех солдат, что дежурят у отмели, а вы в это время перейдете реку. Иначе нельзя: враз пойдут слухи, что кто-то перешел границу не просто так, а под присмотром офицера. В тех солдатах, что сейчас находятся со мной, я уверен, а вот в тех, кто дежурит у реки… С одной стороны — проверенные люди, а с другой… Ведь контрабандисты каким-то образом переходят здесь границу! Так что береженого и боги оберегают. Если же я буду с вами, то понятно, на что подумают люди, те, кто увидит, как вы перебираетесь через реку: решат, что тайная стража перебрасывает своих людей за кордон. Вам подобные слухи вряд ли пойдут на пользу…

— Погодите — остановил офицера Кисс. — Еще кое-что надо сделать… Лиа, давай руки!

— И ноги… — пробурчала я.

— И их тоже — хмыкнул парень. — Помнишь, нам показывали, как обычно Пузырь пленников связывал?

Кисс ловко стянул мои руки и ноги веревкой. Посмотришь со стороны — женщина крепко связана, а на самом деле я, в случае необходимости, могла чуть ли не мгновенно скинуть с себя эти путы.

— Вот, теперь самое то… — и Кисс, приподняв меня с земли, ловко перекинул через седло лошадки Пузыря.

— Поосторожней можно! — зашипела я на него. — Мне неудобно…

— Потерпишь… О, самое главное забыл! — и парень, довольно улыбаясь, ловким жестом вытащил откуда-то широкий платок, которым туго стянул всю нижнюю часть моего лица. — Вот теперь около дела! — довольно ухмыльнулся Кисс. — Наконец-то счастье и мне привалило: ты, моя дорогая, огрызаться какое-то время не сможешь… Не нарадуюсь подобной перспективе! О-хо-хо, чувствую, хлебну я горя с этой надоедливой особой!.. Все, господин барон, мы готовы…

Барон Трабане с неудовольствием наблюдал за нами. Когда же я оказалась связанной и перекинутой через седло, он лишь пожал плечами.

— Никогда не понимал, зачем такие красивые женщины идут служить в тайную стражу? — недоуменно спросил он. — На мой взгляд, этой очаровательной даме самое место дома, рядом с мужем и детьми…

— Вот и мне непонятно: чего это бабам спокойно не живется? — с искренним удивлением развел руками Кисс. — Нет, чтоб дома сидела, носки мужу и детям вязала, так ведь нет: тянет их на приключения с неприятностями! И, что самое интересное, бабы усиленно ищут их на одно место — и Кисс хлопнул меня по заднице. — Естественно, на это самое место они и огребают полной мерой именно то, что и хотели получить, только вот потом начинают недоуменно кудахтать и ушами растерянно хлопать — как, почему да отчего, ведь мы же не этого хотели… Ну-ну, красотка, не стоит дергаться и недовольно пыхтеть! Я тебя прекрасно понимаю — что, правда глаза колет?

— Я могу идти? — барон, кажется, едва сдерживал улыбку.

— Да, разумеется — Кисс был серьезен. И вдруг, как мне показалось, неожиданно даже для себя самого, он сказал:

— Вот еще что… У меня к вам есть личная просьба. Когда вы увидите графа Эрмидоре (а он к вам обязательно подойдет), то не сочтите за труд, передайте ему привет от кузена.

— Простите, от кого?

— От Дариана, то есть от меня.

— Вы — родственник графа? — казалось, офицер был искренне удивлен

— Да — отрезал Кисс, давая понять, что разговор окончен. Кажется, он уже стал жалеть о случайно вырвавшихся у него словах.

— Разумеется, я ему все передам… Ждите. Я дам знак…

И вот сейчас я болтаюсь вниз головой со связанными руками и ногами посреди седла на невысокой, но выносливой лошаденке, которую ведет Кисс. Стражники привели нам обе лошади Пузыря: как мы поняли, на одной он ездил сам, на другой — перевозил свой живой товар. Киссу достался такой же невзрачный конек, но, надо признать, он также был на редкость выносливый. Умным человеком был Пузырь — гнался не за внешней красотой, а за надежностью.

Вскоре Кисс, сидя на лошади Пузыря, и держа вторую лошадь на поводу, направился в реку. Ну, не знаю, может это место кто-то и называет бродом, но я так считать не могла. Мало того, что вымокла до костей, так еще и воды нахлебалась даже сквозь платок… Так что когда мы выбрались на противоположный берег, я уже была зла до невозможности…

Однако уйти от берега просто так у нас не получилось. Почти сразу же раздался резкий голос:

— Эй, это кто?

— Я! — огрызнулся Кисс. — Дайте пройти, или хотя бы укрыться, а не то увидят еще с той стороны…

— Да никто тебя не увидит! Здесь темно, как в заднице…

— Задница и есть… — пробурчал Кисс. — Ну и влипли мы…

— Точно, вы влипли… Идите сюда!

Еще несколько шагов, и мы оказались за какими-то здоровенными камнями, которые были много выше человеческого роста, и стояли вдоль реки чуть ли не сплошной стеной. Там, за этими валунами, в небольшом углублении на земле, тлели угли от костра. Света они почти не давали, но кое-что вполне можно было рассмотреть. Около нас, как из-под земли, появились несколько человек…

— Слышь, мужик, а ведь это не твои лошади! — сказал один из них.

— Хрен тебе, теперь мои! — зло сказал Кисс. — Мы с Пузырем вместе работали, а сейчас — все, сдулся Пузырь… Так что лошади мои.

— Что, поймали Пузыря?

— Хуже! Грохнули…

— Что стряслось?

— Что, что… Жадность фраера сгубила — вот что! Мы ж в этот раз под заказ работали — эту бабу заказчику доставить, а Пузырь, видишь ли, захотел еще бабла срубить! Сам виноват, дурак: я ж ему сказал, чтоб в этот раз много не брал, раз под заказ дело взяли… Да и не пройти сейчас с несколькими бабами! Там стражи нагнали до фига великого, проверки везде, а Пузырь все одно талдычит — ерунда, пройдем, не в первый раз… Ну и довыделывался, придурок: одна из двух девок, как видно, кляп сумела выплюнуть, орать стала… Так что отбегался парень — валяется теперь со стрелой в затылке.

— А ты-то как выжил?

— А я, в отличие от Пузыря, откусываю не больше того, что можно проглотить…

— И все же?

— Да он меня в условном месте ждал, и я как раз к нему с товаром шел — кивнул Кисс в мою сторону. — Едва сам не вляпался, когда там шум поднялся… Остальное из обрывков разговоров стражников понял, когда прятался…

Я же все это время думала о другом: здешние таможенники хорошо знают Пузыря, значит, барон был прав в своем предположении — некто из таможенников в Харнлонгре тоже получает мзду за то, что отводит глаза в то время, когда похищенных людей перевозят через реку… Да уж, рука руку моет…

— Парень, а ведь я тебя не знаю… — вступил в разговор еще кто-то, кого я не могла рассмотреть в темноте.

— Я вас тоже не знаю! Работал только с ПузеремПузырем: я ему время от времени товар доставлял, а остальное — это уже была его забота. Ну, а раз Пузырь лопнул…

— Кстати, а тебя самого как кличут?

— Хорек.

Ну, с этим было все в порядке. Как нам сказал барон Трабане, подельника Пузыря по кличке Хорек тоже успели повязать, и из тюрьмы, где он сейчас находится, этот хищный зверек вряд ли сможет выбраться. Вернее, выйти-то он, может быть, и выйдет, только вот путь его от порога тюрьмы будет лежать прямехонько к топору палача. За похищение людей он вряд ли может рассчитывать на что-то другое…

А Кисс тем временем продолжал:

— Не верю, что вам Пузырь обо мне не говорил! Мы с ним…

— Тихо, не ори на весь берег! — зашипел чей-то голос. — Здесь сейчас наемников полно! Хочешь, чтоб к нам подгребли?

— Погодь, парни, а при чем тут наемники? — в голосе Кисса проскользнули заметные нотки страха. — Мне о них Пузырь никогда ничего не говорил!

— Да их, этих наемников, сейчас вдоль всей границы столько стоит, что не счесть! Набежало, прямо как саранчи в жаркий год… — пробурчал кто-то. — Вчерашним днем нагнали… А, чтоб вас!.. Услышали наш разговор…

Скрип камней под чьими-то сапогами… К костру подошли трое, судя по одежде и количеству навешанного на них оружия — наемники. Плохо…

— Что тут у вас за шум? Приказ забыли? — а голос с едва слышным иноземными нотками.

— Да вот мужик товар перевозит — кивнул один из стражников в мою сторону. — Разбираемся…

— Что, живой товар? Запрещено — заявил один из подошедших.

— Слышь, парень, всем жить на что-то надо… — заныл Кисс, а голос у него сейчас такой противный, что даже меня с души заворотило. — В этой жизни много чего запрещено, но иногда запреты можно немного нарушить… Скажем так: всего лишь чуть-чуть… От этого плохо никому не будет! Мне что, с голоду дохнуть? А такой товар, как бабы, всегда спросом пользуется!

Впрочем, у подошедших наемников тоже не было особого желания строго бдеть за исполнением законов чужой страны. Их куда больше интересовала возможность получить пару монет за то, что закроют глаза на некоторое нарушение этой самой законности. Но с налету руку за деньгами протягивать не будешь, для начала требуется хотя бы сделать вид, что стоишь на страже интересов страны — может, тогда и в руку попадет уже не две, а три монеты…

— Вы его знаете? — спросил один из подошедших у стражников.

— Нет. Впервые видим. Вот его подельника — того знали…

— Ну, и где подельник?

— Где-где… — чуть ли не сорвался на крик Кисс. — Убит подельник мой на той стороне! Там сейчас стражников нагнали невесть сколько, все рыскают, чего-то ищут… До сих пор всех богов благодарю, что сумел пробраться через реку!

— Так, говоришь, на той стороне сейчас усиленные наряды? — поинтересовался один из наемников. — Не знаешь, отчего?

— Они мне что, докладывают? Но вот то, что армейских на том берегу сейчас куда больше, чем бывает обычно — это факт. Оттого-то Пузыря, дубину такую, и подстрелили… А вот мне теперь чего делать прикажете? Вот и приходится самому товар заказчику доставлять!

— А заказчик-то кто? — будто невзначай поинтересовался один из стражников.

— Ага, так я тебе и сказал! — огрызнулся Кисс. — Может, тебе еще и адресок подсказатьподкинуть?

— Слушай, но может, ты все же хоть краем уха слышал: что именно на том берегу творится? — не отставал один из наемников. — Отчего там стражи много? Ведь что-то ты должен был видеть!

— Говорю же: не знаю! Бегают там все, будто тараканы всполошенные! Стражи навалом… Вон, вечером даже грохнуло чего-то…

— Где?

— В той стороне, выше по реке… Если б армейских и стражи не было так много, то и Пузырь бы не нарвался…

— А ты нам так и не сказал, как через реку сумел перебраться — не отставал стражник.

— Да у них там сейчас к броду кто-то из начальства нагрянул, всех своих подчиненных во фрунт выстроил, выволочку им дает, а те и рады перед начальством тянуться… Похоже, того офицера недавно кто-то пропесочил, вот он душу на солдатах и отводит. Смотрю — все стражники перед офицером стоят, глазами его едят, а вдоль реки никого из них нет! Ну, я время понапрасну терять не стал…

— Понятно. И долго еще ты тут стоять собираешься?

— Я могу хоть сейчас уйти…

— Надо же, шустрик какой нам попался — уйдет он!..

— А, парни, извините — совсем из головы вылетело! Вот… — и на ладони Кисса появилось несколько монет.

— Это что? — в голосе спрашивающего была насмешка. — Это что, все?

— Я же знаю, сколько стоит… Мне Пузырь говорил…

Так, — подумалось мне, — так, если пошел такой разговор, то, значит, стражники уже смирились с мыслью, что им придется делиться мздой с наемниками. Понятно, что они сейчас постараются вытряхнуть из новичка побольше столь приятных на ощупь монет…

— Мало ли что тебе Пузырь говорил! — перебил Кисса стражник. — И потом, Пузыря мы знали, а тебя в первый раз видим. Кроме того, у тебя товар, как ты сам сказал, под заказ, а это стоит дороже.

— Парни, так дела не делаются.

— Дела по-разному делаются. Если тебе что не по нутру, то можешь хоть сейчас возвращаться назад. Мы препятствовать не станем.

— Но…

— Еще раз говорю: мы тебя не знаем, а Пузырь погиб. Так что за прописку тоже надо платить.

— Ладно — горько вздохнул Кисс. — Раз дело обстоит так… Вот еще два золотых…

— Ты что, нас за нищих считаешь? Этого мало! Еще три раза столько же!

— Мужики, вы что, оборзели?! У меня больше нет! Я что, похож на человека, который всюду таскает за собой сундук с деньгами?

— А вот мы сейчас проверим, насколько ты правдив… Э, э, парень, не дергайся — все одно проверка нужна! Это ты сейчас перед нами овечкой прикидываешься, а на самом деле, может, ты шпион, или лазутчик вражеский, или кто-то вроде того…

Кисса умело обыскали, и при этом он цедил сквозь зубы что-то очень непристойное…

— Ну, вот видишь, нашлись денежки, а ты говорил, что больше ничего нет! — загудел довольный голос. — Богатенький ты у нас парень, как я вижу. Четыре золотых с собой возишь, да серебра с горсть, а ты все строишь из себя бедного и обиженного! Разве тебя Пузырь не научил, что других обманывать нехорошо?

— Мужики — взвыл Кисс, — мужики, вы ж у меня все под чистую выгребли! Верните хоть пару монет: мне ж до заказчика еще чуть ли не сутки добираться надо, и то, наверное, не уложусь, а на какие шиши я в путь-дорогу пускаться буду?! Тут на дорогах за все платить надо! Оттого и припрятал немного, что в Нерге без денег делать нечего!

— Без денег, гость с того берега, везде делать нечего. Не скули! Сам виноват: не стоило нас обманывать с самого начала. Зато теперь мы тебя в лицо знаем, так что товар можешь возить без проблем. И не прикидывайся обиженным и оскорбленным: если тебе заказчик сполна заплатит, то все твои убытки враз покроет…

— Чтоб вас… Теперь я могу ехать?

— Надеюсь, дорогу отсюда хорошо знаешь?

— Пузырь рассказал… В общих чертах.

— Ну, раз он тебе все рассказал, то счастливого пути. Ждем назад… Хотя, погоди немного…

Один из наемников, стоящих подле нас, что-то крикнул в темноту, и в ответ оттуда донесся грубый мужской голос.

— Все, езжайте, вас пропустят… А впрочем… — в этот момент кто-то рванул меня за волосы и сорвал платок, по-прежнему стягивающий нижнюю часть лица. Я увидела перед собой чью-то ухмыляющуюся рожу, по которой мне с первого же взгляда захотелось врезать кулаком, причем желание звездануть от души этой сальной морде у меня появилось моментально… Зато у наемника, лицо и руки которого были покрыты плохо зажившими язвами, в отношении меня, похоже, появились несколько иные намерения — вон, какая довольная щербатая улыбка…

— Э, мужик, в чем еще дело? — раздался злой голос Кисса.

— Извини, небольшая проверка… — оскалил кривые зубы наемник, по-прежнему глядя на меня. — Мы же должны проверить, что ты везешь, а заодно выяснить, что спросом пользуется, и за что мужики деньги платят… А вдруг у тебя тут под видом бабы мужик переодетый?

— Слышь, парень, хорош стебаться! — сейчас в голосе Кисса были и злость и обида. — Это уж совсем не по понятиям! Мало того, что из кармана все подчистую выгребли, так еще и издеваетесь!

— Ладно, езжай… — мужик выпустил из своего кулака мои волосы. — Только вот что: сейчас темно, ничего не видно, так я вам дорогу расскажу. Сейчас езжайте прямо, вскоре будет грунтовая дорога. Вам вправо… Как доедете до перекрестка, езжайте и дальше по правой дороге, а там выйдете на мощеную…

— Да знаю я!

Вскочив в седло, Кисс зло ударил пятками своего коня, и погнал его прочь от границы. Посмотри на него со стороны — мужик в бешенстве оттого, что его ободрали, как липку. Можно понять, отчего он так коня нахлестывает… Хорошо еще, что вскоре выехали на грунтовую дорогу, а не то и конь в темноте может оступиться…

Отъехав довольно далеко, на безопасное расстояние, Кисс остановил лошадей, и сдернул меня с лошади.

— Скидывай все лишнее…

— Весь вопрос в том, что ты называешь лишним — без труда стряхнула я веревки с рук и ног, а потом с удовольствием опустилась на землю. Ой, хоть посидеть нормально, а не то в голове звон и шум…

— Что я называю лишним? — Кисс ехидно ухмыльнулся. — Радость моя, я тебе уже сто раз говорил: хватит бросать мне свои грязные намеки, я парень глубоко порядочный, с нежной и непорочной душой, так что и не пытайся задурить мою чистую голову всякими бестактными намеками и жуткими непристойностями…

— Кисс, перестань! Я думала, что уже не доживу до того момента, когда ты меня развяжешь! Или хотя бы позволишь это сделать самой.

— Лиа, — съехидничал парень, — ты и сама могла бы сдернуть с себя веревки, но не сделала этого. Все ждала, когда это сделаю я? Дорогая моя, зачем же так откровенно?..

— Кисс, ты…

— Знаю, помню, не будем повторяться, все одно ничего нового не услышу… Меня, между прочим, только что обобрали на твоих глазах!

— Не там они искали…

— С горечью должен отметить, что ваша нравственность, о плющ моего сердца, с каждым днем опускается все ниже и ниже… Как это печально!

— У меня и без твоих подковырок голова кругом идет… Дай хоть дух перевести!

Блаженное состояние отдыха… Правда, я наслаждалась им всего несколько мгновений. Мои мечты спокойно посидеть на земле хотя бы несколько минут вновь оборвал Кисс. Бесцеремонно ткнув меня локтем в бок, он нагло заявил:

— Ну, ты, жмот! Гони деньги!

— А я, может, хочу хоть ненадолго почувствовать себя богатой!

— Ты-то? — хохотнул Кисс. — Подруга, ты и без того за последнее время привыкла деньгами расшвыриваться направо и налево. Не по чину деньгами сорите, счастье мое! Да через твои руки за последнее время прошло столько денег, что в твоей болотной деревушке таких груд золота даже представить себе не могут! Если даже всем селом одновременно о том мечтать будут! Только вот в твоих руках, о вьюн мой души, ничего не остается — все куда-то бесследно пропадает! Шикарную жизнь ведете, уважаемая! Одному только Угрю при взгляде на его прекрасные глаза целую пригоршню бриллиантов отвалила! И даже жалеть не стала… Вынужден отметить: ну и вкус у тебя!.. Впрочем, я никогда не понимал женщин.

— Да ну тебя… — проворчала я, снимая с себя надетый под широкой одеждой один из двух широких поясов со множеством кармашков. — Забирай, хапуга!

— Вот, дожил, меня еще и в жадности обвиняют! Между прочим, если один бросается деньгами, то второй в это самое время вынужден балансировать на грани скупости…

Пока Кисс, вытряхнув из одного кармашка несколько монет, застегивал пояс на себе, я вспомнила, как незадолго до того, как мы покинули лагерь, один из лейтенантов по просьбе Кисса принес нам два таких вот пояса, отобранные у контрабандистов. При их помощи эти рисковые люди переносят на себе особо ценные и дорогие грузы. Есть мастера, которые очень умело шьют эти пояса, совсем как те кожаные браслеты, что постоянно носил при себе Кисс. Эти пояса так удобно располагались на теле, что были почти незаметны. Если, конечно, все потайные кармашки в нем туго не набивать. Нам эти пояса были необходимы, чтоб положить в них деньги и кое-что еще…

А между тем, несмотря на шутливый разговор, парень заметно нервничает. Если бы я так хорошо не знала Кисса, то, глядя на него, никогда бы не подумала, что у парня на душе не все в порядке.

— Кисс, что такое? Тебя что-то беспокоит?

— Да как сказать… Пока, во всяком случае, все тихо.

— Почему пока? И что ты имеешь в виду?

— Почему пока, спрашиваешь? По трем причинам. Во-первых, мне не понравилось, как мужчины смотрели на тебя. Во-вторых, у них слишком большие аппетиты. Если стражники хотят сохранить постоянный заработок от переправки живого товара, то они так себя вести не станут.

— Как именно?

— Ну, они с самого начала запросили с меня больше того, что платил Пузырь. Можно подумать, они сами не понимают того, сколько содрали! Это уже почти что открытый грабеж…

— А ты откуда расценки знаешь?

— Вот чего не знаю — того не знаю, но имею представление о том, сколько платят.

— Откуда?

— Радость моя, ты забываешь о моем темном прошлом.

— Ну, и что подсказывает тебе прошлое?

— Третью причину, а именно: наемник указал нам неверную дорогу.

— Что это значит?

— А тебе что предок говорит по этому поводу?

— Велит тебя слушать.

— Умный парень… Так вот, тот наемник, что рассматривал тебя, от развилки велел брать вправо. Только вот дело в том, что ту карту Нерга, что Гайлиндер добыл, я хорошо изучил перед тем, как пойти сюда, а на плохую память, в отличие от тебя, никогда не жаловался. И еще, на всякий случай, я и у барона тоже карту посмотрел — там у него тщательно отмечена вся линия границы Харнлонгра и Нерга, и несколько верст от нее, вглубь страны колдунов… Так вот, если от той развилки, что нам сказали, ехать прямо (что мы и сделали), то уже к утру выйдем на одну из главных дорог. А вот если бы мы от той развилки повернули направо, то очень быстро снова вновь оказались бы у реки, причем рядом с очередной заставой. Но, скорее всего, мы с тобой до той заставы бы не доехали — нас вполне могли догнать.

— Я не совсем поняла…

— Зато я кое-что понял. Они хотят новичка, то есть меня, прокатать по-полной.

— Что сделать?

— Скажем проще: обобрать до нитки. Но это в лучшем случае. Я бы не стал рассчитывать на столь благостный итог.

— В лучшем? Что же тогда нас ждет в худшем?

— А сама не догадываешься? Тогда поясняю: нас может ожидать рынок рабов или рудники. Может, каменоломня. Впрочем, нам с тобой это уже без разницы. Посмотри на ситуацию со стороны: я — лошадка темная, и здесь меня не знают. В жизни бывает всякое, и в любое другое время стражники, скорей всего, приняли бы меня на место выбывшего Пузыря, но… На границе оказались наемники. Этим, по большому счету, плевать на многое, но от возможности получить деньги от продажи двух молодых людей наемники не откажутся. Суди сама: мы пришли из-за рубежа незаконно, так что искать нас в этих местах вряд ли кто будет. Что из этого следует? Только одно: сам Великий Сет велел получить за этих двух дураков хорошие деньги. Дело за малым: взять этих двух олухов, незаконно проникших в Нерг, и доставить их на невольничий рынок. Знаешь, почему нас не стали задерживать у реки? Дело рискованное, не исключен шум на границе, и до того времени, пока они не смогут покинуть границу, нас где-то надо держать… А кому это сейчас надо? Кроме того, если будет буча, то об этом вполне может узнать офицер, а лишние уши тут никак не нужны. Да и деньгами делиться придется… Так что чем меньше людей знает о возможном дельце, тем лучше.

— Может, тебе это все только кажется?

— Все может быть… Так, я готов, поехали — не стоит терять драгоценное время. По-прежнему: я впереди, ты — за мной… И не забудь следить за дорогой.

Мы направились по дороге. Вот-вот должен был начаться рассвет, и нам нужно постараться добраться как можно быстрее до той мощеной дороги, на которой можно постараться затеряться от наших возможных преследователей. Однако не стоило и гнать, сломя голову…

Время от времени я просматривала дорогу, по которой мы сейчас ехали. Зверье по обоим сторонам обочин встречается, а вот людей, спасибо за то Высокому Небу, пока что не наблюдается, что неудивительно. Когда сюда разом нагнали столько военных, то даже любителям ночных поборов на дорогах для сохранения собственного здоровья куда полезней несколько дней посидеть дома, не пускаясь в свои опасные прогулки, тем более, что сейчас эти ночные моционы могут завершиться более чем плачевно…

Проехали небольшое селение, где нам не встретился ни один человек. Похоже, что вчера даже поселковых стражников погнали к границе.

Прошло около часа, и я стала успокаиваться, тем более, что вот-вот должно было встать солнце, и вскоре залить своими жаркими лучами все вокруг. Пока что вокруг была одно только серая хмарь, которая вскоре должна бесследно пропасть…

В этот момент у меня в душе что-то екнуло, да и Кисс внезапно остановился.

— Лиа, слышишь? Тебе не кажется…

— Не кажется. Сюда кто-то едет.

В предрассветной тишине звук лошадиных копыт по дороге разносился довольно далеко, причем, если мы правильно поняли, всадник был не один, а, по меньшей мере, трое-четверо. И эти люди гнали своих лошадей куда быстрее, чем ехали мы…

Неужели за нами? Погоня? Может, нам стоить пришпорить коней? Что ж, возможно, нам подобное и придется сделать, но попозже, не сейчас. Если эти люди направляются по наши души, то для начала не помешает выяснить, кому мы понадобились, и что им от нас надо. Но и пешими опасность встречать не стоит…

— Койен тебе что-то говорит? — обернулся ко мне Кисс.

— Советует не хлопать ушами…

— Ценный совет, хотя и бесполезный…

Вскоре нас догнали четверо всадников, причем не просто догнали, а еще и окружили со всех сторон. Одним словом — взяли в кольцо. Молодые, нахальные и полностью уверенные в своем праве делать то, что им заблагорассудится…

Так, чего и следовало ожидать: наши преследователи — двое стражников (те, кому Кисс платил у реки), и с ними двое наемников. Тоже знакомые лица… Один из них, тот наглый тип, что недавно рассматривал меня, сейчас по-хозяйски взял под уздцы моего коня. Многозначительный жест… Похоже, эти люди насчет нас для себя уже все решили. Хорошо, что еще до их появления Кисс на всякий случай связал мои руки за спиной, вернее, обвил меж моих запястий веревку. Впрочем, избавиться от нее ничего не стоило — один взмах руки… Ну, а пока мне стоит посидеть со страдальческим видом.

Меж тем вокруг, куда падает взгляд — никого, пустая дорога, и мы на ней. Ну, в здешних местах, и без того немноголюдных, до восхода солнца не стоит ожидать такого чуда, будто кто-то из проезжающих может показаться на дороге. Впрочем, если этот кто-то и покажется, то нам не стоит рассчитывать на помощь от него…

— А вы далеко уехали… — это были первые слова от преследователей.

— Парни, в чем дело? — Кисс выглядел удивленным. — Мы же с вами вроде все перетерли…

— Так-то оно, конечно, так… — ухмыльнувшись, заговорил один из стражников, судя по голосу, тот, с кем Кисс разговаривал сразу же после перехода реки. — Да вот только внезапно объявилась у нас, парень, одна проблема. Вспомнили мы, что пришел вчера розыскной лист на целую банду сбежавших с рудников негодяев, и ты под описание одного из них очень даже подходишь!

— Да вы, мужики, что, головой о камни стукнулись? — возмущению Кисса не было предела. — Я ж в Нерг пришел, а не из него ноги уношу!

— А мы вот за вас волновались, все боялись, как бы вы не заблудились! — в голосе стражника звучала нескрываемая насмешка. — Прям сердце от страха заходилось! Все же страна вам не знакомая, вдруг забредете не туда, куда не надо! А вдруг беда какая с вами приключиться? И ведь так оно и произошло — куда ж вас понесло, чужестранцы, на какую такую дорогу? Сказано же вам было — вправо от развилки забирать…

— Парни, я ж не полный осел, да и Пузырь мне не раз говорил, куда он едет от границы, в какую сторону и по какой такой дороге… Туда я и направился, и, как вижу, не ошибся. А вот вам-то что здесь понадобилось? Сами же говорили: на границе тревога, армию подогнали, кого-то ищут… Вы ж не хотите сказать, что покинули свои позиции без разрешения?

— Ты не пыли раньше времени на пустом месте! — оборвал Кисса все тот же стражник. — У нас с тобой разговор еще не окончен. Значит, так: парни с тобой промашку дали, надо бы ее исправить.

— Не понял…

— Зато мы поняли, что ты отныне собираешься занять место Пузыря. Допустим… Ты нам даже кое-что заплатил, правда, те деньги из тебя едва ли не выбивать пришлось. Однако после твоего отъезда мы с парнями это дело еще раз обмозговали и пришли к выводу: те условия, что у нас были с Пузырем, на тебя не распространяются. Так что давай их сейчас пересмотрим, или…

— Или?

— А вот это уже зависит от тебя. Значит, так: за переход ты заплатил — не спорю, и отныне каждый раз будешь платить столько же, не меньше. Конечно, с Пузырем у нас были другие соглашения, но и ты — не Пузырь. Дальше: тебе надо сделать вклад в копилку нашей будущей дружбы…

— Чего-чего?

— Сам понимаешь — невозмутимо продолжал стражник, — мелочиться тут не стоит, наше расположение бесплатно не дается. Поэтому сейчас ты отдашь нам эту бабу, скажешь имя заказчика и то, куда именно ее нужно доставить… Да, и не забудь сообщить, сколько за нее можно получить. Ну, а сам возвращайся назад, и в будущем будешь платить лишь за переход.

— Мужики, да вы что! — едва не взвыл Кисс. — Да при таких ваших ценах мне вообще нет смысла людей через границу таскать! Все деньги, все, до последней медяшки, будут вам идти! А мне с этого какой навар?

— А ты таскай тех, с кого навар побольше будет! Так и у тебя деньга живая появится!

— Парни, я вам хорошо заплатил, а вы снова пытаетесь развести меня на деньги.

— Не хочешь таскать баб через границу — не таскай, твое дело, неволить не будем! Торгуй луком на деревенском рынке — довольно хохотнул один из наемников. — Может, там больше заработаешь!

— Мужики, а если я сейчас пошлю вас туда, куда и положено посылать за такие вот предложения?

— Тогда мы получим небольшое огорченьице, а ты… — и тут стражник достал метательный нож, который как бы невзначай ловко подкинул в руке. — Тут для тебя возможны два пути: или нам придется привезти на заставу тело пойманного контрабандиста, который не дался нам в руки живым, или же… На невольничьем рынке спрос на рабов имеется всегда.

— Напрасно вы так, мужики…

— Кончай молоть языком всякую хрень! Ну, решай сам: дальше продолжаем нашу дружбу, или же ни о каком согласии меж нами не может быть и речи…

Я оглядела всех четверых типов, догнавших нас: довольные наглые рожи, уверенные, что нам от них никуда не деться. Вот крысы придорожные! Меж тем любому понятно: как только Кисс назовет то место, куда он будто бы должен доставить пленницу, то скрутят уже и его самого… А уж какими взглядами меня поливают эти мужики — аж с души воротит!

Кисс еще раз внимательно оглядел всех. Двое руки на мечи положили, третий все так же ножичком поигрывает, а четвертые моего коня по-прежнему за узду держит… И у всех на мордах улыбки победителей. Они уже все решили за нас и уверены, что добыче деться некуда… Наверное, уже и прибыль в уме подсчитывают! Хотя догнавшие нас люди и были умелыми воинами, но сейчас они несколько расслабились, считают, что мы у них в руках и деться нам некуда. Что тут скажешь: излишнее самомнение погубило многих…

— Что ж, — вздохнул Кисс, — что ж, на нет, как говорится, и суда нет…

Все, прозвучала условная фраза. В следующее мгновение я скинула веревку, взмах руки — и метательный нож, до того спрятанный в рукаве, вонзился прямо в грудь мужичку, который вздумал было пугать нас своим ножичком… Так, этот готов — лезвие вошло ему точно в сердце…

Второй, тот, что придерживал моего коня, от неожиданности оторопел на долю секунды, но потом кинулся на меня, пытаясь схватить за руки. Так, отклониться чуть в сторону, отбить его руки, рывок вперед — и уже самой привычно охватить мужчину руками за его голову, резко ее повернуть… Все, безжизненное тело стало сползать с лошади…

Кисс тоже не терял даром времени — пущенный им нож вонзился в горло второго наемника. Но вот тот стражник, что до этого в разговоре с нами был весьма красноречив — он оказался самым сообразительным: все правильно, его ж не просто так выставили для переговоров… Мгновенно сообразив, что дело вот-вот кончится для него более чем печально, он сразу же попытался удрать. Даже успел дать своему коню шпоры… Но тут длинный конец хлыста в руках Кисса обвился вокруг шеи стражника… Сильный рывок — и тело со сломанной шеей рухнуло на землю, еще и ударившись при падении виском о край неровного камня…

Все это произошло очень быстро, всего лишь за несколько ударов сердца. Интересное дело: мы вновь заявились в Нерг всего несколько часов назад — и уже оставляем за собой покойников… Или кто-то из этих людей еще жив?

Кисс, соскочив со своего коня, и осмотрев лежащих на земле, только головой покачал — все, никто из этих мужиков среди живых больше не числится… И я тоже вижу, да и Койен подтверждает: все, ребятки направились прямиком на Темные Небеса — вблизи Светлых им даже показываться не стоит…

— Невеселое начало… — Кисс еще раз оглядел неподвижные тела. — Лиа, рядом с нами лишних глаз нет?

— Человеческих — нет, но неподалеку бродит шакал, две лисы и прочее… Кисс, что делать будем? Так оставим, или попытаемся их спрятать?

— Так оставлять не стоит, а прятать… На это у нас нет времени, и мы совсем не знаем местности… Лиа, я обыскиваю этих двоих, а ты — вон тех.

— Что ищем?

— Может, хоть у кого-то из них при себе найдутся игральные кости, или хотя бы карты… Да, если у кого из них отыщешь деньги, то тоже откладывай их в сторону… Но главное — кости! Очень нужны… Очень!

Повезло: эти самые кости Кисс нашел у одного из наемников, но еще больше парень был доволен, когда отыскал у того же самого человека второй набор игральных костей. Как сказал Кисс — это именно то, что и надо было, причем найденные им вторые кости были совсем не простые…

Когда, спустя какое-то время, мы направились дальше, своим путем, то рядом с дорогой, на земле остались лежать четыре тела, неподалеку от которых мирно паслись лошади. Каждый, кто подъедет к этому месту, увидит неприятное зрелище: раскиданные игральные кости, рассыпанные деньги, вытащенное из ножен оружие… Мы с Киссом постарались придать умершим наиболее достоверный вид, и, на первый взгляд, можно было не сомневаться: мужики решили передохнуть, кинули кости, потом у них возник конфликт, перешедший в драку — и вот результат…

Недаром Кисс был так доволен, найдя второй набор игральных костей, с залитым внутрь свинцом: за подобные штуки, когда вовсю идет игра и все бросают кости, хозяину таких вот «хитрых» костей вполне могли под горячую руку начистить морду, а то и сделать что похуже — шулеров нигде не любят. Похоже, в этом случае все произошло именно так: разоблачили жулика во время игры, слово за слово, потом схватились за ножи… На всякий случай мы сунули пару таких костяшек в руки одного из убитых — если начнут разбираться, то они должны будут сыграть свою роль, или, хотя бы на какое-то время уведут расследование от нас… Не знаю, поверят в эту историю, или нет, но, как сказал Кисс, все же может сработать. Пусть и ненадолго.

Часть найденных при убитых денег Кисс оставил в их карманах, часть рассыпал по земле, а оставшиеся убрал к себе.

— А это зачем?

— Видишь ли, с того момента, когда этих хапуг найдут и до того времени, пока сюда не прибудут стражники — можно не сомневаться, что к тому времени на земле не останется ни одной монеты — все расхватают. Точное количество денег, что были у этих четверых, уже не уточнить… А у нас с тобой денег немного, так что делай вывод сама.

Как оказалось, от того места, где мы оставили лежать тела убитых преследователей, и до мощеной дороги оказалось не более нескольких верст. Поехали по той дороге еще немного и там, на пересечении двух дорог, как это частенько бывает, находился небольшой поселок с постоялым двором.

Кисс кивнул головой — туда надо зайти. Что ж: надо — значит надо. Конечно, лишний раз соваться на чужие глаза не стоит, да и убираться из этих мест следует как можно быстрей, но надо хоть каким-то образом разведать обстановку! Дело, конечно, рискованное, но и пускаться в путь, не зная того, что творится вокруг, тоже не следует.

Поселок уже проснулся, но, что самое удивительное, и здесь стражи почти не было. Странно: по моим недавним наблюдениям, стражников в таких вот придорожных поселках обычно хватает… Неужто и этих вчера погнали к границе? Зато на дорогах дежурили наемники, к которым местные жители старались даже не приближаться, что неудивительно: дурная слава наемников хорошо известна.

Оставив лошадей на попечение не выспавшегося конюха, зашли на постоялый двор. Не скажу, что народу в общем зале мало — заполнено меньше половины, что для здешних мест считается очень даже неплохо.

То место за столом, где мы сели, меня вначале удивило — на другом краю этого самого стола сидели несколько местных забулдыг, страстно желающих перехватить хоть глоток вина и корку хлеба, оставленные после себя проезжающими. Надо же, оказывается, такого добра, как пьяницы при постоялых дворах, хватает и в Нерге — вот уж воистину неистребимое племя! Зятек до того, как жениться на Дае, тоже вел себя именно так…

Стоп, а при чем тут зятек? Срочно выкинуть его из головы и не вспоминать! Но если только я останусь жива, и смогу снять с себя проклятие сестры — вот тогда благополучно вернусь в свой родной поселок, и уж тогда-то зятьку никто не позавидует! Сразу же по приезде в Большой Двор я этого типа в мелкие щепки раскатаю, и Дая не остановит…

Меж тем, не прошло и нескольких минут, как пьяницы стали потихоньку придвигаться к нам, а чуть позже — едва ли не набиваться в друзья. Конечно, их интересовали вовсе не мы, а тот кувшин с дешевым вином, который Кисс заказал будто бы для себя. Еще через несколько минут вино из кувшина полилось в чужие кружки под печальные рассказы забулдыг о своей несчастной и трагической судьбе…

Понятно, что вскоре вино в кувшине закончилось, и захмелевший посетитель заказал у хозяина еще кувшинчик, а потом еще один, и еще… Разговоры «за жизнь» становились все длиннее и задушевней, этак скоро дойдет до объятий и заверений в вечной дружбе…

Но всю идиллию разрушила жена посетителя: без долгих разговоров, что-то недовольно бурча себе под нос, она без лишних разговоров вытащила изрядно окосевшего муженька из-за стола. Впрочем, тот, пьяно икнув, и сам подосадовал, что ему надо ехать, хотя он был бы вовсе не прочь посидеть еще немного в хорошей компании. Царским жестом мужик бросил на стол серебряную монету, при виде чего его жена чуть не лопнула от злости и едва ли не пинками стала выталкивать муженька к выходу.

С трудом забравшись на своего коня, и заработав при этом не один тычок от жены, мужчина направился по своим делам, мотаясь в седле из стороны в сторону, и то и дело получая нагоняй от едущей сзади недовольной и злой женушки. Ее можно понять: мужик с самого утра успел не только глаза залить, но еще и умудрился напоить на свои деньги нескольких бездельников!..

Однако стоило нам покинуть поселок, как Кисс мгновенно преобразился. Подвыпившего мужичка больше не было, он уступил свое место тому человеку, которого я знала раньше. Никто бы не сказал, что еще недавно этот парень едва держался в седле. Ну, я-то видела, что это вино, мерзкое даже по запаху, Кисс почти не пил. Когда сидишь за одним столом с пьяницами, то не помешает знать, что твои собутыльники в первую очередь следят лишь за тем, чтоб вино не кончалось именно в их кружках.

Кисс сумел кое-что выудить из разговоров забулдыг. Дело в том, что эти пьяницы, проводя все свое время в постоянном ожидании того, кто смилостивится над ними и нальет очередную кружечку, видят и слышат очень многое из того, что происходит вокруг. Так что главное в общении с такими типами — суметь их разговорить, а Кисс, как я поняла, подобное умел делать неплохо.

Дело обстоит так: вчера во второй половине дня в поселке поднялась кутерьма, приехал какой-то важный чин, а потом чуть ли не всех поселковых стражников погнали к границе — как им сказали, за кордон собирается прорваться какая-то большая банда, и ту банду необходимо перехватить еще в пути, ни в коем случае не позволяя даже приблизиться к границе… Вместо стражников в поселке хозяйничали наемники, но еще больше их сейчас было на дорогах. Все кого-то ищут. Проверяют едва ли не всех, кто направляется к границе с Харнлонгром.

Так оно и оказалось в действительности. В это раз на дорогах Нерга оказалось куда больше проверяющих, чем всего лишь несколько дней назад. И верно: тех, кто ехал к границе с Харнлонгром, постоянно останавливали и весьма бесцеремонно обыскивали. До нашего слуха не раз доносились недовольные голоса людей, утверждающий, что их уже останавливали и обыскивали не менее десяти раз, а то и больше…

Однако обыскивали и тех, кто шел от границы, и при том особое внимание уделяли иноземцам. Счастье, что для нас еще в Харнлонгре раздобыли головные уборы, чем-то напоминающие тюрбаны — они и волосы скрывают, и сдвигать их можно чуть ли не на глаза. Такие тюрбаны носят здесь очень многие — солнце в этих местах (и особенно днем) печет неимоверно, и находясь на открытом месте с непокрытой головой можно легко получить солнечный удар.

Ничего не скажу насчет себя, но вот Кисс, когда спрятал под этот самый тюрбан свои светлые волосы, стал почти неотличим от местного жителя. Единственное, что выделялось на его лице — так это непривычно светлые глаза. Впрочем, в этих местах у границы хватало людей, рожденных от представителей самых разных рас, так что подобная особенность внешности Кисса хотя и была заметна, но пока что не привлекала к себе особо пристального внимания.

Эти самые тюрбаны были удобны еще и тем, что одним концом шарфа, свисающего с тюрбана, можно было прикрыть нижнюю часть лица. Кстати, очень многие из местных поступали именно так. Естественно, что и мы постарались не отступать от здешних правил, что нас просто-таки спасало от излишнего внимания.

Тем не менее за день нас останавливали не менее пяти раз, и если бы не Кисс, которого по выговору было невозможно отличить от здешнего уроженца, то нам пришлось бы тяжело. Что касается меня — то я лишний раз старалась помалкивать: увы, но при том, что хотя я прекрасно понимаю все, что говорят окружающие нас люди, но вот сама на чужом языке говорить не могу. Ну не дано мне этого! Правда, как-то я все же попыталась это сделать — изречь несколько фраз на языке Валниена, но все тот же Кисс затыкал свои уши и требовал, чтобы я прекратила терзать его слух немыслимо жуткими звуками — он, дескать, еще хочет пожить с нормальными, а не свихнутыми набок мозгами.

Сейчас, когда нас останавливали для проверки, Кисс говорил всем одно и то же: что-то с женой приключилось, онемела после болезни, хотя все слышит и понимает. Оттого-то мол, к толковому колдуну ее и везу… Очередная пара монет благополучно решала дело, и нам дозволялось ехать дальше.

Меня настораживало еще одно: на дороге мы неоднократно встречали колдунов, как в сопровождении охраны, так и тех, кто находился с военными отрядами. Пусть я прикрыла и Кисса и себя маскировочным пологом, но если умелый колдун будет всматриваться в нас, то сумеет понять, что за мрачными мыслями о малом урожае и нехватке денег на ремонт дома скрывается нечто совершенно иное… Одна надежда на то, что сейчас колдунам не до того, чтоб внимательно изучать каждого из встреченных ими на дороге людей — все же для этого надо тратить немало сил.

И все же меня беспокоили воспоминания о тех убитых пограничниках и наемниках. Выждав время, когда мы оказались одни на дороге, я спросила парня:

— Кисс, а те, наши преследователи… Ну, те, убитые… Их ведь искать будут! Даже я понимаю: солдат нет на месте в такое время, когда объявлено что-то вроде тревоги!.. Когда найдут тела, тот прежде всего подумают на нас!

— Особо не беспокойся. Пока не найдут их тела, и не разберутся, откуда они взялись и кто такие — до того времени этих людей искать не будут. Раз они покинули свои отряды, то, значит, сумели каким-то образом договориться со своим начальством о временной отлучке. Им же надо было время, чтоб найти этих двух лопухов, то есть нас, и продать их… Не сомневаюсь, что их начальство в доле…

— Но эти люди убиты!

— И что? Это такой народ: решили ненадолго остановиться, испытать судьбу… А дальше все просто: одного из этой милой компании прихватили на шулерстве, и пошло-поехало… Думаю, начальство постарается замазать эту историю, не даст ей ходу. Иначе это может быть чревато уже для них самих — выяснится, что их подчиненные направились вслед за похитителем людей, которого сами же до того пропустили в глубь страны. Значит, подобное произошло по сговору, а за такое может хорошо попасть. Сама понимаешь: о любых нарушениях границы надо сразу же докладывать начальству, и тут уже не важно, кто этот нарушитель — торговец живым товаром, или случайно забредший крестьянин.

— Так как же будут объяснять смерть четырех человек?

— Скажут, что те самовольно покинули свой пост — дезертиры, одним словом… Дескать, проехали искать развлечений, и игральные кости в этом случае объясняют многое, если не все…

В небольшой городок Бата'е мы приехали во вторую половину дня. Здесь нам следовало кое-что сделать для того, чтоб в последующем пути как можно меньше привлекать к себе внимание.

Прежде всего Кисс прошелся по местному рынку и купил нам простую одежду из хлопка, которую в Нерге обычно носят небогатые люди — широкие штаны и длинная, чуть ли не до колен, рубаха с капюшоном. Затем он договорился с одним из торговцев о том, что тот завтра с утра пригонит сюда небольшую повозку — дескать, заболевшую жену надо везти дальше, а в ее нынешнем состоянии ездок на лошади никакой, так что надо обзаводиться каким-то средством передвижения. После ожесточенного спора мужчины ударили по рукам. Что ж, хорошо — значит, дальше будем продолжать путь в повозке.

Следующее место, где мы остановились — это храм Великого Сета, довольно высокое мрачное здание, стоящее на главной площади городка. Вначале меня удивило, что перед тем храмом находится на удивление много народу. Потом поняла (и как я могла забыть!): ведь скоро ожидается главный праздник Нерга — сошествие этого самого Сета. Понятно, что главные празднования пройдут в столице страны колдунов, куда, по традиции, со всех городов и поселений идут те, кто желает воочию увидеть то, как проходят праздники.

Не знаю, как для других, а для нас с Киссом подобное столпотворение подходит как нельзя более кстати — ведь в большой толпе, в случае чего, легче затеряться, а именно это может стать особенно важным, особенно если учесть то, что место заключения Мариды находится как раз в столице. На сегодня для нас главное — освободить старую ведунью из заключения, а вот что касается Храма Двух Змей… Ну, с ним будем решать чуть позже.

Сейчас перед нами стоит другая задача — добраться до столицы Нерга, а это сделать совсем непросто при том количестве стражников и наемников, что сейчас находятся на дорогах. Значит, нам следует на весь дальнейший путь до столицы обзавестись попутчиками, причем такими, один вид которых внушает доверие стражникам при дороге. Продолжать путь только вдвоем не стоит — слишком опасно, пусть даже мы будем находиться среди паломников.

Так что нам надо обзавестись спутниками, причем спутники должны быть из числа таких, которые не вызовут у стражников подозрений. Иначе никак нельзя — отправляться в столицу Нерга, мало что зная об окружающем, и не имея при себе ничего из тех необходимых бумаг, которые с нас могут потребовать… Хочется нам того, или нет, но нам необходимо иметь какое-то прикрытие со стороны.

Именно оттого Кисс, подобострастно изогнувшись перед храмовым колдуном, излагал ему свою нижайшую просьбу: дескать, он, небогатый торговец, со свой больной женой следует в столицу, чтоб на празднике воздать хвалу Великому Сету, и просить Великого Змея об избавлении бедной женщины от застарелой хвори. А для того, чтоб их нижайшая просьба была более благосклонно принята Великим Змеем, они с женой хотели бы совершить благое дело — отвезти в столицу на своей повозке одного, или же нескольких из тех почтенных и уважаемых людей, кто хотел бы присутствовать на празднованиях в столице, но не имеет средств на дорогу. Этих благородных людей они с женой довезут до места, и, естественно, помогут им вернуться назад.

Жрец, до того слушавший без особого внимания то, что ему говорит незнакомый человек, после этих слов Кисса встрепенулся, и выразил полное одобрение благого начинания. Как сказал жрец, завтра здесь же, с утра, нас будут ждать те достопочтенные господа, которым надо обязательно посетить столицу, но, однако, эти уважаемые люди за свою долгую и праведную жизнь не сумели отложить для своих нужд хоть немного денег. Так что Великий Сет, без сомнения, должным образом отметит наше стремление оказать достойным людям посильную помощь ради прославления его имени. На том мы с жрецом и расстались.

До небольшого постоялого двора, находящегося чуть ли не у окраины Бата'е, мы добрались почти перед самым закатом солнца. На наше счастье, этот постоялый двор относился к числу тех, где следят за сохранностью оставленных лошадей, так что хотя бы за животных можно было не беспокоиться.

Обычный полутемный зал с длинными столами, низкие потолки, запах еды, крохотные полутемные окна, приглушенные разговоры… Я уже давно поняла: здесь, в Нерге, в местах, подобных этому обеденному залу, не принято громко говорить друг с другом, так же как считается недопустимым подходить со своими разговорами к кому-то без приглашения. Да и задерживаться без дела в обеденном зале тоже не стоит. Тут правила простые: поел — и иди отсюда по своим делам а если заняться нечем, и ночь на дворе — так сиди в своей комнате, отдыхай, спи, занимайся своими делами и понапрасну не беспокой людей… Н-да, общительный тут народ, ничего не скажешь.

Мы с Киссом тоже не стали затягивать ужин, тем более, что обстановка в зале никак не располагала к долгому общению. Лучше уж побыстрее убраться в выделенную нам комнатку, и постараться там отдохнуть до завтрашнего дня.

В маленькой комнатке с низким потоком, которую мы сняли на одну ночь, едва хватало места для дощатой лежанки, стола, и чего-то похожего на небольшую скамью. Да, тут не разгуляешься. К тому же в этой комнатушке совсем темно, и дело здесь не только в том, что на улице солнце уже закатилось — при крохотном окошке в этом закутке и днем света немного. Тонкая дверь, которую без труда можно выбить одним ударом ноги, и столь же тонкие стены, отделяющие нашу комнату от соседних… Пожалуй, нам следует говорить друг с другом едва ли не шепотом, а не то соседи будут в курсе всех наших бесед.

И вот еще что интересно: для кого тут сделаны такие низкие потолки? Можно подумать, в здешних местах нет высоких людей! Мы с Киссом и то едва не задеваем головой доски потолка! Окажись здесь, на нашем месте, кто-то из высоких жителей Севера, то как бы им пришлось передвигаться в этой комнатушке — наполовину согнувшись, или ползать чуть ли не на четвереньках? Да уж, на княжеские хоромы здешняя обстановка никак не тянет.

Задвинув хлипкую задвижку на двери, внимательно осмотрелась вокруг. На первый взгляд вроде все нормально… Хотя… Нет, здесь не все в порядке, да и Койен подтверждает — я не ошиблась в своем предположении.

— Кисс — негромко сказала я. — Там, в потолке, небольшая дыра… Вон, справа. Видишь? С первого взгляда ее и не заметишь — так умело скрыта в неровностях досок. Оттуда хозяева частенько следят за постояльцами: ну, куда те деньги прячут, есть ли у них с собой какая небольшая контрабанда, порошок серого лотоса, запрещенные товары, и все такое прочее…

— Извращенцы — усмехнулся Кисс. — Впрочем, чтоб ты знала на будущее: такие вот глазки — довольно обычное дело в гостиницах провинциальных южных городов. И потом, здесь считается вполне нормальным лишний раз присмотреть за постояльцами. Так сказать, мера предосторожности, хотя и не совсем обычная..

— Но зачем?

— На всякий случай. Ну, и за порядком лишний раз присматривают. К тому же втихую подсматривать за своими постояльцами — дело пикантное и довольно безопасное, если, конечно, тебя за таким интересным наблюдением не застукают все те же гости. Вот тогда у хозяев могут быть неприятности, и им очень повезет, если дело обойдется всего лишь парой сломанных ребер или синяком под глазом. Впрочем, такие вот глазки обычно делают лишь на небогатых постоялых дворах. Что касается гостиниц для состоятельных людей, то там хозяевам о таких вот дырках в потолке не стоит даже мечтать — за подобное высокие гости вполне могут и голову с тебя снести.

— Интересно, что они могут рассмотреть в темноте? Особенно если свеча не горит…

— Ну, за постояльцами все же чаще подсматривают днем… Что же касается ночи… Многие из тех, что останавливаются на таких вот постоялых дворах, на ночь оставляют зажженную свечу или горящий светильник. И потом, что значит — темно? Можно подумать, на свете нет никаких колдовских штучек, позволяющих видеть в темноте!

Тут Кисс прав: есть такие магические стеклышки, позволяющие видеть окружающее даже в кромешной тьме, причем через такое вот стекло даже глубокой ночью можно рассмотреть все то, что тебя интересует, едва ли не так же отчетливо, как днем. Правда, такими колдовскими штучками старались не увлекаться — от их постоянного применения здорово снижалось зрение.

— Так что, — не поняла я, — мы так и оставим эту дыру в потолке?

— Еще чего! — ухмыльнулся Кисс. — Не стоит поощрять порок и излишнее любопытство — все же и то и другое является грехом. И потом, я, в отличие от тебя, ожидал найти здесь что-то подобное. Видишь ли, если постояльцы обнаруживают такие вот глазки в потолках, то они их обычно просто-напросто затыкают. Или замазывают. Но мы с тобой поступим по-другому — и Кисс, забравшись на стол, что-то засунул в небольшое отверстие в потолке.

— Что это?

— Каменный жук. Я его на рынке купил, у торговца травами и лекарствами. На всякий случай.

— И когда же ты успел это сделать?

— Ну, я, как ты, наверное, заметила, вообще парень шустрый.

— А может, не стоит так рисковать? Ну, я имею в виду этого самого жука…

— Наоборот, очень даже стоит. Хочу продемонстрировать тебе, радость моя, наглядный пример той прописной истины, что излишнее любопытство не доводит до добра. Особенно тех, кто без приглашения сует свой нос в чужие дела. Ничего, им впредь наука…

Каменный жук… Почти всю свою жизнь эти довольно крупные жуки проводят в своих коконах, твердых, будто камень — отсюда пошло и название этих насекомых. Но когда эти жуки покидают свои коконы и вылетают из них, отыскивая себе пару — то вот тогда трогать их крайне нежелательно. Почему? Можно нарваться на довольно серьезные неприятности.

Дело в том, что обычно каменные жуки, вылетев из своего кокона, с наступлением ночи забиваются в какую-нибудь щель, или в неглубокое отверстие, и того, кто приблизится к ним на очень близкое расстояние, или же попытается вытащить из укрытия спрятавшееся насекомое — на того жук выплевывает липкую жидкость, к тому же довольно пахучую. Пусть ее, этой жидкости, совсем немного, и в целом она не очень ядовита, но, тем не менее, попадании той жидкости на кожу вызывает сильное раздражение, чуть ли не ожог. А уж если на той коже окажется хоть небольшая царапинка или ранка, то дело вполне может дойти до серьезного воспаления, а то и до чего похуже… Недаром этими жуками торгуют продавцы лекарств: всем известно, что если с пяток таких вот жуков бросить в небольшой сосуд с вином, дать настояться пару седмиц — то на радость многим хворающим будет готова отличная растирка для больных суставов.

Сейчас Кисс, раздавив своими сильными пальцами твердый кокон, ловко вытащил оттуда жука и быстро сунул его в отверстие на потолке. Да, парень прав: жук будет сидеть там, в этом отверстии, не двигаясь с места, а вот если кто сунется посмотреть в глазок… Ну, в этом случае неким излишне любопытным типам я никак не завидую.

Ладно, бывало и хуже, так что одну ночь можно провести и здесь. Кисс зажег свечу и, на всякий случай, завесил крохотное оконце тряпкой, лежащей на столе. Так, чужих глаз, кажется, больше нет, так что нам не помешает кое-что сделать. Прежде всего, надо еще раз посмотреть, сколько денег, если можно так выразиться, имеется в нашем загашнике — ведь неизвестно, что нас ждет впереди, да и Мариду просто так не освободишь. Для этого дела, можно не сомневаться, понадобятся деньги, причем деньги немалые… Ну, а мне тоже не помешает получше рассмотреть то, что же такое я успела забрать с собой из шкатулки старого колдуна.

Так что сейчас мы с Киссом сняли с себя надетые прямо на тело пояса контрабандистов, и потрошили кармашки тех поясов прямо на столе, вытряхивая из них все то, что успели набрать с собой. Вернее, не столько набрать, сколько забрать. Тогда, перед уходом, мы очень торопились, и нам было не до того, чтоб пересчитывать то, что нам удалось набить по карманчикам пояса. Сейчас было самое удобное время, чтоб определиться с имеющейся у нас наличностью и понять, насколько мы богаты — ведь мы забрали из сумки у Казначея оба мешочка с обработанными драгоценными камнями.

Разглядывая при слабом свете коптящей свечи то, как Кисс раскладывает по кармашкам своего пояса монеты и драгоценные камни, мне внезапно стало смешно. Не в силах сдержаться, я фыркнула, а потом и вовсе стала давиться смехом.

— Ты чего? — покосился в мою сторону Кисс.

— Вспомнила, как ты у Казначея камни забирал…

Теперь усмехнулся и Кисс:

— Да уж…

…Когда вчерашним вечером, еще на пограничной заставе Харнлонгра, мы, собираясь в Нерг, то встал вопрос: где нам взять деньги? А ведь для освобождения Мариды их могло потребоваться очень и очень много!

Конечно, в сумках старого Москита было немало золота, но… Этим деньгам было более трех сотен лет, а за такой долгий срок в мире поменялось очень многое, в том числе изменились и сами деньги. Почти все из этих монет уже не имеют хождения, и сейчас куда больше интересуют нумизматов и любителей старины, а вот как средство расчета — тут они вряд ли годятся! Расплачиваться такими деньгами — это почти наверняка оставлять за собой заметный след, по которому можно легко проследить наше передвижение по Нергу. Надо же: вроде, и деньги есть, и в то же время воспользоваться ими мы никак не можем!

На наше счастье, командир той самой заставы решил рискнуть, и выдал нам из полковой казны немного денег. На первое время хватит, хотя и впритык… Так что нам пришлось идти к Казначею, забирать у него драгоценные камни, но тот, поняв, что у него собираются изъять, враз забыл о своей сломанной ноге и переломанных ребрах, а заодно и о трещине на правой руке. Вместо этого мужик сделал вид, что плохо слышит и не понимает, о чем идет речь.

Несмотря на то, что Варин велела Казначею отдать Киссу все, что тот запросит, я воочию узрела, как сложно вытряхнуть их нашего любителя цифр и расчетов хоть что-то из того, что он охранял.

— Денег не дам! — едва не взвыл наш хранитель долговых расписок, нутром почуяв, за чем именно подошел к нему Кисс. — Они у меня сочтены, оприходованы, внесены в реестр!.. Мне теперь что, прикажешь делать там изменения?! Этого еще не хватало! И зачем тебе те самые деньги?! Это ж старинные монеты, им цены нет! Ты хоть представляешь, сколько за них могут дать знающие люди?! Да где тебе! Каждую из этих монет надо вначале показать знающим людям, оценить, затем…

— Да не нужны мне деньги! Камни давай. Причем оба мешочка.

— Что?! — Казначей едва ли не посинел от негодования.

— Камни, говорю, давай, раз от тебя денег не допросишься! Только не говори мне, что ты их тоже успел поставил на этот свой учет. Камни вначале оценить надо, а для этого нужен ювелир…

— А я, по-твоему, что — в камнях совсем не разбираюсь? Ничего не дам!

— Слышь, Казначей, хватит изображать из себя последнего скрягу! И потом, я их прошу не для того, чтоб удариться в гулянку по ближайшим постоялым дворам! Камни нужны для дела…

— Еще чего! Ничего не дам! Говорю тебе: у меня все учтено…

— Нашел, у кого просить! — подал голос Лесовик. — Да у него зимой снега из-под окон не выпросишь, а ты говоришь — денег!

— В моей стране снега почти никогда не бывает — пробурчал Казначей. — Так что и просить нечего…

— Тогда песка из-под окон не выклянчишь — ухмыльнулся Лесовик.

— Песок тоже разный бывает… — да, судя по этому разговору, из Казначея можно что-то вытряхнуть только под угрозой жестокой смерти. Пожалуй, стоит попросить здешнего командира, чтоб сюда подошло с десяток арбалетчиков, и чтоб у всех арбалеты были взведены, да еще и нацелены на Казначея… Нет, этого мало — тут еще и мечники понадобятся…

— Казначей, я тебе кажется уже сказала: отдай им камни! — раздался голос Варин. Женщина говорила с трудом — видно, ей было совсем плохо, но в ее голосе пробивались незнакомые мне веселые нотки. Похоже, даже ее позабавило стремление Казначея стоять на страже интересов будущих хозяев того добра, которое сейчас он охранял с таким пылом. — Считай, это приказ! Неужели тебе самому не понятно: это не прихоть, а насущная необходимость!

— Но…

— Если и дальше будешь валять дурака, то отдашь Киссу и кое-что из того, что он решит потребовать дополнительно. Хоть несколько из тех самых расписок…

— Да зачем они ему?! — похоже, при одной лишь мысли о том, что придется расстаться хоть с одной из его бесценных расписок, Казначея мог хватить самый настоящий удар. — Это ж самый настоящий грабеж!

— Казначей, поторапливайся, время дорого! — снова заговорил Кисс, хотя, кажется, ему очень хотелось заехать Казначею в лоб. — Да, заодно и шкатулку достань. Лие там кое-что с собой прихватить надо. Да не трясись так, вернем мы тебе назад эту самую шкатулку! Она у тебя что, тоже в реестр внесена?

— А ты как думал? Старинная работа, черненое серебро…

— Казначей, ты зануда, чернильная душа и буквоед!

— Лучше быть таким, чем уподобиться вам, безголовым транжирам!

— Кому-кому?

— Таким, которые деньги не ценят, и счета им не знают!

— Казначей! — повысила голос Варин. — Я кому сказала? Или мне самой в сумки лезть?

Тяжело вздохнув, Казначей едва ли не со стоном сполз со старых сумок колдуна, на которых лежал все это время. Видно, предпочел отдать требуемое сам, а не то Варин (не приснись такого и в страшном сне!) и верно, что из бесценных расписок нам отдаст…

Если шкатулку он протянул мне довольно спокойно, то с камнями дело обстояло совсем не так. Отбирая из шкатулки кое-какие мешочки с порошками, я посматривала на Казначея, и старалась не улыбаться уж очень заметно.

— А может, вам одних рубинов хватит? — с надеждой в голосе спросил Казначей. Хотя он и достал из сумок оба мешочка с камнями, но было заметно, что расставаться с ними ему совсем не хочется.

— Ну ты и скупердяй! — Кисс забрал из подрагивающих пальцем Казначея оба мешочка с драгоценными камнями. Вернее, не забрал, а просто-таки выдрал, потому как пальцы у Казначея никак не желали выпускать драгоценности. Да, с нашими парнями не соскучишься!

— Причем тут скупердяй?! — Казначей печальным взором проводил мешочки с драгоценными камнями, исчезнувшими в кармане Кисса. — Это вы счета деньгам не знаете, а у меня, между прочим, в реестре уже все было поставлено на приход! Пусть даже только в количестобъемве, без точных сумм и подсчета в каратах… Если я сейчас вам что-то отдам, то вынужден буду проводить снятие со… — и внезапно Казначей улыбнулся, сразу став моложе. — Ну надо же, совсем как в моей родной стране! Там у меня тоже деньги вытаскивали чуть ли не из рук, и при этом говорили — а, сделай что-нибудь, чернильная душа!..

— Правильно говорили — буркнул Кисс, похлопывая себя по карманам, где лежали мешочки. — Прямо как в воду глядели. Ты и их довел, похоже…

— Ладно, — тяжело вздохнул Казначей, провожая тоскливым взглядом исчезнувшие добро, — ладно, забрали — так забрали, но если по возвращении у вас при себе останется хоть что-то из этих камней, то, будьте любезны, возвратите их назад! Я у себя в реестре насчет этого сделаю соответствующую приписку…

— Ага, уже тащу! — съехидничал Кисс. — Только вот для начала мне надо будет свою собственную голову назад из Нерга принести, причем, крайне желательно, чтоб она находилась не в дорожной сумке, а на моих плечах! А потом уж, если, конечно, останется, то верну тебе и что-то из этого самого, поставленного на учет вместе с твоей припиской…

… Сейчас, сидя в крохотной комнатке постоялого двора, мы улыбались, вспоминая о том разговоре.

— Теперь, конечно, можно посмеяться — фыркнул Кисс. — А не сомневаюсь, что Казначей, будь у него время, поштучно пересчитал бы все камни, что мы забрали, да еще и потребовал бы от нас поставить подпись чуть ли не под каждым из них… Но если говорить откровенно, то к его столь дотошному отношению к своему делу я испытываю искренне уважение. Кажется, кто-то в его стране совершил большую ошибку, пытаясь избавиться от этого толкового человека. Не знаю, что там было у Казначея на его родине, но вот то, что человек всю свою душу вкладывает в любимое дело — это несомненно. Если уж на то пошло, следует признать, что за порученное ему дело Казначей берется со всей ответственностью. Умный и знающий человек — он без дела не останется. Спорить готов — за всю дорогу до столицы Харнлонгра он вряд ли хоть раз слезет с этих сумок с книгами и расписками — будет лежать на них, как собака, которой поручили охранять хозяйское добро… Кстати, что именно ты из шкатулки с собой взяла?

— Чуть позже расскажу… Кисс, я вот все вспоминаю: там, в Харнлонгре, наших отправили так быстро, что я не успела со всеми попрощаться. Как-то уж очень быстро подогнали телеги, погрузили в них наших раненых… Ты как думаешь, Трей довезет их до столицы?

— Не только довезет, но и сумеет защитить. Не беспокойся. В этом смысле всем повезло: Трей не получил ни одной раны, а том, какой он воин — о том и говорить не стоит. Все же он Правителя охранял, а это говорит о многом…

— Охранять-то охранял, только вот из-за меня пострадал.

— В какой-то мере это действительно так, но все равно: не стоило ему тогда, на постоялом дворе, Правителя оставлять одного, без охраны, пусть даже и на короткое время. А если б на твоем месте кто другой оказался, тот же Клещ, например? Тогда позже хоть за голову хватайся, хоть за сердце — все одно не поможет!

— Но он же не мог ослушаться приказа Правителя, когда тот велел отвести его даму в карету!

— Лиа, в службе охраны высоких особ существуют некие правила, причем весьма жесткие, которые Трей нарушил: что бы тебе не приказывал Правитель, но охранник обязан прежде всего строго подчиняться приказам своего непосредственного начальника, которым является Вояр. Трею было приказано охранять Правителя — он и должен был это делать, а не провожать всяких там… дам до карет. Пусть даже подобное тебе приказывает Правитель. Конечно, мы все люди, и обстоятельства тоже бывают разные, но уж если ты идешь на некое нарушение приказа, то хотя бы будь полностью уверен, что в твое отсутствие с тем, кого охраняешь, ничего не произойдет. Если бы охранников было двое — вот тогда другой разговор, веди до кареты кого угодно, а так… Ладно, замяли. Так, что там у тебя с твоими порошками?..

Мы честно поделили меж собой драгоценные камни и порошки, а вот деньги Кисс забрал себе. Это понятно — неизвестно, сколько мы потратим на дорогу до столицы Нерга. Впрочем, тех денег было не так и много. Как только окажемся в столице, то первым делом надо будет продать несколько камней из тех, что у нас имеются…

Но об этом подумаем потом, а пока Кисс погнал меня спать. Ты, дескать, ложись отдыхать первой, а я пока подежурю. Потом сменимся.

Спорить я не стала — если честно, то глаза у меня просто слипались. Только прилегла на плохо обструганные доски — сразу же заснула.

Проснулась от шума, который доносился откуда-то сверху. Спросонья посмотрела на Кисса — тот сидел довольный, чуть насмешливо улыбаясь. Молча ткнул пальцем в потолок, откуда доносились чьи-то голоса, причем один из тех двух голосов был заметно испуган… Вон, этот некто даже свой громкий голос не стал приглушать, несмотря на то, что сейчас глубокая ночь.

Все понятно, кто-то из хозяев полез подсматривать за постояльцами, и никак не ожидал, что в одном из тех отверстий-глазков окажется затаившийся каменный жук. Судя по возбужденным голосам, одному из любителей следить за гостями сейчас не позавидуешь. Если жидкость от каменного жука попала в глаза, то ее надо срочно смыть, причем чем скорей это будет сделано, тем лучше, а не то жечь будет долго, не одну седмицу, да и зрение на какое-то время станет много хуже.

Точно — сверху раздался звук быстрых шагов, и все стихло. Все в порядке, мужчина убежал вниз, умываться и как можно скорей смывать попавшую на глаза жидкость каменного жука, и, похоже, что второй мужчина последовал за ним. Это понятно: не стоит рисковать, ведь вполне может оказаться и так, что здесь находится еще не одно забившееся в щель насекомое… Вряд ли до рассвета хоть кто-то из убежавших мужчин вновь вздумает полюбопытствовать у потайного глазка.

Несмотря на возражения Кисса, отправила его спать, а сама уселась за стол. За несколько часов я успела неплохо выспаться, и теперь наступила моя очередь дежурить, тем более что бедный парень за вчерашний день тоже вымотался ничуть не меньше меня. Так что пусть хоть немного отдохнет, пока есть такая возможность…

Слушая, как ровно дышит во сне Кисс, мне вспомнились парни, которых мы оставили в Харнлонгре, и мой с ними последний разговор.

Дело в том, что мне давно хотелось поговорить с Треем и Ораном, только вот повода не было, да я и не решалась на подобное — бывший охранник Правителя не относился к числу тех, кто держался с людьми запанибрата. А тут, перед самым расставанием, решилась: будь, что будет!

Совсем незадолго до того, как они уехали, я подошла к телегам, на которые укладывали наших раненых. Мне повезло: Трей и здоровяк-лекарь находились рядом.

— Ребята, вы уезжаете, и я хотела сказать вам перед расставанием: не сердитесь на меня! Я имею в виду наши первые встречи еще тогда, в Стольграде… Понимаю — ведь это именно я была причиной того, что вам в свое время здорово попало от начальства, и оттого вы оба оказались здесь! Честное слово, я не думала, что так получится!..

С удивлением увидела, что оба парня ухмыляются. Надо же, а я считала, что они огрызнутся, услышав мои слова…

— Я ж тебе сказал — обратился Трей к Орану. — Я ж говорил, что она к нам подойдет перед отъездом, а ты — некогда ей, не до того… Лия, ты не думай ни о чем плохом — теперь Трей смотрел на меня без своей обычной неприязни. — Если честно, то было дело, злились мы на тебя, но, если вдуматься, то во многом виноваты сами. В том числе и в том, что лопухнулись на твой счет еще там, в столице. Я, например, срисовал тебя сразу же, как только увидел в «Сером коте». Прежде всего, ты выделялась из всех присутствующих в зале, чего-то ждала… Причем ждала не кого-то, а чего-то, это я сразу понял. Потом, внешне ты очень похожа на княгиню Айберте, а ее наш Правитель не переносит. Терпит присутствие этой дамы на приемах, но не более того… Так что родственнице княгини в том месте было совершенно нечего делать. К тому же, как только я прошел мимо тебя, ты направилась наверх… И ведь чувствовал я, что надо идти вслед за тобой, но эта особа, которую я сопровождал… Очень к ней наш Правитель расположен, и бросать ее одну я не решился, о чем позже пожалел не раз. Ох, будь в тот момент рядом с Правителем не я один, а двое охранников, как того и требовал Вояр, то будь уверена — ты бы от меня уйти не сумела. И к Правителю бы приблизиться не смогла. Но, к несчастью, в тот день Правитель решил поехать на тот постоялый двор с одним охранником, то есть со мной. Вообще-то это понятно: чужих глаз поменьше, да еще и карету взяли не свою, а главного егеря… Наверное, именно на нее, на эту самую карету, вы и купились?

— Было дело… — вздохнула я.

— А что касается меня — вступил в разговор здоровяк Оран, — то я вообще облажался по самое не балуй. Думал, ты обычная посетительница, которая пришла на прием к лекарке. Ничего подозрительного насчет тебя мне и в голову не пришло!

— Обычная? А кто ржал, как лошадь, когда я уходила?

— Сознаюсь — виноват, но удержаться не мог: на первый взгляд ты выглядела такой дурой!.. Правда, позже мне пришлось пожалеть уже о собственной глупости…

Пожалуй, это был мой последний разговор с ребятами… Хотя, нет, я еще успела перед расставанием кое о чем попросить Варин, причем в качестве личного одолжения: сейчас Гайлиндер все еще без сознания, но вот когда он придет в себя, то пусть Варин передаст ему мою просьбу — когда парень окажется дома, в Большом Дворе, то ему не стоит говорить никому, в том числе и сестрице о том, что он видел меня здесь. Почему? Ну, уехала я из поселка, и мало ли куда могла направиться — мир велик, и места в нем всем хватит… А вот если до сестрицы донесется весть о том, что меня видели в Нерге, то, думаю, она расстроиться чуть ли не до слез, себя ругать начнет — все же Нерг не то место, где приезжие находятся в безопасности…

Варин пообещала — не сомневайся, мол, передам Гайлиндеру твою просьбу, но при этом так сочувственно посмотрела на меня, что мне стало не по себе — похоже, она, как и многие, считает, что Дае нет до меня ровным счетом никакого дела…

Впрочем, тут, пожалуй, Кисс прав: не стоит сейчас думать о том, что мы пока что не можем изменить. Вот вернусь домой, в Большой Двор… Так, не будем думать ни о чем, что не относится к тому делу, из-за которого мы оказались здесь.

Когда утром мы спустились вниз, то сразу заметили, что у стоявшего за стойкой хозяина один глаз заплыл до того, что там было не видно даже узкой щелочки, да и указательный палец правой руки у мужика раздулся настолько, что не сгибался, а внешне куда больше смахивал на толстую сардельку.

Понятно: когда сегодняшней ночью хозяин занимался своим обычным делом (хотя вполне может оказаться, что делом любимым) — подглядывал за постояльцами, и в тот момент, когда вздумал было приложить свой глаз к отверстию в потолке над нашей комнатой, то выяснил, что то отверстие чем-то забито. Ну, и, как видно, решил мужик засор пальцем проковырять. Что тут скажешь: каменного жука так просто с места не сдвинешь — он за стенки своими шершавыми лапками цепляется очень крепко… Так что в ответ на такое бесцеремонное давление бедное насекомое выпустило во врага чуть ли не всю скопившуюся у него отпугивающую жидкость…

Можно не сомневаться — хозяину досталось полной мерой. Что ж, кое-кому впредь наука, а ни Кисс, ни я — мы оба не чувствуем за собой никакой вины. Вообще-то, дорогой хозяин, попало тебе за дело. К тому же отныне лишний раз будешь думать, стоит ли тебе совать свой нос (или глаз) как во все щели, так и в дела постояльцев.

Ну, желаю тебе быстрейшего выздоровления, наш излишне любопытный хозяин, а нам надо отправляться по своим делам. Извини, но лечить тебя я не собираюсь: на тебе через пару седмиц и так все заживет, но зато любопытство свое, может, поубавишь…

А нас вновь ждет дорога. Только на этот раз у нас будут новые попутчики до самой столицы Нерга, те самые достойные люди, о которых мы просили жреца храма Сета. Только вот отчего меня грызет смутное подозрение, что у нас с жрецом разные мнения насчет того, кого можно считать достойными людьми…


Глава 12 | Пленники судьбы (СИ) | Глава 14



Loading...