home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

— Итак, спрашиваю еще раз: откуда у вас взялись эти камни? — и Кисс получил очередной удар под ребра. — Имейте в виду: терпение у меня не беспредельно!

Мы с Киссом были привязаны к врытым в землю столбам, и находились в одной из задних комнат лавки Тритона, того самого скупщика краденого, которому всего лишь пару дней назад продали с десяток крупных рубинов. Похоже, эта низкая полуподвальная комнатенка у кхитайца служила для самых разнообразных целей, в том числе и для допросов…

— Слышь, ты… — Кисс с трудом выдохнул из себя воздух. — Зря я Дудана не послушался, когда он советовал не носить тебе большие партии товара. Жадным становишься…

— Что ж, всегда надо слушать тех, кто старше тебя. И умнее… Ну, так я жду ответа на вопрос: откуда у вас эти камни? Молчите? Напрасно. Тогда, как говориться, не обессудьте. Не хотел я ваши тела портить, но раз вы не понимаете хорошего отношения к себе… — и кхитаец кому-то махнул рукой.

Один из тех молчаливых людей, что стояли за спиной Тритона, шагнул к стоящему у стены низкому столику и взял с него лежащие там железные щипцы самого жуткого вида. Это даже не щипцы, а крючки, покрытые чем-то ржавым и бурым, похожим на высохшую кровь. Впрочем, только один вид тех непонятных, но страшных орудий пыток, что были разложены на столе, способствовал словоохотливости допрашиваемых. Но я и не сомневалась: появись в том хоть малейшая нужда, Тритон применит на практике все находящиеся здесь инструменты весьма устрашающего вида, причем и для меня он не станет делать исключения… Так, все, хватит, сейчас самое время испугаться…

Слезы у меня брызнули вполне натурально, и я начала горько рыдать. Правда, надо признать — слезы я лила в три ручья, но рыдала при этом не очень громко — пока что Кисса перебивать не следует.

— Постойте! — парень взвыл ничуть не тише Визгуна. — Постойте!! Может, договоримся?

— Может — кивнул головой кхитаец. — Смотря о чем…

— Предлагаю вам пятую часть!

— От чего именно вы предлагаете мне эту самую часть?

— А я знаю?! Могу лишь догадаться, что там немало!

— Где — там?

— Говорю же — не знаю! Мы ее бабку ищем… — кивок в мою сторону. — Ее бабка знает нужное место! Ну, то самое, где сокровища спрятаны…

— Надо же, очередные сказки для взрослых… — у голосе Тритона проскальзывали нотки безразличия. — Что ж, чего-то подобное я и ожидал услышать — у людей никакой фантазии! Ладно, рассказывайте. Надеюсь, это будет довольно забавно и я хотя бы в этот раз услышу что-то новенькое, а не то все эти истории про закопанные клады так похожи одна на другую…

Пока Кисс, спотыкаясь и путая слова, рассказывал Тритону придуманную нами историю, я вспоминала о том, как мы оказались здесь, в этой комнатушке…

…Когда Кисс выложил перед Тритоном пару горстей бриллиантов и рубинов, мне показалось, что был удивлен даже невозмутимых кхитаец. Если честно, то Кисс отдал ему почти все камни старого Москита. Однако Тритон, естественно, с оплатой не торопился. Больше того: сам он не стал смотреть принесенные камни. Мы просидели в лавчонке Тритона больше часа, ожидая, по словам этого невозмутимого кхитайца, какого-то знающего человека, который сумеет оценить камни и предложит за них нужную цену. Наконец в комнате появился старик, судя по внешности — тоже уроженец Кхитая. При одном взгляде на старика можно было сказать — свой сотый день рождения от справил давненько, не менее двух десятков лет назад, а то и больше. Сейчас этот человек передвигался с великим трудом, натужно дыша, и тяжело опираясь на палку… Интересно, кто это такой? Вон, даже Тритон встал, наклонил в знак уважения голову и довольно почтительно пододвинул старику нечто, похожее на скамью.

Но вот то, какими ловкими движениями этот старый человек брал лежащие на столе драгоценные камни, принесенные нами, каким цепким взглядом рассматривал их через какую-то выпуклую стекляшку — все это указывало на то, что несмотря на телесную немощь кхитайца, в голове у него полный порядок, и в драгоценностях он разбирается в сотню раз лучше нас всех, вместе взятых, сидящих здесь. Он, без сомнения, легко сумеет отличить настоящий камень от самой умелой подделки. Не знаю, кто он такой, этот старик, но по тому, как он рассматривает каждый из лежащих перед ним камушков, можно понять, что авторитет этого человека непререкаем.

И еще я поняла, что перед нами находится один из тез почти что легендарных патриархов-ювелиров, о которых говорили: «Да, были в прошлом настоящие мастера, до которых нынешним расти и расти…». Мне вспомнился великий мастер Тайсс-Лен. Думается, он рассматривал бы камни точно так же…

Времени на то, что просмотреть все принесенные нами камни, у кхитайца ушло немало. Ох, видал бы нас сейчас Казначей, и то, что мы продаем камни, которые с таким трудом выцарапали у него! Представляю, как бы он себя повел!.. Без сомнения: от его возмущенных воплей уши заложило бы у всех присутствующих! Кажется, дорогой Казначей, от нас ты ничего не получишь назад согласно своей приписке в реестре. Так что теперь хоть кричи на нас, хоть нет, но придется тебе подчистую списывать все выданные нам драгоценности. Хотела бы я в этот момент посмотреть на физиономию нашего любителя цифр и вычислений…

Невольно мне стало смешно, и я едва не удержалась оттого, чтоб не фыркнуть. Кисс положил свою руку на мою — не отвлекайся, работай. Я в ответ чуть сжала его руку семь раз — именно столько человек, исключая Тритона и нас, находилось сейчас в этой лавке, закрытой на время дневного зноя. Надо признать: многовато людишек в ничем не примечательной лавчонке… Правда, никого из присутствующих магией я не проверяла — опасно, вдруг кто из них разбирается в этом щекотливом деле…

Наконец старик закончил рассматривать камни, и о чем-то негромко заговорил с почтительно склонившимся над ним Тритоном. Конечно, и я бы могла услышать их разговор, подняв свое восприятие до предела, только вот зачем? И так сейчас обо всем узнаем. Разговор мастера с Тритоном был недолгим, после чего старик удалился, все с таким же трудом передвигая ноги и тяжело опираясь на палку.

— Итак, — заговорил Тритон, когда старик вышел, — итак, сколько вы хотите получить за камни?

— Ну, — начал Кисс, — ну, прежде всего, вы сами видите: товар первосортный…

— Кстати, — как бы между прочим спросил кхитаец, — кстати, откуда товар?

По тому, как Кисс поднял брови, мне стало понятно, что задавать подобный вопрос считается верхом неприличия.

— Великий Сет послал. Так как насчет цены?

— А как насчет ответа на мой вопрос?

— А я интересуюсь: где наши деньги? Не хотите брать товар или сбиваете цену? Тогда мы уходим…

— Почему же не хочу? Очень даже хочу. И еще бы мне очень хотелось знать, где это вы умудрились взять столько товара разом?

— Хм, интересный вопрос…

— Ответ на него, надеюсь, тоже будет интересен.

— Допустим, это дедушкино наследство.

— Или бабушкино…

— Совершенно верно — или бабушкино.

— Я спрашиваю не просто так — кхитаец говорил, не повышая голоса. — Мне нужен правдивый ответ.

— Если вас что-то не устраивает в нашем товаре, мы с ним можем пойти в другое место… — и Кисс попытался было приподняться с табурета, на котором сидел, но тут ему на плечи легли тяжелые ладони.

— Сидеть!

За нами, как из-под земли, оказались два крепыша. Хотя почему это как из-под земли? До того времени они молча стояли за темной ширмой позади нас.

— Не понял… — Кисс посмотрел тяжелым взглядом на кхитайца. — Это не дело. Обычно деловые люди так себя не ведут…

— Обычно и такой товар горстями не приносят.

— Это мое дело, откуда я взял товар. Если вам что-то не нравится…

— Мне не нравится, что ты не отвечаешь намой вопрос. Повторяю: откуда у вас эти камни?

— Вы что, работаете еще и на стражу? И как там обстоят дела с расценками?.. — съехидничал Кисс, и тут же замолк, получив хороший удар ребром ладони по шее от стоящего позади крепыша. Я рванулась было к Киссу, но и меня с силой удержали на месте — по шее я, правда, не получила, но хороший тычок под ребра все же заработала. Эх, парни, не будь у нас в том крайней нужды, вам бы эти тычки еще долго вспоминались…

— Не выношу грубости… — чуть поморщился кхитаец. — Нарушает гармонию в окружающем мире и сбивает равновесие в душе… Ну, раз вы не желаете отвечать на мои вопросы по-хорошему, то придется вас отвести в иное место, более закрытое, откуда звуки не доносятся до поверхности. То место очень способствует смягчению характеров и повышает желание упрямцев ступать в переговоры…

— Да вы что… — начал было Кисс, но тут кхитаец чуть заметно кому-то кивнул головой, и нас, заломив перед тем руки за спину, грубо сдернули с табуретов, на которых мы сидели, и куда-то потащили. Конечно, мы попытались, было, дернуться, но ничего, кроме удара по почкам, не заработали…

Перед тем нас грубо обыскали, с Кисса сорвали его пояс контрабандиста… Ну, там ничего подозрительного нет, а тот пояс, что был на мне, мы спрятали еще сегодня утром, и не где-нибудь, а на конюшне того постоялого двора, где мы остановились. Там, как сказал Кисс, полно мест, куда вряд ли кто сунется, а если даже тот пояс и найдут, то вряд ли свяжут с нами…

Что касается порошков старого колдуна, то я вытряхнула их в разных местах улицы — с собой нам их никак не взять, а сами мешочки из-под лекарств я спалила в костре, который разложил на дворе постоялого двора кто-то из приезжих… Жалко, конечно, порошки, но ничего не поделаешь — от них надо избавляться. Другого выхода у нас просто нет: эти самые порошки могут навести на верный след. Конечно, можно спрятать эти самые снадобья старого Москита где-то на нашем постоялом дворе, только вот если у нас получится задуманное — вытащить из тюрьмы старую королеву, то нам к этим местам даже близко подходить не стоит — ведь именно там нас и будут искать в первую очередь. И еще нет никакой уверенности в том, что порошки, если мы их спрячем, не попадут в чужие руки. А еще в кармашки того пояса Кисс сунул и свои кожаные браслеты, правда, вытащив перед тем несколько непонятных железок, которые неподалеку от лавки Тритона сунул за подкладку своих сапог. Так что хвостов за собой мы постарались не оставить…

Сейчас у Кисса с шеи сорвали мешочек с донн-ди… Впрочем, заглянув в мешочек, его сразу же вернули Киссу, точнее — повешали назад, парню на шею. Это оберег был, наверное, единственным, который люди старались не брать в руки, и уж тем более такой старый — ясно, что он хранил своего владельца долгие годы, и не выносит чужих рук… Но от жесткого обращения с нами донн-ди, конечно, не спасал…

Еще немного — и мы оказались привязаны к крепким столбам в этой комнатенке, где не было окон, а свет давали два факела, прикрепленные к стене. Пахло землей и затхлым воздухом. Чем-то смахивает на погреб… У нас дома, в Большом Дворе, похоже пахнет в погребах, когда их летом, в жаркие дни, открывают для просушки…

Как я поняла, здесь, в этом помещении, частенько выбывали из людей истину. Что ж, кхитаец сказал верно: замкнутое подземное пространство очень способствует развязыванию языков, если, конечно, языки у допрашиваемых еще останутся к концу беседы…

— Послушайте, в чем дело… — начал было возмущаться Кисс, но тут же замолк, получив очередную зуботычину.

— Молодой человек — встал перед нами кхитаец, — молодой человек, давайте побережем мое время и ваши тела. И потом, мне не очень нравится разговаривать с… потрепанными людьми. Это нарушает духовное равновесие и несколько неэстетично…

Во, блин, какой эстет нашелся! Значит, вытряхивать из людей все, что тебе надо знать — это нормально, но при этом желательно, чтоб все было, так сказать, красиво и на добровольных началах… Не сомневаюсь, что и головы врагам твои люди сворачивают весьма умело, но при том вряд ли придерживаются неких канонов красоты… Н-да… А те инструменты для пыток, что лежат на том столике — тут как насчет эстетики? Слов нет…

— Итак, — продолжал кхитаец, — итак, я жду ответа на свой вопрос: откуда у вас эти камни?

— Да в чем дело? — взвыл Кисс. — Разве я один вам такой товар приношу?! Можно подумать, что кроме меня вам блескунов никто не таскает…

— Дело не в товаре… Дело в самих камнях.

— Да кто мне, наконец, объяснит, в чем дело?! Камни настоящие… Разве не так?!

— Хорошо, поясню, но делаю это лишь для того, чтоб у вас не осталось никаких иллюзий насчет того, будто меня можно обмануть. Так вот: та горсть камней, которую вы мне принесли — все эти камни, все, без исключения, были обработаны не одну сотню лет назад…

— Ну и что?

— Не стоит меня перебивать — это сбивает с мысли и мешает логике… Так вот, бриллианты, все, до одного, огранены, как сейчас говорят ювелиры, «старой розой», в которой наличествует самый минимум граней. Так алмазы не гранят уже лет двести пятьдесят, и то и больше… К тому же никто не назовет принесенные вами камни мелкими, а обрабатывать хороший камень «старой розой» сейчас никто не станет. Вы же разом приносите мне такую гору камней, ограненных именно таким образом… Вам это не кажется странным?

— А чего тут странного? Мало ли кто…

— Теперь что касается рубинов… — продолжал кхитаец, не слушая Кисса. — Тут тоже весьма интересная история. Часть из тех камней, что вы мне принесли еще в прошлый раз, имеет очень редкий сине-фиолетовый оттенок. Увы, но сейчас подобные камни практически не встречаются. Было всего лишь одно месторождение, где добывались такие камни, но оно было полностью выбрано еще лет двести назад: то месторождение, хотя и было очень богатым, но само по себе совсем небольшое. Так что с той поры подобные камни на рынок почти не поступают. Иногда бывают единичные экземпляры, и то весьма небольшого размера. А вы мне одним разом притащили столько… Удивительно, не так ли?

— Ну, в жизни всякое бывает…

— Могу сказать больше — продолжал Тритон, по-прежнему не обращая внимания на слова Кисса. — Причем тоже очень интересная подробность: среди тех камней, что вы принесли мне сегодня… Там находится десятка полтора рубинов насыщенного темно-красного цвета, но, опять-таки, с необычным ярко-розовым оттенком. С ними история еще интересней: подобные рубины добывали только в пещерах на Южных горах, неподалеку от моря. Около трехсот лет назад там произошло сильнейшее землетрясение, обвалившее все пещеры и, более того — сейчас на месте тех пещер находится морской залив… Естественно, ни о каком поступлении рубинов из Южных гор с той поры и речи не было. Вопрос: откуда вы взяли эти камни? Молчите? А ведь сейчас вам самое время разговориться… Могу сообщить вам еще одну деталь: все принесенные вами рубины имеют одну и ту же квадратную форму, а только так и обрабатывали эти благородные камни в старину. Опять не поняли? Поясняю: все те камни, что вы мне принесли, все, без исключения — старой огранки. Очень старой и довольно простой. Сейчас так камни не гранят — эта форма не очень интересна…

— Я вас не понимаю…

— Разве? Поясняю: тот очень уважаемый человек, что только что осмотрел все принесенные вами камни, сказал одно: все камни были обработаны не менее трехсот лет назад, а то и гораздо раньше. Более того, он назвал примерные сроки того, когда именно была проведена огранка: от трехсот двадцати до трехсот семидесяти лет.

Да, подумалось мне, а у этого старика хороший глаз. Довольно точно определил сроки… Все верно. Надо признать — своими познаниями настоящие мастера вызывают подлинное уважение.

А мы немного ошиблись. Если честно, то весь наш расчет был выстроен прежде всего на том, что Тритон должен клюнуть на большое количество камней, которое мы ему принесли для продажи в этот раз, а это немало — вывалили на стол перед кхитайцем почти все, что у нас было. Но, как видно, Тритон обратил внимание на другое… Что ж, это даже лучше, и больше играет на ту историю, что мы придумали…

— Так вот, — продолжал кхитаец, — тот ювелир не только назвал предполагаемые сроки огранки, но даже предположил, в чьих именно мастерских гранились те самые камни…

— Он что, при этом присутствовал? — съехидничал Кисс.

— Не надо острить, это у вас плохо получается. Но тот старый человек, которого вы имели честь видеть — это лучший из всех мастеров-ювелиров, на сегодня живущих под солнцем. Пусть его руки потеряли прежнюю ловкость и мастерство, но глаз этого достойного господина по-прежнему зорок. Еще он сказал, что эти камни после огранки не вставлялись в оправы… Более того: все это время они где-то лежали без движения. Проще говоря — в тайнике.

— И что?

— Тогда я продолжу, раз вы усиленно делаете вид, что до вас не доходит то, что дошло бы до любого кретина, будь у того в голове хоть толика мозгов. Такое немалое количество камней старой огранки, да еще и лежащих долгий срок без движения, можно взять лишь в одном месте… Вы нашли старинный клад? Где именно и когда это было? Находилось ли там что-либо еще? Отвечайте! Молчите? Напрасно… Что ж, мне искренне жаль, но…

Нам, конечно, попало… Правда, я рыдала в три ручья, и при том испугано таращилась по сторонам, а вот Киссу пришлось куда хуже — он уже получил несколько увесистых ударов, да и мне досталось… Как мы с Киссом и уговаривались заранее, побои терпели до тех пор, пока дело не дошло до более сильных мер воздействия… Так, с этим пора заканчивать, к тому же устрашающего вида щипцы для допросов — это именно то, на чем можно сломаться, и подобное никого не удивит — жизнь и здоровье куда дороже всего прочего… Вот Кисс и сделал вид, что согласен рассказать всю правду. Правда, вначале подала голос я:

— Милый!.. — взвыла я на языке Славии, — Милый, расскажи им все! Ведь нам все равно нужно было к кому-то обратиться за помощью!..

— Ладно! Только, парни, я уж буду говорить с вами на языке моей страны — все одно подружка, кроме него, других языков не знает…

— Говори на каком хочешь — чуть устало бросил Тритон. — Только правду.

Сбиваясь, и перебивая друг друга, мы стали было говорить, но меня живо одернули — не мешай, твой парень нам все расскажет куда лучше тебя. От вас, баб, все одно толку немного. Вот если он где соврет — там ты его поправишь. Все понятно? Я лишь согласно покивала головой, а Кисс начал свой рассказ.

В его изложении вся эта история выглядела так:

Мы оба из Двуречья, богатого города, что находится в глубине Славии, среди густых лесов, вдали от больших дорог и городов. Кисс — он долго ходил по свету, счастья искал, но потом вернулся домой. За время своих блужданий по миру больших денег не нажил, но после возвращения в родные места решил обзавестись хозяйством, стал присматривать себе невесту. Вот тогда-то он и обратил внимание на своих соседей, которые внезапно разбогатели. Ну, стал ухаживать за дочерью соседа, посватался и вскоре стал считаться ее женихом, а там и тайну семейную узнал…

Раньше соседи Кисса не были богатыми людьми, но на жизнь им хватало. Даже новый дом себе поставили. Но вот когда они стали разбирать на дрова старый дом — вот тогда и обнаружили закопанный у самой земли большой глиняный сосуд, плотно закупоренный. Разбили его, а там оказались несколько мешочков с драгоценными камнями, да старый пергамент, чуть ли не расползающийся от старости. На счастье, сосед толмачом был, несколько языков знал, и сумел понять, что записи сделаны на старом языке Нерга, который сразу и не разберешь. Но даже толмач не сразу перевел на язык Славии все из того, что было написано на пергаменте — чтоб разобраться в нем досконально, понадобилось время…

Там было сказано, что некий Мард'дуух, убегая из Нерга, прихватил с собой все скопленные им за жизнь сокровища. Да в пути стряслась беда — пала его лошадь, а драгоценностей у Мард'дуух с собой было прихвачено столько, что без лошади их никак не унести. Пришлось мужику закопать большую часть своих сокровищ в уединенном месте, и продолжать путь пешком, а это дело тяжелое… Так что с собой он сумел взять не очень совсем немного — лишь то, что мог унести, не привлекая к себе особого внимания, но, тем не менее, за припрятанными сокровищами он хотел вернуться. Беда в том, что за беглецом была устроена настоящая охота, и ему пришлось прятаться в таких местах, где его никто и не подумал бы искать — в дремучих лесах Славии. Именно там, в одном из тех редких и богатых лесных городов, что иногда встречаются вдали от торговых путей, он купил себе дом, неплохо зажил, и намеревался через какое-то время вернуться в Нерг за припрятанным добром…

Больше в том пергаменте не было ничего написано, лишь было изображение какой-то карты, точнее, того самого места, где Мард'дуух и спрятал свои сокровища. Верить этой карте, или же нет — о том вначале и думать не хотели. Главное — теперь они богаты, и бедствовать не будут! И еще на одно ума хватило — о своей находке никому не сказали. А вот когда в Стольграде стали понемногу камни продавать, и получать за них столько, что и не ожидали — вот тогда и появилось у них желание в Нерг пойти, оставшиеся сокровища из тайника забрать.

Вот и ушел однажды за ними отец девушки, как его от этого не отговаривали. Ушел — да и сгинул. Его старая мать уж очень убивалась из-за того, и, не поверите! но через год сама пошла в Нерг — сына искать, а заодно и сокровища отыскать, если получится… И тоже пропала.

Но недавно в Двуречье приехал какой-то купец из числа тех, кто не боится ездить торговать в Нерг. Этот человек отыскал их в Двуречье, и просил передать: видел, мол, вашу бабку в Нерге среди тех, кого в главную тюрьму Сет'тана гнали. Дело в том, что бабка когда-то знала того купца, запомнила на лицо… И ведь как они встретились: в тот день разразилась жуткая буря, и оттого караван с заключенными и торговый обоз — оба в укромном месте стояли, и совсем неподалеку друг от друга. Бабка жителя Славии узнала, и успела шепнуть ему: так, мол, и так, поезжай в Двуречье, найди там-то и там-то мою внучку и передай ей: она, бабка, нашла то, за чем ездил ее сын, а что именно она отыскала — внучка и сама о том должна догадаться, и за эту новость пусть купцу заплатят, не скупясь…

И еще она просила передать, чтоб внучка поторопилась. Дескать, у тех, кто бабку схватил, есть подозрения насчет верной цели ее нахождения в Нерге, но пока что нет доказательств. Оттого, мол, и время терять нельзя — как бы бабка душу на Небеса не отдала еще до того, как до нее внучка сумеет добраться…

Вот именно по этой причине уже и внучка и решилась идти в Нерг, прихватив с собой все оставшиеся дома драгоценные камни. Хотела бабку из тюрьмы вытащить. Ну, а он, как ее жених, направился вместе с ней. К тому же девица даже языка Нерга не знает, ей одной, без провожатого, тут делать нечего… Только вот в Нерге все оказалось совсем не таким, как казалось издали. Оно и понятно…

И еще одно: они не рассчитывали, что у них на дорогу и все такое прочее уйдет так много денег. То золото, что они взяли из дома, закончилось куда быстрей, чем они рассчитывали. Вот и пришлось продавать камни… Ну, а остальное известно…

— Ну, и где же та старая карта на пергаменте? — с насмешкой в голосе спросил нас кхитаец. Он не поверил нам ни на йоту. — А, понимаю: конечно же, ее увез с собой отец… Так?

— Нет — вздохнул Кисс. — Как мне сказали, она, оказавшись на воздухе, вскоре от старости чуть ли не рассыпалась на куски. Ее сожгли в печке. Но до того карту перерисовали на другой пергамент.

— И где же тот пергамент?

— Его отец взял с собой, когда в Нерг пошел…

— Тогда что старая женщина могла отыскать в Нерге без карты и знания точного места?

— Эта старая женщина? — Кисс ухмыльнулся. — К вашему сведению, эта старбень найдет что угодно и где угодно, а память, несмотря на возраст, у нее такая, что позавидуют многие из молодых. В общем, если эта бабуся хоть один раз хоть что-то прочитает, или же узнает, то этого она уже не забудет никогда, хоть через десять лет ее об этом спрашивай, хоть через пятнадцать… Проверено многократно. Память у нее — будь здоров. Ей и не надо таскать с собой никакую карту — она и так все помнит, до последних букв… Оттого и надо бабку из тюрьмы вытаскивать — сейчас только она одна знает, где находится то самое заветное место…

— То есть, по вашим словам, сейчас дорогу к спрятанным ценностям знает только один человек — ваша старая бабушка. Я вас правильно понял?

— Совершенно верно. Только это не моя бабка, а ее… — кивок в мою сторону.

— Ну, это мне без разницы… Знаете, я вам не верю… — вздохнул кхитаец, и кивнул головой в сторону второго столика, на котором лежал пояс Кисса с вытряхнутым содержимым. — Да, и вот еще: это ваш пояс? Вернее, пояс контрабандиста? Возникает вполне понятный вопрос: зачем честному человеку таскать на себе подобное?

— А где мне следовало камни прятать? В карманах? Ага, для драгоценностей там самое место! Особенно в Нерге…

— Интересно, что вы там еще держали?

— Да было б там чего таскать… — пробурчал Кисс. — Все, что в нем было, вам отдал…

— Все? А это что? — в одном из кармашков, и верно, находилось еще с десяток бриллиантов.

— А это у меня припасено на всякий случай… Всякое в жизни бывает, без единой монеты тоже никому оставаться не хочется, а за камни всегда можно что-то выручить…

— Те порошки, что были в кармашках — они тоже припасены на всякий случай? И что это — яд?

— Да вы что! Один из них — сонный порошок. Довольно нужная штука — мало ли кого надо вогнать в сон!.. Обстоятельства, знаете ли, разные бывают…

— А второй порошок?

— Для заживления ран. Незаменимая вещь в дороге…

В этот момент в дверь постучали, и вошел невысокий человек, но виду такой же кхитаец, как и Тритон. Почтительно склонив голову перед Тритоном, он перед хозяином, от что-то негромко заговорил ему, а потом, чуть поклонившись, вновь скрылся за дверью.

— Кстати — повернулся к нам Тритон, — кстати, отчего у вас на двоих всего одна лошадь?

Ага, все идет именно так, как и предполагал Кисс: люди Тритона заявились на наш постоялый двор и хорошенько обшарили все углы в выделенной нам комнате. Давайте, ищите, все одно ничего не найдете — все наши камни, какие только были, мы принесли с собой. Дорогой Тритон, похоже, ты рассчитывал на то, что мы и в своей комнатке на постоялом дворе устроили еще одну ухоронку с драгоценными камнями? Ну и аппетиты у некоторых…

— У нас не только одна лошадь на двоих, но и ничего из барахла с собой нет! — зло буркнул Кисс. — Что тут за люди такие: только отвернись — при первой же возможности готовы спереть все… Это еще по дороге случилось. Мы тогда вроде и остановились ненадолго, а у нас кто-то увел одну из лошадей! Между прочим, на ней было навьючено почти все наше добро. Хорошая лошадь была, выносливая… Так нам и пришлось на одной до Сет'тана добираться — где же денег на вторую взять?!

— Н-да… — Тритон прошелся по комнатке взад и вперед, и снова остановился перед нами. — Я все смотрю на вас, и никак не могу понять: вы пытаетесь обмануть меня с какой-то определенной целью, или же просто искренне обманываетесь сами? Второе случается даже чаще, чем первое.

— Да с чего вы решили…

— Молодой человек — на лице кхитайца появилась насмешливая улыбка. — Молодой человек, я что, похож на идиота? Подобных сказок на своем веку я слышал столько, что если б я записывал каждую из них хотя бы на одном листе, то на сегодня у меня уже скопилась бы библиотека в несколько десятков весьма увесистых томов.

— А по-вашему, откуда у нас взялись эти камни? С неба к нам в руки упали? Или, может, вы считаете, что их нам стража вручила, чтоб вас в тюрягу закатать? Так они бы для этого способ подешевле нашли! И уж тем более не стали бы такие камни отдавать всего лишь за возможность дать вам увидеть небо в клеточку. Дороговато получится… Вы ж сами только что сказали: старинная огранка, да и в природе некоторые из этих камней уже не встречаются…

— Речь у вас, молодой человек, развита неплохо.

— Да просто я говорю вам правду! Если б не это, не уверенность в том, что сумеем стать очень богатыми — то разве мы бы пошли в Нерг?! С теми камнями, на которые вы сейчас свою лапу хотите наложить — мы бы с ними и в Славии неплохо устроились! Жили б припеваючи и горя не знали!

Кхитаец ничего не ответил Киссу. Молча постояв напротив нас еще несколько мгновений, он повернулся и вышел из комнатки, сделав знак своим людям. Те ушли вслед за ним, забрав факелы со стены. Мы остались одни в темноте… Надо ждать.

Я и ждала, и в то же время вновь перебирала в памяти историю. Которую мы рассказали кхитайцу. Поверил он в нее, или нет? Склонна считать, что не поверил, но, тем не менее, Тритон обязательно проверит в ней кое-какие детали. Не может не проверить. Сокровища, тайны, загадки прошлого и зарытые клады… Вся эта романтика лежит в душе у каждого из нас (пусть и запрятанная в той душе очень и очень глубоко), каким бы сухим, холодным и трезвомыслящим этот человек не казался. Оттого-то всем нам и хочется верить в то, что эти волшебные мечты из детства могут воплотиться наяву, несмотря ни на что…

Кстати, в основе нашей выдумки лежит подлинная история, которую Кисс помнил с раннего детства. Тогда в небогатой библиотеке замка Д'Диаманте отыскался ветхий манускрипт, в котором отсутствовала большая часть страниц. Книга представляла собой нечто вроде учебника по истории нескольких государств, правда, без начала и без конца… Но на одной из страниц рукописи, на той, которые были посвящены истории Нерга, вскользь упоминалось о некоем Мард'дуухе, который сбежал из страны, прихватив с собой немалые сокровища… Так что сейчас мы решили воспользоваться именно тем, что когда-то маленький Дариан прочел в этой древней историей.

Почему Кисс запомнил строчки, прочитанные много лет назад? Ну, прежде всего оттого, что в то время им с матерью все одно читать было почти нечего, а время надо было чем-то занять — вот они и перечитывали по нескольку раз одно и то же. А еще у Кисса была прекрасная память, такая же, как у его матери, и он ничего и никогда не забывал…

Еще какое-то время я продолжала горько рыдать, а Кисс меня успокаивал, причем довольно раздраженно. Ничего не поделаешь: роль надо играть до конца, тем более, что с той стороны дверей встал какой-то человек и приложил свое ухо к двери. Понятно, Тритон велел ему слушать наши разговоры…

Правда, долго стоять в темноте нам не пришлось. Не прошло и часа, как нас развязали, и отвели в другую комнатку, еще меньше той, в которой нас держали до того. Здесь тоже было темно, однако хорошо уже то, что эта комнатка находилась не в подвале. И потом: сказать, что тут царила полная темнота, было никак нельзя — в стене под потолком было пробито несколько узеньких отверстий, и сквозь них проходили лучи яркого солнца. А ведь и верно — сейчас самый разгар дня… И еще хорошо то, что нас пока не подслушивают… Дверь, правда, тут была на крепком запоре, хотя при желании выбить ее нам не составило бы ни малейшего труда. Только вот зачем? Не для того мы в лавку Тритона пришли…

— Нам что, поверили? — тихонько спросил меня Кисс. Он успел достать из своих сапог припрятанные там штырьки и спрятал их в рукавах своей одежды. — Сюда перевели… Не ожидал, что так быстро…

— Если бы проверили… — так же негромко сказала я. — Тут дело иного рода. Просто им срочно понадобился тот подвал со столбами и инструментами. Так сказать, место освободили. Для кого-то другого… У Тритона хватает дел и помимо нас. Например, долги выбивать, или же припугивать кое-кого, или просто ослушников учить уму-разуму… А вот насчет того, поверили нам, или нет… Не знаю. Тритон в очень больших сомнениях.

— Понятно…

Постепенно солнечный свет под потолком стал меркнуть, а потом и вовсе пропал. Значит, уже наступила ночь. Получается, что в этой комнатке мы провели весь остаток дня. Нас по-прежнему никто не беспокоил, к нам не заглядывали, лишь с противоположной стороны двери по-прежнему стоял тот, кого Тритон оставил подслушивать наши разговоры.

Итак, хозяин лавки, желаешь знать то, о чем мы будем говорить, когда останемся вдвоем? Да пожалуйста, только вряд ли то, что тебе передадут, представляет хоть какой-то интерес для любого мужчины. Дело в том, что время от времени я устраивала Киссу настоящую истерику с громкими воплями и топаньем ногами, а он каждый раз довольно грубо одергивал меня, но в перерывах между моими стенаниями ворчал уже сам, причем не особо выбирая выражения. Послушай со стороны — парочка скандалит без остановки, выясняя меж собой нелегкие отношения, однако парень каждый раз умудрялся успокаивать девицу… Наверное, тот человек, что подслушивал у дверей — он искренне сочувствовал парню, который вынужден иметь рядом с собой такую истеричку.

Мне что — я могу и пошуметь, а вот Кисс, как и любой мужчина, не выносит криков. Ничего не поделаешь, потерпи, друг, ты сам все это придумал…

Надо признать: вначале подобное выяснение отношений Кисса даже забавляло, но потом постепенно стало злить — понимаю тебя, парень, кому хочется беспрестанно выслушивать бабские вопли?! Так что мне поневоле пришлось сбавить собственные крики, а не то и в самом деле разругаемся… Хотя надо признать: от такого визга, что сейчас я устраивала Киссу, терпение лопнет даже у святого. Я б сама от этих криков рано или поздно, но убила бы кого угодно!

Пить хочется… Только вот воды нам никто не принес. Ладно, потерпим, не в первый раз.

Поздно, за стеной уже ночь… Сжала своей ладонью ладонь Кисса. Лишний раз не стоит говорить — вот, кто-то опять торчит у дверей, прикладывает свое ухо к косяку… Ладно, я пока смолкла, так что слушайте тишину — нервы успокаивает.

Вот теперь мы сидим на полу, да еще и временно примолкли, прислонились спинами к стенке (все одно тут никакой мебели нет), и чувствуем, что засыпаем… Надо поспать, а то неизвестно, когда еще придется отдохнуть…

Нас разбудил звук поворачиваемого в замке ключа, и мы поднялись на ноги одновременно с входящими в комнату людьми. Их трое. Один с горящим факелом в руках это, как я понимаю, охранник. Вторым шел Тритон, а вот третьего мужчину я раньше не видела. Он, хотя и был одет небогато, но при первом же взгляде на него я сразу поняла — военный. И в немалых чинах. Выправку не спрячешь… Э, да он еще и магией владеет, причем на среднем уровне, а это немало… С этим человеком надо быть очень осторожными.

— Расскажите еще раз вашу историю — без предисловий завил Тритон, едва переступив порог.

— А… зачем?

— Потому что я так сказал.

— Но… Может, не стоит, чтоб об этом стало известно всем? Зачем еще кому-то…

— Я жду. Не тяните время.

Тяжело вздохнув, Кисс со страдальческим видом вновь поведал нашу историю. Дескать, желаем найти клад, а без бабки его никак не отыскать…

Интересно, поверят они нам, или нет? Кисс сказал — должны схавать нашу сказку, пусть и не сразу… Подождем.

Мужчина выслушал очень внимательно, не говоря ни слова, но зато по окончании рассказа буквально засыпал нас вопросами: где находится Двуречье, как выглядел тот глиняный горшок, в котором была карта, сколько там было камней, в чем они там лежали, и так далее. Его интересовало очень многое. Мысленно я вновь похвалила Кисса — молодец, не зря мы с ним все детали обмозговывали…

Теперь этот мужчина Кисса допрашивает, и допрашивает умело:

— Я так и не понял, зачем вы в Нерг пошли? К тому же не зная, куда вам надо идти…

— Да просто когда к нам тот торговец заглянул, о встрече с бабкой рассказал, вот тогда она… — снова кивок в мою сторону. — Вот тогда пришло в голову этой дурище бабку свою отыскать. Как видно, ей Нерг представлялся в виде большой деревни! Думала, что сумеет легко отыскать бабку, сокровища… И я, как дурак, повелся!..

— Ближе к делу.

— Что? А… Мы потратили немало денег, а все же нашли следы бабки — ее по дороге схватили, причем не одну, а вместе с какой-то бабой, которая тоже была, скажем так, в том возрасте, когда тебя на кладбище заждались. Та баба у кого-то из стражников подозрения вызвала, а с ней и прихватили и нашу старбень. Точно не знаю, в чем там была загвоздка, но общее мнение было такое, что, мол, не просто так старухи в Нерг прикатили, а по какому-то тайному делу… Я так думаю, что бабка сама, по старости лет, что-то брякнула, не подумавши… В общем, сейчас сидит старуха здесь, в тюрьме Сет'тана. Мы попытались было договориться кое с кем насчет того, чтоб ее оттуда вытащили, да куда там…

— Откуда вытащить?

— Как это — откуда? Из тюрьмы, конечно…

Эти слова Кисса произвели удивительное впечатление. Мужчина расхохотался, а у прежде невозмутимого кхитайца на губах появилось подобие презрительной улыбки.

— Из главной тюрьмы Сет'тана?!

— Ну да… И что тут смешного — не понимаю!

— Да где такое понять… Погодите… — мужчина на секунду задумался. — Это вы убили Н'Налла?

— Кого?

— Охранника из тюрьмы. Его тело было найдено утром, а предыдущим вечером его видели уходящим с влюбленной парочкой. Есть свидетели…

— Он сам виноват! — Кисс был настроен весьма решительно. — Мы с ним хотели договориться по-хорошему, а он в драку кинулся! Вот и пришлось…

— Что вам от него было нужно? О чем именно вы хотели с ним договориться?

— То есть как это — о чем? Все о том же… Ну, чтоб он бабку из тюрьмы вывел, а мы б ему за это заплатили… Он же там в тюрьме служит! Вернее, служил… Вполне мог это сделать — кого-то за ворота вывести, чтоб никто не заметил… И ведь не за просто так! Мы б ему заплатили! Подумаешь: одним заключенным больше, одним меньше… А что такого, это обычное дело! Наверное… У нас в Славии, например, об этом всегда можно договориться! Ну, почти всегда…

Взгляд, которым обменялись мужчины после этих слов, говорил сам за себя. Таких идиотов, мол, в Нерге давно не попадалось…

— Мы пытались договориться с ним полюбовно… — продолжал Кисс. — Этот ваш Н'Налл слушал нас, головой кивал… Все вроде нормально было, только он с какого-то момента аж озверел… Кстати, это он первый на нас кинулся! Мы ж не думали, что до этого дойдет!.. Я тут подумал на досуге: может, ему бабка чего на наобещала за свое освобождение? Хоть верьте, хоть нет, но у меня создалось такое впечатление, что она и сама пыталась из тюрьмы выбраться, а ничего другого, кроме все того же клада, пообещать тому же охраннику она не могла! Наверное, он раньше ее разглагольствования всерьез не воспринимал, а после того, как услышал кое-что от нас, догадался, видно, в чем дело, и уже сам попытался избавиться от нас. Чтоб не болтали… В общем, пришлось мужика валить.

— Значит, говоришь, просили вашу бабушку из тюрьмы вытащить? — мужчина только головой покрутил. Похоже, его мнение об умственных способностях этих двух пришельцев из-за Перехода было просто убийственным. — Понятно теперь, отчего на вас Н'Налл кинулся. Так вот, хочу вам сообщить: из той тюрьмы уже давно никто не сбегал. Очень давно. И вряд ли кто сумеет это сделать. Даже если кто-то сумеет из камеры вырваться, его на выходе из тюрьмы магией спеленает. Да и с охранников за подобное головы поснимают. Так что забудьте об этом.

— Так нам, значит, домой надо возвращаться? Ни с чем? — в голосе Кисса звучала такая досада, что даже я почти поверила в ее искренность.

— А чем тебе дома плохо? — чуть сощурил глаза мужчина.

— Дома нормально, только вот все, что у нас было, мы на дорогу сюда потратили, да еще на то, чтоб кое-какие сведения о той бабке отыскать…Тут, между прочим, за все платить надо! Бесплатно никто и ничего делать не станет… Последние камни сюда попытались пристроить… Вот теперь сидим здесь и радуемся жизни!

— Что ж, неплохое занятие — презрительно скривил губы мужчина.

— Ну, что скажешь? — в конце концов не выдержал Тритон. Как видно, ему не терпелось узнать мнение мужчины обо всей этой истории. — Лгут они, или нет?

Хм, а он обратился к вошедшему на таком непонятном языке, что вначале даже я не смогла его понять. Очень редкий диалект, откуда-то из Кхитая, но его и там знают далеко не все… Понятно, почему Тритон говорит в нашем присутствии — ему и в голову не может придти, что хоть кто-то тоже сумеет понять их разговоры… Правильно думаете: никто в этой комнате, кроме вас и меня, этого языка не понимает.

— Кажется, они именно те, за кого себя выдают. Да, олухов за Переходом хватает — убеждаюсь в этом вновь и вновь. И дуракам везет… Жили бы себе спокойно на те деньги, что им своей милостью послал Великий Сет, так нет — все им мало!..

— Я не о том! Я про то, что они сказали насчет припрятанных сокровищ…

— А ты знаешь, — задумчиво проговорил мужчина, — знаешь, это все очень похоже на правду… Если честно, то я об этом Мард'дуухе до нынешнего дня никогда не слышал. Сегодня, после получения твоей записки, мой человек поднял кое-какие архивы.

— И что? — а в голосе кхитайца я с радостью уловила нетерпеливые нотки.

— Был такой, только уж очень давно. Оттого и сведений о нем почти не сохранилось — время, оно, знаешь ли, безжалостно, и в реку забвения смывает многое…

— Мы не на творческом диспуте! Говори по делу.

— Я тебе о том и говорю: слишком давно это было, и в архивах о той истории сохранились лишь глухие воспоминания. Верно, был такой, но сведений о нем почти нет. Еле нашли, и то очень немногое. Можно сказать, крохи… Этот человек, Мард'дуух, занимался всеми поставками в армию, и на этом деле свои руки, как видно, нагрел так, что это перевалило все допустимые приличия. На этом и погорел. А произошло это триста восемьдесят один год назад. Короче, очень давно… Что еще? Бежал со всеми уворованными деньгами, не поймали, куда делся — никто не знает, хотя его хорошо искали, но не нашли… Как сквозь землю провалился вместе со своей мошной, которая, по сведениям, от золота и драгоценностей чуть ли не по швам трещала… В общем, история столь древняя, что давно забылась и память о ней поросла травой, а вот сейчас вдруг вновь вылезла на свет. Надо же…

— Насколько много у того человека с собой было золота?

— Не знаю, сведений об этом нет, но раз искали так усердно, то наворовано у мужика должно быть более чем достаточно. Уж очень велика предполагаемая сумма ущерба…

— Знаешь, в чем я сомневаюсь? В том, что этот человек мог пойти отсюда в Славию. Дикая страна, никакой цивилизации, а уж тамошние холода…

— То, что он мог уйти в Славию — это как раз вполне достоверно. И умно. Человек забрался так далеко, как только смог. Понимал, что в холодной Славии после жаркого Нерга его вряд ли будут искать. Сохранившихся данных, правда, почти нет, но и по тому, что осталось, можно понять — этого типа разыскивали долго. Вернее, не его — кому он нужен! а искали его деньги. Увы, не нашли ни того, ни другого. Кстати, никому не пришло в голову заняться поисками беглеца на Севере, зато прошерстили весь Юг. Без толку. Значит, он забился в такую щель, на которую никто и подумать не мог. Между прочим, Север для этого прекрасно подходит, а с теми деньгами, что у него были, можно жить припеваючи даже в медвежьей берлоге.

— Эх, — с досадой вздохнул кхитаец, — эх, найти бы хоть одного человека из тех мест, где, по словам этих двоих, они и живут, и откуда пришли в Нерг! Расспросить бы тех свидетелей их — вот тогда многое бы прояснилось! К сожалению, никого из живших там не отыскали, хотя мои люди прилагали к этому все усилия… Конечно, можно поискать еще, но для этого требуется время, а его у нас почти нет…

Ищи, ищи, дорогой Тритон, все одно никого не отыщешь! По словам Кисса Мард'дуух обитал в Двуречье, а это жуткая глушь даже по нашим лесным меркам. Люди, живущие в тех местах, вообще стараются не покидать свои края, отдаленные почти что непроходимыми топями и буреломами от остального мира, и чужаков у себя не очень-то приветствуют. Бирюки, одним словом, привыкшие жить сами по себе…

— А, ерунда… — чуть поморщился мужчина. — Я эту парочку уже просмотрел. Ну, парень — типичный хмырь, поперся в Нерг за своей девкой, и то лишь для того, чтоб не упустить деньги. Что касается этой самой бабы… Она, хоть и орет беспрестанно на парня, но на самом деле испугана куда больше него, прямо до страсти, тем более, что она ничего не понимает из того, что творится вокруг, и чужого языка не знает… Вот и психует. А вот что тебя еще смущает?

— Меня много чего смущает, и прежде всего, это их рассказ о найденных сокровищах.

— А как мне кажется, тут дело в другом — ты просто опасаешься очередного разочарования.

— Возможно.

— Кое в чем я с тобой согласен: если бы не те камни, что принесла эта парочка, то я бы тоже в эту историю ни за что не поверил.

— Ты как считаешь: это может быть подставой?

— Вряд ли. Мой человек, ну, тот, что архивы смотрел… Он сказал, что бумаги, относящиеся к тому периоду, никто не поднимал лет десять, а то и больше. Многолетние наслоения пыли тоже могут кое-что сказать. Потом, повторяю: эта история столь древняя, что о ней и не помнят!

— Возможно.

— Тебя что-то беспокоит, мой вечно сомневающийся друг?

— У меня есть привычка не доверять безоглядно. Кстати, именно благодаря этой привычке я все еще жив. Привлекательных наживок немало, только вот где уверенность, что в середине этого весьма вкусного кусочка не торчит острый крючок? Найдется немало желающих увидеть цвет моих внутренностей. Например, в этих камнях меня как раз кое-что и смущает…

— Поясни.

— Понимаешь, мастер утверждает, что эти камни обрабатывались где-то в районе от трехсот двадцати до трехсот семидесяти лет назад, а ты сказал, что Мард'дуух бежал из Нерга триста восемьдесят один год назад… Как-то не вписывается в сроки, ты не находишь?

Ой, неужели из-за такой ерунды все пойдет прахом?! Хотя, вообще-то, это не ерунда, а серьезный прокол с нашей стороны. Но кто же знал, что здесь отыщется такой вот знающий мастер-ювелир?

Однако золотая лихорадка, как видно, уже захватила собеседника Тритона, да и сам он в глубине души уже хотел поверить в услышанную историю.

— Мастер вполне мог ошибиться на десяток-другой лет.

— Пожалуй, да…

Так, начинают прилаживать факты под придуманную нами историю. Замечательно!

— Что предлагаешь? — тем временем продолжал Тритон.

— Пока еще не знаю, но смотри сам. Если решимся, то… Учти: в этом случае мы с тобой оба здорово рискуем, а если откажемся… Тогда, боюсь, мы себя до смерти не простим, все будем думать — а вдруг, и верно, у нас была возможность клад раскопать, разбогатеть одним разом… Веришь: не знаю, что мне делать в этой ситуации!

— А этот твой, который в архивах ползал — он не проболтается?

— О нем можешь забыть. Этому любителю серого лотоса уже подсунули хорошую дозу с кое-какими добавками. Отбегался…

— Надо будет все еще разок обсудить.

— И хорошо обсудить. Со всех сторон…

Я незаметно сжала Киссу руку — все в порядке, рыбка, кажется, заглотала наживку… А мужчина меж тем продолжал:

— Похоже, не врут. Но если вся эта история окажется неправдой, то не исключено, что эта парочка обманывается сама. Конечно, можно предположить обман, и я бы тоже мог склоняться к этой мысли… Только вот камни — подлинные! И ты уже знаешь, столько они стоят… Вот именно оттого, из-за тех прекрасных камней, которые они принесли тебе для продажи, я не склонен считать, что их история лжива.

— Не знаю, не знаю…

— Э, постойте! — Кисс попытался изобразить возмущение, и бесцеремонно вмешался в разговор. Что ж, человека вполне можно понять: ничего не понимает, находится в полной неопределенности, да еще ему явно не по себе… — Не знаю, о чем вы говорите, но не забывайте: все же это сокровища наши! Мы их нашли, за ними сюда пришли… Если вы нам поможете, то давайте сразу договоримся, сколько вы просите за свои услуги. Я тут предлагал пятую часть… Вам на двоих. Вы согласны, или нет?

Мужики только что не ухмыльнулись в открытую. При чем тут какая-то часть, тем более пятая, если можно взять все…

— Слышь, — с трудом спрятал язвительную улыбку пришедший, вновь переходя на диалект. — Слышь, Тритон, пообещай этому дураку все, что он попросит.

— Вот что, — Тритон даже не озаботился придать своим словам особую достоверность, — давайте договоримся на одну четвертую: нас все-таки двое…

— Ладно…

— Чуть не забыл! Как зовут вашу бабушку?

— Марида… но она тетка шустрая, вполне могла назваться чужим именем.

— Кстати — повернулся к нам мужчина, — кстати, Н'Налл не сказал вам, где именно сидит та старая женщина?

— Тот охранник — Кисс прокашлялся, — тот охранник сказал что-то про пятый виток, но что это такое — я не понял…

Понятно, почему мы упомянули про пятый виток: по словам убитого охранника, именно там и сидит Марида.

— Это уже серьезно — мужчина вновь перешел на диалект. — Это мне совсем не нравится. И даже очень. До того места так легко не добраться. И раз там старуха сидит… Конечно, туда, бывает, суют всех подряд, и особенно перед праздниками — все одно к тому времени все камеры переполнены, забиты чуть ли не под завязку… Но все одно: обычно на пятый виток посылают лишь очень значимых фигур, или же тех, кто постоянно должен быть под приглядом… Не исключено, что кто-то уже пронюхал о кладе. Ладно, я постараюсь все разузнать.

— Ты сумеешь узнать имена тех, кто сидит в пятом?

— Могу, но на это понадобится время, а с ним у нас полный недостаток… К тому же часть заключенных находится там без имен, под номерами, так что сам понимаешь — с этим так быстро не разобраться… Великий Сет, впереди три праздничных дня, а у нас с тобой может быть всего одна попытка! И чем раньше мы это сделаем, тем лучше — сам знаешь, под нож в те праздничные дни пойдут многие, в том числе и часть заключенных… Значит, только завтра… Вернее, уже сегодня, тем более, что часть охранников будет снята, чтоб следить за порядком на улицах.

— Если я правильно понял, у нас с тобой всего полдня, чтоб подготовиться?

— Да. Учти, я в доле, и эта доля должна быть равна твоей!

— Доля долей, но я опасаюсь ввязываться в это дело — уж очень оно рискованное…

— С этим не спорю. Риск безмерен, и, прежде всего, рисковать буду именно я!

— Можно подумать, я при этом останусь в стороне!..

— Это само собой — в случае чего пойдем в одной упряжке… Надо еще раз все обдумать.

Мужчины вышли, не обращая на нас никакого внимания, будто нас здесь и не было. Плевать, не очень-то и надо — вы нас все равно уже считаете почти что покойниками… За ними вышел и охранник, заскрежетал ключ в замке… Что ж, дело не стоит на месте.

Тут уже я подскочила к двери, приложила ухо к гладко выструганным доскам, подняла восприятие до предела… Точно, разговаривают в соседней комнате, и на все том же редком диалекте. Вначале было плохо слышно, потом стало много лучше…

— … А если идти туда… Одна пойдет, или их вдвоем лучше отправить?

— Я бы предпочел отправить ее одну, но эта девка не знает языка Нерга, а охранников в тюрьме дураками не назовешь… Конечно, это не проблема: у меня полно людей, знающих множество языков, но…

— Что такое?

— Хуже нет иметь дело с такими тупыми бабами — никогда не знаешь, что они могут выкинуть в любой момент. Так что если она пойдет со своим мужиком, то и вести себя будет куда спокойнее. Я подобных истеричек уже насмотрелся — если что пойдет не так, то эти дуры такое могут устроить, что весь наш план полетит сам знаешь куда! Последствия представляешь… А, как мне сказали, этот ее хахаль умеет с ней управляться, и в случае чего ей живо мозги прочистит и на место вправит. И потом, вдвоем они быстрее уговорят бабку сказать правду.

— Согласен. Пусть идут вместе, а там на месте уже определимся, как и с кем поступить. Под жертвенный нож могут пойти очень многие, путь даже и с вырезанным языком — для Великого Сета подобное без разницы.

— Это понятно. Но все же как мы с тобой рискуем!.. Даже не знаю, стоит ли продолжать, или бросить все это… И все же я пытаюсь поверить в услышанное. Конечно, все еще можно бросить, но… Понимаешь, когда-то давно один очень умный человек сказал: если ты что-то решил сделать, то делай! И сделай это так, как считаешь нужным, по полной и до конца. А вот когда дело бросают на полдороге, или тебя жаба начинает душить в тот момент, когда уже вложена большая часть денег… Вот тогда ничего, кроме раздражения от недоделанного до конца дела, не получишь.

— Слушай, а ты, случаем, не боишься?

— Я много чего опасаюсь в этой жизни. А что именно ты имеешь в виду?

— Ты же знаешь: о подобных случаях прежде всего надо докладывать вашим, ну, в ту теплую компанию, куда ты так стремишься попасть на одно из первых мест…

— Ну хоть ты помолчи, и без того на душе тошно! Конечно, если там узнают, то оправдаться мне будет сложно. Ну, если сказать коротко и в очень смягченном виде — мне придется весьма и весьма хреново. Ты прав: в ту, как ты ее называешь, теплую компанию я и обязан сообщить в первую очередь о том, что подвалила возможность найти клад, а они уж сами решат, что и как… Все верно, но если клад действительно существует, то что я с этого буду иметь? Совсем немного. Мне выделят всего лишь определенную долю, притом не очень большую, а все остальное уйдет в общак. А так мы можем получить все…

— Рисковый ты мужик — любишь сидеть на двух стульях сразу. Не боишься об пол брякнуться?

— Если кто-то посторонний сейчас послушает твои разглагольствования, то вполне может решить, будто ты у нас святей и праведней самого Великого Сета! Еще бы, ведь ты у нас честный служака, стоящий на страже справедливости и закона, в поте лица своего зарабатывающий свой нелегкий кусок хлеба! Не в пример нам, грешным, бьющимся во грехе и погрязшем в нем по самые уши… Хотя на самом деле мы с тобой уже давно идем вместе, ноздря в ноздрю, и часть дел вместе обстряпываем!.. Ладно, все, замяли! Да, а тебе хватит времени, чтоб как следует все подготовить?

— Ты прав, мне надо поторапливаться…

— А насчет тюрьмы… Ты уверен, что там все пройдет как надо?

— То-то и оно, что в этом я далеко не уверен. Правда, там у меня есть один надежный человек — он просто-таки печенкой ложь почует. Он же и с ними пойдет, и если ему что не понравится, или что пойдет не так…

— Ты в нем уверен?

— Не узнаю тебя — начинаешь задавать глупые вопросы. Все, я пошел… Да, и вот еще к тебе будет еще одна просьба (так, на всякий случай — все же дело у нас очень серьезное): ты присматривай за этой парочкой. Если тебе наутро хоть что-то покажется подозрительным в поведении этой парочки, то нашу операцию лучше отложить. Или вовсе отменить. В некотором роде я склонен разделять твои опасения.

— Я все понял. Если что — сообщу…

А я про себя подумала: молодец, Кисс, и тут все правильно рассчитал — если б мы не разыгрывали перед всеми склочный характер бабы (то бишь меня), с которой трудно управляться, то Кисса в расчет никто бы брать не стал — для выполнения задуманного им бы вполне хватило и меня одной…

Когда голоса стихли, я тихонько передала Киссу их разговор, причем попыталась сделать это чуть ли не дословно.

— Не бойся, нас пока не подслушивают. Кажется, все идет именно так, как мы и предполагали. Только вот не поняла, о чем говорили эти двое…

— Это как раз понятно — чуть скривил губы Кисс. — И все очень просто. Если помнишь, я как-то говорил тебе о том, что Тритон старается занять высокое место в… некой иерархии, с точки зрения закона не очень праведной.

— Это ты о чем? Я правильно поняла — ты имеешь в виду…

— … Некую преступную организацию, если называть вещи своими именами — поудобнее устроился на полу Кисс. — Только вот главная мечта Тритона — залезть на вершину в той организации, или хотя бы стать одним из тех, кто командует этой самой организацией… Она вряд ли осуществится, и знаешь, почему? Причина очень простая: у Тритона есть просто-таки въевшаяся в кровь неистребимая привычка загребать все под себя одного, даже в ущерб своим коллегам-приятелям из той самой… иерархии, а подобное вряд ли кому понравится. Видишь ли, в том мире существуют некие неписаные правила, которых следует придерживаться. Так вот, если следовать одному из них, то Тритон должен был первым делом сообщить друзьям-товарищам в той самой… иерархии о том, что появилась реальная возможность заполучить большие деньги. Короче, сообщить… наверх о нашем рассказе насчет возможного клада. Клады — это особый случай, и о них обязательно надо ставить в известность… определенных людей, и тут уже не имеет значения, существуют эти сокровища в действительности, или же до тебя донеслись только слухи о них. Клад изначально должен принадлежать… всей организации. Здесь считается, что их посылает Великий Сет, и с подобными находками принято поступать по-особому. Ну, а Тритон уже заранее лишает своих подельников законной добычи, того, что должно пойти в общак. То есть он, можно сказать, заранее запускает свою лапу в общее добро. А это, мягко говоря, очень и очень некрасиво.

— Я…

— Вначале дослушай. Видишь ли, тут имеется один нюанс: если клад существует в действительности, и если его найдут при помощи того же Тритона, то ему будет положена только часть от тех сокровищ, а какая именно часть… Обычно не очень большая, и составляет она где-то десятую часть от стоимости найденного, а то и меньше. Остальное идет в общак…

— Куда?

— Как сказал бы Казначей — считай, что в общий банк. Таковы правила, и нарушать их не стоит. Чревато. К кому другому в здешних местах с этой самой сказкой о закопанном кладе я бы и близко не сунулся — они не станут нарушать правил, сразу обратятся к своим, а те уже начнут копать во всех направлениях, выискивая истину. Но только вот Тритон куда жаднее, чем положено. Недаром Дудан советовал держаться от него подальше: по мелочи к нему можно обращаться, но если тот кхитаец почувствует хорошую выгоду, то кинет всех, как друзей, так и врагов. О нем давно ходят, скажем так, нехорошие слухи. На это я и рассчитывал. Оказывается, не напрасно.

— Если я правильно поняла, то Тритон, едва узнав о кладе от нас, сразу же должен был сообщить о нем своим друзьям-приятелям?

— Причем в первую очередь, а со всем остальным разбираться стали бы все вместе, на общем собрании. По сути, то, чем сейчас занимается Тритон, можно назвать крысятничеством, а это уже верх непорядочности. Выражаясь фигурально, он уже пытается запустить свою лапу в общак, хочет украсть что-то у своих, пусть даже этого самого клада он еще и в глаза не видел. Мужик делает все, чтоб деньги попали не в общак, а в его собственный карман. Оттого и трясется. Кстати, вполне обосновано. Если об этом станет известно, то… Естественно, ни о каком уважении, и уж тем более о продвижении к вершинам той организации не может быть и речи. И это в самом лучшем случае.

— Откуда ты все это знаешь?

— Голубушка, ты забываешь, где я рос. И среди кого. В той среде подобные правила и понятия просто впитываются…

— Похоже, котяра, ты не ошибся в своем предположении.

— Уточните, моя дорогая, что именно вы хотели мне сказать.

— Ну, точно тебе сейчас никто и ничего не скажет, но такое впечатление, что клюет… Конечно, речь идет не о рыбалке.

— Как считаешь, они нам поверили?

— Тот мужчина — он поверил, а Тритон — этот все еще сомневается… Кстати, Тритон, кажется, доверяет этому своему приятелю.

— Может, и доверяет, хотя я далеко не уверен, что речь может идти о полном доверии. Только вот если приятель Тритона действительно хорошо знает этого скользкого типа, то тоже полностью доверять ему не станет. Может сыграть только за себя…

— Да что же это такое? — я искренне недоумевала. — Тут люди меж собой хоть кому-то доверяют?

— Как сказать… Эту парочку крысами в банке я бы не назвал, и в то же время в здешних местах есть только одно правило: каждый сам за себя. Так что нам с тобой следует быть вдвойне, а то и втройне осторожней… Ты чего фыркаешь?

— Казначея вспомнила…Ох, боюсь, он тебе век не простит того, что ты не привезешь камни назад… Будет теперь над своей припиской в реестре переживать, а заодно и страдать, что камни нам без счета выдал…

— Этот скупердяй… Иногда мне кажется, что этого сквалыгу на его родине должны были беречь, как какое сокровище — он деньгам счет знает, и понапрасну золотом раскидываться не будет. Вспомни, как Казначей сразу же стал приводить в порядок и переписывать все то, что отыскалось в дорожных сумках Москита… Кстати, Лиа, а Койен тебе ничего не говорил о наших? Ну, о тех, кто остался в Харнлонгре? Если честно, то я боюсь о них даже спрашивать: а вдруг…

— С ними все в порядке. Койен сказал: все выжили, и добрались нормально. А в остальном… Предок помалкивает, ничего не говорит…

— А больше и не надо. Живы — и ладно! Не стоит вспоминать о тех, кого мы оставили в Харнлонгре. Меня это несколько… расхолаживает. Лучше поговорим о насущных проблемах… Кстати, что тебе Койен говорит?

— Молчит…

— Ну, раз молчит… Значит, и дальше будем действовать по плану…

Завтра… Вернее, уже сегодня в Нерге начинаются праздники. Когда-то именно в праздники Адж-Гру Д'Жоор сумел забрать из тюрьмы Стольграда группу заговорщиков, да и нас с Киссом прихватил… Так почему бы теперь уже нам не повторить то же самое, тем более, что подобного никто не ждет, да и вряд ли кому-то без серьезной на то причины может придти в голову нечто подобное! Вполне может быть такое, что часть охранников будет снята со своего обычного дежурства, и отправлена в город — все же сейчас в Сет'тан съехалось не просто много, а очень много людей, и оттого лишние глаза и уши в толпе иметь не помешает.

Итак, нам оставалось только ждать…

Наверное, оттого, что мы все это время говорили про Славию, мне вдруг вспомнилась сестрица. Даже немного стыдно стало — слишком давно ее не вспоминала… Как она там, бедная? Еще раз убеждаюсь: какие же мы, бабы, дуры! Тут о деле надо думать, не отвлекаться ни на что, но, тем не менее, мне вздумалось забивать себе голову воспоминаниями… Я давно стараюсь не думать о сестрице — в нашем положении это слишком большая роскошь, и вот надо же такому случится: не выходит она у меня из головы, как бы я не старалась это скрыть.

Время тянулось медленно, и через какое-то время Кисс толкнул меня в бок.

— Подруга, ты что такая хмурая? Что-то не так?

— Все в порядке. Сейчас даже подслушивающий у дверей куда-то отошел…

— Тогда в чем дело?

— Да так…

— Все обо мне страдаешь? — ну, Кисс опять принялся за свои подначки. А что: все пока идет по плану, можно немного перевести дух, а лучшего способа, чем поддразнивать меня, Кисс придумать не может. — Ох, как же я устал от вечных проявлений твоих страстных чувств! Неужели сидишь такая недовольная оттого, что опять получила от меня очередной отказ?

— Отвяжись со своими глупостями! Похоже, ты ни о чем другом думать не можешь?

— Чем же тогда заняты твои мысли, о звезда моего сердца?

— Прежде всего хватит ехидничать!

— Счастье ты несказанное, это просто мой бедный организм в себя приходит! Ты же меня так бранила все это время, что мне необходимо хоть как-то перевести дух… Пусть даже и таким образом!.. Итак в чем дело?

— Кисс, я понимаю, сейчас не время об этом говорить, но… Сколько бы я не спрашивала Койена о сестрице, но он мне ничего не отвечает! Все без толку. Молчит предок… Боюсь, не случилось ли с ней что-то плохое…

— Ну, бабы… — протянул Кисс. — Так иногда и вспомнишь добрым словом Угря, то есть его слова о том, что с бабами сложно проворачивать серьезные дела: у них вечно головы не тем заняты!

— Это ты о чем?

— Все о том же! Тебе сейчас только и думать, что о своей безголовой сестре… Ты выбрала для этого самое подходящее время, лучше и придумаешь невозможно! Больше голову себе забить нечем? Скажите, что-то с ней случилось, с твоей милой Даей!.. Да с твоей дорогой сестрицей это случилось много лет тому назад, с той самой поры, как твои мать с бабкой стали на нее едва ли не молиться, и сама она выросла с мнением, что может и должна получать все, что пожелает! А если что-то не получается так, как она того хочет, то надо срочно найти виноватого, и лучше тебя кандидата на эту роль она не нашла! Это ты сейчас в находишься Нерге, и неизвестно, что будет дальше, а твоя милая сестрица сидит в своем родном поселке, где тишина и благолепие! А, забыл: там же имеется еще и ее муженек, сокровище хамоватое, на которое она не надышится!

— Перестань!

— Я-то, конечно, перестану, только вот твоя дура-сестрица до той поры, пока себе лоб как следует не разобьет, не поумнеет. Понимаешь, даже при большой любви есть грань, которую не стоит переступать, а твоя безголовая сестра это сделала. Публично проклянуть и отречься… Это ж какой идиоткой надо быть, чтоб пойти на подобное?! Можно подумать, мужика этим можно удержать…

— Не понимаю…

— Да чего тут не понимать? Это кретин без мозгов, он же муженек твоей сестрицы, решил, что ухватил удачу за хвост, и отныне может жить так, как ему хочется, а твоя сестра ему ни в чем не перечит… При отсутствии ума такие обычно заканчивают общей ямой и нищетой.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что нечего тебе замусоривать свою голову ненужными мыслями. Особенно сейчас. Уж раз даже Койен не хочет говорить тебе ничего, то и ты постарайся не отвлекаться на всякую чушь. Лиа, мы с тобой влезли в такое опасное дело, и сейчас отвлекаться на посторонние мысли — это значит заранее загубить все! Так что быстро выкидывай всякую чушь из головы. И поскорей. Если останемся живы — и так все узнаешь о своей пустоголовой сестре, а если нет… Давай решим так — больше о Дае не говорим, хотя бы до того времени, пока не выберемся из Нерга. Договорились?

— Да.

Кисс закрыл глаза, и вскоре засопел. Спит? Возможно. Мне тоже надо отдохнуть перед завтрашним, а Дая… О Дае я постараюсь больше не думать, и не говорить, тем более, что под двери вновь встал подслушивающий наши разговоры человек. Значит, снова надо будить Кисса, недовольно бурчать, ругаться, что оказались здесь… Из образа выходить нельзя.

Ворчала я долго, и Кисс огрызался, как только мог. И все это продолжалось до той поры, пока стоявший за дверью вновь не ушел куда-то: как видно, даже ему надоело слушать бабское брюзжание…

Что ж, замечательно! Значит, у нас пока есть время немного поспать… Вновь сели на пол. Все, хватит мне орать — мы своего добились, так что мне можно и помолчать, а не то к утру оба будем злые и не отдохнувшие, а силы нам понадобятся…

Так, пока все идет именно так, как мы и рассчитывали. В нужном направлении. Сейчас мы знаем, где именно сидит Марида, имеем представление о внутреннем расположении тюрьмы, но, тем не менее, все эти знания не помогут нам добраться до бывшей королевы, если мы сами не окажемся в той тюрьме. Увы, но за пределы тюремных стен старую ведунью не выводят. И оттого, нравится нам это, или нет, но надо пробраться именно в само здание тюрьмы, и уже там отыскать Мариду и вытащить ее оттуда. Но вот что касается того, каким образом это можно провернуть…

В тюрьму к Мариде нам не попасть ни за что, а если и попадем, то только в качестве заключенных, что нас, естественно, никак не устраивает. Значит, надо сделать что-то иное, такое, что помогло бы нам добраться до старой королевы, и по этому поводу у Кисса появилась некая идея.

В каждой стране есть свои правила и законы, но есть и другой мир, скрытый от чужих глаз. Мир преступности и тех, кто его поддерживает. Понятно, что многие стоящие у власти имеют к нему то или иное отношение — в беззаконном Нерге очень многое тесно связано меж собой. Как говорится, рука руку моет… Вот в этом направлении Кисс и решил действовать.

Наверняка старую королеву держат в тюрьме под другим именем — так, на всякий случай… Значит, надо вызвать такой интерес у… нужных людей к этой заключенной, чтоб они рискнули, и отвели нас к ней. А что может вызвать больший интерес, чем рассказ о старинном кладе? Правда, тут уж нам самим надо было не сплоховать, сделать все, чтоб в нашу историю поверили… Ну, а остальное предсказуемо…

Кисс решил сыграть на людской жадности и скупости, и лучшего претендента на эту роль, чем Тритон, трудно было сыскать. Тут главное — заинтересовать человека, причем заинтересовать так, чтоб он многое решил поставить на кон. С влиянием Тритона и его обширными связями он вполне мог устроить так, чтоб нас пропустили в тюрьму для того, чтоб мы могли выяснить что-то крайне важное у сидящей там бабушки. Правда, нас самих оттуда вряд ли выпустят, но это уже другой вопрос, который мы будем решать по ходу дела…

И еще мой светловолосый спутник вспомнил Визгуна — надо действовать так, как никто не ждет, сделать неожиданный ход… Что ж, можно рискнуть, нам все одно терять нечего.

Кисс, кажется, задремал, а я все думала: кто он такой, этот самый Мард'дуух? Каким человеком он был, и куда пропал? Отчего-то мне кажется, что он, этот беглец, невесть куда исчезнувший много лет назад, чем-то походил на Казначея. Не удивлюсь, если на самом деле окажется, что на этого самого человека в свое время списали все потери, недостачи и убытки, накопившиеся к тому времени в казне. А что, удобно и, что самое главное, на этого бедолагу можно свалить все. Не исключено, если в действительности этому самому Мард'дууху в некоем укромном месте хорошенько врезали по голове, и уже его самого закопали на первом же пустыре, а потом сделали из будто бы удравшего невесть куда армейского поставщика самого что ни на есть настоящего козла отпущения… Ведь недаром же его столько времени искали, но так и не нашли, а ведь человек с такими деньгами рано или поздно, но засветится…

Утром, когда сквозь отверстия под крышей вновь пробились солнечные лучи, распахнулась дверь, и к нам вошел охранник, тащивший на руках ворох одежды.

— Одевайтесь — бросил он ее на пол перед нами. — И быстро. Хозяин велел…

Я глянула — перед нам лежала форма стражников из тюрьмы, один в один похожая на ту, какую носил тот стражник, которому пару дней назад я свернула шею…

— Это что такое?

— Что надо. Хозяин велел вам поторапливаться.

— Не буду я это надевать! — заявила я, не трогаясь с места. — Еще чего…

— И я с ней полностью согласен! — подал голос Кисс. — С чего это мы вдруг обязаны надевать на себя эту… одежду?

— Хозяин приказал…

— Не буду ее надевать! — заблажила я дурным голосом. — Не буду! Не хочу!..

— И я не стану… — пробурчал Кисс. — С чего это вдруг я должен такое надевать на себя…

Охранник удивленно посмотрел на нас — как видно, привык к тому что приказы его хозяина выполняются беспрекословно, а тут что-то начинает упрямиться и капризничать.

— Как хотите… — и он вышел из комнаты. Так, значит надо ожидать появления Тритона.

Хозяин не заставил себя долго ждать. Не прошло и пары минут, как он появился на пороге комнаты, причем вид у него был весьма недовольный и усталый. Вон, круги под глазами залегли — наверное, от бессонной ночи. Исчезла даже привычная восточная невозмутимость. Ну, это понятно: с вчерашнего дня в голове у мужика вертится только одно — как провернуть опасное дело? Притом мужика все еще терзают смутные подозрения — не обман ли та история, в которую он ввязался? А тут еще эти… стали капризничать!..

— В чем дело? Отчего вы отказываетесь выполнять то, что вам приказано?

— Извините, но это — форма тюремных охранников! — возмущению Кисса не было пределов.

— И что вам в ней не нравится?

— Это же форма! Почему мы должны ее надевать?!

— Потому что я вам так велел.

— Не одену! — сварливым голосом забурчала я. — Зачем?

Не сомневаюсь, что кхитайцу хотелось прибить нас без малейших объяснений, и в первую очередь всыпать мне по первое число. Чувствую, что мы его настолько злили и выводили из себя, как давно уже никто не сердил этого выдержанного человека.

— Вы хотите увидеть вашу бабушку?

— Конечно! За этим мы и пришли в Нерг!

— Тогда одевайтесь.

— А без этого никак?

— Никак.

— Почему?

На скулах кхитайца появились желваки. Начинает выходить из себя, но пока что еще может держать себя в руках.

— Обстоятельства сложились так, что вам придется пройти в здание тюрьмы. Там с ней и побеседуете. Для того вам и нужна именно эта одежда. Увы, но по-иному вам с бабушкой встретиться невозможно.

— А…а… — я стояла, усиленно делая вид, что не в силах издать ни звука, да и Кисс вовсю таращился на кхитайца, будто в первый раз его увидел.

— Как… В тюрьму?! Нам?! Мы… мы думали, что вы ее из тюрьмы выведите… — наконец растерянно выдохнул он после долгой паузы. — Ну, за ворота… И мы с ней там поговорим, и вместе поедем, куда она скажет…

— Вы неправильно думали — кхитаец все еще сдерживался. — Если вы все еще не поняли, то поясняю: здесь — Нерг, а не ваша дальняя страна, где, как вы утверждаете, запросто можно кому угодно забирать из тюрьмы заключенных.

— Но…

— Единственное, что можно сделать в нашем случае, и то с великим трудом — так это дать вам возможность встретиться с вашей бабушкой за тюремными стенами. Там и расспросите ее обо всем, что вас интересует.

— Не понял… Так она что, разве с нами не пойдет? В тюрьме, что-ли, останется?

— К сожалению, с вами пойти она никак не сможет. Так же как и не сумеет покинуть тюремные стены. У вас будет всего лишь возможность поговорить с ней. Выясните у нее все подробности… Ну, вы меня поняли.

— А ее никак не вытащить оттуда?

— Нет.

— Точно никак?

— Абсолютно точно. Из главной тюрьмы Нерга выхода нет.

— Так почему мы должны идти туда? — вновь взвыла я. — Не хочу идти в эту самую тюрьму! Не хочу и не пойду!

— Вы должны пойти туда просто оттого, что для вас это первая и последняя возможность переговорить с вашей бабушкой — хотя Тритон все еще говорил спокойно, но у меня сложилось такое впечатление, что его терпение вот-вот подойдет к концу. — К сожалению, в вашей ситуации другого выхода просто нет.

— Милый — повернулась я к Киссу. — Милый, а может, ну его, этот клад, а? Пропади он пропадом! Жили же мы раньше и без него неплохо, и дальше проживем…

— Пожалуй, ты права… Уважаемый! — обратился Кисс к кхитайцу — Уважаемый, моя подружка права: ну его подальше, этот клад! Не надо нам всего этого! Вы это… Заплатите нам за те камни, что мы вам принесли вчера — и мы уйдем к себе, за Переход…

Что ж, наше поведение очень достоверно, да и ведем мы себя как люди, которые стараются избежать очень больших неприятностей. Вполне очевидно, что любой человек, узнав, что ему придется пойти в одно из самых жутких мест Нерга, постарается избежать этого всеми возможными отговорками.

— Хватит! — рявкнул кхитаец. Его, похоже, уже тошнило от невероятной глупости этих северян. И без того у человека сейчас нервы натянуты чуть ли не до предела, так еще и эти двое, из-за которых заварилась вся каша, вздумали капризничать и решили дать задний ход!.. — Хватит, я сказал! Не хочу больше ничего слушать! Я ради вас задействовал множество сил, вложил деньги, привлек немало нужных людей — и все это было сделано лишь для того, чтоб девка сумела пообщаться со своей бабкой! Вы думаете, подобное так просто сделать? Как бы не так! Вы же вместо благодарности вздумали еще выламываться передо мной!.. Так вот, примите к сведению: сейчас мне совсем неинтересно, что вы хотите, а что нет! Быстро переодевайтесь — и идите к вашей старухе!

— Но…

— Может, мне еще раз привязать вас к столбам в соседней комнате? Или же инструменты для развязывания языков надо принести сюда? Это вполне можно устроить. Эй! — повернулся кхитаец к стоявшему за его спиной охраннику. — Позови сюда…

— Нет! — замахал руками Кисс и, схватив с пола лежащую там одежду, стал поспешно натягивать ее на себя. — Не надо никого звать! Я все понял!..

— А ты чего стоишь? — повернулся кхитаец ко мне. Похоже, он решил больше не сдерживать себя в нашем присутствии. — Тебе что, особое приглашение требуется? И чтоб не орала больше — и без того из-за твоих воплей голова раскалывается!

Всхлипывая, и что-то беспрестанно бурча себе под нос, я стала надевать на себя форму охранника. Хм, а Тритон ничего не говорит насчет того, что мы надеваем форму прямо на свою одежду… Все верно: если не хочешь оставлять следов, то позже сдерни с людей форму — и смело отправляй их под жертвенный нож, будто заранее схваченных преступников… Все одно никто ничего не докажет, особенно если перед этим у жертвы вырезать язык, а тебе не надо ломать голову, куда деть тело убитого — ведь свидетели в таком деле не нужны…

— А это… — Кисс застегивал на себе одежду. — А если бабка ничего нам не скажет? Ну, о кладе… Она упрямая.

— Тогда вам будет плохо. И не просто плохо, а очень и очень плохо.

— Да что мы сможем сделать, если она говорить не захочет?! Нет, говорить-то она, конечно, будет, но вдруг заявит что-то вроде того — вытащите меня, дескать, отсюда, тогда и скажу, где сокровища лежат, а иначе…

— Это только от вас зависит — сделать так, чтоб эта старая женщина сказала вам именно то, что требуется, а именно, где находится то самое место, как до него добраться… Ну, вы меня поняли. Думаю, вы и сами знаете, что надо спрашивать.

— А если…

— Этого слова — «если» быть не может. В нашем деле оно совершенно исключено. Вы должны разговорить вашу родственницу тем или иным способом. В противном случае вы и сами можете навеки остаться за стенами той тюрьмы — мне незачем вытаскивать оттуда тех разинь, кто не в состоянии принести пользу и кто не может справиться с порученным ему делом.

— И зачем ты меня уговаривал в Нерг пойти?! — заорала я на Кисса.

— Ничего не поделаешь! — не менее зло огрызнулся тот в ответ. — Будто сама не знаешь, что самые умные мысли посещают нас лишь после того, как жареный петух в попу клюнет…

Надеюсь, наша грызня со стороны выглядит очень достоверно. Особенно для Тритона…


Глава 14 | Пленники судьбы (СИ) | Глава 16



Loading...