home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 29

Я стояла на торговой площади Нарджаля, с удовольствием наблюдая за шумом, гамом и бесконечным мельтешением людей. Мы всего лишь на несколько дней приехали по делам в столицу Харнлонгра, и сегодня должны уезжать. Не знаю по какой такой надобности, но Кисс ненадолго отлучился, оставив на мое попечение Медка. Конечно, можно было бы отдать повод коня одному из наших охранников, которые стояли неподалеку, но свого медового коня Кисс не доверял никому.

Вот уже год, как мы жили едва ли не на границе с Нергом. Дело в том, что Дан, и верно, решил наградить нас за услуги, оказанные королевскому дому Харнлонгра, и предложил нам на выбор три огромных имения с землями — дескать, выбирайте то, которое вам больше подходит и к чему вы чувствуете расположение!.. Кажется, он не очень удивился, когда мы сказали, что берем себе земли и замок, расположенные на стыке границ трех стран — Харнлонгра, Нерга и Крайсса. По сути, это было место постоянного напряжения и опасности. Шпионы, контрабандисты, беглые рабы, лазутчики… Но наибольшую опасность представляли небольшие военные группы, которые то и дело пытались пробраться в Харнлонгр, причем в последнее время их становилось все больше и больше. Ну, а схватки на границе — те и вовсе проходили постоянно. И пусть у нас было несколько гарнизонов, но покоя мы все одно не знали.

Пару раз мы получали письма от Адж-Гру Д'Жоора и герцога Стиньеде. Что тут скажешь? Могли бы и не предупреждать письменно и в завуалированной форме об объявлении войны нам с Киссом — она у нас с теми обитателями Нерга и так давно идет.

А вот что касается Кастана, сводного брата Кисса… Тот, чье рождение было результатом черного колдовства, и кого воспитывали учителя из Нерга — тот вряд ли будет светлым человеком. Как стало известно, Кастан поступил в ученики к одному из колунов, и, по слухам, весьма преуспевает в своей черной науке, а его ненависть к сводному брату только растет. Н-да, тут, похоже, вопрос серьезный, и так просто его не решить… Ладно, посмотрим, что будет дальше…

Сейчас стало вроде бы потише, пусть и ненадолго, и мы на пару дней решили приехать в Нарджаль. Прежде всего, у нас тут были кое-какие дела, да и просто хотели проведать Дана и Вена — все же у каждого из них родились сыновья, и надо было поздравить новоявленных папаш.

Я, если честно, даже не ожидала, каким строгим Правителем станет Дан — твердым, спокойным, и даже в какой-то степени жестким. Многие не ожидали такой выдержки и хладнокровия от молодого короля — как видно, рабский караван отучил его от излишней мягкости и всепрощения, а также приучил к мысли, что попустительство не приводит ни к чему хорошему.

Вен… Ну, его не переделать, каким был, таким и остался. Главное — молодой король полностью мог на него положиться.

Жаль, что мы не встретились с Рейхардом — того после повышения отправили куда-то на юг. Ничего, еще не раз увидимся.

А вот что касается маркиза Д'Дарпиан… У него состоялся весьма неприятный разговор с королем, после которого маркизу было велено отправиться в свое имение и не покидать его без особого разрешения. Никто не знает, что происходит в имении маркиза Д'Дарпиан, но, по слухам, у отца с сыном огромные проблемы, да и имение постоянно окружено солдатами — все это, говорят, сделано по указанию короля…

Ну, пока есть возможность, мы решили посетить столицу, а, как говорится, «на хозяйство» оставили Мариду — у нее не забалуешь, в строгости держит как слуг, так и солдат. В нашем замке она навела такой порядок, что любо-дорого поглядеть. Как-то так само собой получилось, что старая королева осталась жить с нами — за долгие годы изгнания она привыкла ко мне, а я уже давно сроднилась с ней. Что касается Кисса, то он и подавно относился к Мариде, как к родственнице жены, а уж она-то в нем просто души не чаяла! Говорите мне что угодно, но я все равно уверена: старая королева, несмотря ни на что, все еще любила ветреного и коварного Эдварда Д'Диаманте, и оттого перенесла часть той непреходящей любви на сына того красавца, что когда-то пленил ее сердце и принес немало бед в размеренную жизнь бывшей королевы.

Дан, узнав о том, что его бабушка желает жить с нами, возражать не стал: даже лучше, что старая королева постоянно находится под охраной, да и жизнь вдали от дворца нравилась ей куда больше — все же за долгие годы изгнания Мейлиандер отвыкла от придворных интриг и сложностей. Так что теперь бывшая королева, можно сказать, правила в нашем замке, навела там строгие порядки, и считала нас кем-то вроде своих непослушных детей, за которыми надо постоянно приглядывать. Мы не спорили, и даже более того — подобное положение вещей нас вполне устраивало по той простой причине, что, случалось, мы не заглядывали в замок по нескольку дней подряд, и были спокойны — за всем присматривает Марида…

За эти несколько дней в столице я успела понять, как соскучилась по своему новому дому, и сейчас мысленно прикидывала, сколько времени у нас займет дорога домой. Так, мы везем с собой оружие, ведем новых солдат, есть еще несколько телег с необходимым имуществом… Все готово, можно ехать, со всеми попрощались… Куда же запропал Кисс?

С тех пор, как мы с ним… вернулись, с того самого времени старались не разлучаться даже на короткое время. Каждый из нас понял, что это такое — расставание, и мы начали дорожить каждой минутой жизни, и хотели постоянно быть вместе. Потерять человека легко, а вот вернуть его назад часто бывает просто невозможно…

Вновь поправила на лошадях седла, слишком роскошные, на мой вкус. Удивительно легкие, из прекрасной крепкой кожи, отделанные чеканным серебром… Подарок Наследника, того самого невольника, с которым мы когда-то с боем уходили из Нерга. Насколько мне известно, Наследник (он же Миртстран Аселрен Тран, наследный принц Эшира) приехал в свою страну в сопровождении немалой охраны, которую ему выделили Правители Славии и Харнлонгра, и его братцу пришлось срочно освобождать престол для того, чтоб там мог оказаться законный наследник. Говорят, братец, до того крепко сидящий на троне, был очень недоволен подобным оборотом дел, и даже пытался прилюдно разобраться с невесть откуда нагрянувшим старшим братом… Ну, чем заканчиваются такие публичные демонстрации оружия перед лицом законного Правителя — об этом, думаю, можно сразу догадаться… В общем, сейчас Наследник, приняв на себя нелегкое бремя правления, разбирается с тем немалым грузом проблем и сложностей, которые до того успел наворотить его братец.

Что касается Степняка… Тот тоже вернулся домой, причем в ореоле героя, вот только вновь разводить лошадей у него не получилось — его пастбища и лошади давно были проданы… Сейчас Степняк вновь вернулся в Славию, и стал разводить лошадей уже там. Если верить слухам, то дела у него обстоят совсем неплохо.

А вот Казначей… Ну, с ним все понятно: он так лихо подмял под себя казну Славии, и вместе с тем навел такие строгие порядки в отчетности и бумагах, что без его подписи не решаются многие вопросы. Да и охраняют его самого ничуть не меньше, чем золотой запас страны — где еще такого головастого человека сыщешь, пусть даже вечно недовольного и со столь скверным характером?! Впрочем, все это идет только во благо — по слухам, казна Славии все богатеет, да и Харнлонгру кое-что перепадает… Правда, из родной страны Казначея как-то прислали требование насчет его выдачи — дескать, государственный преступник и все такое прочее… Но Правитель заявил весьма жестко: я скорей с вашей страной отношения прекращу, чем хоть кому-то выдам этого человека! На том все и закончилось…

Лесовик, Рыбак и Рябина… Ну, двое первых продолжают служить в армии, и даже пошли на повышение, а вот Рябина… Этот из-за полученных ранений в армии больше не служит, ушел в отставку, и счастливо живет с семьей в своей Рябиновке. Говорят, иногда собираются все вместе, вспоминают прошлое… Что ж, рада за него, да и за его друзей тоже.

Гайлиндер… Как я узнала, Правитель за мужество и отвагу, проявленные Гайлиндером в плену, представил его к повышению, а заодно сосватал ему невесту, девушку из древнего и знатного рода, пусть и не очень богатую, но с достаточно влиятельной родней. От предложений Правителя, как правило, не отказываются, и сейчас Гайлиндер ожидает прибавления в семействе. Высокое Небо, пошли ему счастья и душевного покоя — это человек их заслужил…

Не знаю, как восприняла эту новость Эри, то бишь сиятельная княгиня Эйринн. Склонна считать, что ей в тот момент было очень горько — что не говори, но они с Гайлиндером действительно любили друг друга… К тому же над супругом Эри сгустились черные тучи — обвинение в предательстве вплотную висит над его головой, и никто не знает, что с князем Айберте будет завтра. Боюсь, камера в тюрьме уже настежь распахнула для него свою гостеприимную дверь… Что ж ты в этом случае будешь делать, Эри?

И у Райсы все хорошо, Даян уже ходит, правда, пока еще с палочкой, и вышивке учится. Мальчишки тоже растут, так что у Райсы сейчас забот полон рот…

Ох, с чего это я внезапно вспомнила о тех, кто остался в Славии? Наверное, оттого, что появилось свободное время, которое не знаю, чем заполнить…Повернулась было к лошадям, чтоб еще раз поправить сбрую, и в этот момент услышала позади себя удивленно-недоверчивый голос:

— Лия? Ты?

Оглянувшись, увидела рядом с собой человека, который показался мне смутно знаком… И лишь несколько мгновений спустя я поняла, что вижу перед собой Вольгастра…

— Вольгастр?!

Надо же, не узнать бывшего жениха!.. Подобного от себя я ну никак не ожидала! Отчего-то всегда была уверена, что легко узнаю его в любой толпе, даже самой многолюдной, и вот что оказалось на самом деле… Пожалуй, не окликни меня Вольгастр, и я бы, если можно так сказать, прошла мимо… Незаметно сделала успокаивающий жест — все в порядке! стоящим неподалеку охранникам, которые уже шагнули было вперед, чтоб скрутить незнакомца. Вольгастр же ничего не заметил, и продолжал:

— Какая встреча! Никак не ожидал тебя здесь увидеть! Ты что тут делаешь?

— Я тут так, проездом… Но ты-то как здесь оказался? Это же за Переходом! Назад до Славии тебе еще добираться и добираться!

— Дела торговые, что ж еще! Заботы, дела, торговые интересы… Хорошую цену за товар предложили, вот и пришлось рисковать…

— А что, для этого обязательно надо Славию покидать? Неужто там работы мало, или товар плохо идет?

— Нет, в этом смысле все в порядке… В Стольград часто ездить приходится, да и не только туда… Деньги нужны позарез! Вот предложили выгодное дело, оттого и пришлось за Переход идти! И дороги в здешних местах такие опасные!..

Пока бывший жених рассказывал мне о своих торговых делах, и о том, каких неимоверных трудов и опасностей ему стоило оказаться здесь, я с жадным любопытством рассматривала его самого. А Вольгастр изменился — возле глаз залегли морщинки, чуть постарел, и выглядит усталым… И одежда на нем все та же, что я была раньше… Но главное — нет прежней веселой и беззаботной улыбки, которая так красила его лицо, делала Вольгастра таким неотразимым…

Я и без того хорошо знала о том, как живется моему бывшему жениху — Вояр честно отвечал на мои письма, да и Койен частенько не скрывал правды. К сожалению, жизнь Вольгастра сложно назвать безоблачной, и это утверждение касалось прежде всего к родственникам его жены. Вселившись всего лишь на одну зиму в новый дом Вольгастра, они по весне уже и не вспоминали о том, что собирались ставить свои хоромы — дескать, сейчас с деньгами туго, надо бы подкопить деньжонок, и вот уж тогда… К сожалению, деньги копились плохо, а дом зятя был такой большой, и места в нем всем хватало, только вот сам Вольгастр с женой обитали в маленькой комнатке — остальное было занято семьей жены. Разговоры о новом доме постепенно сошли на нет, а то, что зарабатывал Вольгастр, в их большой семье мгновенно расходилось без остатка, тем более, что над Вольгастром все еще висел немалый долг за постройку дома… Так что не было никакой надежды, что в ближайшее время жизнь в молодой семье наладится.

К тому же молодая жена и ее семья постоянно ссорились с родней Вольгастра, и каждое посещение родных для моего бывшего жениха заканчивалось или скандалом, или слезами, или же криками, причем мать Вольгастра ненавидела новую родню всеми фибрами своей души… Так что для того, что не слышать постоянных ссор и криков, мой бывший жених старался как можно больше времени пропадать по своим торговым делам. Впрочем, тут у него был еще и личный интерес, а именно: он по-прежнему не хотел терять своих бывших подружек, к которым раньше частенько захаживал, и где его так радушно встречали.

Увы, и тут все оказалось далеко не так, как он рассчитывал. Дело в том, что в Славии спокойно, и даже с пониманием относятся у тому, что вдовушек посещают холостяки или же вдовые мужчины. Жизнь есть жизнь, каждому в ней надо как-то устраиваться, так почему бы и не таким образом? Присмотрятся друг к другу, приглядятся, притрутся, а уж потом можно и за свадебку приняться! Но вот если к вдовам на огонек заглядывают женатые — э, нет, шалишь, подобное дружно осуждалось, да и слава нехорошая шла о таких вот доступных особах.

Именно с этим и столкнулся Вольгастр. Каждая из вдовушек, с которыми он раньше крутил любовь, все же в глубине души надеялась на то, что он позовет их замуж, а тут такой облом… Так что Вольгастр с удивлением понял, что отныне он вовсе не такой желанный гость, каким был еще совсем недавно, и привечать по-прежнему его не собираются. Почти везде Вольгастру было сразу же указано на порог, а те из бывших подружек, что соглашались встретиться с милым другом, чуть ли не в открытую намекали на то, что женатым мужикам к одиноким женщинам положено приходить с дорогими подарками, а не с жалобами на свою родню, или на родню жены… В противном случае, голубь, тебе тут искать нечего…

Более того: отныне с Вольгастром повсюду стал ездить старший брат его молодой жены — дескать, ему тоже надо бы научиться торговому делу, а для этого ничего не может быть лучше, чем вести дела с родственниками! Все общее, все в один котел, все под приглядом, все учтено… Как видно, новая родня, имея представление о развлечениях на стороне торгового люда, решила держать молодого мужа под постоянным присмотром, да заодно и проследить за тем, чтоб деньги на сторону не уходили, а вместе с тем и его торговое дело под контроль взять… А результате Вольгастр, если можно так выразиться, был обложен со всех сторон, и самостоятельно не мог даже трепыхнуться.

Похоже, сложности у тебя, мой дорогой, в торговле, или же всерьез денежные проблемы тебя замучили, иначе бы ты за Переход не пошел — сюда другие купцы ходят, более хваткие и жесткие. Да, серьезно, видно, тебя жизнь прижала…

— Ты замуж вышла? — похоже, это вопрос очень интересовал моего бывшего жениха.

— Да.

— Разве?.. — а у самого на губах недоверчивая улыбка. Понятно, намекает на то, что на мне ожерелья нет — в Славии это первый признак того, что женщина не одинока, а замужем. Ага, единственное, что мне сейчас не хватает, так это побрякушки на шее таскать, да чтоб они были еще и размером побольше! Когда целый день находишься в седле, то тут уж ну никак не до сверкающих ожерелий! Правда, есть у меня небольшой амулет, подаренный святым отшельником — небольшой серебряный квадрат с древними письменами. Вот его я, и верно, ношу на шее, вернее, на кожаном шнурке на шее. Но дело в том, что в Славии подобные вещицы носят, как правило, незамужние. Вот Вольгастр и уверен, что я его обманываю, пытаюсь не ударить перед ним в грязь лицом, изображаю, что у меня все в порядке…

— Как дела в семье? — продолжала я, сделав вид, что не заметила насмешки в его голосе.

— Все хорошо — отмахнулся тот, не желая впадать в подробности, но его лицо внезапно просветлело. — Ты знаешь, у меня родилась дочка! Красавица, умница — не нарадуюсь… Такая девка! Просто на загляденье!

О том, что у Вольгастра родилась дочь — об этом я тоже знала. Крепкая, здоровая, сильная девочка, радость для родителей… Правда, Вольгастр, мечтавший о сыне, несколько приуныл, но все равно был счастлив — ничего, следующим будет сын!

Однако тут его ждал неожиданный удар: новая ведунья (та, что появилась в Большом Дворе после Мариды) поглядев на ребенка и молодых родителей, лишь головой покачала: девочка хорошая, умненькая, красивенькая, и все у нее будет хорошо, а вот вы, папаша и мамаша… У матери от другого мужа могут быть дети, а ты вот, папаня, вряд ли еще раз будешь отцом — рассердилась на тебя за что-то Пресветлая Иштр, а за что именно — думай сам. Никак, за ложную клятву, скрепленную ее именем… Все еще может поменяться, если покаешься перед всеми, грех с души снимешь… Так что решение этого вопроса зависит только от тебя, голубь…

Наверное, Вольгастр был бы рад исполнить то, что ему сказала ведунья, но… Каяться перед всеми, признаваться в обмане, да еще и деньги Дае отдавать… Еще чего! Ни за что! Самому едва хватает на жизнь с семьей, какие тут могут быть отдачи?! И потом, старая ведьма, возможно, ошиблась…

Так с тех пор Вольгастр и жил, всю душу вкладывая в любимую дочку, и надеясь на то, что все постепенно утрясется само собой… Ну, тут можно сказать только одно: он уже большой мальчик, и сам должен понимать, что делает…

— А у тебя дети есть? — продолжал выспрашивать Вольгастр.

— Нет…

Мне не хотелось ему говорить, что первый ребенок у меня должен будет появиться только через год — это не я придумала, так сказал святой отшельник… И еще он сказал мне, что одним ребенком дело не ограничиться… Но Вольгастру об этом знать не стоит.

— У сестрицы моей как дела обстоят? — этот вопрос интересовал меня куда больше, чем жизнь Вольгастра. — Здорова ли?

— Дая… — чуть скривился Вольгастр. — Жива… Муж у нее помер, так она недавно снова замуж вышла. В отличие от тебя…

На его последнюю фразу я не стала обращать внимания — пусть мелет, что хочет! Ох Дая, Дая, маета ты моя вечная!

Я хорошо знала, что произошло в мое отсутствие. Дая баловала своего дорогого супруга, как только могла: достаточно сказать, что у нее хватило ума купить своему разлюбезному такого же коня, как Медок, отвалив за это целую гору денег. Правда, очень скоро Дае пришлось сократить все свои расходы — милок работать не желал, но зато у него вошло в привычку гулять на широкую ногу, угощая всех и каждого, а долги за эти развлечения приходилось оплачивать Дае. Но самое страшное началось, когда зятек стал играть в кости, и в один далеко не прекрасный день проиграл огромные деньги, взять которые ему было совершенно негде. Единственное, что ему пришло в голову — так это продать дом, иначе, мол, не расплатиться, но этому решению категорически воспротивилась Дая, что и привело к беде — зятек распустил руки… Конечно, он и раньше поколачивал сестрицу, но в этот раз от досады за проигрыш, да еще и разозленный неуступчивостью прежде покорной Даи, затек явно хватил лишнего…

Когда же нежный супруг Даи увидел, что она неподвижно лежит на полу, а вокруг ее головы расплывается красное пятно, то мужик струхнул не на шутку. Вместо того, чтоб помочь жене, или же позвать на помощь, заботливый муж кинулся обшаривать все углы в доме, где Дая могла держать деньги, которые еще оставались на тот момент… Зятек выгреб все, что нашел, забрал все драгоценности, какие только были в доме (прихватил даже серебряные ложки), набил четыре мешка дорогой одежды, погрузил все это на коня — и дал деру…

Через несколько часов Даю нашел старый солдат Лорн, который приглядывал за нашим скотным двором. Сестрица была жива, но без сознания, а зятька и след простыл…

Сестрица поправлялась долго, но вскоре к ней пришли кредиторы — твой мужик задолжал, плати… Все были уверены, что Дае, и верно, придется продать дом, но, к всеобщему удивлению, Дая сумела расплатиться со всеми долгами. Ну, лично мне было все понятно — сестрица достала из ствола старой яблони то, что я спрятала для себя на черный день… Да, если б не эта ухоронка с деньгами, то сестрице, не приведи того Высокое Небо! пришлось бы, и верно, идти по миру…

Зятек объявился через несколько месяцев, зимой, и в этом страшном одноглазом и одноруком старике почти невозможно было узнать прежнего неотразимого красавца. Оказывается, промотав за короткое время все украденное из дома, он вздумал примкнуть к шайке воров. Толку у зятька было немного, но имелся цепкий глаз, и он быстро узнал, где прячут общак. Как у него хватило ума украсть эти деньги — не могу взять в толк! тем более, что уйти с наворованным ему не удалось. Пойманного воришку убивать не стали — дескать, это слишком просто, но взамен изуродовали так, что смотреть было жутко… Дая, во всяком случае, смотреть не пожелала…

Что тут скажешь? Если любишь человека лишь за внешнюю красоту, то получается именно то, что и случилось с Даей. Она была влюблена всего лишь в сказочную красоту своего мужа, и вот результат: если нет прежней красоты, то куда-то пропадает и любовь — недаром сестрица в ужасе шарахнулась он мужа, и закрыла перед ним все двери, так и не пустив в дом… Если честно, то не знаю, как отнестись к этому ее поступку, тем более что зятек через несколько дней замерз, хлебнув лишнего в лютый мороз…

Что тут скажешь? Зятька я, конечно, не переваривала, а за то, что он сотворил с сестрицей — за это я бы сама его порвала в лохмотья. Но… Все одно так поступать с мужем ей не стоило. Не сомневаюсь: вернись он домой прежним красавцем — и Дая, не задумываясь ни на секунду, простила бы ему все, а так… Увы, когда любишь не самого человека, а его внешнюю оболочку, то если пропадает красота, то куда-то исчезает и сама любовь…

Сейчас Дая снова вышла замуж за хорошего парня и все у нее складывается удачно… Только вот не знаю, вспоминает ли она обо мне? Наверное, вспоминает, только вот говорить обо мне ни с кем она по-прежнему не хочет, а я подсознательно чувствую свою вину, хотя и не знаю, за что именно…

Я продолжала расспрашивать Вольгастра.

— И все-таки, скажи, как у Даи дела? Как живет? Отношения с новым мужем какие? Все ди у нее ладно:

— Муж как муж, толковый парень, а сама она… Пора бы знать: такие бабы, как твоя сестрица, всегда хорошо устраиваются в жизни.

— Ты что имеешь в виду? — не поняла я.

— Сама знаешь: у Даи имеется хороший дом да и хозяйство кое-какое тоже осталось — не все, что у вас имелось, ее муженек успел по ветру пустить. Вот она и нашла себе хозяйственного парня, пусть и не из богатых, но хваткого… Этот добро на сторону не пустит, работает от зари до зари, на жену не надышится… Правда, мужик у нее вовсе не такой красавец, каким был прежний, но твоя сестра, кажись, поумнела, и за красотой больше не гонится… В общем, хорошо они с мужем живут, не жалуются.

Пресветлая Иштр, спасибо тебе огромное! Не устану благодарить тебя за великую милость, проявленную к моей неразумной сестре! Осеняй ее и дальше своим покровительством, и не дай разрушится тому, что у нее сейчас есть!

— Ты изменилась… — бывший жених произнес это с чуть заметной ноткой сожаления. — Причем заметно изменилась.

— Не замечала.

— Нет, внешне ты осталась такой же, как и была раньше, и все же что-то в тебе совсем иное! Просто как чужой человек с знакомом теле.

— Просто ты меня давно не видел… — чуть улыбнулась я. — И потом, мы все со временем меняемся.

— А ты напрасно тогда уехала! — внезапно сказал Вольгастр. — Мы бы с тобой что-нибудь придумали… А теперь болтаешься одна по свету, как ком сухой травы!

— Дорогой, ты же, кажется, женился!

— Ну и что? Ты, говорят, тоже не была святой, хотя и прикидывалась таковой! Вон, парень какой-то тебя искал после отъезда…

— У тебя тоже, как мне сказали, подружек хватало и без меня…

— Но я же мужчина! — заявил Вольгастр таким тоном, как будто это объясняло все.

— Значит, будем считать, что каждый из нас имеет то, что заслужил… — пожала я плечами.

— Если бы так… — буркнул Вольгастр, но тут его глаза загорелись. — Слушай, я все не могу понять… Ты повод коня держишь… Это тот конь?

Тот конь… Понятно — ему уже давно сообщили, какой подарок я готовила ему на свадьбу, в подробностях описали мое приобретение, и вот сейчас он искренне любуется Медком, сообразив, что видит перед собой хотя и купленный для него, но так и не полученный им подарок. Впрочем, на красавца-коня поглядывают многие, и Кисс уже привык к восхищенным взглядам, то и дело бросаемым на Медка. Впрочем, мне кажется, умница Медок их тоже чувствовал…

— Ты прав: именно этого коня я купила незадолго до твоей свадьбы… — как можно спокойнее сказала я. — Кстати, его звать Медок. Нравится?

— Нет слов! Ох, как он мне нравится! — Вольгастр не сводил глаз с коня. — Как нравится! Всем коням конь! Не налюбуюсь! Чудо, а не конь!

Милый, да ты, никак, все еще считаешь, что ничего не изменилось?! Конечно, если бы раньше ты сказал мне подобное — например, то, что тебе нравится какая-то вещь, то я бы сломя голову кинулась покупать это, лишь бы ты был доволен. Неужто думаешь, что я и сейчас с радостью вручу тебе повод от столь приглянувшегося тебе коня? Ну, у меня нет слов… Ох, а может, проверить, так ли это? Не стоит… Или все же стоит?..

— Это верно: Медок — настоящее чудо, и он всем нравится — чуть улыбнулась я, и невольно потрепала мягкую шкуру коня. — Он такой умница и настоящий друг!

— Думаю, мне он глянулся больше всех!

— А у тебя сейчас что за конь? Ты же вроде менять хотел…

— Да все тот же Стожок! — махнул рукой Вольгастр, не сводя глаз с Медка. — Никак поменять не могу! То одно мешает, то другое…

— Это не дело — купцу такого старого коня иметь! Он же чуть жив! — я старалась быть серьезной. — Для хорошей торговли купец на старом коне смотрится как-то не очень…

— Верно! — обрадовано кивнул головой Вольгастр, радуясь, что до меня, наконец-то, стали доходить его намеки. — Совсем несолидно! Вот если бы мне такого, как Медок!..

— Да, это было бы куда основательней — кивнула я головой.

— И я про то же!

Надо же, у парня уже рука готова перехватить повод… Ладно, хватит молоть вздор, тем более, что это совсем не смешно.

— Моему мужу Медок тоже очень нравится.

— Какому мужу? — не понял Вольгастр.

— Моему, если ты не понял. И это его конь.

— Можно подумать, что у тебя есть муж!.. — Вольгастр, кажется, разозлился. — Мужик какой, может, и имеется…

— Вообще-то муж — это я! — раздался рядом чуть насмешливый голос.

Кисс, наконец-то! Я даже не слышала, как он к нам подошел! Стоит, смотрит со своей чуть ехидной улыбкой… Зато Вольгастр зло сощурил глаза:

— Понятно! Похоже, давно у вас шуры-муры начались, а перед всеми скромницу разыгрывала! Я, значит, из поселка по торговым делам отправлялся, а ты с ним любовь крутила? Хороша, ничего не скажешь!

— Знаешь, дорогая, что мне нравится в твоем бывшем женихе? Его проницательность! — мило улыбнулся Кисс. — Друг, должен признать: все именно так и было.

— Не слепой, вижу!.. А я-то, дурак, жалел тебя, думал, что и после свадьбы не брошу! — Вольгастр, кажется, всерьез разозлился. — Ты же меня обманывала! От тебя подобного я никак не ожидал…

— Что ж, бывает и такое… — сочувственно посмотрел Кисс на Вольгастра. — Ну, нам пора.

Я посмотрела на своего бывшего жениха, который все еще кипел от негодования — как же, на коне, предназначавшемся ему в подарок, ездит кто-то другой! Это обидно до глубины души, особенно если учесть, что купить такого коня для себя он никогда не сможет… И потом, как мне кажется, он все еще был уверен в том, что я по-прежнему без памяти люблю его, и вдруг услышать такое… Обидно.

Вольгастр еще не знал, что в этой жизни мы с ним видимся в последний раз — просто сегодня наши дороги случайно пересеклись, но отныне они разойдутся навсегда. Откуда мне об это известно? Просто в тот краткий миг, когда я возвращалась из мира теней, мне открылось очень многое. Вольгастр навсегда останется мелким торговцем, который так и не сумет скопить состояние, а моя жизнь и жизнь Кисса отныне и навечно переплетены с этой страной — Харнлонгром, с войной и бесконечными сражениями. Я не жалуюсь, тем более что ее — именно такую жизнь, я выторговала сама. А Вольгастр… Ну, каждому своя судьба…

Когда мы отошли на какое-то расстояние от все еще рассерженного Вольгастра, я спросила у Кисса:

— Ты где был так долго?

— Угадать не хочешь?

— Нет. Лучше давай так, без предисловий.

— Ну, если без них… — и Кисс протянул мне тонкий золотой ободок. — Ты, говорят, футляров не любишь…

В полной растерянности я взяла в руки изумительную вещицу. Небо, какая сказочная красота! Не может быть! Передо мной был восхитительный браслет, прекрасная работа великого мастера Тайсс-Лена… Мой прежний?.. Нет, тот был чуть иной, но не менее потрясающий… Но откуда Кисс взял это украшение?..

В растерянности подняла глаза на Кисса, и тот, отвечая на мой безмолвный вопрос, лишь развел руками:

— Просто я заказал такой же браслет все тому же великому ювелиру… Сегодня его доставили в ювелирную лавку, где иногда продаются его изделия… Там и задержался.

— Кисс…

— Просто мне запомнилось, как ты с такого же браслета глаз не сводила. Вот и решил тебя порадовать…

— Кисс, у меня нет слов!

— И не надо! Я, наконец-то, побуду в тишине хоть какое-то время… Ну, ты долго еще намерена тут сидеть, как курица на насесте?

— Как кто?! Ну, знаешь ли!.. Не один нормальный человек не назовет так любимую супругу, особенно после того, как он разорился на такой подарок!

— А я и не сомневаюсь в том, моя дорогая, что любому нормальному человеку от нас с вами надо держаться как можно дальше! Каждый, кто общается с тобой, о вьюнок моего сердца, рано или поздно, но дуреет…

— Кисс, как я тебя терплю все это время?!

— Как? С великой радостью в сердце… И вообще, нам пора ехать…

Что ж, пора — так пора. У нас впереди еще долгая жизнь, пусть и нелегкая, но главное — мы вместе, а значит, пусть и не все, но преодолимо очень и очень многое…

Лабиринтами, сводами чащ, оголившимся в сумерках заревом

Был усеян наш путь: от порога до ранних седин.

Все могло быть иначе, но жизнь иной ход не оставила,

Чтобы выбрать очаг, а не вереск с туманных равнин.

Наше время — апрель, что ж под ноги листва так бросается?

И следы скоро скроет сугробов не выпавших пласт.

Нужно верить в себя, в Небеса, во что хочешь, красавица!

Рядом тот, в ком уверена, кто никогда не предаст.

Все дороги давно занялись зеленеющим клевером,

А костры пепелищем растут за спиною, как тень.

Впереди — неизвестности вьюга, пришедшая с севера.

Рядом — друг и удача, а значит, и следующий день.


Глава 28 | Пленники судьбы (СИ) |



Loading...