home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Новые тревоги и опасения

Опытный дипломат Иван Матвеевич Симолин не раз сетовал, как тяжело стало работать послу во Франции. Постоянная слежка, интриги властей, угроза со стороны революционной непредсказуемой толпы.

О действиях парижских сыщиков во второй половине XVIII века Мерсье писал: «Полиция — это сборище негодяев — делится на две половины: из одной создаются полицейские шпионы, сыщики; из другой — стражники и пристава, которых науськивают потом на жуликов, мошенников, воров и прочих…

За шпионами следуют по пятам другие шпионы, которые следят за тем, чтобы первые исполняли свои обязанности. Все они взаимно обвиняют один другого и готовы пожрать друг друга из-за самой гнусной добычи. И вот из этих-то омерзительных поддонков человечества родится общественный порядок! Начальство жестоко расправляется с ними всякий раз, когда они обманывают его бдительность…

За человеком, который выдан кем-либо или находится на подозрении, устанавливается такая слежка, что малейший его поступок становится известен, и это продолжается вплоть до его ареста…

Эта гнусная слежка отравляла общественную жизнь, лишала людей самых невинных удовольствий и превращала всех граждан во врагов, которые боялись открыться другу другу».

В Париже мало осталось соотечественников. Впрочем, Иван Матвеевич сам добивался этого. В своих сообщениях в Петербург он напоминал, что пребывание в охваченной бунтом Франции молодых русских может иметь непредсказуемые последствия для России. Революционное вольнодумство заразительно и опасней философствований масонов.

Императрица Екатерина II и ее сановники разделяли мнение посла Симолина. Из Петербурга в Париж был отправлен указ государыни о возвращении в Россию всех ее подданных. «Ибо умы их возбуждаются и проникаются принципами, которые могут причинить им вред при возвращении в отечество», — говорилось в указе.

Конечно, это повеление не касалось посла и его сотрудников.

Отрицательное отношение Екатерины II и ее двора к Французской революции тем не менее в течение нескольких лет не прерывало дипломатических отношений между Петербургом и Парижем.

Ивану Матвеевичу в тот период предписывалось избегать контактов с революционным правительством и представителями Национального собрания, а вести дела только с министром иностранных дел, назначенным королем Франции.

Государыня Екатерина одобряла постоянные контакты Симолина с Людовиком XVI и его супругой королевой Марией-Антуанеттой.

Русская императрица поддерживала усилия своего посла в Париже на подталкивание Франции к военному конфликту с Англией.

В мае 1791 года Екатерина II писала Ивану Матвеевичу: «Старание ваше в побуждении правительства тамошняго принять меры против властолюбивых подвигов лондонского двора весьма аппробую, тем более что сие самое лучшее и надежнейшее средство было бы к обузданию той державы и к скорейшему возстановлению мира между мною и Портою Оттоманскою на условиях крайних от меня предложенных.

Я уверена, что вы сего отнюдь из виду не упустите и все способы от вас зависящие к тому направите, чтобы достигнуть решимости Франции на случай, буде Англия по получении моего ответа на новые ея предложения несходным с моими интересами делом самым исполнит разглашаемые министерством ее угрозы послать флоты свои в Балтийское и Средиземное моря».

Русский посол продолжал прилежно информировать императрицу о событиях в Париже.

Создание революционных организаций якобинского клуба и клуба кордильеров, выпуск газеты «Друг народа», дебаты в Учредительном собрании, бедственное положение королевской четы, гневные высказывания вождей Французской революции, распоряжения городских властей, волнения в рядах национальной гвардии, — ничто не оставалось без внимания Симолина. Информация с его замечаниями немедленно отправлялась в Петербург.

Русский Париж


«Честный доброволец» | Русский Париж | Смутные подозрения