home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Необоснованные подозрения

Вероятно, единственным человеком, который едва серьезно не пострадал от невинного времяпрепровождения русских масонов в этом уголке Парижа, стал писатель и просветитель Михаил Матвеевич Херасков.

«Быв уже украшен сединами, с юношескою пылкостью играл на златострунной лире своей», — так писал о нем его современник. С 1755 по 1802 год государственная служба Хераскова была связана с Московским университетом.

Создание студенческого театра, основание журналов «Полезное увеселение», «Свободные часы», написание поэм, романов, басен, драматических и сатирических произведений, сценические постановки, педагогическая и исследовательская деятельность не помешали ему быть еще и ведущим членом ложи «вольных каменщиков».

Нередко на различных собраниях русских масонов звучали стихи и песни Хераскова:

В грехах на свете всяк родится;

Но мне вина моя простится,

Когда я ближнего простил.

Творите добрые дела;

Друг друга искренно любите;

Коль зла терпеть вы не хотите,

Не делайте другому зла!.

Ничего предосудительного в творениях Михаила Матвеевича ни ревнители веры, ни государевы служащие не находили до той поры, пока они не зазвучали в Париже, в домах, где собирались русские масоны, и на Лоншане.

Прибывшие из Москвы и Петербурга «вольные каменщики» прекрасно владели французским, но стихи и песни Хераскова исполняли на родном языке:

Отвержен будет нечестивый,

И меж святыми не вмещен;

Гонитель кротких, горделивый,

От Бога будет отвращен.

Блажен, кто не был сладострастен,

Хотя плода и не принес;

Он будет жребия причастен

Счастливых жителей небес…

Парижане, прогуливающиеся по Лоншану, спокойно слушали непонятные им стихи и песнопения. Почтенные господа из России не буянили, не приставали к отдыхающей публике, не швыряли в прохожих пустые бутылки… Так что претензий у парижской полиции к русским масонам, исполняющим творения Хераскова, не было.

Зато агентам Никиты Панина такое времяпрепровождение соотечественников показалось подозрительным. А в некоторых строках Михаила Матвеевича они усмотрели критику на царедворцев.

Пороки, старяся, как тени идут мимо,

Но самолюбие вовек неизлечимо.

Ни нежностей любви, ни дружества не знают,

Собой кончают мысль, собою начинают…

Кто-то из недоброжелателей Хераскова посчитал, будто эти строки направлены против самой государыни Екатерины II.

Конечно, слова «самолюбие вовек неизлечимо» отнести можно к любому правителю. Но добросовестный «государев слуга», верный присяге, Херасков хоть и позволял изредка покритиковать сильных мира сего, не собирался направлять острие сатиры на государыню.

Русский Париж


Прогулки на холме Лоншан | Русский Париж | Переусердствовали