home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Выход найден.

Ты возвращаешься.

Я этого не говорил. Я сказал, что выход найден.

Ничего подобного я в жизни не видела. После ленча, когда яхта отошла от причала, капитан Нейл, дедушка Чайлдерс и я стояли у борта, глядя на облака. Они были похожи на стену.

Она росла. Она двигалась по воде, как настоящая преграда, и над ней ярко светило солнце.

— Я много слышал об этом явлении, но вижу впервые. — Капитан Нейл оторвал бинокль от глаз и протянул его мне. — Насколько мне говорили, эти облака вот так висят сутки, а потом — пуф! — и от них даже следа не остается. Редкостное явление. Такое бывает летом, когда вдруг резко падает температура. Вероятно, скапливаются большие массы теплого влажного воздуха. Они-то и формируют этот облачный массив столь странных очертаний.

Я глянула в бинокль. В верхней части облака словно кипели, находя друг на друга.

Яхта сейчас свободно дрейфовала. Капитан Нейл приказал остановить двигатели. Стояла безветренная погода. Казалось, в абсолютной тишине можно слышать шипение этих вихрящихся облаков.

— Это не опасно?

— Эта облачное образование неподвижно, — ответил капитан Нейл. — Но даже если бы оно двигалось с определенной скоростью, у нас достаточно мощные двигатели, чтобы успеть дойти до берега. Так что беспокоиться не о чем.

На меня его слова подействовали успокаивающе.

Но когда капитан Нейл удалился, дедушка Чайлдерс с непонятной силой сжал мне руку.

— Сказки для идиотов, — пробурчал он себе в нос.

Тут я увидела Колина. Он ходил с подносом среди пассажиров, собирая пустые стаканы. Резинка с хвостика куда-то слетела, и волосы растрепались. Пуговицы на рубашке были расстегнуты.

— Позвольте, мэм, — услышала я его голос. Он обращался к женщине, забирая у нее стакан.

Движения его были неловкие. Пот с него так и катил.

Он был потрясающий.

Эта мысль всплыла неизвестно откуда.

Господи, Рейчел, откуда это?

Ты же его не знаешь.

У меня кровь прилила к щекам. От стыда.

Вдруг лицо дедушки Чайлдерса словно окаменело.

— Прости, Рейчел. Я пойду в салон.

Я очнулась от наваждения.

— В чем дело, дедушка?

— Так… что-то голова закружилась. А ты оставайся. Со мной ничего особенного.

Я смотрела ему вслед: он чуть клонился на один бок. И хватался за поручни и стенку каюты.

Я подбежала к нему и взяла под руку.

— Уже скоро все кончится, — сказала я.

— В моем возрасте говоришь себе это каждый день, — бросил он и слабо улыбнулся.

— Я говорю о нашей поездке!

Дедушка слушал меня с особым вниманием. В глазах у него мелькнуло беспокойство и даже ужас.

— Ты когда-нибудь испытывала желание, чтобы время остановилось? Чтобы навеки оставаться такой, какая есть, и не стареть?

Что-то я его не пойму.

Он на себя не похож. Эта поездка по морю плохо подействовала на него.

Я это знала.

— Зачем ты спрашиваешь? — спросила я.

Дедушка странно посмотрел на меня и улыбнулся какой-то вымученной улыбкой.

— Помнишь, как мы распевали с тобой на пару, когда ты была совсем маленькой? Мы представляли себе, что играем на сцене.

Я кивнула:

— А мама и папа ругали тебя, потому что я не делала уроки.

— Обещай, что никогда не забудешь эти песенки. Никогда. Пой их. Во всю глотку. Делай ошибки, ходи туда, куда не надо. Живи! Так говаривал мой дедушка. Он спас меня, когда мои родители чуть не растоптали мой дух. Не сдавайся, Рейчел, не то всю остальную жизнь положишь на то, чтобы вернуть себе свой дух. Как я.

— Дедушка, ты пугаешь меня.

— Нет, ты обещай. Потому что скоро уже меня не будет с тобой и некому будет напоминать тебе об этом.

— Перестань! Ты в прекрасной форме! Тебе еще жить да жить!

— Нет, Рейчел. Не говори так. Не дай бог никому жить вечно. Лучше умереть среди тех, кого любишь, чем пережить их всех.

— Я это так, к слову, дедушка.

Его лицо снова вдруг стало каким-то далеким.

— Прости меня. Я… мне что-то не по себе, милая. Я… пойду немного передохну.

Он вошел в салон и при этом как-то странно ссутулился и весь сжался. У меня было такое ощущение, что он просто исчезает у меня на глазах.

Я отвернулась. Я была не в силах видеть это.

И вдруг меня будто в шею кольнуло. Я почувствовала, что за мной кто-то наблюдает, и бросила взгляд через плечо.

Глаза Колина поразили меня. В свете полуденного солнца они казались прозрачными.

— Ну как? — бросил он.

— Ты что не работаешь?

Он пожал плечами:

— Все стаканы перемыл. Обед начинают готовить через полчаса.

— Здорово, — сказала я.

Мы стали молча прогуливаться по палубе. Разговаривать мне не хотелось.

Колин держал руки в карманах.

Я заметила, что ботинки у него мокрые.

— Несчастный случай? — спросила я.

— Несчастные случаи. Сплошные. Лимонад слева. «Кровавая Мэри» справа.

— Вот увалень!

Колин пожал плечами. Он стал красный, как свекла.

Мне в нем это как раз больше всего нравилось. Такой бугай, а смущается, как девчонка.

Я удивилась, когда он взял меня за руку.

Но я не стала ее вырывать.

Мы спустились на бак.

Нижняя палуба была расположена под верхней, образующей довольно низкий потолок. Здесь никого не было.

Оно и к лучшему. Я ничего против не имела.

— Что мы здесь делаем? — спросила я.

— Здесь некому просить меня принести лимон или чашку кофе. У меня перерыв.

Ах вон оно что!

Соленый ветерок обвевал мне лицо, и я вдохнула полной грудью. Мы повернулись к борту и глядели на море. Стена облаков как будто стала ближе. Можно было видеть невооруженным глазом кипение и перемещение водяных масс.

— Да и ты сама, похоже, хотела бы сбежать от всех подальше, — заговорил Колин.

— Это называется сбежать?

— А ты хотела бы на тропический остров?

— Само собой.

— «Где ключи из лимонада и холмы из шоколада, — пропел он чуть сиплым голосом, — и где все вечно мо-о-о-ло-ды-ы…» Или что-нибудь в этом роде.

— Это же «Рок Шоколадной горы»! — воскликнула я. — Дедушка Чайлдерс всегда пел мне его.

— Что же нас держит?

— Ты вызвал свой вертолет?

Колин выпрямился. Сбросив ботинки и рубашку, он стал перелезать через поручни.

— Зачем вертолет?

— Колин, что ты делаешь?

— Мы и без него можем попасть туда.

Он вытянул руки и прыгнул головой вниз за борт. Вынырнув из воды, фыркнул и крикнул:

— Вода как парное молоко!

— Ты рехнулся!

— Яхта дрейфует. Винты не работают.

— Но твои джинсы…

— Потом переоденусь. Прыгай!

Безумие!

— Нас могут увидеть!

Он посмотрел на верхнюю палубу.

— Никто не смотрит!

— Мама и папа убьют меня!

— Они и так злы на тебя. Подумаешь! Семь бед — один ответ. Хуже не будет.

— Но мое платье…

— Ну ладно. Как хочешь. Беги переоденься. Только мигом.

Он поплыл прочь. Баттерфляем. По пояс выскакивая из воды и выпуская воду фонтаном.

Мне вдруг стало жарко, я почувствовала, как запарилась в своем платье, будто панцирь сковавшем меня.

Чего бояться?

Была не была!

Жить!

Плыть куда глаза глядят.

Ни о чем не задумываться.

Делать, и все тут.

Я подумала о том, что надо идти на верхнюю палубу. Ко всем. К родителям. Видеть грустное лицо дедушки.

Я сняла туфли.

Перелезла через поручни.

И прыгнула вниз.


предыдущая глава | Наблюдатели | cледующая глава