home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

Установили связь?

Да, но он ушел.

В чем дело?

Он сказал, что ему следует преподать урок.

Урок?

Ооооо!

Лучи восходящего солнца жгли глаза, несмотря на толстый холст палатки. Джейк и так проворочался без сна всю ночь.

Во-первых, болела рана на щеке. Кровь засохла, рана стянулась, и бинт прилип к щеке.

Но это все пустяки по сравнению с тем духом, что стоял в палатке. Там воняло в тысячу раз сильнее, чем в раздевалке гимнастического зала Гобсон-Корнеровской средней школы. А постель его кишела блохами.

Джейк вскочил со своего соломенного матраса, скребя себя как очумелый. Два других его соседа по палатке молча натягивали мундиры. Шредер громко сплюнул на пол. Платт искал что-то в своих всклоченных волосах.

— Ребят, а клопомора под рукой нет? — выпалил Джейк.

Шредер пропустил его слова мимо ушей:

— Кто такой Козаар? — спросил он.

— Козаар? — повторил Джейк.

— И Байрон, — добавил Платт. — Ты эти имена во сне говорил. Уж не полковник ли конфедератов Калеб Байрон, а? Это он кумекает насчет твоих шифровок?

— Да это мой брат! — Блохи жрали Джейка почем зря.

Он натянул синюю куртку. Выбежал на волю. Дохнул свежего воздуха. Не переставая почесываться.

Чья-то рука опустилась ему на плечо — Шредер.

— Если собрался драпать, валяй поскорее. А то Платт от возбуждения окочурится.

Джейк круто обернулся. Платт поднимал ружье.

— Не видишь, мне надо перевязать рану, — бросил Джейк. — К тому же меня блохи зажрали. Так что…

Шредер схватил его под мышки и потащил. Второй солдат принес пару ведер воды. Шредер выхватил у него одно ведро, поставил на камень и сунул голову Джейка прямо в воду.

Джейк затаил дыхание. Десять секунд. Двадцать.

Он дернул голову, закашлялся и стал отплевываться, судорожно хватая воздух.

Вокруг них собралась толпа. Все гоготали, тыча в Джейка пальцами.

Розовый бинт плавал в ведре.

Терпи!

Не так уж больно.

— Ну что, теперь займемся блохами? — спросил Шредер.

— Нет уж, хватит, — отмахнулся Джейк.

Шредер потащил его сквозь толпу хохочущих зевак.

— Что ж, идем.

Они отправились к горе. Вскоре справа и слева от Джейка пристроилось по три солдата.

Джейк почувствовал ружейное дуло под лопаткой: Платт замыкал шествие. Джейк, спотыкаясь, зашагал вперед в кольце из восьмерых солдат.

Как заключенный.

Он потер щеку. Ноет. Но не кровоточит. Омовение в ведре, кажется, пошло на пользу.

Дойдя до подножия горы, они стали подниматься по тропинке, ведущей к вершине через низкорослый кустарник.

Джейк смотрел на гребень горы, пытаясь отыскать место, с которого он спустился сюда в лощину прошлым вечером.

Там. Он поискал глазами лачугу, но сквозь густой лес ничего нельзя было разглядеть.

— Пошевеливайся! — окрикнул сзади Платт.

Дуло ружья снова уперлось ему в спину. На сей раз жестче.

ШМААААК!

Один из солдат ударил по стволу Платта собственным ружьем:

— Что ты тыкаешь парня? Пусть идет сам.

У этого солдата были такие же рыжеватые волосы, как и у Джейка. Лицо у него было интеллигентное и мужественное. Он единственный из всех был побрит и явно умел пользоваться зубной щеткой.

И в глазах у него, в отличие от остальных, светилась доброта.

— Благодарю, — негромко проговорил Джейк. — Я Джейк Бранфорд.

— Джедедия Самуэльсон, — откликнулся парень. — Насколько я понимаю, ты наш гость, а не узник. Пока что.

Они уже были недалеко от гребня горы и углубились в чащу леса.

— Ну вот, паренек из Гобсонс-Корнера, — проговорил Шредер. — Теперь веди нас.

Вот это здорово!

Просто класс!

В кои-то веки попал в лес, и вот надо найти дорогу к дому. И что же?

Он огляделся в поисках знакомой дороги или хотя бы примет, на нее указывающих.

Nada, как говорят испанцы. Ни фига.

Только перепутанная сетка еле заметных тропинок.

Эники-беники, ели вареники. Раз. Была не была.

— Что ж, за мной, — махнул он рукой, поворачивая направо.

Платт забежал вперед и встал на его пути.

— Видать, ты север от юга не можешь отличить, — ухмыльнулся он.

Самуэльсон молча подтолкнул его налево.

— Я так и думал, — бросил Джейк.

Спутники снова обступили его, и все молча двинулись вперед.

Нескончаемый ли зуд от блох был тому виной, или ноющая рана на щеке, или разбитые до боли ноги, обутые в грубые башмаки, или все вместе, но когда впереди показались первые строения, Джейк почувствовал себя совершенно измотанным и еле держался на ногах.

Поход оказался долгим. Чересчур долгим.

Они же актеры. Они тоже плохо ориентируются в лесу.

Наверное, мы умудрились протопать до Делавэра и обратно.

И все же теперь он дома.

Наконец-то!

Теперь Байрон и родители во всем разберутся.

Если только уже не знают что к чему.

Если Козаар уже не связался с ними.

Тихо.

Что-то уж слишком тихо.

Не слышно машин. Не воют газонокосилки. Ни одного привычного звука маленького города.

Уму непостижимо! Они уже подходили к Школьной улице. Вот спортивная площадка…

Грязь.

Дорога незаасфальтирована.

Джейк в полном потрясении оглядывался вокруг.

Перед ними действительно поселок. Вот он весь на ладони.

Но это не Гобсонс-Корнер.

Никаких фонарных столбов. Никакой тебе спортивной площадки. И в помине нет водонапорной башни, нет монумента на углу Школьной и Мейн-стрит в память солдат, сложивших головы во Вторую мировую войну.

В голове у него словно все рассыпалось.

Он хотел было что-то сказать, но так и стоял молча, не произнося ни слова.

На ближайшем углу слева, где разбитая грунтовая дорога пересекалась с мощеной улицей, высился гранитный столб с выбитыми названиями: «Школьная улица» и «Мейн-стрит».

Мейн-стрит начиналась обшитым досками домом средних размеров.

Музей. Мемориальный музей Овермайера. Основанный одной из старейших семей Гобсонс-Корнера.

Но он был совсем другой. Меньше. Без крыльца и задней пристройки.

Не говоря уже об отсутствующей бронзовой табличке на передней лужайке. А где кизиловое дерево? А эстакада, ведущая к подъезду?

А в окне первого этажа, там, где должно быть помещение музейного офиса, Джейк увидел… мебель. Никаких офисных каталожных шкафчиков с файлами, никаких компьютеров.

— Они должны быть здесь, — пробормотал один из солдат с ярко-рыжими волосами и веснушками и беспокойно бегающими глазками. Он побежал к дому.

— Мама! Папа!

— Ты куда? — рявкнул Шредер.

— Это же мой дом! — крикнул, не оборачиваясь, солдат.

— Овермайер, сейчас же вернись!


предыдущая глава | Наблюдатели | cледующая глава