home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




Легионы маршируют по авеню Героев


Памятные Сады лежали к востоку от авеню Героев. Джон Грамматик наблюдал за движением сверкающей колонны с воздетыми знаменами, направляющейся по огромной улице к Порта Гера — циклопическим вратам в стене Каструма, которую он видел с расстояния в шесть километров.

Эта демонстрация силы произвела впечатление на Джона. Легионам это всегда хорошо удавалось. Они также были превосходными убийцами, а вместе с Армией и титанами… силой, способной сокрушать богов. Джон особенно был поражен эскортом из так называемых «Разбитых Легионов». Это говорило о решимости людей, в которой Кабал сомневался. Несмотря на потери, они держались вместе и продолжали сражаться.

«У нас всегда была решимость, — подумал он. — Понаблюдайте за нами всего лишь миг, хотя миг для вас может быть десятью тысячами лет для нас, и вы увидите. Мы — не дети. У нас есть моральные принципы и души».

Памятные Сады были слишком ухоженными. Стены из покрытого надписями камня ограждали вытянутые пруды со светлыми водяными лилиями и лужайки с камышом и цветами. Ультрадесантники воздавали почести своим погибшим братьям. Они запечатлели их имена на плитах авеню Героев, повторили их в садах, а также на стенах из черного мрамора Поклонной часовни в Большой Крепости.

Фактически в этих садах, а точнее в сооруженных под клумбами и прудами катакомбах были погребены мертвые.

Джон представил день, когда после бесконечных столетий войны не останется места для новых имен на плитах авеню, катакомбы будут заполнены, а стены часовни полностью исписаны. Где тогда они будут чтить память своих мертвецов?

Он выбросил эту мысль из головы.

Похоронным шаттлам разрешили сесть на возвышавшихся каменных платформах сада. Восемь кораблей с шарнирными, как у бабочек крыльями, приземлились бок о бок на посадочной террасе. Их груз саркофагов будет выгружен позже. Из-за парада не хватало персонала из числа легионеров для проведения обрядов и доставки покойников в почтительной тишине к местам погребения.

Тем не менее, Джон был вполне доволен. В облике Эдариса Клюта и при помощи похоронных рейсов он добрался до поверхности Макрагга и в самое сердце великого Цивитаса. Священное уважение Ультрадесантников к своим павшим позволило ему обойти почти все сложные уровни планетарной безопасности Макрагга.

Большинство людей из персонала кораблей, работающих на рейсах репатриантов, направились к окраине посадочной террасы, чтобы посмотреть на движущуюся по авеню процессию. Несколько человек запустили проверку систем грузовых кораблей, которые стояли на платформе с поднятыми фонарями кабин и опущенными погрузочными рампами.

Настал момент скрыться. Момент, чтобы избавиться от личности Эдариса Клюта и найти новую.

Джон взял сумку, повесил ее на плечо и бесшумно направился через лужайки и беседки. Черная как смоль траурная униформа была скромной и аккуратной, и из-за своей строгости и отсутствия знаков отличия, за исключением золотой эмблемы окончательной омеги Погребальной Стражи, создавала впечатление, что он обладает более высоким званием, чем на самом деле. В городе униформ он мог пройти мимо почти любого и его бы не окликнули, если не считать тех, кто обладал обширными познаниями о цветах Легиона.

Все внимание было обращено на иные, более значимые события. Незамеченный и не вызывающий подозрений, он двигался по северной тропе садов, пройдя под прямоугольными арками из живой изгороди, вырезанных под размеры сверхлюдей, и по выложенными плитками дорожкам в тени тисов и сорон.

Архитекторы постарались, чтобы сады были надлежаще величественными и скорбными. Серые кроны деревьев даже яркий дневной свет превращали в сумерки. Плиты, поминальные стены и входы в усыпальницы сделали из сараманфского базальта. Вода в длинных, вытянутых, поросших черным камышом прудах была темной, как вуаль. Под ее неподвижной зеркальной поверхностью двигались серебристые тени призрачных карпов. Плавающие в водоемах лилии своей серостью напоминали заплаканные носовые платки.

Зеркала

В листве деревьев засвистел ветер. Джон напрягся. По поверхности прудов разошлась рябь. Он слышал вдалеке помпезный шум труб, горнов и приветственные крики, но их звуки словно неожиданно стали тише.

В глазах закололо. Во рту пересохло. В висках застучала кровь.

— Пожалуйста, не сейчас, — сказал он, тихо, но твердо. Кабал пытался вызвать его. Они пытались установить психическую связь, скорее всего используя один из ближайших прудов в качестве отражающей поверхности.

Они пытались следить за ним. Видимо хотели удостовериться, что он выполняет задание, которое они ему поручили.

Он тяжело сглотнул. Снова засвистел ветер, шелестя серыми листьями. Тяжелый предмет в сумке слегка задрожал, словно ощущая нематериальную активность вокруг человека.

+Пожалуйста.+

В этот раз он говорил мысленно, а не вслух.

+Пожалуйста, я устал. Я только прибыл сюда и совершенно растерян. Позвольте мне найти безопасное место и передохнуть. Приходите позже, когда я смогу принять бремя переговоров. Пожалуйста+

Подул ветер. Кто на этот раз? Скорее всего, Гахет из Старейших, но Джон подозревал неприятное упорство автарха эльдар Слау Дха.

+Пожалуйста+

Он повернулся и снова пошел, но кожу все еще покалывало. Далекие звуки парада стали настолько приглушенными, что у Джона возникло ощущение, будто он находится под водой.

Грамматик невольно взглянул на ближайший пруд. Поверхность застыла, напоминая темное стекло для гадания. Под поверхностью замерла серебристая рыба, хвостовые плавники остановились в движении.

На воду упала тень, и она была не его. Джон вздрогнул, когда увидел темный высокий гребень боевого шлема эльдар, невероятно высокую и тонкую фигуру бога-шута, чьи худые и вытянутые очертания протянулись по всей поверхности пруда.

— Я сказал не сейчас! — выпалил Джон.

Он повернулся, оторвав глаза от тени, и зашагал по выложенной плиткой тропе прочь от пруда. В голове стоял гул. Шелестели листья.

— Оставьте меня в покое! — прорычал он через плечо. — Оставьте меня в покое!


Он вышел из садов и ступил на необычно тихие улицы. Все жители района сбежались к авеню Героев. Голова Джона болела от попытки установить контакт, а руки тряслись.

Они должны быть осторожными. Кабал должен быть осторожнее. Когда он был в облике Тео Лусулка из службы безопасности Цивитаса, Джон узнал, что XIII Легион восстановил библиариум по всему миру. На планете также находился огромный контингент Астра Телепатика. В систему обороны будут внедрены психические средства. Грубый канал связи, который Слау Дха пытался установить в садах, мог быть легко обнаружен.

Обнаружение Библиариумом серьезно осложнит его работу и возможно покончит с его жизнью. Во всяком случае, с этой жизнью. Он устал умирать.

Встряхнув себя, Джон увидел на углу следующей опустевшей улицы весьма приличную таверну. Внутри горел свет. Это было эксклюзивное место для чиновников сената и политиков Цивитас. Все постройки, граничащие с Памятными Садами, были роскошными и в отличной состоянии.

Грамматик вошел. Это был роскошный салон с позолоченной мебелью и люстрами, с рядами столов под высоким, расписанным потолком и кабинами вдоль стен. В заведении было пусто, за исключением нескольких официантов и сервиторов, и они тут же поспешили к Джону.

Он сел за стол в ближайшей кабине, устроившись в относительном уединении. Сиденья были с высокими спинками и обиты кожей, а кабина составлена из панелей цветного стекла, которые поднимались из спинок, образуя перегородки. В задней части кабины стена над стульями представляла собой большое кристалл-зеркало, благодаря которому Джон мог следить за снующими мимо таверны прохожими, не привлекая к себе внимания.

Руки все еще дрожали. Один из официантов в фартуке принес ему кувшин с водой и стакан, а также заказанную им большую порцию амасека.

— Отобедаете, сэр? — спросил слуга.

Перекусить было отличной идеей. Джон последние несколько недель плохо питался, и изрядная порция углеводов и белков поможет сгладить боль от попытки вступить в контакт Слау Дха.

— Хлеб, — попросил он. — Соленое масло. Какую-нибудь дичь или отбивные.

— У нас есть нога винторогого оленя.

— Сойдет. И корнеплоды.

Слуга кивнул.

— Вам не интересен парад, сэр? — спросил он.

— А тебе? — резко ответил Джон.

Человек пожал плечами.

— Я на работе, — сказал он.

Джон кивнул и постарался мягко улыбнуться.

— Я тоже, — сказал он. — Кроме того, если ты видел одного марширующего космодесантника, значит, ты видел их всех, разве нет?

Слуга засмеялся, словно это было довольно забавное замечание, и отправился передавать заказ на кухню. Джон налил стакан воды. Его проклятые руки все еще тряслись, но еда поможет расслабиться.

Таким было его душевное состояние. Он поднял амасек. Ему пришлось использовать обе руки, чтобы не расплескать напиток.

Глоток. Тепло. Лучше. Лучше.

Он опустил тяжелый стакан, чувствуя, как из кистей уходит напряжение.

Между лежащими на белой скатерти руками что-то было. Пятнышко. Появилось второе.

Пятна крови.

Из проклятого носа текла кровь!

Джон развернул салфетку и вытер лицо. Надеясь, что никто не заметил крови, он поставил кувшин с водой на пятна крови. Это все из-за чертового Слау Дха.

Джон сделал еще один глоток амасека, наслаждаясь тем, как обжигающий напиток снимает напряжение. Затем снова взглянул в зеркало, почти ожидая увидеть, как в таверну врываются центурионы Библиариума.

Зеркало. Ах, тупица! Какой же тупица! Из-за своего беспокойства он стал рассеянным. Зеркала, стакан и полированная позолота!

Сильная боль пронзила голову у основания черепа.

— Нет! Нет! — прошептал он.

Из правой ноздри побежала маленькая капля крови, стекла по рту и подбородку и упала на белую ткань. Ее нельзя было скрыть.

— Пожалуйста!

Зеркало над задней стенкой кабины покрылось инеем, словно комнатная температура упала на сорок градусов. Джон не стал смотреть на него, даже когда сила физического притяжения попыталась задрать его подбородок.

— Нет! Не сейчас! Оставьте меня в покое!

Он заставил себя смотреть вниз. Вместо зеркала он уставился на маслянистую поверхность амасека, которая колыхалась из-за того, что сжимавшая тяжелый стакан рука очень сильно дрожала. Он взглянул на россыпь темных кровавых пятнышек на скатерти. Аккуратно расставленные стаканы и кувшин не могли скрыть эти следы.

В самой свежей блестящей капле, которая еще не впиталась в ткань, он увидел формирующееся отражение: шлем с гребнем. Джон застонал. Амасек в бокале перестал колыхаться и застыл. Сам сосуд покрылся инеем. Отражение шлема с гребнем появилось и в амасеке.

Джон застонал вслух и закрыл глаза.

— Слау Дха, вы… — задыхаясь, произнес он.

— Не Слау Дха.

Было тихо. Ни звука, за исключением судорожного дыхания Джона. Это был явно не стальной и холодный голос жестокого автарха.

Голос был таким же густым и тягучим, как смола.

Джон открыл глаза.

Вся таверна застыла. Замерзшее пламя свечей испускало холодный синий свет, который отражался от люстр, канделябров, позолоты, зеркал, многоярусных стеклянных полок для вина и амасека. Проникающий в салон через красивые окна дневной свет также окрасился в синеву, словно под воздействием сильно разбавленных чернил. Джон видел официантов, застывших в движении и с открытыми ртами.

Над столами в синем воздухе зависли серебристые стаи призрачных карпов.

Эльдар стоял у стола Джона. Сухощавое тело ксеноса в плотно облегающей броне вместе со шлемом и ниспадающими одеждами придавало ему непомерно высокий и худой облик, напоминающий костлявый призрак смерти или скелетообразного гиганта.

— Не Слау Дха, — пробормотал Джон, удивленный звуком своего голоса. — Снова вы.

— Снова, — повторил эльдар из-под невероятно пугающего облика шлема.

Последняя миссия Джона по поручению Кабала началась на мире Траорис. Его послали добыть оружие, а затем использовать его, чтобы …

Предать свой род сильнее, чем когда-либо прежде.

Джон долгое время боролся со своей совестью, но этот приказ стал последней каплей. Само по себе обретение оружия, которое лежало завернутым в сумке, было отвратительным, а цель, с которой он должен был использовать его, была еще более отвратительнее.

Единственный луч надежды давало вмешательство, которое произошло во время миссии на Траорисе: психический контакт с тем самым эльдар, который появился перед Грамматиком.

Собеседник не назвался Джону, хотя у того были подозрения на этот счет, но чужой принес утешение, альтернативу планам Кабала.

Как оказалось, не все эльдар мыслили одинаково. Кабал хотел принести в жертву человечество, чтобы покончить с могуществом Хаоса. Этот безымянный лорд эльдар выступал против такого суждения. Он видел в людях не волнолом, но настоящих союзников против возвышения Вечного врага. Казалось, и эта мысль беспокоила Джона больше, чем он хотел признать, что эльдар не были едины в отношении к гражданской войне людей.

— Вы обещали мне надежду, — сказал Джон.

— Обещал.

— На Траорисе, вы обещали мне надежду. Выбор.

— Обещал, — повторила высокая фигура.

— Но ничего не случилось, — пожаловался Джон. — Вы предложили поместить в мою голову информацию, которая помогла бы мне понимать мир иначе. Предложили мне канал для передачи новых мыслей.

— Я это сделал.

Джон усмехнулся.

— В ваших словах было верно только одно. Вы сказали, что канал причинит боль, так и случилось. Ничего другого я не узнал: ни новых перспектив, ни альтернативных идей. Я не знаю, что вы сделали со мной или зачем, но меня в очередной раз просто использовали, не так ли?

— Ты многое узнал, Джон Грамматик, просто еще не знаешь об этом.

Джон покачал головой и засмеялся. Его смех был злым и насмешливым. Он посмотрел на невероятную серебряную рыбу, застывшую в синем воздухе и слуг, замерших в вечной беседе.

— Знаете что, безымянный лорд? — сказал он. — Мне смертельно надоели ваши ксенородичи и загадочные маленькие бессмысленности. Говорите прямо и откровенно. Или убирайтесь из моей головы.

Джон схватил амасек, чтобы сделать глоток, но на поверхности напитка по-прежнему сохранялось устойчивое отражение эльдар, поэтому Грамматик поставил в сторону бокал.

— Подумай, Джон Грамматик, — тихо произнес эльдар. — Подумай и ты поймешь, что знаешь намного больше, чем считал. При помощи канала я поместил информацию и идеи в твою голову, но они были слишком опасными, чтобы оставлять в твоих поверхностных мыслях. Все то время, что ты провел на Траорисе и по пути сюда, было немало возможностей раскрыть тебя… твоими врагами, Темными Апостолами, твоими хозяевами из Кабала. Все они убили бы тебя за такие мысли, поэтому я устроил, чтобы они были спрятаны до нужного момента.

— И когда это случится?

— Когда ты прибудешь на Макрагг, в царство Ультрамар.

— Я здесь и не чувствую никаких изменений.

— Разве? Подумай.

— Перестаньте

Эльдар расстегнул замки боевого шлема и положил его на льняную ткань рядом с пятнами крови Джона. Бледное лицо ксеноса с синеватым оттенком психического света было таким же скульптурным, вытянутым и с высокими скулами, как и шлем. Длинные черные волосы были туго затянуты, чтобы поместиться внутри шлема, а на лбу ксеноса была запечатлена руна. В светящемся в темных глазах разуме не было ничего человеческого.

Медленно и с достоинством, которое казалось почти комичным, он сел на скамью напротив Джона. Он был слишком высок и строен, чтобы подходить помещению, предназначенному для людей. Просто кости его рук и ног были слишком длинными. Устроившийся на сиденье ксенос выглядел неуклюжим, как подросток.

Усевшись, он положил руки ладонями вниз на скатерть. Пальцы были такими же пугающе длинными и узкими, как и руки с ногами. Даже сидя, ксенос был выше Джона.

— Думай о том, что знаешь, — произнес густым голосом эльдар. — Копье у тебя?

— Да, — ответил Джон, осознав, что бросил уличающий взгляд на сумку на соседнем стуле. Не то, чтобы эльдар питал иллюзии, будто оружие где-то в другом месте.

— И ты знаешь, что делать с ним?

— Я знаю, кого должен им убить, если вы это имеете в виду.

— Что еще ты мог бы сделать? — спросил эльдар.

— Не знаю, — ответил Джон. — Вечно сидеть здесь и говорить загадками?

— Кто я?

— Не знаю. Вы никогда не говорили, — ответил Джон. — Я понятия не имею… вы…

Он запнулся и с трудом сглотнул, желая, чтобы в напитке не было проклятого отражения, и он мог выпить весь бокал.

— Эльдрад Ультран, провидец искусственного мира Ультве, — произнес он очень тихо.

— Именно. Теперь тебе понятно, что ты знаешь?

— Откуда мне это известно?

— Помещенный в твою голову на Траорисе канал устроен так, чтобы ты узнал об этом только сейчас. Это знание — одно из многих, что вложил канал в твою голову.

— Это правда?

— А чем же еще это может быть? — ответил Эльдрад. Его тонкие, как паучьи ножки, пальцы указали на рунические знаки на доспехе, шлеме и брови. — Ты знаешь знаки путей и символы искусственных миров эльдарского лексикона? Узнаешь метки Ультве?

— Нет, — ответил Джон.

— Но сейчас ты знаешь их достаточно хорошо.

— Что еще я знаю? — спросил человек. Он задумался на секунду, а затем поднял руку, чтобы предотвратить ответ. — Подождите, если мы говорим начистоту, провидец, скажите мне вот что. Зачем вы прибыли сюда? Зачем предприняли такие бессмысленные усилия, чтобы связаться со мной? Если вы вложили идеи в мой разум несколько месяцев назад на Траорисе, они были бы в безопасности, пока прибытие на Ультрамар не раскрыло их, и тогда я бы знал… что за чертовщина? Какую еще необходимую мне информацию вы получили? Эта встреча подвергает нас огромному риску разоблачения.

— В сравнении с другими этот риск приемлем, хотя я согласен, что из-за этой беседы твое положение ухудшается с каждой секундой. Библиариум Ультрадесанта уже знает о психическом контакте. К счастью через восемь минут его затмит другой, более мощный в самом городе, за которым последует серьезный кризис. Оба события отвлекут от тебя внимание.

— Если у нас мало времени, говорите быстрее. Что мне нужно знать?

— Ты уже почти все знаешь. Так как ты на Макрагге, эти идеи откроются тебе. Процесс «раскрытия», как ты назвал его, может занять день или больше, а мысли могут приходить в странной последовательности, но не переживай. Ты получишь все, что нужно.

Эльдрад наклонился вперед.

— Я здесь, чтобы предупредить тебя. Это мой долг. После нашего общения на Траорисе, я предвидел новые события, новые опасности. Усилия по созданию этого канала связи стоили того, чтобы просто сообщить тебе о них.

— Что за опасности? — спросил Джон.

— Два момента, — ответил Провидец. — Возможно, Кабал начинает подозревать, что твоя решимость не на должном уровне. Они могут попытаться подкрепить твое усердие.

— Я ожидал этого. Тем не менее, благодарю за подсказку. Что еще?

— Второе может быть связано с первым. Кто-то охотится на тебя, Джон Грамматик.

— Понимаю. Они здесь или…

— Они здесь или скоро будут.

— Приятно слышать.

Эльдрад кивнул.

— Я задержался, — сказал он. — Ты тоже, Джон Грамматик. Воспользуйся увяданием этого контакта, чтобы сбежать. Не стой на месте. Найди убежище и раскрой свой разум. Реши, что делать. Мы связаны друг с другом, человек, из-за цели твоей миссии и самой Земли.

— Вы говорили так прежде. Вы ведь не используете слово «земля» в значении грунта, так ведь? Вы подразумеваете его буквально, но не только буквально. Вы ведь также используете старое значение слова? Старое имя Терры?

Ответа не было. Как и самого Эльдрада Ультрана. Джон огляделся. Время по-прежнему было застывшим. Серебряная рыбка все так же плавала в воздухе, а разговор слуг был прерван на полуслове.

Свет по-прежнему был синим.

Но это не будет продолжаться долго. Джон чувствовал покалывание в ушах и тепло в позвоночнике. Слышал возвращающиеся словно издалека звуки. Десять, пятнадцать секунд и аура исчезнет.

Он посмотрел на стол, на пятна своей крови на скатерти. По крайней мере, исчезли отражения.

Джон поднял бокал с амасеком, выпил его одним глотком, затем подхватил сумку и вышел из таверны за миг до того, как исчез синий свет и вернулась шумная действительность.



Примерно восемь минут спустя в девяти улицах от таверны, в округе Церера на миг раскололась физическая реальность, и открылся проход в варп.

Следящие за психическим пространством Цивитаса в тесном взаимодействии с адептами Астра Телепатика члены Библиариума XIII Легиона уже засекли контакт ясновидца с Джоном, хотя не опознали его. К таверне был направлен отряд быстрого реагирования офицеров Библиариума и терминаторов-катафрактов на бронированных «Лендспидерах» и тяжелых скиммерах.

Варп-разрыв произошел в скриптории на виа Эдирне, к югу от Памятных Садов и к востоку от авеню Героев. Тут же зазвучали сигналы психических оберегов в Красной Базилике и Ризнице Библиариума. Два дежурных адепта в Базилике получили тяжелые увечья.

Силы быстрого реагирования были немедленно и срочно перенаправлены на виа Эдирне.

Скрипторий был закрыт после обеда, чтобы работающие там по восстановлению и переписыванию старых книг писцы и рубрикаторы смогли посетить парад.

В темных, неосвещенных комнатах, заставленных стеллажами с манускриптами и лекториями, и пахнущих кошенилью и различными маслами, зашелестели бумаги. Книги и переплетенные манускрипты на стеллажах начали трястись и стучать, падать на пол, раскрываться, словно из-за порывов сильного ветра или же их страницы быстро пролистывал невидимый ученый. Закрытые шкафы с ценными книгами начали дрожать, цепи и висячие замки грохотать, как будто взбунтовавшиеся фолианты хотели освободиться и улететь, хлопая страницами, словно крыльями.

Более того, казалось, что именно концентрация слов в этом месте привлекла аномальное внимание варпа и позволила ему проникнуть сюда.

Реальность раскололась.

Она лопнула, как фрукт, разорванный двумя жадными руками, с растянутыми поперек бреши ошметками мякоти и кожуры.

Реальность разрезали, как шелковый занавес.

Она раскрылась как рот или же рана.

Хлынул свет, похожий на поток крови.

Оболочка реальности разошлась по неровному диагональному разрезу, нанесенному с обратной стороны острием ритуального атама.

По обе стороны разреза отогнулась материя, напоминая рассеченную плоть. В скрипторий ворвался нечестивый ветер, наполнив помещение бурей из поднятых в воздух страниц.

Через разрез прошла фигура. Она была огромной и облаченной в полный боевой доспех и сжимала в руке раскаленный и истекающий нематериальной эфирной плазмой ритуальный атам.

Вслед за первой шагнула вторая фигура с поднятым мечом. Она также носила темно-красный и исписанный ритуальными текстами доспех XVII Легиона Несущих Слово. Как и первая была без шлема, ведь ни один шлем не мог вместить витые рога и шипы, украшавшие черепа. Вместо глаз были щели цвета жаркой ночи.

Некогда они были гордыми воинами Легионес Астартес, которые по собственной воле позволили демонам поселиться и вырасти внутри их тел. Они были Освободившимися.

Теперь их звали Улкас Тул и Барбос Кха. Это было слабое нечеловеческое эхо имен, которыми их нарекли. Они принадлежали к свите темного апостола Эреба и именно у него научились своему темному искусству.

Они были ужасными существами, их доспехи покрывали обрывки пергамента, исписанные безумными цитатами некогда самого верного из сыновей Императора, а нынче сошедшего с ума: Лоргара.

За ними сквозь брешь шагнул третий воин. От тоже был Несущим Слово, но носил шлем, а доспех был серым, ободранный до самого металла, и без надписей, за исключением символа Легиона. Цвет брони напоминал тот, что носили до войны, до Падения.

У третьего легионера отсутствовали признаки, которыми были наделены его товарищи. За спиной в футляре висела огромная снайперская винтовка Легиона. В руке Несущий Слово держал заряженный болт-пистолет.

Однако с воином было что-то не то. Он вздрогнул, пройдя через разрез в реальности, а затем с грохотом рухнул на колени, от чего задрожал деревянный пол скриптория. Вокруг легионера кружились исписанные страницы. Некоторые начали гореть.

Свободной рукой Барфуса Нарек сорвал шлем. Глаза были скрыты повязкой. Он настоял на этом. Во время перехода он ничего не увидел, зато достаточно почувствовал.

Легионер никогда не захотел бы повторения подобных ощущений. Он понятия не имел, как его братья умудрялись радоваться им, разве что из-за своего безумства.

Нарек начал стягивать повязку, но перенесенный шок все-таки сказался на нем. Он оперся на руки, и его вырвало. Изо рта полилась зловонная черная желчь, пачкая пол. Вокруг словно снег падали сгоревшие бумаги, пока он тяжело дышал, обессиленный и опозоренный.

Содрогнувшись, разрез в материи за его спиной закрылся, и тошнотворный свет потух. Как только ветер стих, пылающие и кружащиеся клочки бумаги посыпались на пол.

— Это то самое место, Нарек, — сказал Барбос Кха, благословенный атамом Нерожденный. Кха дочиста вытер о язык клинок и поцеловал его. — Настолько близко, насколько могли.

— М-Макрагг? — спросил Нарек, по-прежнему стоя на коленях, упираясь руками в пол и выплевывая токсичную желчь, чтобы прочистить глотку. Несущий Слово снова содрогнулся и его опять вырвало. Из страдальчески открытого рта опять полилась желчь.

— Макрагг, — подтвердила рогатая тварь с ножом. — Город-святыня нашего заклятого врага. Согласно прорицаниям это то самое место.

— Я бл…благодарен вам за труды, братья, — сказал Нарек, пытаясь выпрямиться и встать. — Я не смог бы добраться сюда другим способом.

— Тогда делай то, что должен, Нарек, — прошипел Улкас Тул, второе рогатое существо. — Какой бы ни была твоя великая миссия, твоя охота — она будет последней.

— Я знаю, — произнес Нарек. Медленно и дрожа он поднялся на ноги. В животе было пусто. Во рту стоял отвратительный вкус. Легионер держал в дрожащих руках, забрызганных пятнами рвоты, болт-пистолет.

— Ты жалок, — заявил Барбос Кха, отвернувшись. Язык Кха выскользнул наружу, пробуя на вкус воздух, словно какое-то насекомое. Было нечто исключительно отталкивающее в волосах и опухоли на мощной, узловатой шее, там где она поднималась над горжетом доспеха.

— Мы могли бы поохотиться здесь, — проурчал он Улкасу Тулу.

Тот улыбнулся. Ни один человек не захотел бы смотреть на эту улыбку.

— Нет, — возразил Нарек, продолжая сплевывать. — Нет, вы должны уйти. Вы доставили меня сюда, и я благодарен за это. Но приход сюда — это самоубийство. Войти в укрепленный город наших врагов…

— Мы знаем об опасности, — сказал Барбос Кха. Он начал играть с атамом.

— Но мы можем вырезать себе путь отсюда в любой момент, в отличие от тебя, Нарек. Так как мы здесь, то можем развлечься.

— Да хранит тебя Лоргар, — сказал Улкас Тул Нареку. — Барбос Кха прав. Здесь можно развлечься. Мы в пасти зверя. Кха и я сделаем то, что пожелаем. Перед уходом мы заберем много жизней. Возможно и Жиллимана.

— Мои братья, — сказал Нарек, — если вы отправитесь развлекаться, то погубите мою миссию. Мне нужно исчезнуть. Мне нужно работать и охотиться. Если вы пойдете убивать, то все испортите.

Барбос Кха продолжал играться с атамом, который разрезал для них варп.

— Посмотри на себя, Нарек, — сказал он, — как ты жалок. Только один наш переход вызвал у тебя проблемы с дыханием и тошноту.

— Ты смеялся над нами, скованный, — сказал Улкас Тул. — Ты пренебрег нашей связью с варпом, отказавшись принять его в себя. И все же ты был вполне рад воспользоваться нашей магией, чтобы добраться сюда.

— Ты прав, брат, — кивнул Нарек. — Я опозорил тебя и ту славу, которой ты служишь. Прости меня.

— Плохо стараешься, — сказал Кха. В том, как независимо друг от друга двигались части его рта, было что-то отвратительное и напоминающее насекомое. — Ты использовал нас, чтобы попасть сюда. Воспользовался моим ножом.

— Ты использовал мое предсказание, чтобы найти свою цель, — добавил Улкас.

— Мы доставили тебя только из-за места, куда ты хотел попасть, — проурчал Кха, из его пасти полилась слюна, стекая на пол. — Магна Макрагг Цивитас — дом наших врагов. Теперь мы будем убивать, а потом уйдем. Это та цена, которую мы требуем за то, что доставили тебя.

— Да, я оскорбил вас, — сказал Нарек. — И не достоин магии, которой вы владеете. Но вы должны уйти. Немедленно.

— Он что, угрожает нам? — спросил Улкас у Кха.

— Нет, нет, что вы! — заверил Нарек демоническую пару. Их смрад был абсолютно отвратителен. Вокруг них жужжали мухи, появившиеся из ниоткуда.

Нарек наклонил голову и выплюнул еще один сгусток черной слизи, а затем взглянул на своих товарищей. Он попытался ободряюще улыбнуться тому, что осталось от некогда названных братьев. Ему потребовалась вся его хитрость, чтобы убедить эту пару в космическом порту Траориса помочь ему, и вся его выдержка с тех пор, чтобы выносить их присутствие. Слабость легионера была настоящей, так как варп-переход измучил его, но он переигрывал, чтобы они оставались сговорчивыми.

— Значит, ты полагаешь, что можешь приказывать нам? — спросил Улкас.

— Я полагаюсь только на Слово, — сказал Нарек.

Он замолчал и вытер рот ладонью левой руки.

— Я верю в Слово нашего примарха, — прямо продолжил Нарек, — и верю, что благодаря Слову мы верны Императору. Мы от Слова, а значит от самого Императора. Так было всегда. Я презираю действия моих родичей, приведших их в объятия Внешней Тьмы. Слишком много поступков было совершено, которые завели слишком далеко. Ты, Кха, и и ты, Улкас. Вы осквернили себя и наш Легион. Но я благодарен вам. За то, что вы доставили меня сюда. Вы оказали огромную услугу верному Семнадцатому.

Оба Несущих Слово в замешательстве уставились на него.

— О чем ты говоришь, Нарек? — спросил Кха.

— Я говорю, примите мою благодарность, — ответил Нарек и всадил четыре болта в череп Барбоса Кха.

За жуткой вспышкой варп-света последовал взрыв, разбросавший во все стороны кусочки рогов, окровавленной плоти и мозгов.

Барбос Кха рухнул на спину. Нарек был быстр, но не как в свои лучшие дни, все из-за аугментирующей бионики, которая заменила его ногу.

Улкас Тул с воем набросился на него, взмахнув клинком. В лишенных век глазах пылал свет мертвых звезд, а вопящая пасть была полна зазубренных, черных клыков.

Нарек попытался выстрелить, но клинок выбил пистолет из руки. Слишком медленно. Последовал перекрестный удар, и меч оставил глубокую зарубку на керамитовом нагруднике легионера, почти расколов броню, с той же легкостью, с которой атам Кха рассекал время и пространство.

Нарек отбил клинок предплечьем и отступил. Улкас последовал за ним. Освободившийся нанес следующий потенциально смертельный удар. Нарек отскочил, уклоняясь от новых стремительных атак, которые могли с легкостью разрубить его облаченное в доспех тело, а затем обошел защиту Улкаса и нанес яростный удар в морду твари.

Сломались зубы, разлетевшись осколками по сторонам. Освободившийся врезался в два письменных стола, разнесся их в щепки. Продолжая катиться, он схватился за тяжелый стеллаж, чтобы остановиться, но Нарек не собирался давать ему передышку. Воспользовавшись замешательством Улкаса, он набросился на врага и нанес еще два удара в голову одержимому, сломав ухо и разбив череп.

Разъяренный Улкас контратаковал, скользящим ударом срезав Нареку пару пальцев на левой руке. Легионер отпрянул от боли и хлынувшей крови, и нанес мощный удар правым кулаком, который отбросил Улкаса через все помещение скриптория.

Одержимый врезался в дальнюю стену, круша полки и опрокидывая книги. Помещение снова наполнилось разлетающимися страницами.

Улкас упал на руки и колени, нашел свой окровавленный меч и снова поднялся. Он увидел Нарека в противоположном конце комнаты и бросился на него, сжав рукоять меча обеими руками.

Снайпер уже снял чехол с винтовки и поднял ее, прицеливаясь. Несущий Слово почувствовал прикосновение к коже зарубок, отмечавших убитых врагов.

У него было время на один выстрел. Винтовка была уже заряжена дальнобойным бронебойным болтом, сердечник и метательный заряд которого были изготовлены на заказ ротным оружейником. На такой дистанции этого снаряда было более чем достаточно.

Нарек об этом не думал. Он с удовольствием представил, как голова Улкаса превращается в красный туман.

Улкас приближался.

Нарек сохранял спокойствие. Для него время почти остановилось. Самым важным качеством снайпера было самообладание и терпение, даже когда ситуация вокруг него менялась с большой скоростью.

Снайперские винтовки Легионов были массивным оружием, а модель «Бронто», которая сейчас была в руках Нарека, особенно крупногабаритной и мощной. Длинная, тяжелая и громоздкая винтовка была откалибрована под болты и обладала почти невероятным соотношением между начальной скоростью и ударной мощью. Болтерные снаряды необходимо было делать под заказ для увеличения дальности при помощи дополнительного топлива.

У «Бронто» был автоматический возвратный механизм и цикличная энергетическая батарея, которая досылала каждый снаряд из снаряженного магазина.

У винтовки также был ручной затвор для более быстрой перезарядки.

Нарек спокойно передернул его и снова выстрелил в несущееся на него безголовое существо. Первого выстрела было более чем достаточно, но второй…

Торс Улкаса распылился в багровый туман из плоти, разорванных пучков электроволокон и осколков брони. Изувеченное тело рухнуло у ног Нарека.

Нарек поднялся с огневой позиции и убрал винтовку с дымящимся стволом. Его сверхчеловеческая физиология уже остановила кровотечение из обрубков пальцев.

Поблизости что-то дернулось. Это было тело Кха. Нарек дослал болт в винтовку и сделал контрольный выстрел, пробив насквозь грудь одержимого. Труп встряхнуло словно от разряда дефибриллятора.

Тишина.

Падала и потрескивала сгоревшая бумага.

В помещении стояла вонь ядовитой крови.

Нарек встряхнулся.

— Очнись, — пробормотал он. — С этим покончено, но еще много предстоит сделать.

Несомненно, враг скоро будет здесь. Нарек должен исчезнуть. Ультрадесантники не схватят его. Он не позволит этому случиться, не так быстро. И не таким образом.

Ему предстоит работа, самая праведная работа, за которую когда-либо брался легионер.

Он должен избавить свой Легион от зла.

Нарек сложил винтовку и вышел из скриптория. Снаружи, в тени домов, он сжался, услышав приближение «Лендспидеров» и развертывание стрелковых команд.

Несущий Слово вытащил кусок пергамента, который Улкас дал ему перед началом их путешествия, и посмотрел на написанные на нем слова.

Грамматик: предсказанное местонахождение Грамматика.

Нарек закрыл глаза и сосредоточился на цели.

Джон Грамматик, человек, вечный и пешка ксеносов. Он и Джон играли друг с другом в регицид на Траорисе.

В этой новой партии, в этом Магна Макрагг Цивитас, игра закончится.

Нарек из Слова побежал по темнеющим улицам.


11 КОНТАКТ | Забытая империя | 12 БРАТЬЯ