home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава первая.

Чем шире он улыбался и называл нас друзьями, тем крепче мы держались за кошельки.

Аргун Слейтер. Уловка Уострела. Акт 4, сцена 1

Игра предателя

За столетие или около того, проведенное в сражениях с врагами Императора — ясное дело, когда от этих врагов нельзя было сбежать или спрятаться, — мне перепала изрядная доля неприятных сюрпризов. Но внезапное появление Томаса Бежье в коридорах «Благоволения Императора» до сих пор остается событием, которое я не могу вспомнить, не вздрогнув. И вовсе не потому, что та ситуация была особенно опасной для жизни — что, в общем-то, выделяет ее в ряду выпавших мне сюрпризов. Нет, она вызывает в моем сознании прихотливый сплав чувств. Одно из них — гнев на проявленную Бежье впоследствии свинскую глупость, которая едва не привела к сдаче Разрушительным Силам имперского мира, красиво завернутого в розовую подарочную упаковку. Что еще хуже, она могла бы и меня привести к позорной казни, не повернись дело так, как оно повернулось.

Этот гнев сливается с потоком неприятных воспоминаний, пробудившихся во мне уже тогда, при встрече. Я недолюбливал Бежье с тех давних пор, когда мы были комиссарами-кадетами и вместе обучались в Схола Прогениум. Полагаю, моя неприязнь стала бы еще крепче, если бы я удосужился хоть раз вспомнить о Бежье с того примечательного момента, когда нас сочли достойными огорчить своим присутствием какое-нибудь подразделение и разослали по разным сторонам Галактики. (В моем случае, как я сильно подозреваю, вручение алого кушака и вежливое выдворение казались простейшим способом предотвратить массовые отставки в среде педагогов)[1].

— Кайафас, — приветственно кивнул Бежье, будто бы мы всегда были накоротке, и по его пухлому лицу расплылась улыбка столь же искренняя, как у экклезиарха, раздающего милостыню перед пикт-камерами. — Я прослышал, что ты на борту.

Ну этим он меня не удивил. К тому периоду карьеры репутация катилась вперед меня везде, куда бы я ни направлялся. Она либо смазывала мой путь так, что жизнь становилась гораздо проще, либо — как бы сохраняя некий баланс вещей — иной раз втягивала меня в такие опасные для жизни ситуации, которые заставляли все внутренности сжиматься от ужаса. Без сомнения, за три дня пути с Кастафора[2] все на корабле уже проведали, что Каин, герой Империума, находится среди них, и либо прикидывались никак не впечатленными сим фактом, либо искали способ выскрести личное знакомство, дабы продвинуть карьеру, уцепившись за край моей шинели. Если рассудить здраво, в последнем стремлении я мог только пожелать любому большой удачи.

— Бежье, — кратко кивнул я в ответ, раздраженный тем, что он обратился ко мне по имени.

Как я уже упомянул, мы не были друзьями в Схоле; мне не хотелось изображать дружбу и теперь. Если так подумать, то я вообще не припоминаю, чтобы у Бежье были друзья, разве что небольшая компания подхалимов, столь же праведных и самодовольных, как и он сам. Они постоянно ныли о милости Императора или бегали к кураторам с доносами о мелких нарушениях со стороны других учеников. Единственным местом, где каждый был рад видеть Бежье, была арена для скрамболла — там его с энтузиазмом тузили и ставили подножки независимо от того, владел он мячом или нет.

— Я и не представлял себе, что ты тоже выбрался на эту нашу прогулочку, — продолжил я.

Улыбка Бежье несколько поугасла, ибо он заметил пренебрежение в моем тоне. Но он был достаточно умен, дабы осознавать, что публично возмущаться не стоит. Коридоры были полны старшими офицерами Гвардии, среди них виднелись черные шинели и алые кушаки других комиссаров. Все неторопливо двигались в сторону одного из актовых залов, где сам лорд-генерал, как ожидалось, через несколько минут должен будет провести с нами брифинг. Не лично, разумеется: он-то уж путешествовал с определенным шиком на борту флагмана флотилии. Но вероятно, техножрецы на скорую руку придумали метод, позволяющий генералу передать картинку по пикту на все корабли экспедиционного корпуса разом, прежде чем мы перейдем в варп.

— Я бы не решился назвать борьбу с врагами человечества прогулочкой, — напряженно ответил Бежье. — Это наша священная обязанность — защищать благословенные владения Императора от малейшего пятна скверны.

— Ну конечно, так оно и есть, — ответил я, не удержавшись от того, чтобы подколоть этого благочестивого маленького педанта, как делал это почти тридцать лет назад. — Но я уверен, что Он не будет иметь ничего против, если нам это пойдет в радость.

Конечно же, противостояние тем ужасам, которые ожидали нас везде, куда бы мы ни направлялись, было настолько далеко от моего представления о веселье, насколько это возможно. Но я произнес именно то, что ожидается услышать от героя, и толпа вокруг отреагировала очень благосклонно, хоть все старательно и делали вид, что не прислушиваются к нашему разговору.

— Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, комиссар. — Полковник Кастин откашлялась и с хорошо выверенной бесстрастностью посмотрела на свой хронограф. — Но я полагаю, что было бы невежливым заставлять лорда-генерала ждать.

— Благодарю вас, полковник, — ответил я, выразив истинную благодарность мимолетным взглядом, который не сумел бы заметить никто, кроме Кастин и ее помощника, майора Броклау.

Годы совместной службы[3] принесли нам взаимопонимание, настолько близкое к дружбе, насколько позволяли занимаемые нами должности. Не в последнюю очередь благодаря ему 597-й полк работал так слаженно и четко.

— Это ваш полковник? — спросил Бежье с неприкрытым скептицизмом.

Челюсти Кастин сжались, выдавая внутреннюю борьбу. Уж кто-кто, а я был отлично знаком с умением полковника давать короткие, содержательные, но анатомически маловыполнимые ответы...

Радуясь возможности вмешаться, как она только что сделала для меня, я кивнул.

— Конечно же это она, — произнес я. — И она — чертовски хороший полковник, скажу я вам. — Я рассмеялся и похлопал Бежье по спине, что, как я помнил по дням, проведенным в Схоле, он всегда ненавидел. — Ведь ты же не забыл, как читать ранг по нашивкам? — спросил я.

— Я не сразу обратил на них внимание, — пробормотал он, краснея. Возможно, это и было правдой. Кастин обладала весьма привлекательной фигуркой — подтянутой, мускулистой, — и Бежье мог не удосужиться перевести взгляд немного выше. — За вами не было видно.

— Ну что ж, — сказал я, с удовольствием продлевая его неловкость взаимными представлениями. — Полковник, разрешите познакомить вас с Томасом Бежье, моим одноклассником.

Кастин кивнула в официальном приветствии, на что Бежье ответил с излишней поспешностью, стараясь загладить недавнее проявление дурного тона.

— Бежье, — продолжал я, — полковник Регина Кастин доблестно командует пятьсот девяносто седьмыми вальхалльцами. А это — майор Рупут Броклау, ее старший помощник.

— Комиссар. — Броклау протянул ладонь.

Бежье принял ее после секундного раздумья и скривился, когда майор стиснул пальцы. В первую нашу встречу Броклау проделал то же со мной, и я был весьма благодарен силе искусственных пальцев в моей правой руке.

— Мы всегда рады видеть друга комиссара Каина в нашем штабе, — сказал Броклау.

— Благодарю вас. — Бежье наконец освободился из тисков майора.

По тону Броклау более проницательный человек мог бы понять, что на него-то это приглашение как раз не распространяется. Но Бежье никогда не отличался интуицией. Пойманный в ловушку этикета, он повел рукой в сторону двоих мужчин, стоящих по сторонам от него:

— Полковник Асмар Талларнского двести двадцать девятого. Майор Сипио, его помощник.

Я кинул взгляд на Кастин и Броклау, позабавившись тому, насколько велик был контраст между двумя группками. Оба талларнца были низенькими и чернявыми, закутанными в свободные туники, характерные для их родного пустынного мира. Вальхалльцы внешне отличались от них так сильно, как только можно было. Волосы Кастин, забранные в хвост на затылке, были огненно-рыжими, глаза голубыми, как небо над ледниками ее родной планеты. Черные как ночь волосы Броклау эффектно оттеняли его кремнево-серый взгляд.

По вальхалльским представлениям, в коридоре стояла удушливая жара. Таковой уроженцы ледового мира считали любую температуру выше той, при которой дыхание вырывается паром; ее же они поддерживали в своих жилых помещениях. Здесь же, в коридоре, Кастин и Броклау были одеты в легкую рабочую форму, и их статус отмечали только нашивки на воротничках. Я подумал, что Бежье было простительно не сразу понять, кто перед ним, но это ничуть не помешало мне наслаждаться его смущением.

— Мое почтение, — кивнул я двоим офицерам. — У вас великолепная воинская репутация. Я жду того момента, когда услышу о новых славных победах талларнского народа.

— Мы побеждаем милостью Императора, — произнес Асмар удивительно благозвучным голосом.

Бежье вновь поспешно кивнул:

— Именно так. Ведь вера, и только она — самое мощное оружие в нашем арсенале.

— Возможно, и так, — сказал я. — Но я все равно стараюсь захватить лазерный пистолет на случай, если одной ее не хватит.

Конечно, это было не самое умное замечание в Галактике, готов признать, но я ожидал вызвать по крайней мере улыбку. Однако же, к моему удивлению, выражение лиц талларнцев неуловимо ужесточилось.

— Конечно, именно так вам и приходится поступать. — Асмар отвесил холодный поклон и повернулся, чтобы уйти, а с ним и его помощник.

Бежье секунду помедлил, как бы размышляя, стоит ли ему молча последовать за коллегами, но не удержался и вставил-таки последнее слово.

— Боюсь, не все могут оценить ваше чувство юмора, как на это способен я, — провозгласил он. — Наши талларнские друзья очень серьезно относятся к вопросам веры.

— Ну, рад за них, — сказал я, начиная понимать, почему никто из талларнцев до сих нор случайно не пристрелил своего комиссара.

Удача ли, или чей-то точный расчет, но Бежье приписали к полку ребят, способных утомить самого Императора и лишенных чувства юмора ровно в той же мере, как и он сам. Капелланов у них насчитывалось не меньше, чем у остальных полков было водителей «Химер», а если учесть некоторые другие особенности, то рядом с талларнцами сами Искупители могли показаться вполне уравновешенными ребятами[4].

Этих-то благочестивых людей я и оскорбил ненароком. Если бы я догадывался о последствиях, которые в дальнейшем вызовет мой порыв подразнить Бежье, я бы наверняка придержал язык. Но в тот момент меня наполняло благостное неведение, и я проследовал на брифинг в состоянии полного довольства собой.

Из-за задержки в коридоре Кастин, Броклау и я оказались в зале одними из последних, но моя репутация вновь сработала на нас. Каким-то образом три сидячих места оказались свободными, несмотря на то что на всех их явно не хватало. Бежье и его талларнцы, как я походя заметил, оказались одними из тех, кому пришлось тесниться в задних рядах. Стоя в неудобных позах, они возмущенно наблюдали, как мы проходим к местам в передней части аудитории.

Всего на борту «Благоволения Императора» — допотопного пехотного транспорта класса «Галактика», который, казалось, продолжает функционировать лишь постоянными заботами техножрецов и двигателеведов, — находилось пять полков. Старший командный состав их был весьма многочисленным; большинство офицеров явились на брифинг, чтобы затем не повторять друг другу услышанное. Я смог углядеть всех наших ротных командиров, разбросанных по толпе, прежде чем занял наконец свое место.

Кроме нас и талларнцев корабль нес Вальхалльский бронетанковый полк — его боевые машины, «Леман Руссы», я с удовольствием увидел расположенными в трюме бок о бок с нашим снаряжением. В свою очередь солдаты этого полка были равно обрадованы тем, что путешествуют с другим соединением из родного мира. Другими нашими соседями были два пехотных полка, набранных на Кастафоре. Офицеров, происходящих с этого мира, было легко отличить по новенькой форме и выражению настороженного интереса, обращенного ко всему, что привлекало их внимание (в основном, казалось, это были женщины из нашего 597-го).

Шестереночки[5] сегодня были, несомненно, весьма заняты. Кабели и шнуры под надзором псаломщиков в белых робах, распевавших необходимые литании активации, змеились по всему полу. Присоединялись они к агрегату, похожему на гололитический дисплей выдающихся размеров и сложности.

В данный момент он передавал вращающееся изображение имперского орла, мерцающего и идущего рябью так же, как и на любых подобных устройствах, в сопровождении бравурной, но ошеломляюще бессодержательной музыки.

— Кто-нибудь захватил орехи каба? — спросил я, поскольку происходящее напомнило мне общественный гололитический театр.

Некоторые из ближайших офицеров вежливо усмехнулись. Через секунду гул разговоров стих, огни в помещении пригасили, и старший техножрец церемонно отвесил пинка контрольной кафедре. Знак аквилы на дисплее сменился знакомым лицом генерала Живана, нависшим над нами подобно дрожащему воздушному шару. После секундной жаркой дискуссии между техножрецами кто-то выдернул пару проводов из разъемов, и музыка внезапно стихла, позволив нам услышать самого генерала.

— Благодарю вас всех за проявленное внимание, — произнес шар живановской головы голосом, шипящим от статических помех.

Прошло уже немало времени с тех пор, как мне довелось говорить с лордом-генералом лично: наши пути редко пересекались после встречи на Гравалаксе шесть лет назад, и большинство таких случаев были по меньшей мере затруднительными для разговора, ибо происходили то в зоне боевых действий, то в эпицентре дипломатического кризиса. Но мы всегда весьма терпимо ладили, и я уважал проявляемую Живаном заботу о солдатах под его командованием. Что и немудрено, ведь я был фактически одним из них.

— Несомненно, вы задумывались о том, почему мы были мобилизованы в такой спешке после столь удачной кампании против орков на Кастафоре, — произнесла голова генерала.

Некоторые из офицеров приветствовали эти слова аплодисментами, стихшими в смущенной тишине.

— Ну вот, сейчас начнется самое интересное, — шепнул я Кастин, которая только мрачно кивнула.

Эта наша экспедиция не была похожа на предыдущие. Обычно мы прибывали на только что зачищенный мир и оставались там как минимум несколько месяцев. Мы помогали заново отстроить области, где оставили зарубку зеленокожие, следили за тем, чтобы местные СПО восстановили свою боеспособность, короче, наслаждались возможностью вздохнуть немного свободнее, перед тем как отправиться на следующую войну. Но теперь — едва мы успели найти предназначенные нам казармы, как перед ними уже сели первые шаттлы, готовые переправить на орбиту нашу технику, и нас спешно загнали на борт «Благоволения Императора». Один из новых кастафорейских полков отправился вперед нас наблюдать звезды с близкого расстояния. К счастью, бойцы были слишком зелены для того, чтобы быстро занять самые удобные казармы и легкодоступные столовые, так что ветераны 597-го легко потеснили их. Наши солдаты, по крайней мере, были настолько довольны ситуацией, насколько это вообще возможно. Не особенно довольны, по правде говоря: столь поспешная мобилизация говорила лишь о том, что проблема разразилась без всякого предупреждения в относительно близкой системе. А это, в свою очередь, значило, что мы идем прямо в пекло, мало представляя себе, с чем столкнемся, и уже изначально находимся в том положении, когда враг будет иметь преимущество. Не та ситуация, которую пожелал бы себе любой нормальный воин.

Живан тоже не был, как я мог судить, особенно счастлив по поводу всего происходящего. Я полагаю, личное знакомство с ним позволяло мне легче, чем остальным, сделать такой вывод. Генерал достаточно хорошо скрывал эмоции, и его обычное выражение грубоватой компетентности нарушалось лишь легкими помехами гололита. Конечно же, большинство присутствующих купились на это целиком и полностью.

— Десять дней назад, — продолжал лорд-генерал, — мы получили астропатическое сообщение от оперативной группы флота, преследующей флотилию рейдеров Хаоса на внешних границах субсектора.

Как я и предполагал, в этот момент лицо Живана сменилось на гололите картой местного звездного скопления. Кастафор находился в левом нижнем углу, практически на границе экрана, скрытый небольшим скоплением контактных значков, отмечавших позиции нашего флота.

Я сквозь зубы втянул в себя воздух. Если я правильно прочел руны, мы были единственным десантным транспортом, который начал движение, и сопровождала нас только пригоршня боевых судов. Остальные все еще просиживали штаны на орбите, несомненно чувствуя огромное облегчение оттого, что по той или иной причине оказались не готовы выдвигаться. Это значило, что мы оказываемся на острие удара — первыми, кто вляпается в то, что бы нас ни ждало. Разумеется, именно нам придется пожать и основную массу потерь. Мой желудок сжался от одной мысли об этом.

Впрочем, мне не пришлось долго переваривать кислые и горькие выводы. Изображение на дисплее внезапно накренилось и перескочило на пару парсеков вправо, отбросив пятнышко Кастафора в бездну за краем проекционного поля. Двое техножрецов возле дисплея затеяли напряженным шепотом спор, после чего один из них, с подергивающимися механодендритами, скрылся под кафедрой.

— Враг предположительно определен как группа, называющая себя Опустошителями, — продолжал голос Живана.

Генерал явно находился в благом неведении относительно того, что звездное поле в нашем гололите принялось отплясывать столь же радостно, как иная Танцовщица на бис. Картинка немного успокоилась, лишь когда из-под контрольной кафедры вырвался водопад искр. Следом появился техножрец, вроде слегка подпаленный. В последний раз дрогнув, экран дал увеличение на кучку значков, обозначающих контакт с врагом. Силы Хаоса — вот что значили отметившие врага руны.

При виде этого волоски на моем загривке встали дыбом. Император знает, что я многое повидал за годы службы, но мысль о Великом Враге до сих пор вышибает меня из колеи сильнее, чем что-либо иное! Я видел многое из того, что способен натворить Хаос, и предполагаю, что главная его угроза в абсолютной непредсказуемости. Большинство врагов достаточно рациональны — по крайней мере в своем роде. Тираниды желают поглотить ваш генетический материал, орки — убить вас как можно более кроваво и обобрать ваше тело, некроны же просто стремятся уничтожить все живое в Галактике. Но Хаос действует по случайному принципу, — это заключено в самой его природе. Даже если вы сможете определить, что же является целью такого врага, в половине случаев только Император будет знать, почему он стремится именно к этому.

— В последние годы они спорадически налетали на изолированные системы и торговые караваны, — продолжал Живан, в то время как красная линия услужливо отмечала грабительский путь. — Типичная тактика Хаоса — в основном удар и отход. Причинение максимального ущерба и отступление, прежде чем флот успеет прибыть для того, чтобы воздать по заслугам.

— Похоже на хорнитский культ, — прошептал я Кастин и Броклау.

Они ответили удивленными взглядами, заставив меня вспомнить, что им еще не приходилось встречаться со слугами Гибельных Сил. Я, наверное, был единственным человеком на корабле, кто имел представление о подразделениях сил Великого Врага.

В любом случае меня немного успокоило прозвучавшее. Как подсказывал опыт, разбираться с этими отступниками было легче, чем с любыми другими. Все их амбиции ограничивались тем, чтобы как можно быстрее ввязаться в бой и убить как можно больше наших людей, до того как самих нападающих вырежут под корень. Это делало их особенно уязвимыми для засад и атак с фланга. А раз так — для нас будет как нельзя лучше сунуть кастафорейцев вперед в качестве приманки.

— Флот наконец настиг их на окраине системы Саломина, причинив группировке врага тяжелые потери, — продолжал Живан.

Я не был особенно удивлен его словами, так как различил синий значок мира-колонии Тау, где Опустошители, ясное дело, встретили намного более сильное сопротивление, чем ожидали. Именно это и должно было дать флоту время, чтобы подтянуться и присоединиться к истреблению еретиков во имя Великого Блага.

— Некоторым вражеским судам удалось скрыться в варпе, — закончил голос Живана. — Их точное количество и тип остаются неизвестными.

— А нас это все каким боком касается? — проворчал под нос Броклау.

Как и любой представитель пехтуры, он относился к флоту и любым его действиям с нескрываемым пренебрежением. Гвардеец до мозга костей, майор считал звездные корабли всего лишь средством для того, чтобы быстро и комфортабельно перевезти наш полк на следующую планету. А настоящим делом занимается тот, кто топает там через все девять кругов ада ради поддержания мира и стабильности в Галактике...

Словно бы отвечая на вопрос майора, Живан вновь появился на мониторе и указал на какую-то незначительную крапинку. Лично для меня эта система выглядела совершенно неотличимой от других.

— Наши навигаторы считают весьма вероятным, что конечным пунктом для них станет система Адумбрии, — заявил Живан, — особенно если их варп-двигатели были повреждены. Похоже, что течения варпа вокруг Адумбрии Прайм особенно сильны и турбулентны, так что они с большой вероятностью будут притянуты именно сюда.

Генерал кашлянул и пожал плечами.

— Если, конечно, они не избрали курс на это место специально, — продолжал он. — Что, как полагает навигатор нашего флота, является весьма вероятным при учете их предыдущих передвижений. Что они могут искать на захудалом мирке типа этого, остается только догадываться. Возможно, это просто следующая удобная цель в списке. — Его голос стал жестким. Как подсказывал мой опыт, это значило, что генерал сделал для себя определенный вывод и ничто, кроме приказа от самого Императора (или, возможно, тихого совета от Инквизиции), не сможет переубедить его. — В любом случае, когда они прибудут, мы уже подготовим им сюрприз. Если течения варпа останутся благоприятными, мы будем там первыми. А если нам уж очень повезет, остаток нашей группировки тоже сможет подойти вовремя.

Не побоюсь признать, что это заявление генерала выгнало толпу мурашек на мою спину. Слова Живана дословно означали: если не произойдет чуда, наши пять полков и пригоршня кораблей лицом к лицу встретятся с полномасштабным флотом вторжения.

— А если нам не повезет? — тихо спросила Кастин, очевидно сделав те же умозаключения, что и я.

— Тогда дела примут очень интересный оборот, — ответил я, лишь чрезвычайным усилием воли заставив голос не дрожать.

Жалкие слова! Они не могут выразить и малой доли того ужаса, что принесли нам грядущие события. Но разве мог я представить в то мгновение, что мы окажемся втянутыми в заговор настолько дьявольский, что угрожать он будет самой сути Империума?


Примечание редактора. | Игра предателя | Примечание редактора.