home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Ростов Великий, май 2059 года

— Станислав Данилович, что у вас с гидравликой?

Стас уже знал, что это, фактически, разнос. Бархатный, вежливый, но разнос. Иначе бы Альбина назвала его просто по имени, и не таким сладким голоском, в котором, как муха в густом сиропе, безнадежно вязнет его самообладание.

— Мы разбираемся, — коротко ответил он, не отрываясь от картинки с микроскопа. — Сегодня к восьми будет отчет комиссии.

Сильно сказано! Комиссия из двух человек, допущенных к проекту, это чистая формальность. Но доклад будет настоящим, и кураторша спросит за каждую запятую. К счастью, все трое работают не за страх, а за совесть, а это лучшее средство исправления ошибок. А ошибок в таком деле не избежать.

Альбина права, опять что-то пошло не так с гидравликой, вновь изготовленный цилиндр гасителя отдачи при выстреле треснул и покрыл стенки опытной камеры темными каплями разлетевшейся жидкости. В третий раз подряд.

— Годится, — немного устало кивнула Альбина. — Я посмотрю, и завтра будем решать. После сдачи доклада будет еще одна вводная, не расходимся.

Этого можно и не говорить, все работают, не глядя на часы. Хотя, предпочтение отдается вечерним часам, что дает возможность проснуться в половину девятого утра, что совсем неплохо. Зато вечером, исследователи часто засиживались допоздна и без всякого принуждения.

Стас вспомнил, как совсем недавно вот так же в авральном порядке они пытались понять, почему при выстреле разрушаются поддоны вновь изготовленных снарядов. И ведь по сути, ничего особо сложного там нет, хоть и применено немало хитростей. Но после десятка испытаний оказалось, что все прикидки можно было выбрасывать и начинать заново. Поддоны теряли прочность и герметичность, в результате чего сердечник снаряда не достигал и половины требуемой скорости. Пришлось соорудить целый испытательный стенд и отстрелять на нем несколько драгоценных «родных» снарядов, и только тогда стало понятно, что полимер, из которого изготовлен поддон, куда хитрее, чем он показался на первый взгляд. Было известно, что в конструкции использованы разные вещества чуть разной плотности, но почему? Оказалось, что тонкая кольцевая прокладка под воздействием энергии выстрела превращается в сверхвязкий гель и намертво запечатывает канал ствола, но при этом сохраняя аномально низкое трение, не мешающее движению снаряда. Это напоминало с некоторых пор популярную технологию так называемой «жидкой брони», сильно видоизмененную, и к счастью, более тщательно изученный состав геля и подложки оказался не таким уж экзотическим. Нано-частицы и наполнитель удалось подобрать с минимальными потерями энергии выстрела, процентов в десять от оригинала, после чего решили не гнаться за рекордами и двигаться дальше.

По крайней мере, теперь не должно быть проблем с боеприпасами для «адского» оружия. Сами подкалиберные стрелы изготовили без проблем, утилизировав вольфрамовые сердечники старых бронебойных снарядов, которые все еще лежали на складах в товарных количествах. Из-за отсутствия осмиевых вставок пришлось повозиться с балансировкой, но это, право же, такие мелочи! Сделали даже партию снарядов со стальными сердечниками, для стрельбы по слабо бронированным целям. Хотя, при такой скорости выстрела и сталь работает неплохо. Даже если в гильзу не добавлять нано-гель, стальной сердечник гарантированно пробивает любого человека в любых доспехах, да и легкую бронетехнику можно вывести из строя. Дорогие и самые убойные снаряды при этом можно поберечь.

Утолив «снарядный голод», перешли к попыткам замены поврежденных деталей. Альбина проявляла особое нетерпение в плане восстановления двух поврежденных «стволов», как будто собиралась в ближайшее время с кем-то воевать. Стас вспомнил, что именно эта мысль пришла ему в голову первой, и тогда он подумал, что это даже забавно. Пока не сообразил вдруг, что если предстоит драться с теми, кто эти «пушки» придумал, то дело дрянь. И не зря их опекают, помимо заводской охраны, незаметно расселившиеся на территории Гвоздь, Рубик и Крот, которым, помимо их обычного смертоносного арсенала, выделен один из исправных «стволов» с запасом снарядов. Определенно, ничего хорошего не ждем…

Но Стас по-прежнему не знал, откуда на них свалилось все это богатство. У него были свои догадки, но хотелось услышать официальную версию. Когда он, отрепетировав аргументы, решился подкатить со своей печалью к Альбине, она даже не моргнула глазом, словно давно этого ждала. И более того, согласилась просветить его насчет самых общих фактов, естественно, не выдавая планов по остальным направлениям. Но она выдвинула еще одно условие, по которому знать все это полагалось только ему одному. Ни друг и совладелец фирмы Антон, второй член «комиссии» и единственный из двоих допущенных к работам, ни тем более ребята из силовой группы пока ничего не должны знать.

— Я верю Антохе, как самому себе, — недовольно нахмурился Стас, услышав про такое условие. Ему очень не хотелось скрывать что-либо от старого друга.

— Очень рада, — по-доброму усмехнулась Альбина, — Что он пользуется твоим доверием.

Наедине они легко переходили на «ты», когда не находились в «режиме разноса», но это мало помогало достучаться до смысла такой секретности.

— И именно поэтому, — не сдавался Стас, — Ты могла бы принять к сведению мои рекомендации.

— Могла бы, — притворно вздохнула Альбина. — Но не приму, увы. Смирись с тем, что вопрос доверия стоит у нас на особом контроле. Как бы тебе попроще объяснить…

— Ты уж постарайся, — Стас не собирался отступаться от защиты чести друга. — А то напустила тумана, как тогда, в первый раз…

Да, тот самый первый раз забыть не так просто! Несмотря на состоявшееся знакомство, друзьями они все равно не стали, и Альбина упорно держала дистанцию, показывая ему, что здесь работают некие высшие силы. Не божественные, но рациональные и расчетливые, вплоть до цинизма. И теперь ей предстояло объяснить вопрос с доверием ему, и только ему одному.

— Представь, что у меня есть волшебный хрустальный шар, — медленно и слегка монотонно объяснила она. — И вот, я хочу узнать, где мне взять надежного человека, который не предаст и будет мне опорой в каком-то деле? И шар показывает физиономию такого человека. И заметь, там нет никаких соратников, друзей или даже родственников. Уловил мою мысль?

Жирнее намеков просто не бывает. Придется проглотить.

— После всего этого, — Он кивнул на разложенные по столам детали, — Я и в хрустальный шар поверю. Ладно, проехали.

Он, конечно, согласился. Пусть это и немного пахнет эгоизмом, но и ответственность за всех привлеченных людей на нем. Если он сам будет знать, каковы ставки, то от этого хуже точно не будет!

Это он так думал! И что ему не сиделось в стороне, притворяясь маленьким человеком? Вынул образец из спектрографа, приложил микросрез материала, написал умный отчет и пошел себе спать спокойно. Но нет, допросился, на свою голову. Еще при первой встрече Альбина сказала ему прямым текстом, что вопросы секретности будут решаться не в суде. И теперь он словно чувствовал, что в случае чего, один из изготовленных его руками снарядов превратит его же бренное тело в неаппетитный фарш. А когда такие силы космического масштаба плетут интриги, да еще и земные государства замешаны! Для каждой из этих сил Стас и его ребята могут в любой момент стать лишними. Хотя, он был почему-то уверен, что Альбина и ее «крыша» играют честно и не простят лишь предательства. Этот подход он понимал как никто другой.

Сколько у них времени в запасе? Никто не знает, но лучше поторопиться, чтобы его отряд, вооруженный «адским» оружием, был наготове на случай осложнений. Главным была секретность, и именно поэтому Альбина так плотно и персонально опекала всю эту операцию. Помимо собственно производства, на ней был огромный пласт проблем, связанных с обеспечением легенды не только для ведущих специалистов, но и для охраны. Стас с огромным удивлением узнал, что для внешнего мира он сам не сидит в лаборатории по 16 часов в сутки, а живет почти обычной жизнью. Навещает друзей, делает покупки, оставляет следы в системах наблюдения. Как и каким образом, он и представить не мог, но зато прекрасно мог понять, почему это делается. Имитация обычной жизни, без привлечения внимания к важным персонам, задействованным в проекте, была жизненно важна. Враг, как говорится, не дремлет.

А что может сделать против такого врага четверка бойцов, даже вооруженных мощным оружием? Даже если посчитать саму кураторшу, которая, похоже, стоит двоих-троих даже таких «обычных» головорезов, как он сам или Крот. Она сама не говорила об этом, но Стас подозревал, что необычные способности ей дают какие-то хитрые импланты, иначе все, что он видел там, в горах, даже теоретически объяснить нельзя. И если так, то много ли в ней, на самом деле, осталось человеческого? Такая мощь и власть над окружающими должны сильно менять человека, и не каждому под силу остаться самим собой. А Альбина или тщательно скрывает сильные эмоции, или попросту их не имеет, судя по ее железному самообладанию и умению добиваться своего. А может быть, все ее естество сейчас просто направлено на победу над врагом? С одной стороны, противник все равно обладает техническим преимуществом. С другой стороны, есть подозрения, что врагов мало и они крайне стеснены в перемещениях, но все может измениться, поэтому лучше не рисковать.

Стас снова прилип к микроскопу. Похоже, что воспроизвести армирующие вставки, как сделано у пришельцев, не получится. Материалы почти те же, но вот технология сборки пока хромает. И прочность детали получается, увы, не та.

— Если без протокола, что будем делать? — вдруг спросила Альбина, словно сама видела все то же, что видел в окулярах он. — Толщину вставок увеличивать?

Стас поначалу подозревал, что она читает мысли, но потом понял, что она, как и в первый день в горах, просто видит то, что скрыто от других. Возможно, ей помогают скрытые экспертные системы, да и сама она умна и подкована до безобразия, почти по всем вопросам в теме.

— Придется усиливать, — согласился он, приняв ее редкий неформальный тон. — Мы пока не понимаем, какой техпроцесс использовался, не получается сделать такое же бесшовное соединение. На это потребуется больше времени и совсем другой масштаб исследований, не полуподвальный. Нам ведь надо все быстро и прямо сейчас? Поэтому придется усилить конструкцию, другого пути нет. Вес увеличится, но зато должно стрелять.

— Хорошо, — согласилась Альбина. — Пусть в итоге выйдет на полкило тяжелее, зато работать будет. Это важнее.

— Ждем гостей? — Стас решил все-таки закинуть удочку, но Альбина как-то странно пожала плечами в ответ.

— Знать бы, чего мы ждем, — проворчала она, не попытавшись, как обычно, сменить тему. — Мы затаились, и «эти» тоже. Плохо, что стволов у нас мало. Надо бы раздобыть еще, но уж лучше бы они не пригодились.

В этот момент Стас почувствовал, насколько она измотана. Не физически и даже не морально, а от неизвестности. Видимо, в отсутствие информации ждет ответного хода противника, и старается уравнять шансы.

— А мы точно не хотим чуть засветиться? — подкинул он еще одну идею.

— Ловля на живца с этими ребятами смерти подобна, — мгновенно просчитала этот вариант Альбина. — И была бы оправдана только в одном случае…

— Если бы мы точно знали, что резервов у противника почти нет и он припрется на приманку всеми силами?

Он знал, что правильно понял ее посыл, что было неудивительно. Все-таки, он не мог перестать думать о подобных ходах, ведь давно привык сам их планировать и осуществлять. Его «тактическая извилина» не могла быть все время выключена и требовала хотя бы эпизодической нагрузки. Может, все-таки есть выход?

— Нет! — отрезала она. — Сейчас даже думать забудь об этом. Сначала вооружаемся, потом все остальное. Ситуация к тому времени может поменяться без всякой приманки.

— Ладно, — согласился он. — Я все понимаю, просто мне тоже не очень нравится эта тишина. Отчет по детали я напишу, как положено. Можешь коротко сказать, что за новая вводная?

Альбина молча подобрала полуразобранный «ствол» со снятым кожухом. Повертела в руках, заглянула внутрь сама и показала собеседнику, ткнув пальцем в ярко-оранжевые полосатые цилиндрики.

— Это источники энергии, — кивнул Стас. — И до сих пор мы не знаем, как они работают. Ты сама запретила их разбирать.

— Мы знаем, как они работают, — вздохнула Альбина, положив оружие обратно на стол. — У нас есть полное понимание физики этого процесса. Мы их не делаем сами, потому что неправильная фокусировка контуров, неизбежная на первом этапе, создаст утечку энергии. Это будет светиться, как маяк над морем. Понимаешь?

Такого он не ожидал. Если так, то это переворот в физике, и не только! Но судя по флегматичному настрою Альбины, она не уверена, что до этого переворота удастся дожить всем присутствующим. Но как можно об этом не думать?

— Так что за вводная? — переспросил он. — Теперь нам можно трогать эти капсулы?

— Не совсем, — ответила она. — У нас есть ошметки нескольких вражеских зондов, которые мы раньше не исследовали. Оказалось, в одном из них сохранилась капсула. Обычно при перегрузе они взрываются, но эта уцелела. Сами капсулы под кожухом совсем небольшие, и если сделать полый снаряд…

— Я, если честно, думал про такое, — признался Стас, — Но подумал, что по сравнению с кинетикой эффект от взрывчатки будет не очень силен. И насколько мощным можно сделать взрыв капсулы?

Было бы здорово добавить хотя бы процентов тридцать убойной силы, или даже пятьдесят. А в идеале и вдвое. Но это, скорее всего, нескромные мечты. Так сколько же?

— Килотонна плюс-минус лапоть, — усмехнулась Альбина, ехидно разведя руками.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что она не шутит. Мозг представил взрыв названного эквивалента, а рука сама схватила тонкую стрелку снаряда. Потом на смену удивлению пришел азарт оружейника.

— А когда они взрываются от перегруза, какой взрыв получается?

— Обычно капсула накапливает минимум энергии, — ответила Альбина, выдавая явно заготовленный ответ. — Даже когда зонд в полном боевом режиме, для капсулы это мизерная отдача. Чтобы взорвать по-настоящему, нужно закачать в контуры избыточную энергию, но на это при правильной настройке нужны доли секунды. Получится оружие последнего шанса. Смерть врагу…

— Песец расчету, — закончил за нее Стас. — И что требуется от меня?

Альбина была явно довольна сообразительностью собеседника, даже легкую улыбку себе позволила.

— Для начала, нужно выяснить, какое ускорение выдержит капсула, — сообщила она, снова как по написанному. — Желательно, не разрушая образец, он у нас один. По результатам будем ограничивать мощность выстрела и скорость снаряда.

— Логично, — согласился Стас. — Вторым этапом нужно будет подключить наши схемы сопряжения и управления, так? Чтобы управлять работой капсулы. А потом уже смонтировать всю начинку в снаряд.

— Прекрасно, — кивнула она. — Как только наша злополучная гидравлика заработает, я выдам образец и подробные схемы. Антон будет чинить второй «ствол», а ты переключайся на тему БФГ. Так это будет называться.

— Странное название, — попытался припомнить Стас. — Мне такое не попадалось.

— Так написано в документации, — снова усмехнулась она, словно вспоминая чью-то шутку. — Я тоже сначала удивилась, а потом черт меня дернул поискать в Сети. Лучшего названия все равно не придумать.

— Я не завидую тому, кто будет стрелять такой штукой, — мрачно произнес он, глядя в пол.

— Если не в упор, то шансы есть, — серьезно ответила она. — Но естественно, для тебя и для ребят это все равно, что застрелиться. Ни о чем не беспокойся, просто сделай.

Она просит. Не ставит задачу, а именно просит, а в глазах все та же изматывающая неизвестность.

— Сделаю, — пообещал он. — Просто вид у тебя потерянный. Может, еще что-то можешь рассказать?

И опять, маска полного и холодного профессионализма. Но очень хрупкая маска.

— Ты уже давно понял, что мне есть, кому поплакаться, — не глядя на него, чуть понизила голос Альбина. — Но строго вне работы.

Если честно, он понял это только сейчас, после жирного намека. Но если подумать головой и просто вспомнить, как она себя вела и что говорила все это время… Эх ты, гениальный механик!

— Я не питал иллюзий, — Он сам поразился, насколько легко ему удалось состроить совершенно позитивную физиономию и перевести все в шутку. — Да и глупо было бы ухлестывать за тобой среди всей этой смерти и разрушения.

Чтобы все выглядело натурально, он обвел руками разложенные по столам детали смертоносных механизмов и блестящие россыпи экспериментальных снарядов к ним.

— Я не против дружбы или чего-то еще, — нейтрально ответила Альбина, все еще отводя взгляд и не принимая шутливый тон. — Но это в теории. Год назад у меня было много прекрасных, близких друзей. Некоторых из них я знала столько лет, что страшно вспомнить. И сейчас они все мертвы, убиты вот таким оружием. Некоторые, может быть, даже именно из этой самой «пушки», что ты чинишь. И нет никакой гарантии, что мы все не кончим точно так же, причем скоро.

Вот, значит, как. Это уже личные счеты, а не просто работа за идею. Ну что же, признаки одержимости пока не отравляют атмосферу, поэтому можно заключить, что голову она не теряет. И выходит, что тот, единственный, кто важен для нее, выжил и продолжает общее дело.

— Мы все знали, что это опасно, — кивнул Стас. — Просто мне кажется, что ты совершаешь ошибку, не доверяя нам полностью. Ладно, пусть не всем, но хотя бы…

Альбина, кажется, поняла, что он хотел сказать, но и согласиться не могла.

— Это не ошибка, — отрезала она. — Это элементарная предосторожность. Если кто-то из вас попадет в руки противника, то даже при всем желании не сможет выдать ничего важного. Я уже говорила, и повторю снова. Нам нужно решить проблему Сарги, и после этого у нас будут развязаны руки. Будем внедрять технологии, знакомиться, напьемся всей кодлой…

— Я понял, — закончил слегка уязвленный Стас. — Сначала война, потом все остальное. Познакомишь меня с везучим парнем?

— Если только жив я буду, — Альбина снова прибегла к помощи изящной словесности. — Сперва сделаем так, чтобы нас всех не убили. Ну, а девушки — потом!


Тихий океан, февраль 1981 года | Один из немногих | Апрель 1982 года