home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1982 год

Траншея получилась на заглядение, хоть и не очень ровная. Здесь всюду под ногами намешана замерзшая вода, и по сути, это даже не грунт, а вечная мерзлота. И если раскопать верхний слой, вода испарится, и остаток станет очень сухим и сыпучим. И поэтому стенки траншеи не удержались и слегка осыпались, но ширина была взята с запасом, и теперь уже можно ждать прибытия второй группы строителей. Изначально, первый десант не должен был нести на себе краулер, но потом планы скорректировали. Нужно было убедиться, что оценки по наличию воды в грунте не были случайными, а для этого надо не просто пробурить пару трехметровых кернов, а зарыться на несколько метров и попросту посмотреть своими глазами, и приборами проверить. И только после этого можно утверждать, что площадка выбрана удачно и пригодна для жизни.

Второй десантный модуль не спешил поскорее сверзиться с орбиты, потому что Дэйв — большая, знаете ли, зануда. Пока он не пересмотрел все записи спуска, не провел пару десятков посадок на симуляторе с кучей новых вводных, то даже слышать не хотел о том, чтобы «поторопиться». Но его никто особо не подгонял, просто готовились к своей очереди, которая уже совсем скоро наступит.

Самым сложным делом по-прежнему была прецизионная посадка. На Луне все намного проще, вот орбита, вот точка на поверхности, дайте тормозной импульс в нужное время и в нужном месте, и сэр Ньютон приведет вас к победе. А на Марсе есть атмосфера, которая очень неохотно укладывается в стандартные модели, и именно поэтому посадочный эллипс может выйти до неприличия большим. А какие здесь бывают ветры, не говоря уж о бурях! Первый экипаж вряд ли смог бы сесть с такой точностью, если бы не подробное наблюдение за погодой, организованное автономными роверами и их передвижными метеостанциями, расставленными по округе. Да и спутники на орбитах не дремлют.

В конце концов, Дэйв сдался и пошел на посадку. Последней каплей было то, что разворачивать надувное жилище до прилета корабля было опасно. Закопать его попросту не успеют, а летящие при посадке камни могут, теоретически, повредить довольно тонкую оболочку. Рисковать никто не хотел, поэтому Дэйв соизволил закончить свои приготовления и освободил причал, уже второй из четырех.

Илья всмотрелся в небо, но увидеть ничего не сумел. Павел почти не отрывается от приборов, но и он поглядывает вверх, благо, иллюминатор перед носом. А вот остальным не повезло, у них окон не предусмотрено, скучают парни. Безопасность превыше всего, потерпят! Все четверо в скафандрах, перчатки защелкнуты, гермошлемы закрыты. Корабль готов к старту в течение минуты, и то лишь потому, что кресла командира и второго пилота взведены в вертикальное, стартовое положение ради того, чтобы быть поближе к окнам.

Вот и три оранжевых точки в небе! А небо выглядит почти как на Земле в пыльный неяркий день, сероватое с желтым отливом к горизонту и едва заметным голубым оттенком вблизи зенита. И если не смотреть вниз, на ржавый песок, можно и помечтать…

Хотя, какие уж тут мечты, ведь едва сюда прилетели, и еще даже не расселились толком! Как только Дэйв доберется до места, можно будет сгрузить с него вторую секцию жилища и устроиться с комфортом. А три точки уже превратились в три оранжевых цветка, но третий как-то странно забился, словно державший его невидимый стебелек подломился от ветра, и вдруг исчез! Только сейчас Илья увидел десантный модуль, сильно раскачивающийся под оставшимися куполами. Только пришла мысль, что парашюты нужно отстрелить, как оба купола смялись и почти пропали из виду, а модуль, больше ничем не поддерживаемый, полетел вниз.

— Потерял парашюты, — голос Дэйва в наушниках был совершенно отчетлив и как всегда немного зануден. — Ручной режим, выравниваюсь.

Он выровнял аппарат очень быстро, и вниз ударили струи посадочных движков, на этот раз на полной мощности. Илья сейчас не завидовал коллеге, но и не испытывал большого страха. Ситуация паршивая, скорость очень велика, но есть и аварийные планы действий. Реактор не заглушен, и сейчас Дэйв может в любой момент пустить в ход дополнительную тягу. Все рассчитано так, чтобы этого хватило при любом отказе парашютов в любой момент времени. Но нужно ли это делать, есть ли нужда в дополнительной тяге?

Илья оценил высоту примерно в восемьсот метров и скорость около ста метров в секунду. Это впритык, но на полной тяге должно хватить, баллистический калькулятор в его голове по привычке перемолол цифры, выдав решение. Чуть больше полутора «же» в течение десяти секунд, и останется еще полсотни метров в запасе, чтобы сориентироваться. Только вот, рано он затормозит, далеко от точки посадки окажется, придется ему скользить, сжигая горючку, которой и так уже ушло немало. Но, это уже не смертельно.

— А я вас вижу, — без тени юмора заявил Дэйв, словно и не случилось ничего.

Таким и должен быть пилот, невозмутимым занудой. Модуль быстро и четко скользил в направлении лагеря, поднимая под собой шлейф пыли. Телекамера работает, картинка пишется. Вот почему Илье нужно было развернуться перед посадкой, ведь камеры только с одной стороны, а эти кадры теперь бесценны.

— Низко идет, к дождю, — пробормотал под нос Илья под смешки товарищей. К счастью, голосовой канал не активировался, да и Дэйву сейчас не до русского народного юмора. Бедняга, его теперь «вертолетчиком» будут звать. Или, еще хуже, «опылителем»! На его счастье, особого вреда от пыли не было, все чувствительное оборудование пока лежит в упаковке и ждет окончания полетов. Дэйв, не проронив больше ни слова, опустился метрах в двухстах от лагеря, и не так идеально, как это сделал Илья, но все же это была победа.

— С прибытием! — просто поздравил командир, и в эфире поднялся радостный галдеж. Все, кто терпеливо молчал, и на Марсе, и на орбите, дружно начали поздравлять вновь прибывших. Только Земля еще ничего не знает…

Илья отомкнул забрало шлема и перчатки и обвел товарищей оптимистичным взглядом.

— Выходим обратно, — скомандовал он засидевшимся коллегам.

Через час все четверо уже были «на улице» и загружали на краулер первую секцию жилища, снятую со своего корабля. Даже на Марсе и даже вчетвером им бы не удалось поднять руками пятитонный контейнер, но для этой цели сбоку на буксире имелась небольшая грузовая стрела. Для краулера это предельная нагрузка, но машина справилась и доползла до траншеи, оставляя за собой глубокую колею. Такая деловая спешка была связана с тем, что жить в корабле всем уже порядком надоело. Четыре человека в объеме чуть больше железнодорожного купе это не лучший способ налаживания быта. Поэтому, Илья и его экипаж, уложив в траншею свою секцию, погрузились на краулер и покатили к Дэйву, чтобы сгрузить вторую, пока коллеги готовились к первому выходу на поверхность. Американец не возражал, тем более что точно такая же стрела установлена на их буксире и груз закреплен аналогично, да и заинтересованность в нормальном жилье у вновь прибывших была не меньше.

Вторую секцию приволокли в траншею и с помошью лебедки, которую возили на краулере, стянули на грунт. Потом протянули трос через пазы на соседних торцах обеих секций и присоединили все к той же лебедке. По мере сматывания троса обе секции очень медленно подползли друг к другу вплотную, преодолели последние сантиметры и сомкнулись, щелкнув замками.

Подошедшие к шапочному разбору Дэйв сотоварищи пригнали второй краулер и отправили уставших монтажников восвояси, отдыхать. На их долю остался монтаж и подключение компрессора, который начал очень медленно наполнять армированную оболочку атмосферным газом. Этот процесс был столь неспешным из-за разряженной атмосферы Марса, которую даже мощный компрессор закачивал в оболочку очень медленно. Чтобы не возиться с постоянной перезарядкой батарей краулеров, насосы подключили напрямую к буксирам кабелями. По мере наполнения оболочек внутренний объем также постепенно заполнялся стандартной воздушной смесью из баллонов.

Три дня новоиспеченные марсиане надували две первых секции своего нового жилища. За это время они наладили второй краулер, сгрузили припасы и привели базовый лагерь в подобие порядка. Получив снимки с орбиты, съездили в чистое поле и собрали парашюты Дэйва, один из которых дал при посадке слабину. Ценная и прочная ткань так или иначе пригодится. Но жить по-прежнему приходилось в тесных десантных модулях, и даже встретиться всем восьмерым без скафандров не было никакой возможности. Оставшиеся на орбите жили, по сравнению с первопроходцами, в совершенно роскошных условиях.

Но спустя три дня насосы, наконец, остановились, и стало можно посмотреть на почти готовый дом. Почти, потому что, как и при земном строительстве, еще предстояло присоединить коммуникации. Работы велись сводной группой из четырех «марсиан», потому что оставшиеся в кораблях геологи и биологи уже вовсю занимались своим делом, оставив строительные работы пилотам и инженерам. В принципе, это было справедливо. Илья радовался любой возможности покинуть тесную капсулу, а сейчас, когда новоселье стало совсем близко, тем более!

Рядом мелькали красные лампасы Дэйва, который бегал вокруг траншеи с пультом ДУ от краулера, ювелирно засыпая середину траншеи вынутым при ее рытье высушенным грунтом. В итоге, получилось что-то вроде моста через раскоп, где посередине все еще торчала белоснежная крыша. Дэйв и Илья отогнали всех подальше и вдвоем, страхуя друг друга, перебрались по насыпной перемычке на середину крыши, оказавшись метрах в четырех ниже окружающей поверхности. Они сняли несколько технологических заглушек и так же осторожно выбрались наверх.

Первая секция жилища имеет г-образную форму, и на внешнем конце ее имеется просторная шлюзовая камера. С другой стороны крепится вторая секция, прямой цилиндр, с еще одним «стыковочным узлом» на конце. Именно через шлюзовой модуль должны проходить все коммуникации, и это требует отдельных монтажных работ. Второй краулер, нагруженный всякими запчастями, уже подогнали поближе, и втроем приступили к сборке. Кряхтя, выгрузили два тяжеленных блока буферных аккумуляторов и разместили их на заранее насыпанной ровной площадке. Смонтировали радиаторы и пылевую защиту, состоящую из композитных баллонов высокого давления, небольшого компрессора и форсунок. Эта несложная конструкция умеет сама подкачивать баллоны и при сильном запылении продувать радиаторы от пыли, но для крайних случаев имеется банальная широкая кисточка для ручной работы. Сверху взгромоздили блок солнечных батарей, которые в самом крайнем случае дадут хоть какое-то электричество. Толстый бронированный кабель проложили к батареям от разъема на шлюзе, и оба кабеля от насосов подключили туда же, энергетически связав комплекс с обоими кораблями. Проложили к кораблям цифровые кабели для обмена данными, в первую очередь для связи с Землей и орбитой. Все кабели аккуратно прикопали, чтобы случайно не повредить.

Разровняли вторую площадку, установили на ней теплообменник СЖО и соединили его гибкими трубками с гнездами на шлюзе, потом подключили электричество и управляющие цепи. Закончив монтаж, подали питание и начали диагностику комплекса. Все, что могло работать без участия человека, благополучно вертелось, светилось и рисовало на мониторах яркие зеленные диаграммы. Остался последний шаг.

— Буду закапывать, — объявил Дэйв. — Начну с дальнего края.

В первом приближении новый дом был почти готов для пробного заселения, и Дэйв со спокойной совестью засыпал грунтом все, кроме люка шлюза и дальнего края второго модуля, куда еще предстояло пристыковать новые куски. Все это подземное строительство затеяно ради защиты от радиации, ради этих самых метров грунта над головой. Прокоп и ведущий вниз, к шлюзу, пологий пандус строители укрепили варварским, но надежным способом, укрыв парашютной тканью и выложив сверху крупными камнями, собранными по округе. В процессе «собирания камней» нашли пару интересных железных метеоритов, которые тут же отдали «на съедение» геологам.

И снова, ребята с красными лампасами идут первыми. Только у Ильи лампасы пришиты вдоль, а у Дэйва поперек, не перепутаешь. Открыв наружный люк, они оказались в подковообразной галерее, на внутренней стене которой располагались привычные комингсы для скафандров. Галерея служит только для защиты от пыли, она негерметична, потому что терять такой объем воздуха при каждом выходе расточительно. Илья и Дэйв молча «пристыковались» к своим местам, обозначенным, соответственно, вертикальными и горизонтальными красными полосками. Теперь за спиной каждого из них крохотный отдельный шлюз, места в котором хватает только на то, чтобы открыть дверцу на ранце и выбраться из скафандра.

Илья с нетерпением дождался выравнивания давления и с облегчением открыл дверцу шлюза. Его встретила почти полная темнота и запах свежего пластика, от которого стало слегка неуютно. Он оказался в небольшом герметичном помещении округлой формы, освещенном порой тусклых аварийных ламп. Темно и холодно, будто зимней ночью на дачу приехал. Илья уверенно щелкнул выключателем на стене, и на контрасте с аварийным освещением люминесцентные лампы вспыхнули непривычно ярко, и девственно-чистые стены, казалось, просто засияли. Все кругом новое и буквально скрипит от новизны, но зато панели пола не прогибаются, как на Земле, а сидят, словно влитые. Пока Дэйв выбирался из своего закутка, Илья переоделся повседневную одежду из шкафчика, а охлаждающее белье положил на просушку обратно в шлюз, не забыв переложить в карманы пару нужных вещей. Пока здесь прохладно, но скоро люди и оборудование будут выделять много тепла, и станет актуальным охлаждение. Для этой цели еще предстояла заправка охлаждающих контуров, но сейчас нужно провести нечто вроде инспекции. Илья откинул боковое сиденье и с улыбкой присел, вытянув ноги.

— Не то, чтобы устал, — объяснил он коллеге, все еще сражающемуся с рубашкой от скафандра. — Просто в корабле так не посидишь.

— В корабле спать хорошо, — поддержал мысль Дэйв, закрывая шлюз. — Ложемент все-таки. Еще насидимся.

Илья поднялся на ноги, от чего сиденье сложилось мягко и без удара, открыл «дозиметрический шкаф» и вытащил на свет два прибора, от показаний которых всегда зависит жизнь в дальнем космосе. Приборы благополучно включились, и раздался характерный треск счетчиков частиц. Илья и Дэйв, действуя по инструкции, подождали несколько минут, прежде чем смогли оценить качество проделанной ими работы по устройству жилища.

— У меня двадцать один, — сверился с индикатором Илья. — Не так много.

— Солнце сейчас низко, — скептически отозвался Дэйв. — А будет над головой, да со вспышкой, тогда нахватаем.

— Ничего, — чисто по-русски не терял оптимизма Илья. — Установим распорки и навалим сверху еще пару метров грунта.

Речь шла о том, что надувные модули сами по себе рассчитаны на пять метров грунта, а чтобы насыпать больше, конструкцию требуется укрепить изнутри, для чего в модулях лежат прочнейшие и очень легкие углепластиковые распорки. Эти стержни следует установить в специальные гнезда на полу и потолке, после чего можно безбоязненно увеличить толщину защитного слоя грунта над головой раза в полтора и забыть про опасную радиацию.

На противоположной от шлюзов стороне тянется короткий коридор, вокруг которого густо расставлены стойки с оборудованием. Несколько мест пустует, но все остальное на месте. Еще один блок аккумуляторов, распределительный щиток, штатный поглотитель углекислоты и запас одноразовых шашек на случай неисправности, компьютеры, запчасти, инструменты. Первая секция базы заканчивается люком, таким же стандартным по размеру, как на космических станциях, только крепления чуть переделаны и сами крышки тоньше. Поворот рычажка, щелчок — и на пути стоит вторая такая же крышка. Проверка давления, поворот ключа — и впереди просто длинный, почти пустой коридор второй секции, освещенный все теми же тусклыми аварийными лампами.

Это и есть дом, хоть по-прежнему холод не дает почувствовать уют. Дэйв пробрался в коридор первым, осмотрелся и включил верхний свет. Здесь почти не видна сверкающая внешняя оболочка, весь внутренний объем очень плотно забит. По бокам шесть кают со сдвижными перегородками и фальшивыми проекционными иллюминаторами. Меньше, чем на околоземных станциях, но больше, чем на МЛС. На дальнем конце вместо еще одной пары кают оборудованы рабочие места для исследователей и санузел, святое место. За потолочными панелями пока пустые емкости для воды и стеллажи для припасов. Под полом насосы, СЖО и емкости для отходов. Тесновато, но с жизнью в корабле не сравнить.

Илья сдвинул перегородку ближайшей каюты и уселся на койку, глядя на показания счетчика.

— Двадцать, — объявил он. — Терпимо!

Дэйв провел замеры в районе санузла и намерял двадцать семь микрорентген, что было неудивительно, учитывая тот факт, что этот край модуля не засыпан грунтом полностью.

— В сортире долго не сидеть, — совершенно серьезно сказал он, но Илья не удержался и загоготал.

Действительно, словно гора упала с плеч. Некомфортная и опасная для здоровья жизнь в корабле подходит к концу, и теперь будет попроще бороться с другими трудностями, среди которых на Земле самыми опасными считали скуку и внутренние конфликты.

Скуку можно отметать сразу. Это кем надо быть, чтобы такое придумать! Времени для скуки просто физически неоткуда взять, вокруг столько работы, что голова идет кругом. К примеру, строительство базы, по сути, только началось, еще два десантных модуля притащат три новых секции. Большой круглый узловой сегмент с четырьмя стыковочными узлами по бокам и еще одним сверху, на будущее. Когда-нибудь там можно сделать лаз на поверхность и нечто вроде наблюдательного поста. И главное, еще два жилых модуля! Кают, наконец-то, будет достаточно, и даже резерв появится. И не придется, как на старых подлодках, осваивать метод «горячих коек».

Помимо строительства, у них огромная программа исследований! Окрестные горы и долины полны полезных ископаемых, которые надо разведать и нанести на карту, чтобы уже через несколько лет начать использовать. Про биологов и речи нет, для них тут райские кущи. Инженеры и механики будут обеспечивать работу оборудования и приборов, что для трех человек немалая задача, а пилоты будут, как и положено, обеспечивать транспорт, от вождения краулеров до прыжков на кораблях в интересные для исследователей уголки планеты. О скуке теперь можно забыть на годы!

Остается опасение насчет конфликтов, но опять же, когда столько дел, становится не до мелочных обид. Здесь могут быть трудности иного рода, политического. Экспедиция международная, по восемь человек от каждой стороны, и в советской группе три иностранца, как и в американской. Если вспомнить, как все это складывалось, то обязательно будешь начеку!

Например, немцы. Почему инженер-механик Рейнхард в советской группе, а не среди формальных союзников? Да потому, что не могут немцам простить объединение страны не благодаря, а вопреки дяде Сэму. А СССР, как мы видим, пошел навстречу Германии и взял их человека в экипаж, причем взял вместо представителя восточной Европы, первыми кандидатами среди которых были Польша и Болгария. Обиженным союзничкам советские дипломаты говорили, не моргнув глазом, что формально Рейнхард космонавт ГДР. Гримасы политики! А французы проявили чудеса союзничества и протолкнули в оба лагеря по своему человечку. Впрочем, человечки достойные и даже бесценные, что наш электронщик Патрик, что «их» Жак, потрясающий электромеханик и энергетик.

Последним «варягом» в советской делегации был индус Ракеш(не Шарма — прим. авт.), причем южному союзнику доверяли настолько, что поручили пилотировать второй десантный модуль. Чувство полета у этого смуглого парня просто невероятное, а это важнее всего. Впрочем, у партнеров ту же роль играл англичанин Скотт. Остальными пассажирами были геологи и биологи, а также два врача. И здесь начинались вопросы, не дававшие Илье покоя.

Он знал, к примеру, что Павел не только биолог и хирург в его экипаже, но и курирует проект от лица «соответствующих органов». Органы эти и хотели бы сохранить Илью в неведении, но Павел сам сказал об этом своему командиру, еще до старта, чем заслужил редкое уважение. С таким «гэбистом», в случае чего, как за каменной стеной. Но маленький корабельный сейф, а значит, все документы, отчеты и пистолет находятся в распоряжении командира. Правда, у Павла тоже есть ключ, в чем он сам и признался. И пообещал, что лазить туда не собирается, если ничего не случится…

А вот с американцами было не очень понятно. Есть ли у них свой «куратор»? Наверняка есть, не дети же в дорогу собирали. Но кто это мог быть? И какие у него инструкции? Шпионить тут, вроде бы, не за кем, техника общая, ничего секретного нет. Тогда почему такой интерес «органов» с обеих сторон?

Илье очень не нравилось то, что приходится учитывать фактор интереса спецслужб тогда, когда предстоит, фактически, общая борьба за выживание. И наверняка, его пистолет на Марсе не единственный, и очень не хочется в этом убеждаться. Но и забывать про это нельзя. Если подумать, то есть лишь два вопроса, которые могут заинтересовать товарищей и господ из «органов».

Первое, чтобы ни одна сторона не могла попытаться в одностороннем порядке застолбить за собой какой-то приоритет. На что угодно, от территории до водяных пластов или месторождений полезных ископаемых.

И второе, чтобы ни одна сторона не смогла присвоить или скрыть факт находки чего-то важного. Чего именно, без разницы. Хоть марсианских микробов, хоть костей местного динозавра, хоть брошенной инопланетной базы.

Ничего, кроме этих двух пунктов, не имеет смысла с точки зрения госбезопасности. Пригляд за командирами вполне укладывается в эту же концепцию, но и это, если подумать, маразм. И по-прежнему, неясно, кто же «курирует» с американской стороны? Павел, возможно, знает, но лезть с расспросами не хотелось. Впрочем, у Ильи были свои догадки на этот счет.

Дэйв закончил осматривать дальние каюты, вернулся к Илье и втиснулся, сев на узкую койку рядом с ним. Огляделся по сторонам, откинул легкий столик.

— Ничего, — довольно сказал он. — Жить можно.

А вот и момент, который нужно использовать.

— Даже лучше, чем ты думаешь, — ответил Илья, полез в карман и достал свою драгоценную стограммовую флягу с двумя крошечными стаканчиками. Судя по большим глазам американца, такого он не ожидал. Илья спокойно набулькал драгоценной жидкости «на два пальца» и торжественно поднял свой стаканчик.

— Обычно в новый дом запускают кошку, на удачу, — начал он. — Но в этот раз, за неимением на Марсе кошек, запустили нас. Давай за то, чтоб в этом доме была удача.

Как говорил бессмертный персонаж, за это нельзя не выпить! Коньяк был с энтузиазмом проглочен, и Илья убрал флягу с глаз долой. Он был почти уверен, что именно Дэйв как самый старший и есть тот самый куратор. Что это ему дает? Пока ничего, но доверие, до какой-то степени, требует укрепления, пусть даже таким «контрабандным» способом.

Окрыленный Дэйв, как чувствовалось, хотел бы и себе застолбить каюту, но было слишком рано. Еще предстоит дождаться посадки оставшихся двух кораблей, на которых доставят новые модули и несколько тонн припасов. Только тогда здесь смогут разместиться все шестнадцать первопроходцев.


Август 2059 года, 150 километров от Ростова | Один из немногих | Август 2059 года, 150 километров от Ростова