home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Неустановленное место

Шоршех, предводитель клана Наара, оказался осторожным перестраховщиком. Что довольно странно, ведь когда он отдавал приказ убить всех наблюдателей, он действовал жестко и решительно. С другой стороны, легко действовать жестко и решительно, когда у тебя сотня людей, корабль и право выбора места и времени боя. А теперь, когда остатки клана загнаны в угол на чужой планете, наскоком ни одной проблемы не решить.

Даже свое имя и название клана он пытался скрывать до последней возможности. Альбина уже знала Даргоса, специалиста по «грязным делам», и двух его юных «учеников», похожих, как близнецы. А может, они и есть близнецы, но кто про это скажет? Торвик и Мивьерш изначально были из абордажников, потому и выжили, но опыта у них почти никакого. Они называли друг друга по именам, ничуть не стесняясь, и только сам предводитель до самого конца не желал представляться. Может быть, он верит в то, что имена имеют силу и власть? И отдать врагу часть себя и всего клана, заключенную в имени, он считает ненужным проявлением слабости?

А еще, в нем по-прежнему играет гордость. Почти месяц он пытался хоть как-то использовать полученную от Альбины информацию, но серьезное незнание местных реалий не оставляло шансов на успех. На Земле не было никого, кто мог бы помочь с научно-технической точки зрения, а научных знаний о технологии резонанса не было ни у боевиков, ни у Альбины. На что Шоршех надеялся, было неясно, но его внезапно проснувшаяся осторожность обошлась в недели потерянного времени.

Альбина понимала, что для Ивана и Лины, если это именно она появилась в конце боя, все это должно выглядеть довольно странно. Полное молчание, никаких попыток выйти на контакт, что крайне нетипично для Сарги. Не то, чтобы Альбина считала себя большим экспертом по этой расе, но так ей казалось.

Жила она весь этот месяц в той же тесной каморке, в которой появился топчан для сна, да и бить по ночам перестали. И кормили ее теперь чуть получше, а иногда даже дважды в день. Впрочем, дни эти проходили в тоске и бездействии, так что оставалось лишь думать, вспоминать и надеяться. Альбина вспоминала Базу, друзей и коллег, Варвару, Джину и всех прочих, чтобы проникнуться, быть может, духом мщения, а быть может, чтобы просто не забывать. Как можно сделать все эти жертвы не напрасными?

Альбина много раз возвращалась мыслями к злополучному бою. Должна же была Лина когда-то прекратить беситься и помочь общему делу, и момент она, конечно, нашла подходящий. Что с Иваном они сейчас делают? Этот вопрос не вызывал у нее отголосков ревности, но совсем не думать об этом она не могла.

Скорее всего, они поселились в каком-нибудь скромном жилище и ждут от Сарги выхода на связь с предложениями по торгу. Но что в этой ситуации делать самой Альбине? Планировать побег? Убить еще кого-нибудь? Все это полумеры, детали, не способные скрыть отсутствие настоящего Плана. Она размышляла днями и ночами, а Шоршех лишь время от времени приходил к ней с расспросами. И вел он себя по-прежнему, то есть, как последняя свинья.

Больше всего предводителя интересовало, как Иван собирался использовать свои знания, и насколько эти знания глубоки. Как известно, говорить правду всегда легко и приятно, поэтому она ничего, по сути, от него не скрывала. Честно сказала, что Иван за годы экспериментов раскусил принцип технологии Рьялхи и сумел подчинить импланты себе. Он знает про энергию, связь и транспортные тоннели и уже несколько лет в полной тайне создает индустриальную базу и строит корабль. Она честно рассказала, что Иван смог превратить энергокапсулу в снаряд, и именно так уничтожил корабль, но это Сарги и сами знали.

Первое время Альбина ждала, когда пришельцам понадобится ее помощь по чисто бытовым вопросам. Если и были у них какие-то запасы, скорее всего закупленные еще при помощи Вэя, то сейчас они должны подходить к концу. Заказывать доставку на дом нежелательно, потому что на крупную партию, доставленную в укромное место, могут обратить внимание власти. Поэтому, остается старая добрая поездка по магазинам. Но Альбину брать с собой чревато, замаскировать ее внешность без имплантов не получится, а камеры сейчас есть везде, даже в захолустье. Поэтому «на дело» отправился опытный Даргос, «близнецы» тоже куда-то пропали, и Альбина осталась наедине с предводителем.

В тот день Шоршех смог ее удивить. Внезапно, он выдал ей старый страшный пуховик и впервые вывел на улицу, где она долго не могла надышаться свежим воздухом и даже просто поверить в такую перемену. Ранняя зима в этом году пришла быстро и беспощадно, в носу с непривычки пощипывает, но мерзнуть не получается, потому что дело идет к первой оттепели. Еще не свобода, но уже прогулка! Но ошейник портит все ощущение, из-за него она все время чувствовала себя собакой на выгуле. Если бы Шоршех поднял с земли палку и начал тренировать со своим трофеем аппортировку, Альбина нисколько бы не удивилась.

Но Шоршех просто смотрел, как она нарезает круги по двору, и молчал. Альбина так и не поняла, зачем он все это затеял, но зато прилично размялась. Ей очень хотелось влепить парочку снежков предводителю в «наглую рыжую морду», но рассудок взял верх, и она отстрелялась по забору и торчащим над ним столбам. Минут через пятнадцать, дождавшись возвращения Даргоса, Шоршех загнал Альбину обратно в дом, так и не сказав ни слова.

В ту ночь она долго не могла уснуть, ворочаясь на своем лежаке. Ее терзали очень серьезные подозрения насчет Даргоса. Уж больно естественно он загонял под навес старенький внедорожник, на котором и совершал свои вылазки. Слишком естественно открыл капот и полез ковыряться в движке, пока «молодняк» занимался выгрузкой припасов из багажника. Этот парень просто настоящий Штирлиц в тылу врага. Может, он и наш язык берёз и осин давно знает?

А еще, ее настораживал тот факт, что Сарги продолжали жить в том же самом домике, не пытаясь сменить место жительства. Как знает любой подпольщик, чем чаще меняешь адреса, явки и пароли, тем меньше шансов попасться, но Сарги эту аксиому игнорировали. Но на этом странности не кончались.

Кроме своих обычных регулярных допросов, Шоршех с ней по-прежнему почти не общался и не отвечал на ее попытки заговорить. Вытаскивая ее из «камеры», он задавал ей одни и те же вопросы, немного таскал за косу, трогал там и сям, не переходя грани обычного унизительного хамства. Даргос и побитая молодежь почти не появлялись ей на глаза, и Альбина снова начала беситься. Зачем все это?!

Она даже не могла определить, сколько прошло времени из-за вечных потемок в ее комнате, но однажды все резко изменилось. Дверь открылась, как бывало и раньше, и свет из соседней комнаты заставил зажмуриться, а на пороге появился Шоршех с неизменным шлемом от боевого костюма в руке. При таком языковом барьере иначе нельзя, обучать Альбину языку никто даже не пробовал.

— У него тоже трофей, — с порога начал Шоршех.

— У кого? — переспросила Альбина, чтобы потянуть время, хотя сразу догадалась, о ком речь.

Вместо объяснений она получила злобный взгляд и едва не схлопотала оплеуху, но его рука остановилась в последний момент. Ладно, притворяться дурочкой она больше не будет, но зачем сразу драться-то?

— Объяснил бы, — тихо упрекнула она.

Он неожиданно успокоился, просто сел рядом, поставил шлем поглубже на топчан и как-то странно и обеспокоенно посмотрел на нее. Раньше он себе такой адекватности не позволял. Неужели что-то случилось?

— Один из наших у него. Ранен во время боя.

Альбине захотелось задать несколько вопросов. Например, кто вышел на контакт первым, и как это случилось? О чем говорили и о чем договорились? Но она сдержалась и сказала совсем другое.

— И причем здесь я?

По взгляду видно, что ему хочется ей хорошенько врезать, но вместо этого он сдержанно промолчал. Это уже совсем ни на что не похоже, и Альбина решила спросить сама.

— Он в обмен требует отдать меня?

Угадала. Явно угадала, но это тупик. Такой обмен не будет равноценен. Без заложника Шоршех и его команда будут вдвойне уязвимы. Поэтому, снова молчание, разговор явно не клеится.

— Ты не знаешь, что делать?

Нет, он не признается, но похоже, что дело именно в этом. Но конечно, у трофея никто совета не спрашивает. Трофей норовят хлестать по щекам и вечно давят на психику.

— Даргос посоветовал бы тебя отдать, — наконец, высказался предводитель, пристально и как-то по-новому взглянув на нее. — По частям.

Если это разводка в стиле «доброго» и «злого», то на редкость топорная. Неужели ничего более конструктивного нельзя придумать? И если речь про Даргоса идет в сослагательном наклонении, то это значит, что он еще ничего не знает?

— Даргосу все равно, что в таком случае Иван Родин сделает с вами? — Альбина решила тоже запустить «страшилку». — Со всеми?

Может, задумается? Хотя, неизвестно что Вэй наговорил про Ивана. Может, он представил его идеалистом, неспособным на жестокие действия? Так ведь война! А на что каждый из нас способен, можно понять только на войне. Стрелять и убивать Ивану уже приходилось, у него тоже есть темная сторона, как и у всех, и Альбина даже не сомневается, что туда лучше не лезть. Как говорится, не влезай — убьет!

— Даргос слишком горяч, — это все, что сказал предводитель, но его неподвижный взгляд не изменился.

А фраза насчет Даргоса это еще одно заблуждение, и не менее опасное. Уж кто-кто, а предводитель должен знать своих людей!

— Напротив, он очень умен, — возразила Альбина. — И ничего не говорит, не подумав. Другое дело, если он не увидит для вас выхода, тогда у него может возникнуть желание развлечься напоследок.

— Родин не убийца. Даргос в этом уверен.

А это точно наследие Вэя. Нужно вести воспитательную работу, чтоб не расслаблялись.

— Сколько твоих людей было на корабле, когда Иван его взорвал? Скольких он убил до того? Вы еще не поняли, на что он способен? Ты думаешь, выхода нет? Сделать так, чтобы больше никто не погиб, и вернуться домой, это для тебя выход?

Этот краткий монолог она произнесла спокойно, стараясь не повышать голоса, но в ответ опять получила тишину.

— Договорись с ним, — настойчиво продолжила она. — Возьми с него честное слово и пообещай сам. Оставьте заложников до последнего момента и разойдитесь с миром.

Сильнее угар пацифизма! Но ведь нужно что-то сказать? Если договор состоится, это всяко лучше, чем тупо пытаться вырезать друг друга в лобовых атаках. Лучше вырезать втихаря, это же понятно!

Но что-то хлопец совсем невесел, и молчит, как партизан. Вроде бы, какие-то козыри у него должны быть, помимо заложника. Ведь никто не знает, где Сарги прячутся? Или знает?

— Нас что, нашли? — спросила Альбина, надеясь, что хотя бы сейчас он начнет говорить, но он в ответ только как-то нехорошо на нее посмотрел. Неужели попались, голубчики? И ведь Альбину обвинить в этом не получится!

— Шоршех! — она впервые назвала его по имени. — Зачем ты меня держал буквально в потемках столько времени? Ты полагался на схему безопасности, предложенную Вэем? Ведь надо было менять место жительства как можно чаще! Это же элементарно!

— Никто нас не нашел, — спокойно ответил он, и похоже, не соврал. — Родин давно пытался связаться, но мы не отвечали.

— Почему?

— Мы с Даргосом так решили, — наконец, признался Шоршех. — Пришлось бы задействовать тебя. А тебе доверять…

— Не нужно мне доверять! — отмахнулась Альбина. — Но хоть как-то обсудить этот вопрос! А что, теперь лучше стало?

Что-то с тех пор изменилось, и теперь предводитель мучительно соображает, как бы не наболтать лишнего. Но рано или поздно придется, не так ли?

— Вчера он вызвал меня по закрытому каналу, — неохотно сказал он. — Никто не имеет доступа. Даргос не знает.

Так вот в чем дело! Сепаратные переговоры, как это мило! Но как Ивану это удалось? Скорее всего, он вытащил информацию из своего трофея. Значит, либо убедил пленника сотрудничать, либо «убедил», но иными методами. В принципе, это не так важно.

— Тогда в чем дело? — спросила Альбина. — Ты ведь сам ко мне пришел, хотел что-то услышать? Или просто выговориться? Чего ты хочешь от меня?

Как-то он задумался, застыл, и глаза забегали. Непростой выбор у него. Сможет сказать или нет?

— Мне нужно знать, — наконец, выдохнул он. — Можно ли верить ЕМУ на слово.

— Если есть заложники, то почему бы не поверить? — быстро среагировала Альбина. — Или Даргос опять будет против, если узнает?

Кажется, угадала. Шоршех, похоже, попал меж двух огней, а если точнее, меж трех. Иван Родин, Даргос и Альбина. Только о последнем пункте он сейчас не высокого мнения, но хватается за соломинку. Кризис власти. Нужно толкать ситуацию в правильное русло.

— Даргос против любых соглашений? — уточнила она. — Правильно я понимаю? Он хочет сражаться до конца, а ты хочешь попытаться договориться и спасти положение?

Молчит, а значит, она опять попала в точку. Какие же вы предсказуемые, ребята!

— А Мивьерш и Торвик скорее пойдут за Даргосом, чем за тобой? — досыпала она соли на рану.

— Они не поверят, — тихо ответил Шоршех, борясь с яростью. — Ни мне, ни Родину…

— Погоди! — Альбина даже не усидела на месте и начала расхаживать, как обычно делал Иван. — Не говори, что они хотят устроить последний бой и с честью погибнуть. Даргос не дурак и не фанатик. Про мелких не знаю, но он точно не такой.

— Погибнуть с честью, — усмехнулся Шоршех, скрипнув зубами, — Это придется сделать мне, чтобы он скрылся.

Скрыться! Так вот что задумал этот проныра Даргос! Слишком он рационален, не верит в чудеса, и никогда не поверит, что на этой отсталой планетке смогут построить корабль. Что же остается? Выживать!

— Он что, хочет легализоваться и поселиться у нас? — Альбина упала обратно на свой топчан и уселась, поджав ноги. — Но ведь его вычислят! Рано или поздно найдут!

— Он давно здесь, — спокойно ответил Шоршех. — Четыре года, ваших. Язык знает хорошо. Тот, которого ты убила, был его трофеем. Много ему помогал.

Ай да Вэй! Хотя, если Даргос с ним «работал», остается только гадать, какие методы внушения при этом применялись. И если Даргос, ничего не говоря своему шефу, получил несколько запасных «личин», то отыскать его потом будет нелегко. В конце концов, такой гарный хлопец и за границей не пропадет, если сможет туда просочиться.

— Но тогда ему придется пожертвовать не только тобой, — напомнила Альбина. — Мивьерш и Торвик тоже геройски погибнут, прикрывая его задницу?

— Не знаю, — вздохнул Шоршех, выдав неожиданные откровения. — Но не удивлюсь. Я почти пожалел, что он выжил, а Майра погибла. Но она жива. Трофей. Это меняет дело.

Вот, значит, как. Майра! У Ивана, помимо Лины, теперь есть «в запасе» еще одна барышня. Иван их что, магнитом притягивает? Альбина расхохоталась бы, если бы ситуация не была такой серьезной. Нужно выяснять подробности, пока предводитель в настроении.

— И что это меняет? — притворно удивилась она. — Ты сам веришь, что у Ивана есть корабль? И чего ты хочешь от меня?

Он снова замолк, что не удивительно. С трофеями в таком духе не разговаривают. После того, как он с ней раньше обращался, слова нужно подбирать очень-очень тщательно.

— Помоги договориться с Родиным, — наконец, сказал он. — Мне нужно спасать клан. Даргос тебя убьет быстро, если захочет. Ты ему не нужна. Меня не так просто убить, но он постарается. Родин держит слово?

Совсем интересно! Отчаянное положение, вот как это называется! И похоже, Шоршех не просто недоволен Даргосом. Он его откровенно боится.

— Иван Родин держит слово, — кивнула Альбина. — Но нужно очень постараться, чтобы он тебе это слово дал. Ты помнишь, что смерть всех наблюдателей на твоей совести?

Без осознания этого факта все равно никаких переговоров не получится, так что придется напомнить. Что предводитель скажет на это?

— Ему необязательно про это знать.

— Глупости! — отрезала Альбина. — Если эта твоя… Майра у него, неужели ты думаешь, что он не узнает? Он же узнал, как с тобой связаться? Значит. знает и все остальное. Ты должен убедить его, что драка между наблюдателями и твоим кланом закончена. Что ты не соберешься с силами и не попытаешься нам отомстить.

У бывших наблюдателей поводов для мести не меньше, но об этом лучше сейчас помолчать.

— Это понятно, — усмехнулся он. — Но у тебя нет шансов, если я не буду на твоей стороне. Или если ТЫ будешь не со мной.

Интересные намеки! Хрен редьки не слаще, Даргос точно такой же враг, и в данной ситуации, чума на оба ваших дома!

— Ты про это? — уточнила Альбина, коснувшись своего ошейника.

Его рука привычно обхватила ее шею, но в этот раз как-то совсем иначе. Почти ласково. А потом он быстро приподнял Альбину и впервые за все время бесцеремонно усадил к себе на колени. Хоть левая его рука сейчас на ее бедре, но зато правая, буквально, на горле, и ее такие «ласки» очень сильно напрягают. А желтые глазищи смотрят так, что ни о чем хорошем и думать не приходится.

— Если умру я, — пообещал он, слегка поглаживая ее и не отрывая взгляд. — Ошейник отрежет тебе голову. Я этого не хочу. Я тебе нужен живым.

Все-таки он боится. Это само по себе не стыдно, все люди чего-то боятся. А он загнал себя в такое положение, что впору паниковать, и теперь пытается привязать ее к себе таким странным образом. Неужто, чтобы вместе помирать было не так обидно? Или он ей что-то хочет пообещать? Но эти обещания не стоят потраченного на них дыхания. Интересно, он сам это понимает, или все еще надеется, что она будет цепляться за него, как за последний шанс?

И эти грубоватые поглаживания могут быть тем, что он боится сказать вслух, но вот чего ей не надо, так это «знаков внимания». Надев на нее ошейник, он приобрел свою гарантию, физическую страховку. Если бы захотел чего-то большего, то давно бы получил, и помешать ему она не в силах. Но он этого не делал, а сейчас такие намеки. Он что, бережет ее «на потом»?

— Я и так с тобой, — Альбина пыталась быть спокойной, но уж слишком нервная сложилась обстановка. — Куда я денусь? У меня выбора нет, а у тебя он есть.

— Мне не нужна твоя смерть, — повторил он, прижимая Альбину к себе совсем уже не по-дружески, обеими руками. — Если мой клан выживет, у тебя будет выбор.

Все-таки, абстрагируясь, она призналась себе, что в другой жизни он бы ей понравился. Парень молод, хорош внешне, силен физически и слегка безумен. Достаточно безумен, чтобы ей такое предлагать, и если сейчас она не найдет нужных слов, то может произойти что угодно. Альбине не нужен «демон спокойствия», чтобы сохранять самообладание, а вот его зрачки уже слегка расширены, дыхание учащено, а мощные руки уже совсем не там, где им место.

— Клан превыше всего, — четко выговорила Альбина, усилием воли приглушив медленно поднимающийся внутри холодок. — Когда все будет позади, тогда и предложения делай.

Если он не остановится, придется абстрагироваться еще сильнее. Раньше он всегда обращался с ней, как с вещью, недостойной его драгоценного внимания. Трофей с захолустной планеты, ближе к животному, чем к человеку. Говорил с ней сквозь зубы, оплеухи отвешивал, в потемках держал. А сейчас что же, обстоятельства приперли парнишку до того, что он наплевал на свою брезгливость и пренебрежение?

Шоршех сильнее сжал ладонями ее бока и как бы замер, не совсем остановился, но и руки не убрал. Ему сейчас тоже непросто, если он действительно решил для себя, что она ему вдруг понравилась. Вряд ли он в этот момент притворяется, Сарги живут со своей гормональной бурей всю жизнь, а «этот» инстинкт один из самых сильных. Да еще и экзотика, понимаешь! Жаль, что нельзя ему просто и открыто воспротивиться, в таком состоянии он может наломать дров. Хотя, одним поленом больше, одним меньше…

— Для начала, не дай Даргосу меня убить, — тихо предложила Альбина, снова выдерживая его напор. — Тебе это зачтется. А там видно будет.

«А вешать мы будем потом», всплыла в голове фраза из новейшей истории. Если Шоршех надеется, что она сейчас растает и положит голову на его мужественное плечо, то зря. Трогай сколько угодно и где угодно, но взаимности не будет.

Он это, кажется, понимает, хоть и не спешит ее отпускать. Но трогает ее уже не как вещь, а совсем иначе. Право на это баловство у него, конечно, есть, но и только.

— Даргос тебя не получит, — тихо сказал он, и повторил ее фразу. — А там видно будет.

— Договорились, — Альбина слегка отстранилась, увеличив дистанцию, но он и не подумал разжать руки. — Сколько у нас времени?

— Вся тройка на выходе, — сообщил Шоршех и притянул Альбину обратно. — До утра не вернутся.

Что-то его не туда занесло! Все еще не остыл после своего порыва? И странно, где это Даргос с парнями по ночам шляется? Хотя, что тут непонятно, обеспечивают себе надежный тыл, готовятся исчезнуть. И когда-нибудь начнут действовать, не так ли?

— Так что мне делать? — спросила Альбина, стараясь хоть по миллиметру, но удалиться от него.

— Поговори с Родиным, — мгновенно ответил он, слегка нахмурившись, словно от появления третьего лишнего. — Прямо сейчас. Я могу открыть канал.

Если только это не попытка вытянуть из нее какие-то сведения, то от такого предложения она не в силах отказаться. Вот только, во что это ей обойдется? Но Шоршех ослабил хватку, пусть ненамного, и дал ей возможность высвободиться из его «объятий».

— Открывай канал! — кивнула она, соскочив, наконец, на пол. — Враг моего врага, черт побери!


1986 — Год Кометы | Один из немногих | Прыжок