home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Прыжок

Потомки называли этот небольшой зал ЦУПа «бурановским», и только Королев знал, почему. Проект этого здания отличался от себя самого в иной реальности и был реализован раньше, но конкретно этот зал остался почти таким же, только секретность была несравнимая. В соседних залах управленцы вели по орбитам транспортные корабли, станции и крылатые «Спирали», но многие из них и не подозревали, что творится совсем рядом, буквально под боком.

— Эти демоны узкоглазые совсем ума лишились? — мрачно спросил Королев, не ожидая, что ему кто-то ответит. Картинка на экране говорит сама за себя. Яркий овал очерчивает две ярких точки, а за ними пологой дугой поднимаются от Земли преследователи.

— Прямое выведение, — определил Сергей Кольцов, дежурный баллистик. — Через семнадцать минут перехват, плюс-минус минута, в зависимости от профиля подъема. Фазовый угол очень удачный, такое и нарочно трудно подобрать.

— Считать они умеют не хуже нас, — проворчал Главный. — Что будем делать?

В теории, можно спланировать маневр и уклониться, рабочего тела много. Но что тогда будет с Планом? Главный знал, что американцы тоже на орбите, но наклонение куда меньше и фазовый угол совершенно никакой. И чего хотят преследователи? Просто посмотреть, сфотографировать, или у них хватит «ума» попытаться испортить чужое добро?

Китайцы, нужно отдать им должное, неплохо продвинулись в последнее время. Весь огромный Индокитайский пояс работает сейчас на них, а это, если посчитать, большая часть человечества. И крылатый корабль у них есть, не хуже прежней «Спирали». А сейчас две такие «птички» несутся вдогонку за драгоценными прототипами, приготовленными к передаче «заказчикам»…

Потомки должны и сами все видеть, но могут ли они чем-то помочь? А мы сами можем ли что-то изменить? Достаточно ли времени? Все сейчас смотрят на молодого, но опытного и проверенного руководителя полетов, который, нужно отдать ему должное, размышлял недолго.

— Готовьте коррекцию, — быстро скомандовал Владимир Соловьев. — Уклоняемся.

— Не успеем, — вынес вердикт баллистик. — Мы только что вышли из зоны НИПа, а ретранслятор через десять минут, раньше мы не сможем передать команду на борт. Получится впритык. Если они захотят сблизиться вплотную, мы бессильны.

А еще, когда погаснут факелы носителей и спутники СПРН потеряют китайцев, мы даже видеть ничего не будем. И как уклоняться? Маневрируя, можно запросто столкнуться с преследователями, а этого никак нельзя допускать.

Тем не менее, пришлось смириться и ждать, и для Королева это были самые нервные десять минут за много-много лет. Обидно было бы потерять весь труд из-за китайского любопытства. И потомки хороши, куда они смотрели? Или они так сосредоточились на Америке и СССР, что прошляпили всех остальных?

— Есть телеметрия, — сказал оператор, и огромные экраны ожили, наполнившись потоком цифр и параметров. — Связь устойчивая. Только…

— Что только? — недовольно спросил Соловьев, нервничавший не меньше остальных.

— Судя по телеметрии, только что произошло обновление программного обеспечения.

— Они маневрируют! — крикнул баллистик.

Цифры на экране «ползли», апогей орбит стремительно поднимается. Корабли маневрируют крайне энергично, и если китайцы и были рядом, то теперь уже не догонят. Вряд ли они успели как-то испортить матчасть, слишком мало времени у них было. Максимум, что они могли получить, это снимки двух черных силуэтов издалека.

— Команды не проходят! — группа управления уже почти паникует, и есть от чего. — Обе машины не отвечают!

Королев про себя усмехнулся. Потомки, как всегда, не подвели и вмешались очень вовремя. По идее, теперь можно всех отпускать по домам, остальное от нас не зависит. Если в корабли загружены другие программы, то подчиняться своим создателям они уже не будут. Хотя, можно остаться и понаблюдать. И кстати, можно смело биться об заклад, что в Хьюстоне сейчас происходит то же самое!

— Пытайтесь восстановить управление, — скомандовал Соловьев неожиданно спокойным голосом.

Тщетные усилия, но группа управления будет стараться еще не один час. Для них такое поведение машин необъяснимо. А Королев знает, что еще минут через двадцать будет пересечение линии узлов, когда можно будет перейти на одну орбиту с «американцами». Потомкам нужны не два корабля, а все четыре…

Самое забавное заключалось в том, что телеметрия продолжала приниматься, и в течение нескольких следующих часов можно было наблюдать точнейшую и филигранную работу «софта» потомков, как они сами бы об этом сказали. Маневр на совмещение плоскостей орбит состоялся вовремя, и советские корабли, оказавшиеся на много более низкой орбите, стремительно догоняли своих заокеанских побратимов. В свою очередь, именно «американцы» двумя неторопливыми импульсами, как по учебнику, перебрались ниже и стали сближаться с советскими прототипами. Подготовка к Прыжку почти завершилась.

Выдержав до этого момента, Королев вдруг почувствовал огромную усталость, словно сам толкал эти корабли через пространство. Сослался на неважное самочувствие и отправился домой, где спустя пару часов обнаружил в недрах своей ЭВМ огромный массив новых данных. Потомки сдержали слово и передали очень и очень много новой информации, но разбираться с ней будут уже другие. Сергей Павлович, конечно, не собирался помирать сразу после Прыжка, но и иллюзий он не питал. Даже с коррекциями из будущего сил у него оставалось все меньше и меньше, а сейчас процесс только ускорится.

Но это не беда, потому что он победил. Сделал то, что хотел. И теперь даже сможет немного побездельничать, если здоровье позволит. Может быть, книжку написать? Но как передать словами то, что происходит вот прямо сейчас в глубоком космосе? Можно попытаться это вообразить. В конце концов, после ярких вещих снов это не так сложно…

Вот корабли синхронно отработали последнюю коррекцию, и как только нужная скорость была набрана, яркие фиолетовые факелы погасли. Теперь, если бы Прыжка не произошло, корабли оказались бы на очень высоком эллипсе, уходящем дальше Луны. Но сейчас цель рядом, а скорость необходима, чтобы успеть проскочить исчезающий «тоннель».

Там, куда они стремятся, простым глазом не видно ничего. Или, ничего видимого, но приводной сигнал остается ярким и четким, не оставляя сомнений в точности наведения. Прежняя система управления не имела понятия, зачем на борту нужно так много энергетических капсул, да и сейчас машина не совсем понимает, почему некоторые из них включены с такими необычными параметрами синхронизации. Но физика резонансных тоннелей не позволяет материальным объектам проникать через пространство без особого изолирующего кокона, предохраняющего материю от мгновенного распада. Если не принять меры, с обратной стороны тоннеля окажется только излучение. Очень много излучения, согласно известной формуле великого Эйнштейна…

Корпуса слегка дрожат от чудовищного по любым привычным меркам потока энергии. Корабли один за другим достигают точки Прыжка и исчезают. Только отголосок этого буйства энергии доходит обратно в виде ярких, но безвредных вспышек. И через долю секунды после исчезновения последнего корабля «тоннель», исчерпав лимит стабильности, схлопывается.

Это было бы весьма яркое зрелище, если бы кто-то мог его увидеть. Но в пустынном районе Тихого океана, над которым это произошло, почти не было любопытных глаз, смотрящих в небо. В отличие от привычных ядерных взрывов, сильного электромагнитного импульса не было, поэтому основной эффект пришелся на видимый свет и тепло. Никаких последствий эта вспышка после себя не оставила.

Если не считать того, что два мира, связанных друг с другом тридцать лет с одной стороны и почти три года с другой, разошлись навсегда.


Неустановленное место | Один из немногих | Неустановленное место