home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Сентябрь 2060 года

Чтобы лететь, не нужны крылья. Чтобы видеть, куда летишь, не нужны глаза. Поэтому они сейчас закрыты. Достаточно чувствовать, ощущать корабль. Нужно лишь самому стать кораблем.

Благодаря имплантам у Ивана Родина есть такая возможность, а самое главное, желание. Он мог бы управлять кораблем, не вылезая из койки, но это уже дурной тон, поэтому он сейчас здесь, на мостике, в центральном кресле. Защитные створки открыты, и внизу, в трехстах километрах, плывут облака. Или вверху? И плывет там намного больше, чем просто облака, вся Земля плывет! Почти все, что он узнал за свою жизнь, осталось сейчас за этой белой пеленой.

Так зачем он стал кораблем? Потому что давно этого хотел. Потому, что в первый раз оказался так высоко над Землей. И потому, что не хотел при этом быть пассажиром или даже пилотом. Пилотом он уже был, и не раз. Даже «боевой вылет» совершил, выполнив прецизионный прыжок на выручку Альбине. И когда «классовые бои» между кланами инопланетников и бывшими наблюдателями закончились, он принял решение и оставил этот корабль себе.

Собственно, он был в своем праве, и президент Орлов только подтвердил прежние договоренности. Кто-то должен проложить дорогу в дальний космос и наладить контакт с кланами Рьялхи и Сарги.

Ивану предлагали взять с собой ученых, механиков и силовую группу, но он отказался, и даже объяснил, почему так поступил. Можно понять желание Верховного иметь на борту своих людей, но Иван с Альбиной под это определение тоже попадают, не так ли? Тем более, никаких судьбоносных политических решений в планах экспедиции нет, наша задача установить контакт, не более. Орлов не стал настаивать, потому что сам получил такие «трофеи», что переваривать их придется долго.

А сейчас, идут последние минуты на околоземной орбите. Но сначала, нужно исчезнуть прочь от любопытных глаз. Снаружи корабль черен, как сажа, и увидеть его на фоне неба почти невозможно. Но тепловое излучение выдает его с головой, да и радары на этой высоте спокойно отслеживают столь крупный объект. Поэтому, Иван сейчас задействует резервную энергокапсулу и закроет корабль, а точнее, самого себя, маскировочным коконом. И никто не узнает, куда он направится дальше. Иван не собирается открывать «тоннель» и прыгать куда-то, очертя голову. Он начнет плавный разгон, чтобы лечь на траекторию, видную пока что только ему, и через пять часов пройти мимо Луны. Потом будут еще сутки автономного полета и проверки всех систем, адаптация к невесомости и испытание навигационного комплекса. Это рекомендации строителей корабля, не будем их нарушать.

И только после этого он собирается прыгнуть на окраину Солнечной системы, к одному из небольших ледяных тел пояса Койпера, и это второй пункт критичных испытаний. Обязательно нужно проверить точность прыжка на десятки астрономических единиц, прежде чем помыслить о световых годах. Можно даже отправиться к самому старичку Плутону с его свитой, ведь он достаточно велик, чтобы на него можно было сесть для испытания системы дозаправки. И это третий критичный пункт.

Предки уже проводили все эти испытания, и корабль не подвел, но в своем первозданном виде он Ивана категорически не устраивал. Все камеры и системы отображения информации заменены на современные, как и вычислительный комплекс из четырех «ящиков» и вся бортовая информационная сеть. Без настоящих авиастроителей о проведении таких работ нечего и думать, но Верховный не подвел и нажал на несколько кнопок, после чего к процессу подключились иркутские кудесники. Стандартные решения, проверенные годами эксплуатации, это всегда хорошо, оставалось лишь не напортачить с матчастью. Лина очень помогла при поиске скрытых дефектов монтажа, потому что Иван был занят интеграцией систем и программированием. Отладка «борта» даже при наличии исходников оригинальных программ не была простым делом, но справились. Когда стало понятно, что машина почти готова к полетам, начали собираться в дорогу.

Ровно в назначенное время Иван подал сигнал, просто пожелал этого, и начался плавный разгон. Никаких перегрузок, спешить некуда, экономить граммы топлива не нужно. Минута идет за минутой, и воображаемая красная траектория перед его мысленным взглядом разворачивается из эллипса в гиперболу, вытягивается вдаль, и наконец, точно совпадает с вычисленной, зеленой линией. Теперь, можно открыть глаза и попытаться почувствовать движение.

А оно заметно ускорилось, облака бегут намного быстрее! Луны сейчас не видно, она еще скрыта горизонтом Земли, но через пять часов она станет огромным коричневым шаром во все небо. Как давно хотелось это увидеть!

— Извини, что опоздала, — тихо сказала Альбина, грациозно вплывая в правое кресло и фиксируя себя верхними поверхностями стоп, словно всю жизнь в космосе провела. — Ребенок опять страдает. Это вам с имплантами все нипочем, а Майра вся измучилась.

В этом вся Барсова с ее умением абстрагироваться. Прирезала своей рукой последнего «родича» девушки и без всякой задней мысли взяла ее под крыло.

— Это не стыдно, — усмехнулся Иван и открыл глаза. — Фрэнка Бормана тошнило всю дорогу до Луны, а у нас, как я понимаю, даже до пакетов дело не дошло. Меня больше всего радует то, что тебя невесомость не берет вообще, даже цвет лица не изменился! Ты прирожденный космоплаватель.

— Дело не во мне, — довольно промурчала она и одним неуловимым движением «перелетела» на его кресло, где совершенно естественно устроилась, обняв его за плечи. — Просто на борту столько всего происходит, что даже тошнить некогда. Если бы не Лина, я бы ничего не успевала.

— Чем она сейчас занята, кстати? — поинтересовался Иван. — Опять штангу ворочает?

— А то ты сам не можешь посмотреть, — притворно упрекнула Альбина.

— Я только за тобой подглядываю, — заверил Иван, нежно прижав ее к себе. — Лине нравится железо ворочать, а всех остальных, включая самого себя, я буду загонять в спортивный уголок принудительно. Не прямо сейчас, а дня через два, после адаптации. С невесомостью шутки плохи! Я хочу за неделю закончить все испытания, но и это приличный срок.

Иван чуть развернул корабль, и в следующие несколько минут они вдвоем молча наблюдали, как земной горизонт становится все круглее, занимая все меньшую часть поля зрения. Все дальше от дома, все дальше от прежней жизни. Хотя, дом всегда там, где ты живешь, поэтому, не быть им бездомными скитальцами.

— Скажи, — вдруг тихо спросила Альбина, о чем-то вспомнив. — Что бы ты стал делать, если бы у тебя не получилось?

— Не получилось бы спасти тебя? — мрачно догадался он. — Была одна мыслишка…

— Открыть тоннель и уйти в прошлое, в 57-й год, где я еще жива? — вдруг совершенно спокойно спросила Альбина.

— Такой вариант напрашивается, — признался Иван. — Но если подумать головой, а не седалищем… Кому я там нужен? Холодная война в разгаре, Рьялхи непуганые, ты меня даже не знаешь, и что я скажу? Привет, я хрен с горы, давай поженимся? Нет, не стоит лишний раз баламутить пространственно-временной континуум, как говорил доктор Браун. Не Вернер Фон, а другой…

Альбина, видимо, сама пожалела, что затронула эту тему, и решила исправиться.

— Ты уже определился, куда прыгать будем?

— В процессе, — задумался Иван. — У Лины нет никаких навигационных данных о родной системе, но звезду мы определили по видам неба, еще когда тебя искали, долгими зимними вечерами.

— Не напоминай, — Альбина недовольно укусила его за нос. — Я до сих пор не решила, ревновать или нет. А как нашли звезду?

— Чисто нашими, земными средствами, — улыбнулся Иван. — Несколько тысяч световых лет вокруг Солнца вполне неплохо промерено и каталоги общедоступны. Началось еще с «Гиппарха» в прошлом веке, а не так давно правнук этого аппарата закончил работу. Там порядка миллиарда звезд с очень точными параллаксами. Лина неплохо помнит созвездия, этому ее учили дома. У них заселены три планеты в родной системе, так что небо там одинаковое. По ее воспоминаниям мы примерно определили район, сверяясь по базам, две ночи трудились почти без перерыва…

— Ну не издевайся, — Альбина перестала кривиться и расхохоталась.

— А потом определили список звезд-кандидатов, — продолжил Иван. — Искали по спектру, Лина примерно помнила температуру своей звезды, мы перевели в наши единицы и отфильтровали список. Потом отсекли слишком молодые и слишком старые звезды вместе с кратными системами, чтоб не было всяких коричневых карликов. Ну, и нашли.

— И все это время молчали? — удивилась Альбина.

— А зачем что-то говорить? — усмехнулся Иван. — Меньше знаешь, крепче бицепс. Мы всем сказали, что на Земле не должны знать координаты Рьялы до установления контакта с Советом Кланов. И все согласились.

— Хитрые вы, — довольно усмехнулась Альбина. — А что у них не так со светилом? Я еще на Варадеро заметила, что Лину в тень загнать невозможно, будто она впервые в жизни загорает.

— Я помню твои рассказы и расспросил ее, — добавил Иван рассуждений на коронную тему. — У них это совсем не практикуется, что само по себе странно. Оранжевая звезда класса «К» должна при прочих равных давать больше ультрафиолета, чем наше Солнце, а не меньше. Так что, тут еще одна загадка.

— А сколько их еще будет, — тихо сказала Альбина, примостив голову ему на плечо. — Думаешь, Лина сможет получить свое наследство? Надеюсь, она не забудет про нас…

— Думаю, не забудет, — уверенно сказал Иван. — Ей сейчас наша помощь очень понадобится в разборках с родичами. А без этого мы не сможем отжать для тебя комплект имплантов.

— Я знаю, что это глупо, — проворчала Альбина. — Но у меня такое ощущение, что я уже старею. Я уже год без имплантов.

— Всего год, — кивнул Иван, улыбаясь ей. — Особенно, если учесть, что ты сейчас после всех испытаний живая и настоящая, как никогда. И такой красивой я тебя никогда не видел. Вот только эта твоя коса…

— А я сегодня Майру заплела, — захохотала Альбина. — По ее просьбе, кстати. В невесомости это лучшее, что можно придумать.

— Это вредительство, — мрачно хмыкнул Иван. — Три из трех! Ладно, у нас на борту все для вашего удобства, барышни.

Планета с яркими разводами облаков все уменьшается и уменьшается, вот уже меньше половины поля зрения занимает. Скорость уже не так чувствуется, но ощущение полета не пропадает. Луна появилась из-за края Земли, узким серпом проткнув радужный горизонт.

Иван снова закрыл глаза. Близость впавшей вдруг в задумчивость Альбины совсем не мешает чувствовать полет корабля, совсем даже наоборот. Небольшое отклонение от траектории все же есть, точка пролета Луны будет на пару километров ниже, чем хотелось, но это не критично. Смотреть, собственно, больше не на что, можно закрывать заслонки, чтобы поберечь стекла от эрозии. Иван подал команду, и с гудением приводов мостик оказался наглухо отрезан от внешнего мира.

Теперь тусклый свет дают только огромные панели экранов. Слегка шумят вентиляторы, а больше ничего не слышно. Альбина пошевелилась и немного переместилась, повернувшись к Ивану лицом. Ее глаза сейчас сияют так, что никакая инопланетная экзотика не выдержала бы конкуренции.

— Я вот о чем подумала, — медленно проговорила она. — Что мы скажем, когда впервые встретимся с кем-нибудь? Там, на месте?

Иван встретился с ней взглядом и несколько минут просто смотрел, как мерцают искорки в ее глазах. Искорки неопасные, скорее озорные. Дурацкий вопрос, кстати! Что еще можно сказать? Переглянувшись, оба со смехом в унисон произнесли:

— Райна шин'ва эйоли ра'ва!

Конец третьей книги

Неустановленное место | Один из немногих |