home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1980 год

Жарко! Рука сама тянется к регулятору «холодильника», постепенно подкручивая его все сильнее и сильнее. Вскоре, он дойдет до упора, и что тогда делать? Уже сейчас истрачена треть охлаждающей воды, а до тени еще почти десять минут. К счастью, есть запасные баллоны, которые можно подключить при необходимости.

Жарко! Такое ощущение, что солнце сегодня жарит сильнее обычного, но на высоте почти в пятьсот километров все дни и ночи одинаковы, а личные ощущения есть самообман. Тяжел труд монтажника, хотя в тени будет легче, а работа уже близится к завершению. Еще пара витков…

— Валя, сделай перерыв, — донесся голос сменного руководителя полетов. — Медицина настаивает.

Валентин Лебедев мысленно обругал себя. Нельзя так зацикливаться на дискомфорте, даже врачи заметили, как он напряжен. Напрягаться при такой работе должны только мышцы, а мысли должны быть спокойными и четкими. Как учили. И ведь не первый полет и не первая сборка в космосе, но все равно волнуется, как новичок. С другой стороны, небольшая пауза сейчас не помешает. Можно еще раз продумать самые важные моменты этого выхода, чтобы потом не забыть записать в дневник. С дневником вышла забавная вещь, ведь поначалу он и не собирался этим заниматься. Не испытывал в предыдущих полета такой тяги к ведению собственной «хроники». Разумеется, те полеты были короче, и программа более сжатая, максимум две-три недели, и обратно. Некогда размышлять и записывать свои мысли, уж лучше поспать лишние полчаса.

А в этот раз, все иначе. Длительная экспедиция, относительный комфорт, чуть больше времени и чуть меньше импровизаций. Хотя, зря он так уверился в этом, как бы не накаркать!

Пристегнутый двумя фалами, он висел на самом торце огромной трехгранной фермы, в сердцевине которой находился небольшой переходной отсек, а по сути, лаз. С обратной стороны к этой ферме пристыкован тридцатитонный жилой модуль со шлюзом, по сути, «зародыш» орбитальной станции, где жили монтажники и откуда совершали свои вылазки. А на «лицевой» стороне фермы имелось три параллельных стыковочных узла, к которым и предстояло присоединить огромные стотонные жилые модули. Когда они встанут на место, их зафиксируют с торца точно такой же фермой, и сборка жилой части комплекса будет завершена.

Пришлось принимать рискованные конструкторские решения, но иначе нельзя. Традиционное, радиальное крепление модулей может не выдержать поперечных нагрузок, когда заработают мощные атомные буксиры, выталкивая весь комплекс с околоземной орбиты. Может быть, именно это «железо» так и останется в ближнем космосе, если испытания выявят какой-то серьезный просчет, но не хотелось бы потерять еще пару лет на исправление детских болезней. В любом случае, это пока не межпланетный корабль, а лишь его жилая часть, которой как минимум на следующий год суждено стать экспериментальной орбитальной станцией. Большому экипажу придется осваивать этот орбитальный дом и привыкать к нему, а многие участники этого эксперимента, почти все, войдут в будущий межпланетный экипаж.

Сборка еще только начата, а уже очень хочется представить, как все это будет выглядеть перед стартом в глубокий космос. Особенно, если сам приложил руку к этому делу. С обратной стороны от фермы, там, где сейчас их временное жилище, должен быть «мозг» корабля, большой модуль управления и резервная энергетическая платформа, где будет центральный пост, системы связи и обсерватория. А в трех гигантских цилиндрах жилых модулей будут припасы, оранжереи, кислородные станции и системы переработки отходов. И все резервировано с большим запасом, на всякий случай. Там, за второй соединительной фермой будет причал для буксиров и десантные модули, но это дело будущего и головная боль американцев. Для начала, требуется наладить жилую часть комплекса. Первый жилой модуль уже доставлен и ждет своего часа примерно в километре позади станции, крепко удерживаемый за стыковочную цапфу телеуправляемым «Паромом», которого почти не видно за огромным цилиндрическим корпусом. Валентин вгляделся, и на фоне черного космоса увидел, как изредка бьют в стороны импульсы двигателей, удерживая на месте огромный объект.

Вскоре, можно будет причаливать, если монтажники успеют закончить сборку усиливающих расчалок, которые после стыковки еще крепче свяжут ферму с огромным цилиндром. И уже ясно, что до «темной» части витка точно не успеть, и стыковка уедет «вправо» еще на виток или два. Впрочем, на этот случай монтажники предусмотрели один интересный вариант.

— «Бота» не дам! — заявил поначалу Джанибеков, командир станции, и он был в своем праве, резервная телеуправляемая машина не должна участвовать в стройке, но это лишь теоретически. Когда стало понятно, что иначе отставание от графика не преодолеть, Владимир сдался и дал добро, для очистки совести проконсультировавшись с Землей.

Валентин честно выждал навязанную «медициной» паузу, и едва собрался вернуться к работе, как комплекс плавно погрузился в темноту, пройдя через все оттенки исчезающего солнечного света, от ярко-оранжевого до темно-алого. Рядом вспыхнули нашлемные фонарики монтажников, но этот свет не мог дать ощущение комфорта. Слишком тускло, да и батареи не резиновые. Валентин зажег свой фонарь и вышел на связь с бригадой.

— Всем прекратить работу, — скомандовал он. — Проверить фалы, чтобы все было надежно, и инструмент закрепить. Ждем.

Ждать пришлось недолго, этого момента ждали и все сделали вовремя.

— Подходит, — доложил Валентин, на секунду выключив фонарь и поймав движение на фоне черного неба, на котором сразу же после входа в тень проступили рои звезд. — Вижу огни.

— Мы сейчас свет дадим, — предупредила Светлана Савицкая, управлявшая «ботом». — Не пугайтесь.

Вспыхнуло, словно солнце обратно включили! Но это, конечно, с непривычки. Галогенные лампы не так давно появились, а операторы, похоже, навесили дополнительные светильники, чтобы работать было удобнее.

Теперь совсем другое дело! Если не смотреть на прожектор, а повернуться к нему спиной, то можно нормально работать. Все-таки мощные фары у «бота», это же настоящий маленький корабль, там все по-взрослому. И батарей ему хватит надолго, гораздо дольше, чем длится орбитальная ночь.

— Фонарики не выключаем, — предупредил монтажников Валентин. — На всякий случай, чтоб нас видно было.

Когда монтажники придумали такой очевидный способ ускорить работу, довольный Джанибеков даже пообещал премию тому, кто это придумал. Как выяснилось, автором был писатель Ефремов, описавший нечто подобное в своей «Туманности». Стоило ли говорить, что эту книгу в свое время прочитали многие.

Работа возобновилась и пошла даже быстрее, потому что не было дискомфорта из-за Солнца. Ничто не отвлекает от работы, и вокруг только металл и холодный свет фар, снова загнавший звезды за грань восприятия человеческого глаза. Довольные монтажники быстро превратили набор запчастей в легкую ажурную конструкцию, затянули крепления и сами не заметили, как снова наступил орбитальный день. Казавшийся ослепительным свет фар полностью потерялся на фоне ярости дневного светила, и когда искусственные огни погасли, никто на это даже не отреагировал.

— Мы почти закончили, — доложил Валентин. — Еще раз пройдемся по крепежу и соберем контейнеры в «мусорку».

Этот доклад услышали на станции, но не на Земле, комплекс уже находился вне зоны устойчивой связи. Спутниковые ретрансляторы были, но воспользоваться ими в данный момент было нельзя из-за ориентации комплекса. Временные трудности, но в случае чего, времени на консультации не будет.

— Света, не близко висишь? — спросил Валентин, немного опасаясь нависающей над стройплощадкой двухтонной машины. — Смотри, не сдуй нас.

Ребристый корпус «бота», сверкающий в солнечных лучах, казалось, можно было достать рукой, а попасть под струи движков не очень хочется, да и дышать потом парами «вонючки» в шлюзовой камере не хочется. Хотя, скорее всего, это иллюзия. Перспектива в скафандре может быть довольно странная.

— Я на микротяге, — Савицкая и не подумала всерьез воспринимать его мнимый упрек, просто сообщила факт. В самом деле, азотные микродвигатели у «бота» имеются как раз для таких маневров, когда надо подойти поближе и ничего не заляпать выхлопами.

— Хорошо, ждем увода, — чуть спокойнее доложил Валентин.

Прошла минута, две, три и пять, а «бот» все так же продолжал нависать над стройплощадкой, ни на метр не смещаясь относительно своего прежнего положения.

— Так что у вас с «ботом»? — снова забеспокоился Валентин, чувствуя какое-то невысказанное напряжение у внезапно замолчавших операторов.

— Нет реакции на РУД, — с досадой доложила Светлана. — И телеметрия погасла.

А это уже серьезно. Валентин не был близко знаком с устройством аппарата, но уже начал прикидывать варианты. Если это помеха связи, то дело поправимо, можно попытаться, грубо говоря, все выключить и включить обратно, перезапустив БЦВМ. А если полная потеря питания?

— Не реагирует ни на что, — спустя еще пять минут подтвердил Владимир. — Сдох совсем, команды не проходят.

Валентин задумался, внимательно вглядываясь в неподвижный аппарат. Нужно придумать, что делать с мертвой двухтонной «железякой». Кажется, его рукой можно достать, совсем рядом висит, но если честно, то до него сейчас как до Луны. Отстегиваться нельзя, никакой «бот» не стоит такого риска. А иначе, как его поймать?

— Метров десять с небольшим до него, — вслух сказал Валентин. — Фала не хватит, а так бы я его ухватил.

— Даже думать забудь, — твердо велел командир. — Пусть пока болтается, главное, сами возвращайтесь.

— Володя, давай не будем спешить, — попросил Валентин. — Нельзя проводить стыковку, когда рядом дохлый «бот» болтается. Давай подумаем.

— Что тут думать, фала не хватит, — не сдавался Владимир.

— Стоп, — прервал Валентин, пытаясь уловить какую-то мысль. — Дайте подумать. За пять минут он никуда не уплывет.

Мысль была где-то рядом, и Валентин почему-то был уверен в ее простоте и гениальности. Осталось понять, что это за мысль. Перещелкнув карабин на соседний поручень, он сместился к самому краю фермы, в ближайшую к зависшему «боту» точку. Разницы никакой, и отсюда его не достать, трехметровые фалы слишком коротки. Хотя, стоп. Для начала, фал не один, их пара, и на каждом конце по карабину. Правила безопасности не разрешают отрывать руки от поручней, когда не пристегнуты оба фала, но что, если ограничиться одним? Соединить две штуки последовательно, и вот уже шесть метров. Тоже слишком мало.

Вот и мысль, которую он никак не мог ухватить. Их, монтажников, четверо! Две пары, страхующие друг друга. И у каждого по два фала. Если все сделать быстро и аккуратно, можно свести риск к минимуму и поймать злополучный агрегат, пока он не уплыл совсем или не повредил стыковочный узел или антенну, болтаясь в космосе без управления и без цели. Осталось уговорить Володю, и желательно, не спрашивая Землю. Решившись, Валентин быстро изложил идею коллегам.

— Володя, другого выхода нет, — настаивал он. — Земля не сможет решить быстро, связи нет, а риск минимален.

— А если улетишь? — эмоционально спросила Светлана. — Как тебя ловить потом?

— Буксиром! — парировал Валентин. — В крайнем случае, «бочка» повисит и сама по себе. И потом, чтобы оторвать наш фал, никаких сил не хватит. Не улечу.

— Валя, правила не просто так придуманы, — мрачно возразил командир. — Два фала, и никак иначе!

— Это правило для интенсивной работы, — возразил автор идеи. — Или для переходов, когда можно за другими делами просто забыть про второй фал. Ты не хуже меня знаешь. Здесь все будет под контролем. Я отскочу, поймаю аппарат, и меня ребята аккуратно подтащат обратно.

— И что потом с ним делать? — недоверчиво возразила Светлана, все еще переживая из-за потери управления. Ее вины, скорее всего, нет, но все равно неприятно.

— Принайтуем его сбоку к ферме, и пусть висит! — решительно перешел в наступление Валентин. — Ребята, нам главное «бочку» пристыковать без помех! Через пару дней сделаем еще выход, заменим «боту» батареи, попробуем включить. Если не поможет, будем дальше думать.

— Выхода нет, — твердо заявил Юрий Романенко. — Нужно делать, и побыстрее. Володя, доверься нам. Тут у нас даже не две головы, а четыре.

— Хорошо, — подумав, сдался Владимир. — Связи все равно нет, надо действовать быстро. Где аппарат, не уплыл еще?

— Нет, висит рядом, — успокоил его Валентин. — Но мне кажется, начинает уплывать. Антенны не шевелятся, габариты не горят. Похоже, что питания нет. Не будем терять время.

Дождавшись подхода Юрия, он отстегнул один свой фал и соединил его с фалом напарника, а потом добавил еще два трехметровых звена. Один карабин аккуратно пристегнули к поручню, а второй Валентин, держась за рукав напарника, замкнул на конце собственного фала. В итоге, получилась довольно длинная «цепь». Валентин смело отпустил поручень, впервые по-настоящему чувствуя свободное парение. Юрий, которого страховала вторая пара монтажников, развернул его спиной к станции и лицом к «боту», словно прицеливаясь.

— Тихонько толкай меня в сторону антенны, которая снизу, относительно меня, — сориентировался Валентин. — Она в таком положении, что мне скафандр не проткнет, а я за нее ухвачусь.

Первый блин вышел комом, и после легкого толчка Валентин сразу понял, что пролетит мимо, да еще и с закруткой. Видимо, Юрий не совсем правильно оценил положение центра масс, но быстро сориентировался и подтащил блуждающего в космосе напарника обратно. Вторая попытка вышла намного лучше, и Валентин отправился в полет с ювелирной точностью. Никто со времен первых космонавтов не отправлялся в такое свободное плавание в пустоте. По нынешним меркам то, что вытворяли тогда первопроходцы, можно назвать храбростью на грани безумия, но и тогда никто не умер и не потерялся в космосе, и сейчас не должен. Но плыть одному над Землей, вот так, почти без привязи, было невероятно и волнительно. И не страшно, как показалось бы некоторым.

Опыт не дает чувствам устроить панику. Ну да, летим по орбите быстро, по сути, падаем, и ухватиться не за что, и за тонким стеклом шлема нет ничего. Абсолютно ничего. Но как можно бояться «ничего»? А чуть в стороне плывет Земля, и такого зрелища из убогого иллюминатора не увидишь! Но смотреть туда нельзя, цель в другой стороне.

И цель все ближе, вот уже почти все поле зрения занимает. Теперь бы не упустить! Он вытянул вперед левую руку, примериваясь, за что бы ухватиться. Скорость крайне мала, и у него будет время сориентироваться. Главное, успеть схватиться, хоть за что-то, не отскочить обратно. Не без труда, Валентин бережно ухватился рукой за основание всенаправленной антенны, стараясь слишком не сжимать пальцы. Хрупкая техника может не выдержать грубого обращения. Машина чуть дрогнула, но теперь уже она никуда не денется. Лебедев немного сместил корпус и ухватился за ту же антенну второй рукой, немного повыше. Теперь он не мог видеть ничего, кроме части корпуса и собственных рук, но это и не страшно.

— Выбирайте фал, — скомандовал он. — Только очень нежно, тормозить нечем.

Это ребята должны понимать. Не хотелось бы быть расплющенным о станцию двумя тоннами движущегося металла, набравшего скорость по неосторожности. Фал пристегнут к кирасе скафандра, и Валентин не чувствовал натяжения и не ощущал, как начал очень медленно дрейфовать вместе с «ботом». Руки пока не уставали, он не вцеплялся в антенну изо всех сил, а, скорее, придерживал ее. А когда его, наконец, поймали, он буквально услышал, как руки коллег коснулись ранца скафандра.

— Все, мы тебя держим, — успокоил его Юрий. — Не шевелись еще пару минут, сейчас ребята притащат крепеж.

Пришлось вскрыть «мусорку» и достать выброшенные было пластиковые стяжки, которые теперь пошли в дело. В первую очередь пристегнули ближайшую грань «бота» к ферме, пропустив прочную пластиковую ленту через технологическое отверстие на раме. Для этого пришлось слегка взлохматить ЭВТИ, но для опытных монтажников это было делом трех минут. Потом подтянули «бота» еще ближе, и плашмя зафиксировали второй лентой с противоположной стороны, а потом для надежности добавили еще пару креплений. Теперь точно не улетит.

— Все, разбираем фалы обратно, — с облегчением доложил Валентин. — Теперь никто никуда не денется.

— Вы его там хорошо закрепили? — уточнил Владимир. — Не болтается? Да, и сделайте пару снимков. И запишите или запомните в точности, как вы его привязали. Нам придется поправки вносить в СУДН (система управления движением и навигации — прим. авт.) перед динамикой.

Валентин с облегчением усмехнулся про себя. Естественно, главное теперь — это стыковка модуля, и командира заботит именно это. Впрочем, монтажники тоже кровно заинтересованы в завершении этой процедуры, потому что теперь можно будет перебраться в гораздо более просторные жилые помещения. Ютиться вшестером в небольшом 25-тонном модуле не очень комфортно, даже если использовать транспортный корабль в качестве дополнительной «спальни». Впрочем, пятеро джентльменов, не сговариваясь, отдали этот «будуар» Светлане, а сами продолжали ютиться хоть в тесноте, да не в обиде. Теперь, места хватит всем, да еще и эхо будет, пока дополнительное оборудование не завезут.

Монтажники двинулись в обратный путь, на другую сторону объекта, к шлюзу, аккуратно перебрасывая карабины с поручня на поручень. После такого приключения о страховке никто не забудет. Не стали останавливаться и тогда, когда станция снова ушла в тень, для перемещения вполне хватало и собственных фонариков. Юрий едва не потерял похудевший «мусорный» мешок, но все-таки успел сориентироваться и поймать его обратно. Отходы лучше не выбрасывать в открытый космос, они ведь могут оказаться не в том месте и не в то время. Например, внутри стыковочного узла. Были уже такие случаи…

А этот мешок утрамбуют в большой контейнер, и месяца через два, когда он заполнится, один из «паромов» на обратном пути утащит его вниз, в естественный «мусоросжигатель» земной атмосферы. Уже ходят слухи, что космические агенства мира собираются организовывать специальную службу для централизованного вывоза мусора. И не только бытовых отходов, но и крупногабаритного мусора, застрявшего на орбитах за годы космической эры. При наличии атомной тяги эта идея вполне имеет право на существование, ведь проблема растет год от года.

Но сегодня можно об этом не беспокоиться, локальная битва с космическим мусором выиграна. Четверка монтажников разделилась на пары, и каждая пара двинулась к своему шлюзу. Юра первым нырнул в люк, а Валентин позволил себе задержаться, буквально на одну минуту.

Сам шлюз был в тени, но ярко освещенная Земля сияла в полную силу. Очень много облаков, ярко-белых и плотных, словно кусочки фольги на «шарик» наклеены, и без фильтра смотреть на это трудно, глаза слепнут. Так совпал угол падения солнечных лучей, ничего не поделаешь. Валентин перенес взгляд на горизонт Земли, а потом снова на корпус станции, за которым ярко отсвечивали солнечные панели транспортного корабля. Смотреть на это можно было бесконечно, а чтобы описать то, что видишь, нужен настоящий талант. Пока что таких талантов в космосе не было, и неизвестно, когда они там появятся.

Тем не менее, сегодня Валентин Лебедев найдет несколько минут для дневника. И он напишет слова, под которыми с готовностью подписались бы все, кто в этот день так изобретательно и самоотверженно делал свое дело.

«Ради вот всего этого можно сколько угодно лет готовиться на Земле, ничего не жаль, чтобы увидеть и ощутить так нашу Землю».


Москва, сентябрь 2058 года | Один из немногих | Бывший Афганистан, северо-восточнее Герата, ноябрь 2058 года