home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Через два дня инспектор Лестрейд нанес нам вечерний визит, желая обсудить дело миссис Хеджес, в обстоятельства которого Холмс его посвятил. Доблестный полицейский с «бульдожьим лицом», как говорил о нем мой друг, уселся у камина со стаканом в руке. Настроен он был философски.

— Должен признать, мистер Холмс, вы не ошиблись, сказав, что птички, за исключением канарейки, улетят прежде, чем мы к ним наведаемся. Так и вышло. Думаю, возвращаться они не собираются, к радости миссис Хеджес и ее малышки. Негодяи немного опередили нас.

— Точнее, вас, — холодно заметил мой друг.

Лестрейд метнул в него сердитый взгляд, тряхнул головой и зажег предложенную сигару.

— Нам немногое удалось выяснить. Похоже, они не немцы, а действительно русские — как и добрая половина населения квартала. Именуют себя анархистами, но, по правде говоря, воюют они не с нами, а с теми, кто заставил их бежать из России и грозил расправой по возвращении. Лишь немногие из этих людей — закоренелые преступники. У остальных же нет причин от нас скрываться.

— Совершенно верно, — сказал Холмс. — Именно закоренелые преступники и ускользнули у вас из-под носа.

Перепалка продолжалась пару минут, до тех пор пока виски не возымело своего действия на спорщиков. Под конец вечера приятели перешли к обсуждению дела доктора Криппена, повешенного тремя неделями ранее за убийство жены. Лестрейд был причастен к его аресту. Оседлав своего любимого конька, Холмс принялся доказывать, что Криппена осудили и казнили несправедливо: он не хотел насмерть отравить Беллу Элмор скополамином, пытался лишь усыпить ее на время, пока в доме находилась его юная любовница Этель Ли Нив. Не пожелав губить репутацию вышеозначенной молодой особы, которую должны были допрашивать в суде, он признал вину и понес страшную кару.

В десятом часу вечера мы все еще увлеченно спорили перед ярко горящим камином. Холмс потянулся за кочергой, чтобы помешать угли, и вдруг в дверь дома 221-6 постучали. За ударами молоточка последовали два звонка. Холмс встал с кресла и спустился по лестнице в прихожую, опередив нашу хозяйку миссис Хадсон. Как он и предполагал, пришли не к ней. Мы услышали голоса и шаги людей, поднимающихся по лестнице. Холмс вернулся в гостиную вместе с констеблем в форменном мундире.

— К вам посетитель, Лестрейд.

— Мистер Лестрейд, сэр? Констебль Лусмор, Паддингтон-Грин, 245-д. Срочное сообщение из Скотленд-Ярда от комиссара Спенсера. По имеющимся сведениям, в лондонском Сити в данный момент происходит ограбление.

— Где? — отрывисто спросил Холмс.

— Близ Хаундсдитч-стрит, сэр, — ответил констебль, передав телеграмму Лестрейду. — Подозревают, что там готовится взлом несгораемого шкафа. Дежурный констебль Пайпер доложил об этом в бишопгейтское отделение полиции после того, как поступили жалобы от местных жителей. Из Бишопсгейта сообщение передали в Скотленд-Ярд. Полицейские уже направляются к месту происшествия, но господину комиссару известно, что инспектор Лестрейд сейчас расследует дело в тех краях. Мне приказано найти вас и спросить, не согласитесь ли вы возглавить высланный наряд.

Очевидно, наш гость не слишком обрадовался перспективе сменить тепло натопленной гостиной и стакан пунша на холод декабрьского вечера, однако Холмс уже надевал свой инвернесский плащ.

— У дверей стоит полицейский автомобиль, — пояснил Лусмор. — Шофер обещал довезти вас до Хаундсдитч-стрит за двадцать пять минут.

— Вперед, Лестрейд! — бодро воскликнул мой друг. — Нам с Ватсоном это расследование небезразлично, и мы должны ехать, даже если вы откажетесь. Но лучше давайте вместе, старина.

Мы гуськом начали спускаться по лестнице вслед за констеблем Лусмором, и тут Холмс, шедший позади меня, вполголоса сказал:

— Было бы нелишним, Ватсон, если бы вы положили в карман пальто свой армейский револьвер.

— Он при мне, — ответил я, не понижая тона. — На мой взгляд, опрометчиво бродить ночью в том квартале без оружия.

Полицейский автомобиль оказался «черной Марией» — обычно в фургонах таких машин преступников доставляли из тюрьмы в здание суда. Мы уселись на скамьи напротив друг друга. Заревел мотор. Почти ничего не различая в маленькое оконце, мы проехали по Юстон-роуд, затем свернули на Сити-роуд и наконец резко остановились. Когда мы выбрались наружу через задние дверцы, перед нами открылась широкая улица, зияющая черными дырами подворотен. Вдоль дороги тянулись высокие дома: нижние этажи занимали ювелирные и галантерейные лавки, а в верхних располагались склады. Даже здесь мне стало как-то не по себе, а ответвляющиеся в обе стороны тупики казались и вовсе неприветливыми. Единственный огонек горел в питейном заведении на Катлер-стрит, где шла оживленная торговля. Саму же улицу Хаундсдитч освещали три фонаря, принадлежащие только что прибывшим полицейским.

Человек, подошедший к нам, представился констеблем Пайпером. Он отдал Лестрейду честь.

— Мистер Лестрейд, сэр? В начале десятого к нам обратился мистер Вейл, владелец галантерейной лавки в доме номер сто двадцать, неподалеку отсюда. Он со своей сестрой занимает второй этаж над магазином. Они услыхали шум — будто рядом сверлили, пилили, пытались ломом раздробить кирпич. Я прибыл на место и сперва не обнаружил ничего подозрительного, но вскоре в самом деле послышались такие звуки.

— Сколько с вами людей? — спросил Лестрейд.

— Констеблей Вудхэмса и Чоута я оставил здесь, чтобы стерегли дом с улицы, а сам отправился на Бишопсгейт с сержантом Бентли. Скоро должны прибыть Мартин и Стронг, патрульные в штатском. Всего нас семеро.

— Для простого ограбления, пожалуй, более чем достаточно, — раздраженно буркнул Лестрейд, ежась от холодного ночного ветра.

Царила зловещая тишина. Нарушители порядка ничем не выдавали своего присутствия, и все же они были где-то близко.

По соседству с лавкой Вейла находился ювелирный магазин Гарриса. Шерлок Холмс перешел дорогу и приблизился к его витрине. Сквозь стекло мы разглядели большой и, казалось, надежный сейф, над которым днем и ночью горела электрическая лампочка. Тот, кто посягнул бы на него, был бы вынужден действовать на виду у всей улицы. Холмс повернулся к нам, не вынимая рук из карманов.

Как бы громко здесь ни сверлили и ни стучали несколько минут назад, сейчас я ничего не слышал, о чем и сказал констеблю Пайперу.

— Сэр, шум прекращается, как только кто-нибудь подходит к конторе мистера Вейла, — пояснил он. — Я почти уверен: грабить хотят не этот сейф, а тот, что в соседнем доме.

Лестрейд огляделся по сторонам.

— Нужно хорошенько прочесать задний переулок. Бентли и вы, парни, давайте со мной, — приказал он.

Наш бульдог отправился на охоту в сопровождении сержанта и пятерых констеблей. Пайпер остался на Хаундсдитч-стрит. Холмс и я двинулись следом за инспектором, так что при всем желании он не смог бы отдать нам команду держаться сзади. Из боковой улицы нам навстречу светили газовые лампы паба. Их слепящее сияние делало все вокруг совершенно неразличимым.

Поравнявшись с крыльцом заведения, Лестрейд повернул направо. Мы оказались в переулке, застроенном убогими домишками, чьи окна выходили на задворки лавок и складов Хаундсдитч-стрит. Вероятно, грабители намеревались подобраться к сейфу с заднего дворика одного из этих прижатых друг к другу строений. Некоторые лачуги были до крайности ветхи и, судя по темным окнам, пустовали. Как сейчас помню сырой холодный воздух и ветер, свистящий между полуразрушенными стенами. Переулок замыкала высокая складская стена. Мы почти дошли до нее, так ничего и не услышав. Холод и леденящая кровь тишина были нашими единственными провожатыми до самых дверей склада, но, как только мы уперлись в тупик, где-то справа и позади раздался крик.

Кричал один из четверых полицейских, пробравшихся через первый этаж заброшенного дома к задней стене ювелирной лавки. Вскоре зов повторился:

— Они почти прорвались! Осталось пробить только деревянную внутреннюю обшивку!

Холмс и я обернулись. В кромешной тьме было трудно что-либо рассмотреть. Вдалеке, в резком свете фонарей паба, быстро пронеслись чьи-то черные силуэты. Затем мелькнуло несколько вспышек, раздался щелчок, потом хлопок. Вдруг я ощутил удар, заставивший меня распластаться по мостовой. Через секунду я понял, что был повержен наземь вовсе не пулей, а сильной рукой Шерлока Холмса.

— Лежать! — крикнул он, не в первый раз спасая мне жизнь.

Один за другим прогремели еще несколько гулких выстрелов, эхом прокатившихся по темной улице. Я сжимал револьвер в руке, но не решался пустить его в ход, видя перед собой лишь тени, мелькающие в свете газовых фонарей, и не зная, где люди Лестрейда, а где грабители. К тому же, услыхав шум, из паба высыпали зеваки. Я наверняка попал бы в кого-нибудь из них.

На протяжении двадцати или тридцати секунд в переулке, охваченном сумятицей, ничего нельзя было разобрать. Я не мог сообразить, кто стрелял, в кого стреляли. Однако взял себя в руки и осторожно пошел вперед — если не пригодилось мое оружие, то навыки врача должны сослужить добрую службу.

Если бы в тот момент мне сказали, что в перестрелке, не продлившейся и половины минуты, были ранены пятеро полицейских, я бы не поверил. Но вот в свете фонаря я увидел Чоута, неподвижно лежащего у двери заброшенного дома. Констебль Такер, шатаясь, вышел из темного проема и упал, едва не накрыв товарища своим телом. Сержант Бентли навзничь распростерся на мостовой. Брайант сидел, привалившись к стене. Слава богу, он дышал. Вудхэмс поначалу держался на ногах, но они словно подломились, и он рухнул.

Поскольку наши полицейские не носят при себе револьверов, грабители, как правило, тоже их не имеют. Никогда раньше я не слышал о бандах, все члены которой были бы вооружены. Но очевидно, именно такая группировка повстречалась нам теперь. Быстро осмотрев раненых, я определил, что Чоут получил шесть пуль, в тело и в ноги. Такера поразили чуть выше сердца. Сержанта Бентли — в горло. Он был без сознания. Этим троим могли помочь только в больнице. Вудхэмсу прострелили бедро, и он не мог стоять. Брайант получил более легкие ранения в грудь и левую руку. Я принялся оглядываться, ища Лестрейда. Оказалось, пуля зацепила его плечо, но благодаря плотной ткани пальто инспектор отделался царапиной.

Тем, кто остался невредим, я велел вызвать с ближайшей станции машину «скорой помощи» для сержанта Бентли и констебля Чоута. Прежде чем она прибыла, мы остановили кеб, проезжавший по Хаундсдитч-стрит. Пассажиры сошли, и возница по возможности быстро доставил Такера в госпиталь Святого Варфоломея. Ранами Брайанта и Вудхэмса я занялся сам.

Как выяснилось позднее, от хаоса полуминутной перестрелки пострадали и сами преступники. Один из них по ошибке застрелил другого — некоего Гардштейна. Его отнесли домой, где он на следующее утро умер. Осматривавший его доктор вызвал полицию. Двух молодых женщин, живших с преступником под одной крышей, арестовали.


предыдущая глава | Шерлок Холмс и крест короля | cледующая глава