home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


5

Так прошел визит преподобного Джозефуса Перси. Не могу сказать, чтобы выступление Холмса очень меня воодушевило, но он, по крайней мере, дал архидиакону правильный совет вернуться в Чичестер и отсидеться дома. Едва почтенный священнослужитель покинул нашу гостиную, послышался звонкий стук подков о мостовую, заскрежетали колеса, а вскоре раздался звонок в дверь.

— Надо полагать, — сказал Холмс, не вставая и не выглядывая в окно, — это лорд Блэгдон. Я жду его уже несколько дней.

— Правда? Почему же?

— Думаю, он сам нам скажет, что все это дело рук его кузена.

В этот момент миссис Хадсон объявила о приходе лорда Блэгдона. С ним произошла разительная перемена: перед нами стоял человек, истерзанный страхами и сожалениями. Пристроив свою шляпу на вешалке, он опустился в кресло, на которое указал мой друг.

— Мистер Холмс, я пришел к вам затем, чтобы вы продолжили расследование дела моего двоюродного брата.

— Это меня не удивляет, милорд.

Слова детектива озадачили, но не испугали клиента.

— Вероятно, вам все же лучше выслушать меня. Прошу вас и доктора Ватсона понаблюдать за лордом Артуром в течение ближайших нескольких дней, пока я не договорюсь с людьми, которые возьмут его под свою опеку. После нашей последней встречи я расспросил родственников и слуг. По словам горничной леди Клементины, месяца два кряду лорд Артур приносил тетушке конфеты с Сент-Джеймс-стрит, из кондитерской Флорестана. Как я подозреваю, больная не умерла от яда лишь по той причине, что сердечный приступ случился с нею раньше!

Холмс сосредоточенно размышлял несколько секунд, а затем повернулся к посетителю.

— Возможно, милорд, рассудок вашего кузена действительно расстроен. Думаю, он, скорее всего, не в меру увлекся так называемой хиромантией — наукой о предсказании судьбы по руке.

— Именно об этом я и собирался вам рассказать!

— Вы нисколько бы меня не удивили. Я раскрыл этот секрет, руководствуясь тем, что лорд Артур имеет привычку постоянно носить перчатки. Он снимает их, лишь когда играет на пианино, что происходит, по вашим словам, все реже и реже. Артур Сэвил не страдает от инфекции или увечья, поскольку в противном случае кожа на тыльной стороне его рук не была бы чистой. Значит, ваш кузен скрывает от мира только свои ладони. Почему? Потому что по ним якобы можно, обладая определенными знаниями, прочесть будущее человека. Лорд Артур убежден, будто катастрофа ждет его, притаившись, как хищник в джунглях.

— Но разве это не смешно?

— Для нас с вами — да, милорд. Однако подобную чепуху вполне способен принять за истину тот, кто страстно увлекается астрологией, френологией и магией Золотой Зари, а также, по вашим словам, верит в материализацию душ умерших из эктоплазмы. В силу профессии я очень хорошо знаком с предсказаниями по руке и тому подобными видами ворожбы. Хиромантия имеет глубокие корни и восходит к искусству гадания по бараньей лопатке, которое завезли в средневековую Англию татары.

Холмс встал, подошел к книжному шкафу и взял с полки потрепанный том в пергаментном переплете. Судя по готическому шрифту и пожелтевшим от времени страницам, это был редкий экземпляр даже для коллекции моего друга, изобиловавшей раритетами.

— Иоганн Гартлиб, «Die Kunst Chiromantia» [3]. Издано в Аугсбурге в тысяча четыреста девяносто третьем году, — сказал Холмс, передавая книгу лорду Блэгдону. — Способы гадания, описанные здесь, используются до сих пор. Сторонники подобных верований убеждены, что по линиям на ладони можно предсказать судьбу. Например, от левого запястья до середины участка между большим и указательным пальцами изгибается дугой так называемая линия жизни. Широкая и бледная, она якобы свидетельствует о дурных инстинктах, толстая и красная — говорит о жестокости и склонности к насилию. Окажись за вашим обеденным столом «посвященный», он легко прочтет что-нибудь подобное по руке своего соседа. Полагаю, именно такого разоблачения и опасается лорд Артур.

Наш посетитель помолчал, словно подбирая слова, и наконец проговорил:

— Герцогиня Пейсли сообщила мне, что несколько месяцев назад мой кузен присутствовал на вечере в Ланкастер-хаусе. Это был первый весенний прием. Собрались люди неглупые, но не вполне трезвомыслящие. Один из гостей, назвавшийся знатоком хиромантии, взялся предсказывать будущее. Разумеется, лорд Артур пожелал, чтобы погадали и ему [4]. Взяв его правую руку, сей провидец (если я не ошибаюсь, его фамилия Поджерс) неожиданно бросил ее и схватил левую. Как передала мне герцогиня, гадатель, подняв глаза, попытался улыбнуться, но лицо его было белым.

— Возможно, он верит в собственное искусство, — холодно ответил Холмс. — Но на мой взгляд, от этой сцены веет притворством и мошенничеством.

— Поджерс рассматривал ладонь моего кузена долго и пристально, однако сказал лишь одну фразу: «Вижу руку очаровательного молодого джентльмена». И больше ничего. Лорд Артур принялся настаивать, чтобы ему открыли правду, и негодяй признался, что того ждет смерть дальнего родственника. Но очевидно, этим дело не ограничилось. Как уверяет герцогиня, Поджерс — профессиональный предсказатель, принимающий клиентов в своих комнатах на Уэст-Мун-стрит.

— Ваш кузен и тот человек больше не разговаривали друг с другом на вечере?

— Их мельком видели вместе позднее. Слышали, как лорд Артур проговорил: «Скажите правду, я не ребенок», после чего Поджерс выбежал вон. Произнося эти слова, мой кузен держал в руках чековую книжку. Какова бы ни была тайна, он приобрел ее за деньги.

На секунду воцарилась тишина.

— Эти сведения поступили к вам из надежного источника? — нарушив молчание, спросил Холмс.

— Вполне, — кивнул лорд Блэгдон. — Впоследствии мне сообщили, что на следующий день к лорду Артуру зашел один из его друзей. У окна в гостиной моего двоюродного брата стоит стол в стиле шератон, за которым он пишет письма. На столешнице лежала промокательная бумага, и на ней в зеркальном порядке отпечатался неполный ряд букв. Слуга не успел заменить ее на чистую. Гостю удалось разобрать фамилию Поджерса и сумму в сто пять фунтов. Сотня гиней, мистер Холмс! Жаль, что тот молодой человек услышал рассказ герцогини о вечере в Ланкастер-хаусе лишь несколько дней назад, когда она вернулась из путешествия по Франции. Теперь мы можем сложить вместе обе половины этой истории.

— Да, недешево обошлись вашему кузену такого рода сведения, — задумчиво проговорил Холмс. — Но будьте уверены: предсказание заключалось не в том, что он должен отравить леди Клементину аконитином, ибо этого не произошло.

— Тогда кому же угрожала опасность, если готовилось убийство?

— Я имею основания предполагать, что лорд Артур отправил часы со взрывным механизмом архидиакону Чичестера. Однако замысел не увенчался успехом.

Последнее сообщение, казалось, повергло нашего клиента в недоумение.

— Но я знать не знаю никакого чичестерского архидиакона! И лорд Артур, уверен, тоже. С какой стати моему кузену вставать на путь преступления, если только мерзавец Поджерс не внушил ему это с помощью черной магии или других подобных фокусов?

На тонком лице Шерлока Холмса, обращенном ко мне в профиль, явственно отобразилось неудовольствие.

— В черную магию я не верю. Однако в существовании мерзавцев сомневаться не приходится. Уверен, что для успешного разрешения вашего дела, а также соблюдения интересов чичестерского архидиакона Перси, который тоже является моим клиентом, мне необходимо в ближайшем будущем следить за вашим кузеном самым пристальным образом.

— Крейшо, слуга лорда Артура, разделяет мое беспокойство и будет наблюдать за ним дома. В остальное время придется действовать нам с вами. Я готов видеться с кузеном настолько часто, насколько это можно делать, не возбуждая у него подозрений. Относительно сегодняшнего дня могу вам сказать, что до обеда у лорда Артура никаких встреч не назначено, а вечером он посетит палату общин.

— С какой целью? — спросил я.

— Мистер Джозеф Китли, член парламента от Южного округа Манчестера, — сторонник идей современного рационализма. Он предложил поправку к закону «О продаже товаров», согласно которой гадатели должны будут отвечать за ущерб, причиненный клиенту их предсказаниями. Все началось с решения, вынесенного хевингемским Верховным судом прошлой зимой. Судья Строуд признал виновными в мошенничестве шарлатанов, запугивавших пожилую леди. Они сулили ей скорую смерть, стремясь за бесценок купить ее дом, на котором якобы лежало проклятие.

— Любопытно… — проговорил Холмс, подавляя зевок.

— Вероятно, вам известно, что мой двоюродный брат является членом парламента от Чалкота. Как внук графа, он носит титул лорда, однако не принадлежит к числу пэров, поэтому может заседать лишь в палате общин. Сегодня он наверняка придет туда, чтобы проголосовать против поправки.

— Будет ли лорд Артур участвовать в дебатах? — осведомился Холмс.

— Он член парламента уже пять лет, но публично никогда не выступал, разве что два-три раза выкрикнул: «Верно! Верно!» Зачастую брат просто не является на заседания. Его место закреплено за ним надежно: мы владеем Чалкотом на протяжении целого века, и наши арендаторы нам преданы. Уже дважды мой кузен проходил на выборах как единственный кандидат от этого округа.

Итак, ближайшим вечером Шерлок Холмс и я впервые наблюдали за работой палаты общин с галереи для публики по приглашению лорда Блэгдона, чье законное право на членство в парламенте обеспечивалось унаследованным титулом.


предыдущая глава | Шерлок Холмс и крест короля | cледующая глава