home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава третья

Германская оккупация и начало интервенции


Борьба с румынской олигархией — Политические, экономические и стратегические причины австро-германской оккупации — Начало австро-германской оккупации — Подписание Брестского мира — Последующий ход австро-германской оккупации Борьба за Донбасс — Влияние германской оккупации на укрепление положения контрреволюционных сил — Борьба в Финляндии — Развитие Гражданской войны на Северном Кавказе — Ледяной поход Добровольческой армии — Положение на Урале — Положение в Сибири — Чехо-словацкий мятеж; его причины и распространение — Начало возникновения Восточного фронта — Мятеж правых эсеров на Средней Волге и левых эсеров в Москве — Влияние выступления чехо-словаков на рост повстанчества в оренбургских и уральских степях — Операции чехо-словаков против Екатеринбурга — Организационная работа на красном Восточном фронте — План наступления красного Восточного фронта, разработанный т. Вацетисом в конце июля 1918 г. и его выполнение — Захват противником Казани — Обратное взятие Казани — Осенняя кампания 1918 г. на Восточном фронте — Политические предпосылки образования Северного фронта — Завязка кампании на нем — Белое правительство Северной области — Зимняя кампания 1918–1919 гг. на Северном фронте — Весенняя и летняя кампании 1919 г. на Северном фронте — Конец Гражданской войны на Северном фронте



Гражданская война. 1918-1921

Схема II (к главе третьей). Германская оккупация. Борьба на Украине и Северном Кавказе. Выступление чехо-словаков и образование Восточного фронта


Мирные переговоры, начатые по инициативе советской власти, вскоре были прерваны возобновлением военных действий со стороны австро-германских милитаристов. Это возобновление военных действий, известное как австро-германская оккупация, составляет новую страницу в истории нашей Гражданской войны. Но прежде чем приступить к ее изложению, мы остановимся [54] на событиях, завершивших собой только что описанный период Гражданской войны.

Процесс большевизации русских частей Румынского фронта мировой войны протекал в крайне сложных условиях. Румынские войска в своей основной массе не были затронуты революционным процессом. Это давало возможность румынскому командованию активно содействовать русским контрреволюционным группам, возглавлявшимися генералом Щербачевым — фактически главнокомандующим русскими вооруженными силами в Румынии. Революционно настроенные части старой армии или разоружались, или должны были пробиваться через кольцо румынских и белогвардейско-офицерских отрядов. Развал русских вооруженных сил легко отдал в руки румын Бессарабию, где они в начале января 1918 г. разыграли комедию якобы добровольного ее присоединения к Румынии. Расширяя свою оккупационную зону в Бессарабии, румынские войска медленно приближались к Днестру. Их движение к линии р. Днестр во времени совпало с советским переворотом в Одессе 18 января 1918 г. (см. приложение, схема II).

Молодая советская власть в Одессе первоначально оформилась в виде Одесской советской республики. Последней пришлось деятельно приступить к организации своих вооруженных сил, имея в виду угрожающее продвижение румынских войск к линии р. Днестр. Это продвижение заставляло опасаться за судьбу самой Одессы. Ядром формирования советских вооруженных сил являлись небольшие части старой армии, прорвавшиеся из Румынии и осевшие по Днестру в районе Бендер и Тирасполя. В середине февраля 1918 г. они объединились в «Особую армию». Вместе с этой армией Одесская республика располагала вооруженными силами не свыше 5000–6000 чел. В начале февраля 1918 г. эти силы оказали первый отпор румынам при их попытках переправиться через Днестр. Отпор был настолько неожиданным для румын, что они охотно пошли на перемирие, предложенное им 8 февраля 1918 г. Исполнительным комитетом{5} солдатских, матросских и крестьянских депутатов Румынского фронта, Черноморского флота и Одесской области, пребывавшим [55] в Одессе. Переговоры, однако, затягивались. Тем временем успехи советских войск на Украине позволили советским правительствам России и Украины уделить больше внимания и сил Румынскому фронту.

В Одессе организуется полномочный орган — «Верховная коллегия по борьбе с румынской и бессарабской контрреволюцией». Первым шагом этого верховного органа было прекращение переговоров с румынами и предъявление им 15 февраля 1918 г. ультиматума о немедленном очищении Бессарабии. Румыны отказались, и 16 февраля военные действия возобновились. Противник имел частный успех на море, не пустив в устье Дуная у Вилково советскую флотилию, но на суше попытки румын переправиться через Днестр закончились неудачей. К советским войскам подходила уже помощь. Армия Муравьева, взявшая Киев, теперь перебрасывалась на Днестр. Правда силы ее были невелики: демобилизация солдат старших сроков службы довела ее численность всего до 3000–4000 чел. Эта армия в течение суток в нескольких железнодорожных эшелонах переехала из Киева в Одессу, и 19 февраля Муравьев объявил о своем вступлении в командование всеми революционными войсками, действующими против Румынии. Несмотря на малочисленность своих сил, он составил план широкого вторжения не только в Бессарабию, но и в Румынию, намереваясь захватить г. Яссы, являвшийся тогда политическим центром страны.

Трудно сказать, что вышло бы из всего этого. 1 марта 1918 г. Муравьеву удалось нанести довольно чувствительный удар румынам под Рыбницей на Днестре, причем румыны потеряли около двух десятков орудий. Дело под Рыбницей вскрыло недостаточную боеспособность армии боярской Румынии. Румыны под влиянием этой неудачи при содействии иностранного дипломатического корпуса в Яссах сами запросили перемирия. Оно было им дано 9 марта 1918 г. Верховная коллегия требовала безусловного очищения Бессарабии, в которой Румынии разрешалось лишь временно задержать 10 000 чел. для охраны ее военных складов. Румынское военное командование обязывалось не вмешиваться во внутреннюю политическую жизнь Бессарабии.

Эти руководящие начала были положены в «Протокол ликвидации русско-германского конфликта», подписанный [56] советской стороной 8-го и румынской — 12 марта 1918 г., после чего советские войска получили приказ прекратить враждебные действия против Румынии. Заключительные переговоры с румынами происходили в то время, когда австро-германская оккупационная волна уже вливалась в пределы Украины и в западную прифронтовую полосу РСФСР. Эта волна надолго разъединила обе стороны, подписавшие договор. Румынское правительство, воспользовавшись этим обстоятельством, отказалось от выполнения им же самим подписанных 12 марта 1918 г. обязательств в отношении Бессарабии{6}.

Подписывая 9 февраля 1918 г. мир с правительством Центральной рады, германские правящие круги преследовали несколько целей. Признавая самостоятельность Украины, они создавали себе предлог для вторжения в нее под видом защиты ее от большевиков. В дальнейшем, держа ее в сфере своего влияния, они мыслили тем самым ограничить распространение Октябрьской революции, сделать ее менее опасной для австро-германского блока. Вместе с тем они приобретали для себя обширную экономическую базу. Центральная рада взамен признания себя единственной законной властью в стране и за уступку ей германцами куска Холмщины шла на полную экономическую зависимость от Германии. Наконец, оккупация Украины на юге и Финляндии на севере создавала для германцев выгодные стратегические группировки на флангах. Это было важно на случай попытки держав Антанты воссоздать новый Восточный фронт мировой войны. Наконец, через Украину лежал путь на Кавказ, который также привлекал германцев своими запасами сырья и, главным образом, нефти. [57]

Все эти задачи в связи с пространственностью театра требовали значительного количества войск{7}.

Австро-германское командование для оккупации Украины назначило 29 пехотных и 3 кавалерийских дивизии, что составляло не менее 200 000–220 000 бойцов. Конечно, если бы речь шла только об изгнании с территории частей Красной армии, то можно было бы обойтись несравненно меньшими силами. Всей этой массе войск Антонов-Овсеенко мог противопоставить только 3000 бойцов в районе Киева, около 3000 бойцов, рассеянных по различным городам Украины, и, наконец, «армию» Муравьева общей численностью не свыше 5000 чел., только что закончившую борьбу с румынами и находившуюся на нижнем Днестре. В качестве общего резерва этих сил, правда, очень удаленного, можно было рассчитывать на колонны Сиверса и Саблина (в общем 4000 чел.), действовавшие против Каледина. Всего же Антонов-Овсеенко мог располагать не более как 15 000 бойцов, раскинутых на огромном пространстве. Формирование местных украинских частей было только в начале и подвигалось пока медленно.

На успешный и планомерный ход формирований отрицательно влияла несогласованная с советским командованием работа левых эсеров и анархистов, производивших собственные формирования и преследовавших собственные планы и цели, не считаясь с интересами главного советского командования. Положение последнего осложнялось еще и тем [58] обстоятельством, что советская власть на Украине еще не вылилась в такие устойчивые формы, как это имело место в пределах Великороссии.

Таким образом, положение советского командования на Украине было весьма трудным. При наличии неорганизованного тыла ему приходилось выдерживать борьбу с первоклассным противником в условиях крайнего численного и качественного неравенства. Однако со своей стороны оно принимало все меры, чтобы задержать его.

Оккупанты вступали вовнутрь Украины по направлениям сквозных железнодорожных магистралей, прорезывающих страну с запада на восток.

XLI германский корпус (3, 18, 48-я и 35-я ландверные дивизии) двигался вдоль железнодорожной магистрали Брест-Литовск — Гомель — Брянск, являясь связующим звеном между силами, направленными для оккупации Украины и силами, направленными для занятия западных окраин РСФСР. Однако в своем продвижении корпус встретил сопротивление частей т. Берзина, что и помешало дальнейшему распространению немцев на Брянск. XXVII германский корпус (89, 92, 93, 95, 98-я и 2-я ландверные дивизии) направился вдоль железнодорожной магистрали, идущей от Ровно на Киев и далее на Курск, часть своих сил направляя по северным и южным разветвлениям этой основной магистрали. [59]

Имея центр в Киеве, корпус оккупировал Левобережную Украину и распространился на юг до Кременчуга, а на восток до линии Севск — Суджа — Полтава. XXII корпус (20-я и 22-я ландверные дивизии), имея центр в Житомире, оккупировал правобережную Украину. I германский резервный корпус (в составе 16, 45, 91, 215-й и 224-й ландверных дивизий и 2-й Баварской кавалерийской дивизии) имел задачей оккупацию Восточной Украины и Донецкого бассейна. Этот корпус, наиболее активный из всех оккупационных корпусов, принял на себя всю тяжесть боев под Полтавой, Харьковом и на Северном Донбассе. Заняв Донбасс, он свое движение приостановил к востоку от железной дороги Ростов — Воронеж. Организационный центр был в Харькове.

На побережье Черного и Азовского морей и в Подолии немцы действовали уже совместно с австрийцами: три австрийских корпуса — XII, XVII и XXV в количестве 11,5 дивизии (15, 59, 34, 11, 30, 31, 32, 54-я и 154-я пехотные, 2-я и 7-я кавалерийские дивизии и 145-я пехотная бригада) двигались для оккупации Подолии и Одесского района (XXV корпус), Херсонщины (XII корпус) и Екатеринославщины (XIII корпус). Для оккупации Крыма была направлена группа ген. Коша в составе 212, 217-й пехотных и Баварской кавалерийской дивизий.

В первом эшелоне оккупационных войск двигался I резервный корпус и группа южных дивизий: 10,7,212-я и 214-я. Остальные корпуса выдвигались по мере оккупации территории. Германские корпуса начали свое наступление 18 февраля{8}, 2 марта германские войска вступили в Киев, а 3 марта они были в Жмеринке.

В этот день советское правительство подписало мир с державами центрального блока. Согласно условий этого мира оно признавало независимость Украины и Финляндии, отказывалось от Батума, Карса и Ардагана, передаваемых Турции, и соглашалось на определение дальнейшей судьбы Польши, Литвы, Курляндии одними центральными державами. Оно обязывалось демобилизовать все свои сухопутные и морские силы, соглашалось на занятие Латвии и [60] Эстонии германскими войсками. Последние должны были остаться впредь до окончания мировой войны на достигнутой ими в пределах РСФСР линии, которая шла через города Нарву, Псков, Полоцк, Оршу и Могилев.

Непосредственное значения для хода Гражданской войны имело признание самостоятельности Украины. Оно исключало возможность поддержки советских украинских сил подкреплениями из пределов РСФСР. Таким образом, им приходилось в дальнейшей борьбе рассчитывать только на себя.

Занятие важного железнодорожного узла станции Жмеринка создавало угрозу тылу армии Муравьева. 18 марта австро-германские части появились в районе ст. Бирзула — Слободка на Одесском направлении. В то же время они быстро продвигались вперед на Курском направлении. Такое спешное выдвижение германцев на Курском направлении можно объяснить стремлением их поскорее перервать связь между РСФСР и Украиной и отбросить к югу отступающие перед ними советские силы. Тогда эти силы попали бы под удары тех австро-германских частей, которые выдвигались вдоль побережья Черного моря. Действительно, наиболее значительная группа советских войск — 3-я армия Муравьева и некоторые другие отряды (всего около 3300 штыков и сабель при 25 орудиях), — действовавшая ранее на Нижнем Днестре и теперь отошедшая на левый берег Днепра, непосредственно на себе не испытывала еще сильного нажима противника. Она даже вела иногда безуспешную для себя борьбу с противником на фронте Павлоград — Синельниково — Александровск. Для обеспечения фланга этих сил с севера Антонов-Овсеенко спешно перебрасывал из Донской области колонны Сиверса и Саблина. Но еще до их прихода германцы сильным нажимом на левый фланг Южной группы красных у Александровска заставили ее начать отход на Юзово (схема 1).

В то же время Антонов-Овсеенко{9} думал организовать крестьянскую войну против австро-германцев. Он принял меры к боевой организации крестьянства на Полтавщине и Харьковщине, чтобы поднять народную войну на тылах противника. [61] Но организация партизанской войны требовала времени, средств и кадров, а ни того, ни другого, ни третьего у Антонова-Овсенко не было. Однако первые партизанско-добровольческие отрады до некоторой степени успешно справлялись со своими задачами и успевали наносить передовым или зарвавшимся частям противника иногда чувствительные удары{10}.

Пока на Киевском направлении сосредоточивалась из-под Курска колонна Сиверса, отряды Шарова и Примакова в течение 7–10 марта успели под Бахмачем нанести несколько ударов германцам. Здесь бок о бок с этими отрядами одно время дрались арьергарды чехо-словацкого корпуса, согнанного немцами со своих зимних квартир и поспешно уходившего к пределам Великороссии. Но вскоре колонна Сиверса получила сильный удар от немцев и начала откатываться на Волчанск и Валуйки. Это облегчило германцам занятие Харькова, в который они вступили 9 апреля 1918 г. После занятия Харькова, в связи с ясно обнаружившимся отходом колонны Сиверса к границам Великороссии, для германцев оставалось совершенно открытым направление на Купянск, а оттуда — на железнодорожную магистраль Воронеж — Ростов-на-Дону. Выйдя на последнюю, противник завершал окружение Донбасса. И действительно германцы, поспешили выдвинуть на это направление одну пехотную дивизию. [62]

Однако приближение германцев к такому жизненному для питания революции району, как Донбасс, сейчас же сказалось на характере и упорстве боев. К Донбассу стекались со всех сторон отряды, отходившие перед германцами. В самом Донбассе тт. Ворошилов и Баранов проводили энергичную работу по подъему местных революционных сил и по подготовке Донбасса к обороне. У них было уже около 2000 организованных бойцов. Под Змиевом эти силы получили боевое крещение. Часть из них под начальством т. Ворошилова была окружена германцами, но прорвала кольцо окружения, отбив у противника даже два орудия. Все эти силы были сведены теперь в так называемую Донецкую армию. Последняя сделала несколько энергичных попыток развить фланговое наступление против германских колонн, стремившихся наступлением от Харькова в восточном направлении прервать связь Донецкой армии с РСФСР.

Первая наступательная попытка Донецкой армии была сделана на Изюмском направлении; хотя она и окончилась неудачей, так как численное соотношение было далеко не в пользу красных, но она дала им выигрыш времени и заставила германцев подтянуть к Донбассу значительные силы. Благодаря этому германцы 24 апреля овладели Бахмутом. Одновременно ими был занят Купянск, и началось продвижение к Старобельску. Красное командование и здесь пыталось еще раз нанести им фланговый удар, действуя на этот раз от Луганска, что привело к упорным боям на полпути между [63] Луганском и Старобельском в районе ст. Сватово и с. Евсуг. Попытка Антонова-Овсеенко двинуть, в свою очередь, на Купянск колонну Сиверса, именовавшуюся теперь 5-й армией, не дала результатов. Задержав здесь напор красных, германцы вскоре заняли станцию Чертково на Воронежско-ростовской магистрали и таким образом закончили отделение красных сил, самоотверженно боровшихся в Донбассе, от РСФСР. Этим силам для выхода из окружения осталась лишь одна железнодорожная магистраль: Лихая — Царицын, которой они и воспользовались.

Армия т. Ворошилова вместе с присоединившимися к ней различными отрядами через ст. Лихую, направляясь на Царицын, была вынуждена проходить через район, сплошь охваченный казачьим восстанием. В районе ст. Каменской Ворошилов соединился с отрядом Щаденко. Этот отряд должен был войти в состав Донской советской армии, формировавшейся из донских крестьян «иногородних»{11} и шахтеров.

В районе ст. Каменской т. Ворошилов, силы которого возросли до 12 000–15 000 бойцов, еще раз не безуспешно для себя вступил в борьбу с германцами. Но последние начали угрожать от Сулина путям отхода Ворошилова на Царицын и вынудили его к продолжению отхода. У ст. Чирской Ворошилов был задержан из-за взрыва железнодорожного моста и приостановил отход, обороняясь против наседавших на него восставших казаков, пока не был сооружен новый мост, [64] после чего продолжал свой путь на Царицын. Здесь приведенные им силы положили начало возникновению 10-й Красной Армии.

Пока вооруженные силы революции под руководством тт. Ворошилова и Баранова отстаивали Донецкий бассейн, советские отряды на направлении Екатеринослав — Таганрог{12} быстро откатывались под натиском немцев.

20 апреля они находились уже в районе Никитовка — Дебальцево, причем 3-я армия подверглась сильному разложению. 2-я армия покинула ст. Чаплино и в железнодорожных эшелонах стремилась на восток. 1-я армия очистила ст. Пологи и Волноваха. Вслед за германскими частями, наступавшими на Украине, по южным операционным направлениям из Румынии на Дон пробирался белогвардейский отряд, сформированный там преимущественно из офицерства попечениями ген. Щербачева. Этот отряд носил название бригады Дроздовского. Численность его доходила до 1000 чел. Переправившись через Днепр у Каховки, эта бригада, продолжая свое движение среди австро-германских колонн, вышла на Мелитополь, заняла его и вместе с германскими частями подошла к Ростову, участвуя совместно с немцами во взятии города. Красные войска, действовавшие южнее Донецкого бассейна, отходили через Ростов-на-Дону на Северный Кавказ. Отсюда часть сил на правилась на Царицын, где вошла в состав тех красных сил, которые отступили под командой т. Ворошилова.

4 мая 1918 г. последние советские силы покинули территорию Украины, и волна германской оккупации приостановилась на линии Новозыбков — Новгород-Северский — хутор Михайловский — Белгород — Валуйки — Миллерово.

Гражданская война. 1918-1921

В политическом отношении приход германцев для Украины означал выход на простор придавленной реакции и временный уход революционных сил в подполье. В связи с этим Гражданская война должна была видоизменить свои формы и вовлечь в свой круговорот тот мощный пласт населения, [65] который не успел еще себя выявить достаточно активно в только что рассмотренный нами период. Внешним выражением торжества реакционных сил явился приход к власти путем переворота, инсценированного германцами в конце апреля 1918 г., правительства гетмана Скоропадского.

Правительство Центральной рады оказалось для германцев уже не нужным и было ими свергнуто. Прикрываясь, как ширмой, безвластным правительством Скоропадского, германцы всю тяжесть военной оккупации переложили на крестьянство, давя его тяжелыми реквизициями [66] и контрибуциями. С другой стороны, под прикрытием оккупационных отрядов на старые места начали возвращаться помещики и также предъявили свои счета крестьянству. Гражданская война не была прекращена оккупацией, а лишь изменила свои формы и вылилась в партизанскую войну недовольных крестьянских масс. Более обстоятельно на этих событиях мы остановимся в одной из дальнейших глав. Но приближение линии германской оккупации к жизненным для контрреволюции районам в виде казачьих областей вызвало там усиление контрреволюции. Опирая свой тыл на германскую оккупационную зону, контрреволюция чувствовала себя спокойной с этой стороны, получая материальную и моральную поддержку от германцев. Связав таким образом значительные советские силы, германская оккупация тем самым облегчила положение русской контрреволюции на востоке и Северном Кавказе.

Начав 18 февраля 1918 г., будто бы по приглашению самого «украинского народа», наступление на Украину, германское правительство одновременно, как нами уже отмечалось, начало продвигать свои войска и на территорию РСФСР, выдвинувшись к началу марта на линии Нарва — Псков — Гомель — Могилев — Орша — Полоцк. Заключение Брестского мира (3 марта) приостановило дальнейшее продвижение германских войск на территорию РСФСР. Жестоко расправившись с революционным движением оккупированных Латвии и Эстонии, германское правительство в то же время содействует контрреволюционному движению в Финляндии, возглавляемому бывшим царским ген. Маннергеймом. Понимая, что Маннергейму силами одних белых финнов не справиться с красными войсками и что одной помощи оружием и деньгами недостаточно, германское командование решило оказать содействие белофиннам посылкой вооруженных сил.

В Данциге из трех егерских батальонов, трех стрелковых полков и нескольких батарей создается так называемая Балтийская дивизия. 3 апреля эта дивизия, высадившись у Ганге, предпринимает совместно с частями генерала Маннергейма, наступавшими с севера, операцию по ликвидации частей финской Красной армии в районе Таммерфорс — Тавастгус [67] и Лахти. Помимо Балтийской дивизии германское командование формирует еще сводный отряд полковника Бранденштейна (около 3000 штыков и 12 орудий), который 10 апреля высаживается в районе Ловизы и Котки, в 50–60 км восточнее Гельсингфорса. 13 апреля при поддержке флота германцы и белофинны занимают Гельсингфорс. В 20-х числах апреля части финской Красной Армии были окружены и уничтожены в районе Лахти — Тавастгус; 29 апреля занят Выборг, а затем вскоре же заключено перемирие с РСФСР. Германское командование и белофинское правительство продолжают и после заключения мира с РСФСР спешное формирование финской армии, широко использовав германских инструкторов и оружие с целью подготовки нового наступления на РСФСР. «Теперь мы располагали в Нарве и Выборге такими позициями, которые давали нам возможность в любой момент начать наступление на Петроград, чтобы свергнуть большевистскую власть» — так расценивал Людендорф создавшуюся к 30 апреля обстановку.

Одним из выводов организационного порядка, который сделала советская власть при своем первом столкновении с вооруженными силами внешней контрреволюции, явилось осознание необходимости располагать хорошо организованной, регулярной вооруженной силой для разрешения тех великих задач, которые перед советской властью поставила мировая история. После германской оккупации советская власть в области творчества вооруженной силы от отрядной системы и импровизации вступает на путь широкой организационной работы по созданию регулярной Красной Армии.

Установление линии германской оккупации положило временный предел распространению Октябрьской революции на западе и юго-западе Советской страны. Тем большее значение в борьбе революции с контрреволюцией приобретали области востока России и Северный Кавказ. К рассмотрению происходивших здесь событий мы сейчас и переходим.

Вторжение германской армии на Украину и в РСФСР не могло не отвлечь внимания и сил советского правительства от уже выявившихся очагов внутренней контрреволюции на Дону, Кубани и на других окраинах. В ответ на захват германцами Пскова петроградский пролетариат добровольно [68] мобилизуется и вооружается для непосредственной защиты сердца революции — Петрограда. 25 февраля в 19 часов немцами захвачен Псков, и в глухую февральскую ночь тревожные фабрично-заводские гудки собирают к Смольному и на сборные пункты десятки тысяч петроградских пролетариев, готовых с оружием в руках встретить приближающиеся армии германского империализма. Внимание не только Петрограда, но и всей страны приковано к грозным событиям на западе — под Нарвой, Псковом и на Украине. В этой обстановке силы внутренней контрреволюции получают как бы некоторую передышку. Германское вторжение развязывает руки генеральской контрреволюции, идущей под лозунгами борьбы с большевиками и продолжения войны с Германией до победного конца. Наконец, германское вторжение, как мы уже отметили, значительно ускорило начало открытой интервенции Антанты и выступления ее агента — чехо-словацкого корпуса.

Переходим к рассмотрению событий на Кубани.

Политическая борьба между местным казачеством и иногородним населением на Кубани повлекла за собой организацию вооруженных сил обеих сторон. Возникшее еще при Керенском кубанское правительство приступило к формированию местной Добровольческой армии. Это формирование было поручено капитану генерального штаба Покровскому, произведенному Кубанской радой в генералы. В то же время на Кубани стали организовываться ячейки вооруженных сил революции, частично из «иногороднего» населения, из частей старой Кавказской армии, отходившей с Кавказского фронта и из моряков Черноморского флота. Эти отряды разоружили в своих районах казаков, враждебных советской власти. Разоружение иногда сопровождалось применением вооруженной силы. Часть казачества уходила в горы, образуя белогвардейские партизанские отряды.

В такой обстановке происходила организация советских войск Северного Кавказа и, в частности Кубани, которые постепенно из революционных отрядов, не имевших никакой организации, стали принимать вид войсковых частей, управляемых командным составом, большей частью выходцами из беднейшего населения области. [69]

Наконец, третьей силой на Кубани явилась Добровольческая армия Корнилова{13}. Последняя после занятия Донской области советскими войсками решила двинуться на Кубань, чтобы там соединиться с кубанскими белогвардейскими частями и устроить себе на Кубани базу для дальнейшей борьбы с советской властью. В результате решения командования Добровольческой армии последовал ее поход, названный его участниками ледяным. Однако начало этого похода 12 марта 1918 г. почти совпало с низвержением Кубанского казачьего правительства (Рады). 13 марта 1918 г. оно с небольшим отрядом верных ему войск было изгнано из Екатеринодара местными революционными силами и принуждено было скитаться в окрестных горах. Это обстоятельство было еще неизвестно Корнилову.

Силы Добровольческой армии при ее выходе из Ростова не превышали 4000 чел. при 8 полевых орудиях. При своем движении Корнилову пришлось считаться с опасностью встречи с советскими войсками в районе железной дороги Ростов — Тихорецкая — Торговая или опасаться их возможного преследования. Искусно избегая встречи с крупными советскими силами, располагавшимися в эшелонах по железнодорожным линиям и в крупных узлах путей, Корнилов вступил в пределы кубанской области, где впервые узнал о судьбе Кубанского казачьего правительства.

Надежда на поддержку местных кубанских казаков не оправдалась; добровольцев встречали не только безразлично, но даже враждебно, и за многие станицы пришлось вести бой с местными партизанами. Однако Корнилову удалось после нескольких маневренных движений соединиться 30 марта с силами кубанских белогвардейцев в ауле Шенжий, что увеличило состав Добровольческой армии на 3000 бойцов. Это [70] подкрепление было для нее весьма кстати. За время предшествующих боев силы Добровольческой армии уменьшились уже до 2700 чел. (в том числе 700 раненых).

Соединение добровольцев с кубанцами совпало с переломом в настроении казачества (зажиточного и кулацкого населения). Оно на почве борьбы с иногородним крестьянством из-за дележа земли и недовольства реквизиционной политикой местной советской власти и деятельностью некоторых отрядов черноморских моряков становилось все более враждебным советской власти. 30 марта 1918 г. Корнилов вступил в командование всеми объединенными белогвардейскими силами на Кубани и, рассчитывая на слабость советского гарнизона в Екатеринодаре, решил его взять обходом с юга.

К моменту начала операции против Екатеринодара гарнизон последнего был усилен частями 39-й пехотной дивизии старой армии, переброшенной сюда со ст. Тихорецкой. Силы советских войск определялись в 18 000 бойцов, 2–3 бронемашины и 10–14 орудий{14}.

9 апреля 1918 г. Корнилов начал ряд кровавых и неудачных атак на Екатеринодар. Во время одной из них (13 апреля) он был убит. В командование остатками его армии вступил ген. Деникин, поспешивший начать отход на Дон. Отход армия совершила по маршруту Старо-Величковская — ст. Медведовская — ст. Дядьковская — Успенская — Ильинская. 13 мая Добровольческая армия вернулась на Дон, очистив от советских отрядов часть задонской степи, прилегающую к р. Дон. В результате за время своего «ледяного» похода, сделав за 80 дней (из них 44 с боями) 1050 км, Добровольческая армия возвратилась в составе 5000 бойцов, так как по пути она начала пополняться добровольцами из состава местных казаков.

По прибытии на Дон к ней присоединилась бригада генерала Дроздовского в составе более 1000 человек (из них 667 офицеров и 370 солдат). В общем налет Корнилова на Кубань имел ничтожное военное значение и только перелом [71] в настроении казачества, наличие германской оккупации и слабая еще организация советских войск на Северном Кавказе спасли Добровольческую армию от полного разгрома. В дальнейшем она сделалась ядром для формирования контрреволюционных войск Северного Кавказа и летом 1918 г. развернулась в настоящую армию.

В своем месте мы проследили тот извилистый путь, каким державы Антанты пришли к открытому и враждебному для Советской России вмешательству в его внутренние дела. Внешней силой и костяком для организации контрреволюционных сил востока явился чехо-словацкий корпус, который содержался на средства Франции. Чехо-словацкий корпус в большинстве состоял из бывших военнопленных австрийской армии, взятых в плен во время мировой войны 1914–1917 гг. Ячейкой этого корпуса являлись небольшие формирования из чехо-словаков, начатые царским правительством еще в 1914 г. Эти формирования начали усиленно развиваться со времени Февральской революции 1917 г. В Октябрьские дни корпус заявил о своем нейтралитете и расположился на зимние квартиры в районе Киева и Полтавы; лишь одна дивизия этого корпуса занимала участок боевого фронта мировой войны на Волыни. Германское наступление согнало его с насиженных мест, причем арьергарды корпуса приняли незначительное участие в борьбе с немцами бок о бок с украинскими советскими войсками в районе ст. Бахмач.

По переходе на территорию Советской России представители корпуса обратились к центральному советскому правительству с просьбой пропустить чехо-словаков во Францию{15}. Советское правительство в конце марта 1918 г. дало разрешение на продвижение чехо-словацких эшелонов [72] на Владивосток, где они должны были погрузиться на суда для отправки во Францию. Однако им было поставлено условие, что оружие как взятое из бывших царских арсеналов должно быть возвращено советской власти. Начало передвижения корпуса совпало с японским десантом во Владивостоке (4 апреля 1918 г.) и вследствие этого создало новое исключительное политическое и стратегическое положение на Дальнем Востоке. Это побудило советское правительство задержать эшелоны до выяснения положения вещей. Было предположено перебросить чехо-словаков через Архангельск и Мурманск за границу. Правительства Англии и Франции не дали по этому поводу своего ответа, по-видимому потому, что в это время уже окончательно созрела мысль об использовании корпуса в качестве костяка будущего контрреволюционного восточного фронта{16}. Массу солдат чехо-словацкого корпуса удалось спровоцировать злонамеренной агитацией о предполагаемой выдаче их Германии и Австро-Венгрии как бывших военнопленных. Предложения советского правительства остаться добровольно в России и выбрать себе соответственное занятие, не исключая и службы в Красной Армии, если бы переброска их за границу оказалась невозможной, массе чехо-словаков были совершенно неизвестны.

Но главари корпуса в лице Чечека, Гайды и Войцеховского вполне сознательно вели свою игру, действуя по указке французской миссии, которой они заблаговременно телеграфировали о своей готовности к выступлению. Выработав свой план действий и согласовав его во времени, чехо-словаки активно выступили в конце мая 1918 г. 25 мая Гайда со своими эшелонами поднял мятеж в Сибири, захватив г. Новониколаевск. [73] 26 мая Войцеховский захватил Челябинск, а 28 мая после боя с местными советскими гарнизонами эшелоны Чечека заняли Пензу и Сызрань{17}. По своей близости к жизненным центрам революции наиболее опасными являлись Пензенская (8000 бойцов) и Челябинская (8750 бойцов) группы чехов. Однако обе эти группы первоначально обнаруживали стремление продолжать движение на восток. Группа Войцеховского 7 июня, после ряда столкновений с красными, заняла Омск. 10 июня она соединилась с эшелонами Гайды. Пензенская группа направилась на Самару, которой овладела 8 июня после незначительного боя. К началу июня 1918 г. все силы чехо-словаков, в том числе и местные белогвардейцы, сосредоточились в четырех группах:

1-я под командой Чечека (бывшая Пензенская группа) в составе 5000 чел. в районе Сызрань — Самара;

2-я под командой Войцеховского в составе 8000 чел. в районе Челябинска;

3-я под командой Гайды (Сибирская) в составе 4000 чел. в районе Омск — Новониколаевск;

4-я под командой ген. Дитерихса (Владивостокская) в составе 14 000 чел. была разбросана в пространстве к востоку от оз. Байкал, направляясь на Владивосток.

Штаб корпуса и чешский национальный совет находились в Омске. В общей сложности силы чехо-словаков достигали 30 000–40 000 чел.

Выступление чехо-словаков и их действия на огромном протяжении от р. Волги до Владивостока вдоль Сибирской железнодорожной магистрали имели следующие последствия.

Восточная группа чехо-словаков в 14 000 чел. под начальством ген. Дитерихса первое время держалась пассивно. Все ее усилия были направлены к тому, чтобы успешно сосредоточиться в районе Владивостока, для чего она вела переговоры с местными властями с просьбой о содействии в продвижении эшелонов. 6 июля она сосредоточилась [74] во Владивостоке и захватила город. 7 июля она заняла Никольск-Уссурийский.

Немедленно же после восстания чехо-словаков, согласно решения верховного совещания союзников, во Владивостоке высадилась 12-я японская дивизия, а за ней последовали американцы, англичане и французы{18}. Союзники взяли на себя охрану района Владивостока, а своими действиями на север и в сторону Харбина они обеспечивали тыл чехо-словаков, которые двинулись обратно на запад на соединение с Сибирской группой Гайды. По дороге, в Манджурии, группа Дитерихса соединилась с отрядами Хорвата и Калмыкова, а в районе ст. Оловянной (Забайкальской ж. д.) в августе восстановила связь с отрядом Гайды и Семеновым.

Красные отряды на Дальнем Востоке частично были взяты в плен, частью же уходили в тайгу и горы, взрывая мосты на железных дорогах и оказывая возможное сопротивление врагу.

В Омске после захвата его чехо-словаками образовалось временное сибирское правительство, которому чехо-словаки обещали свою поддержку. Они же поощряли усиленное формирование белогвардейских и казачьих отрядов.

10 июня в Омске после соединения Челябинской и Сибирской групп чехо-словаков состоялось совещание чешского командования с представителями вновь возникшего сибирского белого правительства. На совещании решено было [75] организовать борьбу с советскими войсками согласно следующему плану. Общее руководство чехо-словацкими войсками возлагалось на командира корпуса Шокорова, причем все силы были разделены на три группы: 1-я — Западная, под командой полковника Войцеховского, должна была наступать через Урал на Златоуст — Уфу — Самару и соединиться с Пензенской группой Чечека, оставшейся в районе Волги. Затем они должны были развить свои операции против Екатеринбурга с юго-запада; 2-я группа чехо-словаков под командой Сырового должна была наступать по Тюменской железной дороге в направлении Екатеринбурга с целью привлечь на себя возможно больше советских войск и облегчить продвижение Западной группы, слившейся с Пензенской группой Чечека, а затем совместно с ней занять Екатеринбург.

15 июля 1918 г. в городе Челябинске произошло второе совещание чехо-словацкого командования с белогвардейскими правительствами, образовавшимися на оккупированной чехо-словаками территории. На этом совещании было достигнуто соглашение о совместных военных действиях сил этих правительств с чехо-словаками.

Пензенская группа Чечека, заняв Самару, в течение июня частью своих сил наступала на Уфу, собирая по дороге вокруг себя белогвардейские силы, и теснила отряд т. Блохина, выдвинутый из Уфы. 5 июля отряды Чечека занимают Уфу, [76] а 3 июля у ст. Миняр соединяются с челябинскими частями чехо-словаков. Выполнив первоначальную задачу по захвату Сибирской железнодорожной магистрали, чехо-словаки продолжали операции по захвату всего Уральского района, наступая главными силами на Екатеринбург, менее значительными — на юг, в сторону Троицка и Оренбурга. Этими действиями занимался исходный плацдарм для осуществления того плана интервенции, о котором мы говорили выше.

Выступление чехо-словацкого корпуса застигло Советскую Россию в момент только что начавшего процесса создания ее вооруженных сил. Наличные же силы были задействованы на Донском фронте и на демаркационной линии с австро-германцами. Поэтому выделение новых сил для борьбы с чехо-словаками являлось весьма затруднительным.

Кроме того, быстрому территориальному распространению чехо-словацкого продвижения на Урале способствовал целый ряд условий. Социальной особенностью уральского пролетариата по сравнению с пролетариатом Петроградской и Центрально-промышленной областей являлось, как мы уже отмечали, крепкая его связь с землей. Поэтому колебания крестьянства находили свое отражение и в настроениях пролетариата. Передовой отряд пролетариата, классово наиболее оформившийся и находившийся под идейным и организационным руководством партии коммунистов, был ослаблен [77] выделением значительных кадров для борьбы на фронтах. Среди оставшегося рабочего населения даже крупных заводских районов, разбавленного недавними выходцами из крестьянской среды, не успевшими еще проникнуться классовым самосознанием эпохи диктатуры пролетариата, продолжало сказываться влияние меньшевиков и эсеров.

Приближение чехо-словаков послужило поводом для ряда волнений и восстаний, подготовленных меньшевиками и эсерами.

Так, 13 июня 1918 г. вспыхнуло восстание рабочих Верхне-Невьянского и Рудянского заводов. Произошло восстание в Тюмени. Во время наступления чехо-словаков на Кыштым рабочие Полевского и Северского заводов арестовали свои советы. Восстания произошли также на Кусинском, Воткинском, Ижевском и других заводах. В силу перечисленных обстоятельств Урал при многочисленности своего рабочего населения и природных условий, чрезвычайно способствующих как организации регулярной обороны, так и партизанской войне, не смог, однако, явиться пролетарской крепостью, способной задержать волну белогвардейского нашествия. Внутреннее состояние Урала и отсутствие централизованной организации управления имели свое отражение и в военной плоскости.

Армия составлялась из совокупности отрядов и отрядиков, иногда числом 13 и более, при численности некоторых дружин не свыше 1–2 десятков человек. Так, 1 июня 1918 г. на позициях под Миасом находилось 13 таких отрядов, общая численность которых не превосходила 1105 штыков, 22 сабель при 9 пулеметах. Несмотря на то что кадры многих из этих отрядов состояли из вполне сознательных и самоотверженных рабочих, но к бою с регулярными частями по своему полнейшему незнанию военного дела они оказывались совершенно неподготовленными. Примерно такой же характер имели и красные вооруженные силы Сибири. Бывший командующий Уральско-Сибирским фронтом т. Берзин в своих воспоминаниях (Этапы в строительстве Красной армии, 1920) дает нам общую цифру этих сил, основная масса которых в июне 1918 г. находилась в районе Екатеринбург — Челябинск, примерно 2500 чел. при 36 пулеметах и трех взводах артиллерии. Вот в каких тяжелых [78] условиях советской власти пришлось закладывать первые основы будущей стройной организации красного Восточного фронта.

Первым шагом в этом отношении явилось образование Северного урало-сибирского фронта 13 июня 1918 г. (т. Берзин). Эта мера была принята своевременно: противник был уже в 35–40 км от Екатеринбурга. Единство командования и его энергичная организационная работа в тылу и на фронте дали свои результаты: противника на лишних 1 1/2 месяца удалось задержать под Екатеринбургом. Попутно была поведена широкая политическая кампания среди местного населения. Многочисленные агитаторы направились в крупнейшие заводские центры. Печатный станок явился мощным союзником командования{19}. Удалось внести начало правильного военного управления и организации в части сибирских формирований, отступивших из-под Омска к Тюмени.

Однако Северный урало-сибирский фронт просуществовал только одни сутки. Возникновение его в порядке инициативы мест во времени совпало с распоряжением центра об организации единого управления красным Восточным фронтом, во главе которого со званием главкома был поставлен Муравьев, уже стоявший однажды во главе советских войск на Украине. К моменту своего преобразования в 3-ю армию Северный урало-сибирский фронт обеспечивал: Екатеринбург — Челябинское направление силами в 1800 штыков, 11 пулеметов, 3 орудия, 30 сабель и 3 броневика. На Шадринском направлении он располагал силами в 1382 штыка, 28 пулеметов, 10 сабель и 1 броневик. В районе Тюмени (Омское направление) числилось 1400 штыков, 21 пулемет, 107 сабель. Резервом этих сил могли явиться 2000 невооруженных рабочих [79] в Тюмени. Общий резерв командования не превышал 380 штыков, 150 сабель и 2 батарей{20}.

К этому времени наметилось образование четырех красных армий: 1-й — на Симбирском, Сызранском и Самарском направлениях (в районе Симбирск — Сызрань — Самара — Пенза), 2-й — на Оренбургско-Уфимском фронте, 3-й — на Челябинско-Екатеринбургском направлении (Пермь — Екатеринбург — Челябинск) и Особой армии на Саратовско-Уральском направлении (в районе Саратов — Урбах). Штаб фронта расположился в Казани.

Первый период кампании на Восточном фронте явился для красных организационным периодом собирания сил. Выступление чехо-словацского корпуса в интересах держав Антанты и местной контрреволюции позволило врагам советской власти отторгнуть от Советской России огромную территорию Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока; оно способствовало созданию на этой территории белогвардейских армий и прекратило доставку продовольствия для голодавших центральных губерний. Захватив инициативу действий в свои руки, чехо-словаки поставили в тяжелое положение советское правительство. Это положение делалось особенно трудным в связи с внутренними событиями в виде восстания левых эсеров в Москве и начавшейся интервенции на севере России.

Восстание правых эсеров в Ярославле и других городах было организовано представителями Антанты и руководителями русской контрреволюции. Кроме политического значения, о котором мы говорили ранее, оно имело целью объединить действия интервентов на севере и чехо-словаков на востоке с внутренним антисоветским фронтом. Мятеж был поднят правыми эсерами в ночь со 2 на 3 июля 1918 г., опираясь на тайные офицерские организации, созданные Б. Савинковым на деньги, отпущенные французской военной миссией. Начальник этой миссии ген. Лаверн настоял на ускорении начала мятежа. Менее значительные выступления [80] произошли в Рыбинске и Муроме, но были быстро подавлены местными советскими силами. Ликвидация ярославского мятежа, протекавшего в крайне упорной борьбе, затянулась на две недели и потребовала присылки подкреплений из Москвы.

Восстание левых эсеров в Москве имело целью сорвать Брест-Литовский мир с Германией. Началом его можно считать убийство 5 июля 1918 г. германского посла графа Мирбаха, за которым последовало 6 июля вооруженное выступление левых эсеров в Москве, окончательно подавленное 8 июля. Эти восстания, несмотря на свою кратковременность, также отразились на только что возникавшем красном Восточном фронте.

Главнокомандующий этим фронтом Муравьев, левый эсер, отдал приказание своим войскам двинуться на Москву — на помощь левым эсерам{21}.

Выступление чехо-словаков отразилось и на положении в оренбургских и уральских степях. Среди оренбургских казаков начало вновь развиваться притихшее за зиму повстанческое движение.

Этим обстоятельством воспользовался Дутов и с отрядом в 600 бойцов с 5 пулеметами вышел из тургайских степей и двинулся на Оренбург, который и занял 3 июля. Произведя реорганизацию своих сил, Дутов начал действовать от Оренбурга по направлениям на Актюбинск, к Верхнеуральску и на Орск. [81]

Красные отряды, оказавшиеся в гуще этого движения, вынуждены были очистить Оренбургский край, причем отряды Блюхера и Каширина отошли на Верхнеуральск, орские отряды ушли на Орск, а туркестанские отряды возвращались в Туркестан через Актюбинск.

Екатеринбург в сложившейся стратегической обстановке к середине июня в районе Урала и Волги при группировке чехо-словаков в районе Пензы, Челябинска и Омска имел огромное значение. Для чехов он важен был как находящийся на их фланге и угрожавший их сообщениям при наступлении к Волге; для Советской России он представлял значение как крупный промышленный и рабочий центр, соединенный, к тому же, кратчайшей железнодорожной линией через Вятку, Вологду и Пермь с Петроградом.

Северо-Западная группа чехо-словаков вела наступление вдоль железной дороги Омск — Тюмень — Екатеринбург. Здесь ее успешно сдерживала входившая в состав 3-й армии так называемая 1-я Сибирская армия т. Эйдемана. Армия Эйдемана состояла из малочисленных отрядов, еще не сведенных в полки, и не превосходила 3000–4000 бойцов, но ее основное ядро состояло из пермских, тюменских и омских рабочих.

Эта армия оказывала чехам упорное сопротивление, отступая от одного рубежа к другому. На линии р. Нишма (восточнее Тюмени) она имела несколько удачных для себя боев.

Данная группа красных далеко вдавалась в общий фронт белых, занимая также Камышловский район и грозя, таким образом, флангу чехов, развивавших одновременно наступление и от Челябинска на Екатеринбург. Челябинская группа чехо-словаков по соединении с Пензенской группой и русскими белогвардейцами достигала численности до 13 000 бойцов. Ею командовал Войцеховский. Наступление последнего развивалось более успешно. 25 июля 1918 г. чехо-словаки взяли Екатеринбург со стороны Челябинска. Только тогда группа Эйдемана, переименованная в 1-ю Сибирскую дивизию, в связи с общим отходом 3-й красной армии отошла на Алапаевск.

В дальнейшем до конца первой половины октября на Урале продолжалась борьба в районе Екатеринбурга и перевалов Среднего Урала; красные стремились обратным занятием Екатеринбурга отвлечь силы чехо-словаков с Поволжья, [82] а последние, наоборот, пытались расширить пределы захваченного района. Эти взаимные цели притянули в район Екатеринбурга значительные силы обеих сторон.

На фоне этих событий на Восточном фронте обе стороны продолжали развертывать свои силы: внутренние контрреволюционеры и чехо-словаки — путем местных мобилизаций, советское командование — путем местных формирований и стягивания значительных подкреплений, в том числе первых регулярных формирований Красной Армии из различных мест страны.

К половине июля 1918 г. общая численность красного Восточного фронта достигала уже 40 000–45 000 человек, растянутых на фронте 2000 км. Эти силы постепенно переходили от случайной организации к началам правильной войсковой организации, причем впереди в этом отношении шла 1-я красная армия, действовавшая на Симбирском направлении и находившаяся под командованием т. М. Н. Тухачевского. Наибольшей боеспособностью отличалась 3-я красная армия на Пермско-Екатеринбургском направлении, состоявшая под командованием т. Берзина. Она состояла, главным образом, из рабочих местных заводов — высокосознательного элемента, нуждавшегося только в военной выучке.

Наступательный почин по-прежнему оставался в руках противника. К 25 июля он занимал уже целиком Самарскую, Уфимскую и Екатеринбургскую губернии, овладел Симбирском и в некоторых местах выходил уже на р. Каму{22}. [83]

Новое командование красным Восточным фронтом в лице т. Вацетиса первой задачей своей поставило приостановить продвижение противника, что и было достигнуто на некоторых направлениях.

Своей второй целью т. Вацетис ставил упорядочение организации войск и, наконец, стремился создать себе стратегический резерв. Кроме того, озабочиваясь прикрытием важного Казанского направления, совершенно доступного для противника, командвост приступил к сосредоточению на этом направлении частей, из которых должна была образоваться 5-я армия. Численность ее предполагалось довести до 3500–4000 штыков, 350–400 сабель, 3–4 легких и 2 тяжелых батарей. Основным ядром этой армии должны были явиться латышские части.

28 июля 1918 г. т. Вацетис разработал план встречного наступления, сущность которого сводилась к захвату в клещи сил противника, действовавших на фронте Симбирск — Сызрань, двойным ударом по левому берегу Волги: с севера — со стороны Чистополя на Симбирск и с юга — со стороны Урбаха на Самару. Выполнение этой задачи возлагалось на три армии (1, 5-ю и 4-ю), тогда как остальные две (2-я и 3-я) должны были наносить вспомогательные удары на Уфу и Екатеринбург.

Смелый по замыслу план Вацетиса требовал широкой маневренности от подчиненных ему войск, к чему они еще не были способны; кроме того, одна из армий (а именно 5-я), [84] предназначенных для нанесения главного удара, только еще начинала сосредоточиваться. Тем не менее наступление было начато в первых числах августа. Но развития своего в достаточной мере оно не получило из-за неготовности армий к широким и согласованным маневренным действиям и малого количества сил, которое удалось выделить для этой операции.

Наступление начали только 2-я и 3-я армии. 2-я армия отрядом в 1000 штыков пыталась наступать на Бугульму, но это наступление было ликвидировано противником уже 5 августа. 3-я армия действовала более решительно и успешно; она, нанося удар с севера из района Нижний Тагил, почти достигла Екатеринбурга, но неустойчивость одной из ее дивизий вынудила и ее начать отход. Во всяком случае, наступление 3-й армии имело известные стратегические результаты — оно принудило противника стянуть на это направление значительные резервы.

В свою очередь, противник организовал нападение на Казань отрядом в 2000 чел. при 4 орудиях и 6 вооруженных пароходах.

Силы противника двинулись на Казань от Симбирска частью сухим путем, частью по Волге. В течение пяти дней (с 1 по 5 августа) они вели бои на подступах к Казани, причем энергичное сопротивление им оказали лишь несколько латышских рот во главе с командвостом Вацетисом, остававшимся в Казани до последней минуты. Однако 6 августа 1918 г. противник ворвался в город, где в течение целого дня шел упорный бой нескольких рот 5-го латышского полка под руководством командвоста И. И. Вацетиса. Интернациональный сербский батальон, занимавший Казанский кремль, перешел на сторону противника. Поздно вечером т. Вацетис с кучкой своих стрелков пешком покинул город.

Захват противником Казани имел не столько стратегические, сколько экономические последствия. В Казани был захвачен золотой запас РСФСР в количестве 651 1/2 млн рублей золотом и, кроме того, 110 млн кредитными билетами. Этот запас переходил затем преемственно к Уфимской директории, колчаковскому правительству и лишь при завершении Гражданской войны частично вернулся обратно в руки советского правительства. [85]

После захвата противником г. Казани на Восточном фронте создалось следующее соотношение сил. На Волге, от Казани и до Самары включительно, развернулась Поволжская армия противника под командой полковника Чечека численностью 14 000–16 000 штыков при 90–120 орудиях и 1–1,5 кавалерийского полка. Армия располагала флотилией в 16–20 вооруженных пароходов. Южнее ее, в Оренбургской и Уральской областях, действовали силы оренбургских и уральских казаков, которые можно примерно исчислить в 10 000–15 000 сабель при 30–40 орудиях. Севернее Поволжской армии на Екатеринбургско-Пермском направлении развернулась Екатеринбургская армия противника под командованием полковника Войцеховского; ее силы достигали 22 000–26 500 штыков и сабель, при 45–60 орудиях, считая в том числе и около 4000 повстанцев Ижевско-воткинского района. Таким образом, всего на Восточном фронте противник располагал от 40 000 до 57 500 штыков и сабель при 165–220 орудиях{23} (схема 2). Этим силам командование красным Восточным фронтом могло противопоставить следующие свои армии:

На Самарском и Саратовском направлениях — 4-ю красную армию (Хвесин) численностью в 22 632 штыка, 4 эскадрона, 58 полевых и 6 тяжелых орудий. В задачу этой армии входило овладение Самарой, причем ей приходилось иметь дело с активными группами противника, наступавшими от Вольска на Балашов и от Уральска на Саратов.

На Симбирском направлении — 1-ю красную армию (Тухачевский) в количестве 6818 штыков, 682 сабель и 50 орудий. В задачу этой армии входило воспрепятствование противнику пользоваться Волгой как рокадным путем, для чего она должна была в кратчайший срок овладеть Симбирском. [86]

В районе Казани находились 5-я армия (Славен) в двух группах на правом и левом берегах Волги общей численностью в 8425 штыков, 540 сабель, при 37 легких и 6 тяжелых орудиях и 2-я армия (Азин), подтянутая к Казани командвостом т. Вацетисом и действовавшая со стороны Орска; ее численность определялась в 2500 штыков, 600 сабель, 12 легких и 2 тяжелых орудия. Фронтовой резерв численностью в 1230 штыков, 100 сабель, при 6 орудиях сосредоточивался на ст. Шидраны. Ближайшей задачей красного командования в Казанском районе являлось овладение Казанью силами 2-й армии, левобережной группы 5-й армии и малочисленной и слабой красной Волжской военной флотилии.

На Пермском направлении действовала 3-я красная армия (Берзин) численностью в 18 119 штыков, 1416 сабель и 43 орудия. Эти силы были разбросаны на пространстве 900 км, тогда как численно слабейшая армия Войцеховского развернулась на вчетверо меньшем фронте и действовала по внутренним операционным линиям, чем и объясняются ее предшествующие успехи.

Кроме того, вне связи с этими силами фронта, но против белых действовала от Ташкента на Оренбург и Орск еще красная Туркестанская армия (Зиновьев) численностью в 6000–7000 штыков и 1000–1500 сабель. В конце сентября 1919 г. она подходила к району Орска.

Общая численность войск красного Восточного фронта, не считая Туркестанской армии, достигала 58 486 штыков, 3238 сабель при 200 легких и 14 тяжелых орудиях. Вместе с Туркестанской армией численность доходила до 64 000–65 000 штыков и 4000–5000 сабель. Таким образом, численное превосходство над противником было очень незначительно. Кроме того, на внутреннем состоянии фронта весьма отрицательно сказывалось отсутствие правильной организации, к проведению которой было только еще приступлено. Так, пехота 5-й армии состояла из 47 единиц, непосредственно управлявшихся штабом армии, несмотря на наличие в той же армии до 40 мелких штабов. В методах управления армией господствовал коллективизм, доведенный до крайности. Для выполнения той или иной перегруппировки собирался военный совет, который постановлял свое [87] решение большинством голосов. Понятно, почему военные действия развивались с чрезвычайной медленностью, а между тем под Казанью противник оказался в очень трудном положении. Здесь его силы, не превышающие 2000–2500 чел., занимали дугообразный фронт протяжением 100–120 км и охватывались почти впятеро превосходными силами 2-й и 5-й армий. Командарм 2-й Азин неоднократно пытался взять Казань штурмом, но его попытки удерживались командармом 5-й Славеном, объединявшим действия обеих армий, из-за неготовности его армии и из-за малой боеспособности пехоты 5-й армии, возлагавшей все надежды на артиллерийский огонь. Поэтому боевые действия по обратному овладению Казанью затянулись на целый месяц.

В течение этого времени Казанская группа белых неудачно пыталась овладеть железнодорожным мостом у Свияжска через Волгу. Чечек пытался поддержать Казанскую группу белых, направив от Симбирска на пароходах отряд Каппеля в составе 2340 штыков и сабель при 14 орудиях. Этот отряд 27 августа 1918 г. атаковал правобережную группу 5-й армии под Свияжском, но был наголову разбит контратакой латышских стрелков, и уже 28 августа остатки отряда Каппеля отхлынули к югу от Тетюш, где и рассеялись. Разгром отряда Каппеля был предпосылкой обратного взятия Казани, которая пала 9 сентября под ударами 2-й армии. Таким образом, единственным и невыгодным для противника результатом похода Каппеля было ослабление Сибирской группы противника, что облегчило для 1-й красной армии выполнение ее задач; Симбирск был занят ею с боем 12 сентября. Падение Казани и Симбирска было богато стратегическими результатами. Оно означало оттеснение противника с рубежа средней Волги. Действительно, уже 13 сентября противник очистил Вольск. В дальнейшем 1-я красная армия перенесла центр тяжести приложения своих усилий на Самарское направление (см. приложение, схема II).

В войсках противника, особенно мобилизованной «народной» армии, начиналось сильное разложение; ее части быстро очищали фронт перед 5-й и 1-й красными армиями. Симбирская группа противника, продержавшись на левом берегу Волги до 29 сентября, также быстро начала отход [88] на восток. Успехи красных под Казанью и Симбирском разрастались до размеров стратегического прорыва фронта противника. 4 октября возмутившиеся в Ставрополе (Самарском) чехо-словаки покинули Ставрополь и по железной дороге направились на Уфу. 4 октября части «народной» армии оставили Сызрань, причем разложение в них распространилось и на офицерские части{24} (схема 2).

Гражданская война. 1918-1921

Тяжелое положение на фронтах, а также нарастающая активность контрреволюционных сил заставили партию уже к середине лета 1918 г. начать переходить на военное положение. Первые мобилизации рабочих, родившихся в 1896 и 1897 гг., прошли в Москве и Петрограде блестяще. Путиловцы, призванные в Красную Армию (свыше 300 чел.), собрались на заводе, выстроились в ряды и с пением Интернационала в сопровождении 200 000 рабочих отправились к сборному пункту.

Петроград послал на чехословацкий фронт через Москву не менее 300 виднейших работников-коммунистов. Очередная мобилизация 1893, 1894 и 1895 гг. проходила удачно не только в столицах: в Костроме 14 августа состоялось соединенное заседание совета и всех рабочих и красноармейских организаций. Была принята резолюция, в которой говорилось о необходимости проведения всеобщей мобилизации рабочих Костромы и бедняков деревни. В Твери местная организация коммунистов отправляла на фронт (сообщение от 16 августа) пятую часть своих членов. На Урале некоторые заводы, например Надеждинский, послали на фронт всех коммунистов.

Профессиональные союзы в это время формировали еще только продовольственные отряды, которые имели и немалое военное значение. В Петрограде на 20 августа 1918 г. Центральная продовольственная управа зарегистрировала 3300 человек, записавшихся в продотряды: особенно успешно действовали союзы металлистов, писчебумажников и деревообработчиков.

Развивалось всеобщее военное обучение трудящихся: в Москве им было охвачено 45 000 чел., а в Петрограде в [89] конце августа собирались довести число обучающихся до 90 000. Таким образом, создавался резерв для будущих мобилизаций. Кроме этого, особо происходило военное обучение коммунистов.

Документы того времени так отражали влияние партийных мобилизаций на фронте: красноармеец с Казанского фронта писал, что «с приездом больших партий коммунистов-организаторов мы решили взять инициативу в свои руки — от обороны перейти к наступлению». Тов. Лашевич сообщал с Уральского фронта, что там много было упущено, но «теперь Урала не узнаешь. Питерцы совершили колоссальную работу». [90]

Когда пришли первые известия о крупной победе под Казанью, то общий тон партийных и советских газет был таков, что «взамен ушедших на фронт надо немедленно создавать новые кадры». 14 сентября т. Ем. Ярославский писал: «почти отовсюду мы слышим, что в этом возрождении нашей Красной Армии сыграла большую, исключительную роль партия коммунистов, пославшая лучшие свои силы в армию на фронт. Они оживили, оздоровили весь организм Красной Армии, дали бессмертные образцы стойкости и революционной дисциплины».

Однако успехи красного оружия на средней Волге в силу пространственности театра не оказывали особого влияния на ход дел в бассейне верхней Камы. Там наоборот противник, опираясь на охваченный упорным восстанием Ижевско-Воткинский район, насчитывающий 5500 вооруженных бойцов и связывавший оперативную свободу 2-й красной армии, продолжал накапливать свои силы на Пермском направлении, сосредоточив в треугольнике Верхотурье — Сарапуль — Екатеринбург до 31 510 штыков и сабель при 68 орудиях. Эти силы стремились обойти левый фланг 3-й красной армии, действовавшей на Пермском направлении, со стороны Верхотурья. Однако трудные местные условия театра в связи и с активной обороной 3-й армии обусловливали крайне медленное развитие операций противника в этом направлении. Положение этого участка красного фронта более упрочилось, когда в начале ноября 2-й армии удалось сломить сопротивление противника в Ижевско-Воткинском районе и значительно продвинуться вперед. Значение успеха 2-й армии заключалось в том, что ею был срезан наиболее упорно державшийся выступ фронта противника.

Тем временем 1-я и 4-я красные армии Восточного фронта, развивая одержанный успех, овладели 7 октября Самарой. В дальнейшем, перенеся свои операции на левый берег Волги, 5-я и 1-я красные армии широким фронтом развивали дальнейшее наступление, выйдя к 25 октября на линию Бугульма — Мензелинск, и оказались на уступе вперед по отношению к 3-й армии. Это наступление проходило под знаком продолжающегося разложения в рядах противника, причем развал особенно был заметен в его тылу, где мобилизации проходили неудачно и большинство мобилизованных [91] разбегалось. Обстановка на Восточном фронте начинала рисоваться определенно благоприятной в глазах тогдашнего главного советского командования, и оно не считало пока нужным, учитывая обстановку на других фронтах, усиливать Восточный фронт.

История возникновения Северного фронта Гражданской войны берет свое начало от так называемого Мурманского соглашения местной советской власти с военным командованием Антанты (схема 3).

Гражданская война. 1918-1921

В Мурманск прибыл чрезвычайный комиссар советского правительства Нацаренус для устранения взаимных недоразумений. Он требовал официального признания советской власти. Последняя обязывалась обеспечить красными войсками Мурманскую железную дорогу от покушений белофинов. Это предложение казалось выгодным Антанте, так как ее силы на Мурманском побережье в это время состояли из батальона английских моряков (400–500 чел.) и небольшого сербского отряда. Переговоры о дальнейшей высадке союзных войск шли между местным советом и англо-французским командованием, но договор еще не был подписан. Надежды на прибытие чехо-словацкого корпуса из глубины России у союзного командования отпали, так как этот корпус 25 и 26 мая с оружием в руках выступил против советской власти. В таком положении представители союзного командования, не имея прямой связи со своими посольствами, пребывавшими в Вологде, сами взяли на себя обязанности дипломатов. Они телеграфировали своим правительствам о безусловной желательности скорейшего признания ими советской власти. Таковы были первые результаты переговоров Нацаренуса и Мурманского совета с союзниками, причем последний первоначально не уклонялся от выполнения указаний Московского центра.

Однако союзники постепенно увеличивали количество своих военных судов на Мурманском побережье и своих сил в районе Мурманска. Находившийся в Мурманске с 25 мая английский генерал Пуль при помощи прибывавших подкреплений постепенно подготовил базу будущего вторжения, производя рекогносцировку Мурманского побережья и заняв Соловецкие острова. При таком положении дел поручение Нацаренуса не могло увенчаться успехом, и советское правительство [92] потребовало прекращения переговоров между Мурманским советом и союзным командованием. Часть членов совета во главе со своим председателем Юрьевым не выполнила этого требования, они самовольно прекратили связь с Москвой, объявив независимость Мурманского района, заключив 8 июля 1918 г. соответствующий договор с Антантой. Но и тогда вопрос о начале интервенции не стоял еще так остро. Антанте [93] необходимо было выиграть время для благополучного возвращения ее послов из Вологды в сферу ее военного влияния. Измена части Мурманского совета развязала руки генералу Пулю, и он приступил к постепенной оккупации Мурманского побережья. Несмотря на протест советского правительства, 17 июля союзники окончательно договорились с Мурманским советом, причем в основу договора было положено соглашение о совместных действиях против держав германской коалиции при сохранении автономии русского военного командования и суверенитета Мурманского совета во внутренних делах области. Это соглашение было опротестовано конференцией советов Северной области, но ничего иного фактически нельзя было предпринять, так как со 2 по 12 июля ген. Пуль успел уже занять Мурманский район, причем конечным южным пунктом проникновения английских отрядов явилась ст. Сороки, где они входили уже в соприкосновение с отрядами Красной Армии. К концу июля общая численность сил, находившихся под командованием ген. Пуля, доходила уже до 8000 чел.

Силы, которыми в то время располагало советское командование на севере, не превышали 4000 чел., раскинутых на огромном пространстве; наиболее значительный гарнизон в Архангельске состоял из 600 чел. Медленность действий противника позволила красному командованию заблаговременно принять меры к вывозу ценного военного имущества по р. Сев. Двине на Котлас.

2 августа 1918 г. английский десант при содействии белогвардейского восстания занял Архангельск. После этого Антанта в несколько приемов высадила в Мурманске 10 334 чел. и в Архангельске — 13 182 чел., причем сил русских белогвардейцев хватило едва на образование двух небольших отрядов.

Образовавшееся в Архангельске эсеровское «правительство Северной области», во главе которого стоял Чайковский (быв. народоволец), несмотря на свой контрреволюционный и соглашательский характер, не удовлетворило союзников, для которых оно все-таки было слишком левым. Невзирая на свои заявления о нежелании вмешиваться во внутренние дела области, они разогнали это правительство, заменив его своей послушной креатурой [94] в лице ген. Миллера и лишь номинально оставив во главе Чайковского.

Для развития дальнейших действий английское командование располагало двумя операционными направлениями: направлением на Вологду — Москву, совпадавшим с линией железной дороги, и на Котлас — Вятку, совпадавшим с р. Сев. Двиной (до Котласа). Последнее направление являлось весьма трудным в силу местных условий. Тем не менее со времени вступления в командование генерала Айронсайда, сменившего ген. Пуля осенью 1918 г., преимущественно это направление привлекло его внимание, поскольку оно вело к соединению с силами белых, наступавшими из Сибири, что, как теперь мы знаем, входило в оперативный план Антанты.

Действия противника на этом направлении развивались медленно и с небольшими усилиями, будучи, кроме того, очень осторожными. В результате противник к осени 1918 г. продвинулся в Мурманском крае лишь еще на 40 км к югу от г. Сороки, придавая главное значение Архангельскому району, причем здесь фронт его проходил через Чекуево на р. Онеге — станцию Обозерскую — Средь-Мехреньгскую — Малый Березничек на р. Ваге — Тулгас на р. Сев. Двине и через Труфаново на р. Пинеге.

После продолжительного затишья в ноябре 1918 г. противник пытался продвинуться вдоль Архангельской железной дороги, стремясь овладеть узлом путей у ст. Плесецкое, а также продвинуться от Шенкурска по р. Ваге по направлению к Вельску. Этим маневром противник стремился отрезать красные войска, действовавшие на Архангельском направлении, от их базы, но безуспешно, так как контратаки красных войск помогли им удержать здесь свое положение.

Медленность первоначальных действий английского командования{25} позволила советскому командованию собрать [95] достаточные силы для защиты советского Северного театра. Эти силы вошли в состав 6-й красной армии. Основным кадром 6-й армии являлись отряды питерских рабочих. Эти отряды отличались высокой политической сознательностью, что обеспечивало в дальнейшем крепкую спайку армии. В ноябре 1918 г. силы 6-й армии в Архангельском районе достигали 5477 штыков, 145 пулеметов, 27 орудий. Резерв Архангельского района состоял из 930 штыков и 18 пулеметов.

В районе Вологды группировались части общей численностью в 336 штыков и 25 пулеметов.

С момента обнаружившегося наступления противника вверх по Северной Двине и угрозы Котласу (откуда начиналась железная дорога на Вятку) красным командованием были приняты меры к организации обороны г. Котласа, в котором сосредоточилось около 4336 штыков, 59 пулеметов и 39 орудий, считая в том числе и силы, действовавшие в Печорском крае.

До конца 1918 г. на Северном фронте бои происходили с переменным успехом, причем в конце декабря началось братание советских войск с англо-французскими. Командование 6-й армии овладело движением и взяло его под свое руководство, что вызвало частичное разложение войск противника.

К поздней осени выявилось второстепенное значение Северного фронта в общей обстановке Гражданской войны, и операции здесь в дальнейшем приняли исключительно местный характер. В результате, не взирая на захват в начале августа 1918 г. Архангельска и почти одновременное падение [96] Казани, англо-французам все же не удалось осуществить план образования единого Северо-Восточного фронта. Это объясняется не только их медленными и нерешительными действиями, но, главным образом, удачными активными действиями со стороны центральной советской власти, сумевшей вовремя сосредоточить достаточные для отпора силы на Северном и Восточном фронтах, и успешными действиями красных войск.

Первоначальные успехи интервентов далеко не соответствовали поставленным целям. Относительная незначительность результатов объясняется отсутствием согласованности действий во времени и пространстве, присущим всякой коалиции.

Операции английского десанта опоздали на месяц и развивались крайне медленно. В силу этого восстание на Средней Волге (в Ярославле и других городах) явилось обособленным и было легко подавлено. Оно также не могло быть поддержано и Восточным противосоветским фронтом, потому что чехо-словаки вместо быстрого захвата рубежей Волги и Камы два месяца занимались укреплением своего положения на Урале.

Результатом интервенции и связанного с ней оживления внутренней контрреволюции явился перелом в настроениях Советской страны и армии. Впервые все поняли, что страна стоит перед смертельной опасностью. Массовое движение на фронт сознательных пролетариев — членов профсоюзов и компартии — облегчает, делает почти безболезненным переход от красногвардейских отрядов к организованной, централизованной и централизованно руководимой Красной Армии.

Первые же события Гражданской войны обнаружили ее интернациональный характер. Германский империализм, Антанта, белый Дон, чехо-словаки, корниловщина — все это звенья одного и того же огненного кольца, которое уже к середине 1918 г. смыкается вокруг Советской страны. Кроме того, эти события обнаруживают и глубоко интернациональный характер Октябрьской революции и ее основных движущих сил.

Отряды бывших военнопленных: мадьяр, чехов, немцев выступают на защиту советской власти. Немец-пролетарий, [97] попавший в качестве военнопленного старой армии в страну революции, храбро сражается с германским империализмом. Растут во всем мире симпатии трудящихся масс к Советской стране. В то время как пушки мирового империализма гремят на всех границах зажатой в огненное кольцо Советской России, несравненно более дальнобойные лозунги Октябрьской революции начинают потрясать устои старого мира и гремят в самых отдаленных уголках земного шара. [98]



Глава вторая Октябрьский период Гражданской войны{1} | Гражданская война. 1918-1921 | Глава четвертая Летняя и осенняя кампании 1918 г. На Южном фронте и Северном Кавказе