home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая

Стратегические планы сторон на 1919 г. Кампания на Южном и Северном Кавказских фронтах в конце 1918 г. Завязка борьбы на Украинском фронте{45}


Планы действия белых и их изменения на каждом из театров на 1919 г. в зависимости от политических и стратегических условий — Их оценка — План войны главкома Вацетиса от 7 октября 1918 г. и ближайшие его задачи на каждом из фронтов — Разгром Донской армии на Южном фронте в конце 1918 г. — План дальнейших действий красного командования — Завязка борьбы в Донбассе и ее значение — Силы обеих сторон — Обстановка на Северокавказском фронте в конце 1918 г. — Цели обеих сторон — Борьба на Северном Кавказе в начале 1919 г. и ее результаты — Образование Украинского фронта и интервенция на юге — Первые успехи красных войск на Украине — События в районе Одессы и прочих черноморских портов. Роль и действия флотов обеих сторон на Каспийском и Черном морях


Гражданская война. 1918-1921

Схема III (к главе шестой). Кампания на Южном и Северном Кавказских фронтах. Завязка борьбы на Украине


Начало второго года Гражданской войны отмечается состоянием неустойчивого равновесия на всех фронтах для обеих сторон. Это являлось, однако, одним из положительных достижений советской стратегии, так как первый год Гражданской войны проходил для нее под знаком организации и собирания сил, в чем и заключалась одна из главных трудностей ее положения. Советская [152] стратегия сумела выйти из трудного положения, добившись даже известных частных успехов на некоторых фронтах, но не могла сразу выполнить все задачи, поставленные ей политикой. Завершение их, таким образом, переносилось на второй год Гражданской войны. В свою очередь, противник в этом году стремился к достижению тех конечных целей, которые перед ним поставили мировой империализм и внутренняя контрреволюция. Поэтому естественно, что планы высшего командования обеих сторон на 1919 г. должны были носить наступательный характер, и сама кампания должна была протекать под знаком упорной борьбы за инициативу.

Как мы уже указывали, единое управление всеми вооруженными силами контрреволюции с начала 1919 г. только формально объединялось адмиралом Колчаком, фактически же обе наиболее мощные военные группировки белых — сибирские армии Колчака и «вооруженные силы юга России» — проводили каждая свой собственный план действий, и вопрос об объединении этих действий дальше разговоров не пошел. Это налагает и на нас обязанность рассмотреть планы действий обеих этих группировок, каждый в отдельности.

Неудачи на Самаро-Уфимском направлении, последовавшие вслед за обратным взятием красными Казани, и развал Народной армии, а также и оставление фронта чехо-словаками не повлияли на отказ «сибирского правителя» от наступательных действий. Его план заключался в нанесении главного удара на Пермско-Вятском направлении (в надежде на соединение с Северным фронтом Антанты) и в активных действиях на направлениях Красноуфимск — Сарапуль — Казань — Арзамас — Муром — Москва и Златоуст — Уфа — Средняя Волга — Пенза — Москва. Было рассчитано даже время занятия Москвы, которое намечалось в июле 1919 г. при условии, если наступление будет начато в первых числах марта.

События осенней кампании 1918 г. в Поволжье должны были показать адмиралу Колчаку, что план этот не имел под собой ни политической, ни материальной базы. Развал Народной армии должен был убедить его в истинном отношении широких масс населения к его армиям и их целям. Уход чехо-словаков с фронта лишил его наиболее крепких частей. Наконец, сосредоточение значительных сил на Пермско-Вятском [153] направлении, после того как выяснилось второстепенное значение Северного фронта для обеих сторон и его пассивность, не оправдывалось и условиями стратегической обстановки. В таком положении единственно, на что могло рассчитывать Сибирское белое командование, это на временный успех на одном из выбранных им операционных направлений, но этот успех был бы куплен ценой полного стратегического истощения, так как для осуществления своего плана Колчаку пришлось бы ввести в дело свои последние, не закончившие еще своей организации стратегические резервы. Последующие события в полной мере выявили все эти недостатки плана кампании сибирского белого командования.

Генерал Деникин, вступив 10 января 1919 г. в командование всеми «вооруженными силами юга России», строил план своей кампании на 1919 г. на преувеличенном значении интервенции союзников на юге России, исходя из расчета тех сил, которые первоначально для нее предназначались (свыше 12 пехотных дивизий). Поэтому его план был еще более активен по замыслу, нежели Колчака, и конечной своей целью он также ставил овладение Москвой с одновременным ударом на Петроград и вдоль правого берега Волги.

Ближайшими задачами генерала Деникина являлись следующие:

1) не допустить противника занять Украину и западные губернии;

2) окончательно очистить Северный Кавказ от большевиков{46}.

Выполнение этого плана должно было повлечь за собой разброску белых сил юга России на огромном пространстве, от Волги до Днестра, где они неминуемо должны были раствориться в пространстве. Так в действительности и случилось. Силы интервенции ничем не помогли Деникину из-за своей малочисленности и того внутреннего разложения, которое их постигло. Подобно плану Колчака, и этот план являлся политически совершенно необеспеченным. С каждым шагом вглубь советской территории, удаляясь от казачьих областей, «вооруженные силы юга России» становились все более и более неприемлемыми для широких масс [154] населения страны, почему и не могли рассчитывать на свое увеличение за его счет.

7 октября 1918 г. красное командование в лице т. Вацетиса разработало свой план операций на всех фронтах на 1919 г. В этом плане оно исходило из следующих предпосылок. Наиболее значительными и серьезными являются вооруженные силы сибирской контрреволюции и юга России. Эти силы на востоке отрезают советскую страну от источников продовольствия, на юге — от источников продовольствия, твердого и жидкого топлива и сырья для промышленности. Учитывая экономические условия, внешнюю политическую обстановку и силы противника, главное значение в предстоящей кампании должно было принадлежать Южному фронту. Политическая обстановка определяла задачи Южного фронта необходимостью просочиться между уходящим германским милитаризмом и надвигающимся англо-французским империализмом и утвердиться внутри советского государства, в составе которого мыслились и Дон, и Кавказ, и Украина. Исходя их этих общих предпосылок, советское Главное командование ставило себе следующие задачи на различных театрах Гражданской войны:

1) на Северном фронте — упорная оборона;

2) на Восточном фронте — окончательное утверждение на рубеже Средней Волги и ликвидация ижевско-воткинского восстания, а также установление связи с Туркестанской армией. В дальнейшем — продвижение в Сибирь;

3) на Южном фронте, усиливаемом по возможности всеми имеющимися в распоряжении свободными вооруженными силами, намечалась решительная ликвидация Донской казачьей армии, с тем чтобы окончательно закрепить в Донской области власть советского казачества, после чего мыслилось освободившиеся силы перебросить либо на Северный Кавказ, либо на Восточный фронт для довершения поражения действующих там белых армий;

4) для будущего Западного фронта предусматривались первоначально пассивные задачи. Не исключалась для него и оборонительно-отступательная кампания в целях выигрыша времени, хотя внешняя политическая обстановка, по крайней мере на первое полугодие 1919 г., не давала к этому никаких предпосылок; [155]

5) наконец, на случай необходимости и возможности занятия левобережной Украины после ухода немцев, в районе Калуга — Смоленск — Брянск предусматривалось образование «резервной армии», силою в три дивизии.

Таким образом, советской стратегии предстояло быть активной и на востоке и на юге, что определяло использование ее сил в расходящихся операционных направлениях. Совершенно правильно было оценено второстепенное значение Северного фронта, но не были дооценены роль и значение Западного и Украинского фронтов, выяснившиеся уже через месяц. Активизация этих фронтов под влиянием требований политической обстановки вызвала непредвиденный расход сил для них, что уже оказалось обременительным для наших возможностей того времени и определило длительный и упорный характер борьбы на всех фронтах в кампанию 1919 г.


В. И. Ленин придавал громадное значение возможно скорой и решительной ликвидации Краснова (Донской фронт). Еще 3 января 1919 г. он телеграфирует Троцкому: «Я очень обеспокоен, не увлеклись ли Вы Украиной в ущерб общестратегической задаче, на которой настаивает Вацетис и которая состоит в быстром, решительном и общем наступлении на Краснова, боюсь чрезвычайно, что мы запаздываем с этим…» Ленин предлагает налечь «на ускорение и доведение до конца общего наступления на Краснова». Однако, как мы увидим дальше, наступление против Краснова затягивается; действия наших войск на этом фронте характеризуются несогласованностью и распыленностью усилий. Ленин еще не раз (например, в апреле) обращает внимание Главного командования на эту фактическую недооценку значения своевременной и быстрой ликвидации Краснова. Ленин, как никто, сознавал все значение Донского фронта и предвидел те трудности, какие должны были встать перед Красной Армией и советской стратегией (и действительно встали — Деникин) в случае несвоевременной ликвидации Краснова.

Мы прервали рассмотрение событий на Южном фронте в момент напряженной борьбы обеих сторон за линию рокадной железной дороги Поворино — Новохоперск — Бобров — Лиски, проходившей севернее административных границ области, причем в руках Донской армии оказался участок железной дороги Лиски — Новохоперск. Равным [156] образом ей удалось достигнуть местных успехов на направлении Елань — Саратов и сковать силы 10-й красной армии в районе Царицына. Эти успехи, достигнутые путем крайнего напряжения сил, оспаривались у Донской армии армиями Южного советского фронта, которые, вводя в дело по частям прибывавшие в их распоряжение резервы, добивались временами местных успехов, однако развить их не могли за недостатком свободных сил.

Нарастание успехов Донской армии должно было прекратиться не столько в силу прибытия новых советских резервов, сколько в силу причин внешнего и внутреннего порядка, возникших в это время на самом театре военных действий и в рядах Донской армии. Внешней причиной, ухудшавшей общее стратегическое положение Донской армии, являлся уход немцев с территории Украины, чем обнажался левый фланг всего Донского фронта. Это явление носило пока незаметный характер, но уже со второй половины ноября 1918 г. части правофланговой 8-й красной армии начали просачиваться на освобождаемую территорию, постепенно скрывая левый фланг Воронежской группы Донской армии. Выйдя на фронт Острогожск — Коротояк, они уже 99 ноября захватили ст. Лиски, откуда, впрочем, были выбиты разервами Воронежской группы противника. Однако к 3 декабря они распространились до г. Валуйки. В это же время 10-я армия начала продвижение своим правым флангом на ст. Иловля. В свою очередь, противник, недооценив еще значения обнажения своего левого фланга и ослабив свои силы на Воронежском направлении, сосредоточил кулак на Царицынском направлении против центра 10-й армии, тесня его по направлению к Царицыну.

Благодаря этим действиям противника на его фронте образовались две группы: слабейшая — Воронежская и сильнейшая — Царицынская, повернутые тылами друг к другу; численность первой определялась от 18 000 до 22 000 бойцов при 16 орудиях, вторая доходила до 50 000 бойцов при 63 орудиях. Обе группы связывались между собой тонкой нитью кавалерийской завесы.

Главное командование Красной Армии решило довершить наметившийся успех нанесением решительного удара Донской армии. Оно ставило ближайшей главной целью командованию [157] Южным фронтом разгром Воронежской группы противника тотчас по сосредоточении на фронте всех направляемых туда резервов, в том числе и группы Кожевникова (20 000 бойцов, 20 орудий) с Восточного фронта; последняя являлась тем ударным кулаком, который, развернувшись на фронте Валуйки — Купянск, должен был выйти в тыл Воронежской группе противника на фронт Миллерово-Богучар. С фронта Воронежскую группу противника должны были атаковать 8-я и 9-я армии, и, таким образом, для действий против нее предназначалось до 50 000 бойцов, т. е. около половины всех сил Южного советского фронта, численность которого к концу декабря была уже доведена до 124 500 штыков и сабель, при 2230 пулеметах и 485 орудиях. Северокавказский фронт должен был содействовать Южному фронту наступлением 11-й армии на фронт Новочеркасск — Ростов-на-Дону.

В дальнейшем Главное командование предполагало разгромить остальные силы Краснова на правом берегу р. Дон и те силы ген. Деникина, которые могли бы там оказаться.

В целях увязки действий фронтовых частей с резервами революции за линией неприятельского фронта Главное командование предусмотрело отправку в Донецкий бассейн партийцев для подготовки там восстания рабочих, формирования партизанских отрядов и действия ими на железнодорожных сообщениях противника между ст. Лихая и Ростов-на-Дону. Таким образом, сущность плана Вацетиса сводилась к захождению всего Южного фронта правым плечом в общем направлении на Царицын с попутным уничтожением слабейшей Воронежской группы противника. Это могло повлечь за собой скучивание главной массы сил Южного фронта в Царицынском районе с его слаборазвитой и находившейся в плохом состоянии сетью рокадных железных дорог, что крайне затруднило бы дальнейшие перегруппировки и ставило бы без опоры чрезвычайно важный для советской власти в политическом и экономическом отношении Донецкий бассейн.

По-видимому, эти опасения были не чужды и главкому Вацетису. По крайней мере, он в особой инструкции указывал, что главным операционным направлением должно явиться направление на Миллерово, что, по его мнению, и должно было притянуть главную массу красных сил к Донецкому [158] бассейну. На необходимость этого должны были влиять и соображения главкома о дальнейших операциях Южного фронта. Первоначальные успехи этого фронта позволили, повидимому, главкому Вацетису значительно расширить свои предположения в отношении дальнейших действий армий этого фронта по сравнению с его планом операций от 7 октября 1918 г. В «Соображениях для предстоящей операции против Дона» от 20 декабря 1918 г. намерения главкома Вацетиса в отношении армий Южного фронта сводились уже к тому, что по ликвидации сил южной контрреволюции армии Южного фронта перестроят фронт на запад и начнут наступление на Средний Днепр{47}.

Таким образом, в частности выполняя задания политического центра, главком Вацетис мыслил первоначально разделаться с силами внутренней контрреволюции, а затем уже схватиться с англо-французским империализмом. Но наделе, как мы увидим, командование Южным фронтом развернуло свои силы не в духе указаний главкома, что оставило без надежного обеспечения Донецкий бассейн и потребовало исправления развертывания сил Южного фронта, сопряженного с большой затратой времени.

Положительной стороной плана Вацетиса являлось обеспечение первоначального успеха сосредоточением подавляющих сил против Воронежской группы противника, но двойная перемена фронта делала выполнение плана сложным и была длительной, что и подтвердилось всем дальнейшим ходом событий.

Условия обстановки, т. е. спешное очищение германцами Украины и Донецкого бассейна с родственным красным армиям по классовому признаку и политической идеологии населением, давали возможность принять более простой по выполнению и решительный по результатам план действий, направив ударный кулак непосредственно через Донецкий бассейн. Тогда последний был бы надежнее связан с остальной советской территорией, охват получился бы глубже, противник не имел бы возможности выскользнуть из-под занесенного над ним удара, и было бы достигнуто сбережение времени. Последнее обстоятельство имело весьма важное [159] значение не только в видах возможности появления на Южном театре Добровольческой армии и войск Антанты, но и в силу климатических условий. В начале марта следовало ожидать вскрытия рек и распутицы, что очень затруднило бы лобовые операции против Ростова и Новочеркасска.

Во всяком случае, с началом операции надлежало спешить, так как добровольческое командование уже в конце декабря 1918 г. готовило переброску одной своей пехотной дивизии в Донецкий бассейн (по просьбе атамана Краснова, совершенно не имевшего свободных сил для образования нового 600-километрового фронта по западным границам Донской области, обнажившимся с уходом немцев), а разложение Донской армии начинало принимать уже весьма ощутительные формы. В конце декабря целые донские части начинали покидать фронт, некоторые станицы (Вешинская, Казанская) устанавливали у себя советскую власть, и, наконец, донские части Хоперского округа откатились назад без всякого сопротивления.

Углубление этого процесса в дальнейшем означало для казачьей контрреволюции утрату всяких социальных корней в массах и полное ее разложение, видимым проявлением которого был уже начавшийся распад войсковых сил.

Командование Южным фронтом преподанные ему указания осуществило постановкой 4 и 8 января 1919 г. следующих задач своим частям: группа Кожевникова к концу дня 12 января должна была выйти на фронт Кантемировка — Митрофановка; 8-я армия должна была вести наступление по обоим берегам Дона; 9-я армия направлялась на участок р. Хопер между Новохоперском и Урюпинской, выставляя заслон против Царицынской группы противника у Бударино; 10-я армия, обороняя Царицынский район, в то же время должна была развить наступление в Камышинском направлении, чтобы развязать левый фланг 9-й армии.

В начавшемся наступлении наибольшие территориальные успехи первоначально выпали на долю группы Кожевникова; ее движение совершалось почти без всякого сопротивления со стороны противника; небольшой бой произошел лишь у Старобельска, которым она и овладела 10 января. Она тянула за собой и правый фланг 8-й армии, который был уже 8 января на р. Черная Калитва. Но зато противник в это же самое время нанес короткий удар по стыку 8-й и 9-й армий [160] на Воронежском направлении, отбросив их внутренние фланги от ст. Абрамовка и Ловорино. Однако 9-й армии удалось восстановить положение, заняв 15 января Новохоперск, а 21 января — станицу Урюпинскую, что создавало непосредственную угрозу тылу прорвавшихся казачьих частей. Только тогда Воронежская группа противника, угрожаемая охватом с трех сторон, начала отходить к югу. На Царицынском направлении Донская группа оттеснила 10-ю красную армию почти к самым предместьям Царицына, отрезав от нее Камышинскую группу.

Таким образом, белое командование в этот момент не осознало еще всей опасности положения на Воронежском направлении и упустило время для коренной перегруппировки своих сил на фронте.

Командование Южным фронтом стремилось развить успех группы Кожевникова с фронта Валуйки — Купянск обозначением более глубокого охвата ею Воронежской группы противника, для чего группа Кожевникова должна была своими главными силами сосредоточиться в район Кантемировки, выделив одну дивизию на Луганск (21 января), и наступать затем на Миллерово. 9-я армия должна была перестроить свой фронт на юго-восток и направиться вдоль железной дороги Поворино — Царицын; большая часть сил 8-й армии также должна была действовать по левому берегу Дона.

Этими распоряжениями от 17 и 21 января ясно определилось сосредоточение главных сил Южного фронта в Царицынском районе. Это сосредоточение совпало с тем временем, когда уже окончательно определился развал Донской армии, что выразилось в количестве пленных и трофеев, попадавших в руки советских войск, и массовой сдаче в плен или в самовольном уходе по домам целых казачьих полков. 8 февраля на ст. Арчеда сдались 7 донских полков с артиллерией; 11 февраля на ст. Котлубань частью сдались, частью рассеялись еще 5 полков.

Таким образом, перед командованием Южным фронтом по существу оставалась задача преследования остатков Донской армии, и 1 февраля оно отдало соответствующую директиву, направляя центральные армии (8-ю и 9-ю) прямо на юг; группа Кожевникова из района Кантемировки должна была войти в район Каменская — Миллерово, а 10-я армия [161] двигалась вдоль железной дороги на Калач под прямым углом к оси движения 9-й армии.

8 и 9 февраля части 9-й и 10-й армий вошли в соприкосновение друг с другом в районе ст. Арчеда, чем, в сущности, и закончилась операция по разгрому Донского фронта, но зато центр тяжести событий переносился в Донецкий бассейн, куда прибыла свежая дивизия Добровольческой армии и связала оперативную свободу группы Кожевникова.

Высадившись в Мариуполе 25 января, эта дивизия уже 27–28 января повела, правда, отбитое наступление на Луганск, но зато задержала продвижение частей Кожевникова на участке Никитовка — Дебальцево. 5 февраля она прервала связь между Луганском и Бахмутом, захватив ст. Попасную, а на следующий день ударом вдоль линии железной дороги в направлении на Миллерово принудила осадить назад левый фланг группы Кожевникова, которая под влиянием угрозы добровольцев с юга вынуждена была перестроить свой фронт прямо на юг и не смогла достигнуть указанного ей района — ст. Каменской как конечной цели своего движения.

Так завязались бои за Донецкий бассейн, борьба за который является основным содержанием следующего периода кампании на Южном фронте. Напряженность этой борьбы обусловилась освобождением значительной части сил противника с Северокавказского театра, вследствие достижения им решительного успеха на этом театре. Поэтому представляется уместным теперь же остановиться на тех событиях, которые определили столь благоприятную перемену обстановки для южной контрреволюции{48}. [162]

После вторичного очищения Ставрополя силы обеих армий (Таманской и бывшей Сорокина), сведенные в одну 11-ю армию, располагались на фронте Заветное — Петровское — Ремонтное — Приютное — Сухая Буйвола — Дубовый — Курсавка — Воровсколесская — Кисловодск — Нальчик. Этот фронт образовал полудугу и тылом примыкал к безводной и песчаной Прикаспийской пустыне, через которую на протяжении 400 км не имелось оборудованных сообщений и не было устроено складов с запасами.

Фронт от Грозного через Кизляр до ст. Теречное на Каспийское море занимала слабая 12-я армия, имевшая операционное направление на Петровск, т. е. почти на 180° расходившееся с операционным направлением 11-й армии на Тихорецкую. 8 декабря 1918 г. обе эти армии вошли в состав отдельного Каспийско-Кавказского фронта.

Общее количество своих сил само командование фронтом определяло в 150 000 бойцов, из них на фронте — до 60 000, в обозах — тыловых гарнизонах и на военных дорогах — до 30 000, больных и раненых — 40 000 и, наконец, в бегах числилось до 20 000.

Наиболее сильной по численности являлась 11-я армия, против которой располагалась главная масса сил Кубанско-Добровольческой армии в количестве до 25 000 бойцов при 75 орудиях, группировавшихся в районе Приютное (исключительно) — Курсавка (исключительно) — Ставрополь — Армавир. [163]

Меньшее количество сил противника, притом не входивших в состав вышеупомянутой армии, а именно 4000–5000 бойцов в первой линии и около 6000 местных формирований и английских оккупационных войск в тылу, было сосредоточено против 12-й армии. Эти силы занимали фронт Петровск — Темир-Хан-Шура и либо совсем не признавали, либо частично признавали суверенитет Добровольческой армии, состоя, главным образом, из войск азербайджанского правительства и горцев Дагестана.

Трудность положения красных вооруженных сил на Северном Кавказе увеличилась тем обстоятельством, что как раз главная масса сил фронта, т. е. 11-я армия, отделялась пустыней от своей основной базы — Астрахани, связываясь с ней военной дорогой протяжением в 400 км, проходившей сначала параллельно фронту армии через Георгиевск — Святой Крест — Яшкуль и далее на Астрахань. Правильного кругооборота транспортов на этой дороге установить не удалось. В отношении своих тыловых сообщений 12-я армия находилась в лучших условиях, поскольку сообщения эти шли вдоль берега Каспийского моря (Кизляр, Черный Рынок, Алабужская, Астрахань), по более населенной и обладающей кое-какими средствами местности, и на них опиралось меньшее количество сил. Но правильного оборудования эта дорога не получила.

Отсутствие прочной связи обеих армий с их основной базой довело последующую боевую неудачу фронта до размера катастрофы. Противник находился в совершенно [164] обратном положении в отношении условий своего тыла, опираясь на богатейшие области Северного Кавказа и обладая достаточно развитой сетью коротких железнодорожных и грунтовых путей.

Численно превосходя противника, командование фронтом предполагало вывести свои армии из опасного положения переходом в наступление 11-й армией на Тихорецкую и 12-й армией на Петровск.

Эти предположения совпали и с намерениями Главного командования, о которых мы уже упоминали. Главное Командование 19 декабря 1918 г. поставило задачу фронту: развить наступление на Тихорецком и Владикавказском направлениях, окончательно закрепить за собой Кизлярский район, после чего, опираясь на поддержку флота, развивать наступление на Петровск — Темир-Хан-Шура и Дербент, вступив в соглашение с горскими племенами. Кроме того, надлежало развивать операции от Астрахани на Гурьев для восстановления советской власти на юге Уральской области.

Силы фронта, а главное — их группировка позволяли сосредоточить все внимание лишь на выполнении первой из указанных операций (Тихорецкое и Владикавказское направление), в отношении пополнения которой и была сделана действительная попытка, тогда как на прочих направлениях особой активности проявлено не было.

Подготовка к операции продолжалась всю вторую половину декабря, причем в это время войсковые части 11-й армии были сведены в дивизии более или менее однотипной организации{49}, развернувшиеся на фронте. Дивное — Предтеча — Калиновское — Крухта — Султанское — Курсавка — Воровсколесская — Кисловодск — Нальчик. Общее протяжение фронта, наиболее плотно занятого частями 11-й армии, равнялось 250 км при общей численности армии в 88 000 бойцов.

Командование 11-й армии предполагало главный удар нанести в обход правого фланга противника в общем направлении на Баталпашинск — Невинномысскую, чтобы отрезать главные силы противника от района Армавир — Ставрополь. [165] Однако эта мысль не была подчеркнута соответствующей группировкой сил. Большая их часть (дивизия 3-я и 4-я) получила задачу пассивного характера, сводившуюся к сковыванию противника на своем фронте; одна дивизия собиралась в резерв, и, таким образом, для нанесения главного удара предназначалась только одна дивизия (1/4 всех сил армии) и конница.

Армия не могла спокойно подготовиться к наступлению, так как в течение всего декабря противник вел ряд атак из Ставропольского района против правого фланга армии, причем ему удалось несколько потеснить его в районе Маныча.

Начавшееся 2 января 1919 г. наступление левым флангом армии дало первоначально чисто местный успех в виде занятия Баталпашинска, но оно скоро приостановилось как по недостатку огнеприпасов, так и под влиянием контратак противника 11-я армия снова отошла в исходное положение и 14 января пыталась закрепиться на совершенно случайном рубеже: Святой Крест — Минеральные Воды — Кисловодск. В это время правофланговая (4-я) дивизия, получив сильный удар от противника в районе ст. Благодарное, оторвалась от своих главных сил и направилась частью в район Элисты, а частью на Яшкуль. Части ее, шедшие на Элисту, соединились там с войсками степного участка.

Неудача наступления еще более ухудшила внутреннее состояние войск 11-й армии и их общее стратегическое положение. Расстройство управления выявилось не только в дивизионном масштабе, но пошло и глубже; две бригады 3-й стрелковой дивизии (соседней с юга с 4-й дивизией) также отходили самовольно в расходящихся направлениях на Благодарное и Саблинское, открыв направление на Святой Крест, что дало противнику возможность развить первоначальный успех своей контратаки в общее поражение 11-й армии.

На фронт Святой Крест — Георгиевск противник направил свой главный удар группой ген. Врангеля в составе 13 000 штыков и сабель при 41 орудии, стремясь разрезать надвое 11-ю армию, отбросив часть ее в пески, и затем разгромить ее разъединенные крылья. На этом фронте его главные удары направлялись от Благодарного на Святой Крест и через Георгиевск на Государственную и Курскую. [166]

В результате этих ударов остатки 3-й дивизии были отброшены в пустыню, после чего противник обратился против левого крыла армии (2-я и 1-я дивизии), отходившего вдоль Северо-Кавказской железной дороги на Прохладную и Моздок, и дважды окружал его.

Хотя этим дивизиям и удалось пробиться из окружения, но в район Яндыковская пришли только остатки их в количестве не свыше 13 000 бойцов пехоты и кавалерии. Поражение 11-й армии вызвало отступление 12-й армии на Астрахань, так как противник начал угрожать и ее сообщениям со стороны Моздока. В марте Кавказско-Каспийский фронт расформировывается, а 12-я и 11-я армии сводятся в одну армию под названием 11-й армии.

Результат зимней кампании 1918 г. на Северном Кавказе был неблагоприятен для советской стратегии. Крупные силы Северокавказского фронта на долгое время перестали существовать как организованное целое. Это обстоятельство, освободив сильную Кубанскую Добровольческую армию, в дальнейшем отрицательным образом отразилось на ходе кампании на Южном театре.

Кроме причин военного и географического порядка, не без влияния на размеры катастрофы оказалась и социальная природа этих армий. Они были лишены того крепкого организационного и политического костяка, каковым на Восточном и Южном фронтах Гражданской войны являлись сильные рабочие и партийные кадры.

Таким образом, частный успех советских армий на Южном театре полностью поглощался их поражением на Северо-Кавказском театре. Но значение этой неудачи выявилось позднее.

Непосредственное отношение к ходу событий на Южном театре имели операции, которым предстояло развернуться на Украинском театре.

Задачи советской стратегии на Украинском театре определялись теми целями, которые преследовала на нем советская политика. Цели же эти вытекали из самой сущности Октябрьской революции и заключались в необходимости сбросить местную слабую и еще неуспевшую сорганизоваться буржуазию. Эти цели требовали, следовательно, наступательного образа действий, тем более что, [167] уже начиная с декабря, движение народных масс в Украине происходило под советскими лозунгами. Поэтому 4 января 1919 г. решено было создать отдельный Украинский фронт с подчинением его командующего, т. Антонова-Овсеенко, главкому. Основанием этого фронта должна была послужить 9-я стрелковая дивизия из стратегического резерва главкома. Одну дивизию для вновь создаваемого фронта должен был собственными силами и средствами сформировать т. Антонов-Овсеенко, а другую — т. Кожевников. Главным назначением нового фронта являлось занятие и оборона Донецкого бассейна, для чего надлежало тесно увязать свои действия с действиями Южного фронта. Для занятия левобережной Украины, линии среднего Днепра и для разведки на Черноморском побережье и на правобережной Украине (которую первоначально не предполагалось занимать){50}, разрешалось использовать одну бригаду 9-й стрелковой дивизии и партизанские отряды. Однако и здесь этим указаниям не суждено было осуществиться. Партизанские отряды разрослись до такого размера и удельного веса, что почти совершенно поглотили костяк регулярной Красной Армии и увлекли ее далеко за пределы задач, возложенных на нее главкомом Вацетисом.

Осторожность в постановке первоначальной цели объясняется не только малочисленностью организованных сил, которыми располагал Антонов-Овсеенко, после того как первоначально предназначавшаяся в состав его сил группа Кожевникова была использована для усиления Южного фронта, но и неизвестностью, в какие формы и размеры выльется вооруженное вмешательство держав Антанты на Украине.

Задача Главного командования была выполнена движением войск Украинского фронта двумя основными группами: одной — (Киевская группа) в общем направлении на Киев и другой (Харьковская) — в общем направлении на Лозовую, а оттуда частично на Екатеринослав и главной массой — к портам Черного и Азовского морей. Таким образом, части Украинского фронта как бы обтекали [168] Донецкий бассейн, несмотря на то что он входил в их разграничительную линию.

Ничтожность сопротивления мелких отрядов Украинской директории обусловила быстроту продвижения обеих групп. 20 января их главные силы были уже на фронте Круты — Полтава — Синельниково, а 5 февраля, после небольшого сопротивления, пал Киев, после чего командование Украинским фронтом предполагало закрепиться Киевской группой в районе Киева и Черкасс, а частями Харьковской группы прочно занять районы Кременчуга, Екатеринослава, Чаплина и Гришина, обеспечивая свой фланг со стороны Донецкого бассейна. Но ходом последовавших событий обе группы были вскоре увлечены в дальнейшее движение вперед, следуя стихийному стремлению масс от революционных центров к окраинам страны. Противная сторона ничего не могла противопоставить этому стремлению вследствие крайней слабости собственных сил, разделяемых, к тому же, глубокими внутренними противоречиями, а также слабости и недостаточности сил держав Антанты, предназначенных для активных действий на территории Украины, и пассивности их задач.

Внутренние противоречия местных контрреволюционных сил юга Украины обусловливались коренным расхождением их политических программ, поскольку одни являлись сторонниками «самостийной» Украины, а другие — «единой и неделимой России». Те и другие стремились к исключительной полноте власти на побережье Черного моря.

Более успешно протекали формирования Добровольческой армии в Крыму, основой для которых служили переброшенные Деникиным кадры по предложению крымского краевого правительства в конце ноября в Керчь и Ялту. Эти кадры были развернуты в VI корпус, выдвинутый к середине декабря на линию Бердянск — Екатеринослав — Нижне-Днепровск. Но уже в конце декабря этот корпус под ударом повстанцев очищает Екатеринослав, а затем откатывается к Крымским перешейкам. Стремление Деникина создать из всех этих частей Крымско-Азовскую Добровольческую армию осуществлено однако не было. Наступление красных войск, докатившееся к началу марта до северных берегов Азовского моря, разделило [169] части Май-Маевского и Крымского корпуса, заставив последний, под угрозой охвата со стороны Алешек и Каховки, откатываться в Крым{51}.

Интервенция Антанты, столь широко возвещенная и ожидавшаяся в столь значительных размерах, сильно затягивалась. У французского командования, имевшего перед собой ряд сложных задач на Ближнем Востоке и на Балканах, не оказывалось под рукой свободных сил, а те, которые были, не обнаруживали особого желания ввязываться в нашу Гражданскую войну. Настроение войск заставляло опасаться влияния на них агитации большевиков. Внутреннее положение Румынии было очень напряжено, а в Константинополе приходилось держать большой гарнизон.

Таким образом, только в начале декабря 1918 г. с трудом была найдена свободная французская дивизия, которая на судах была отправлена в Одессу, причем солдатам дивизии в этом городе был обещан, обманно, конечно, приятный отдых. Дивизия подплыла к Одессе 17 декабря 1918 г. в тот момент, когда местные добровольцы в количестве 1500 человек, погрузившись на пароход, очистили Одессу. В это время перед Одессой появились войска Украинской директории, которые медлили с захватом города в свои руки, чем и воспользовались французы и, высадив обратно добровольцев и заставив их двигаться впереди себя, заняли город. Войска Украинской директории отошли, и Директория вступила с французами в переговоры, приведшие ее впоследствии к сдвигу на сторону Франции. 20 января 1919 г. десант французов усилился греческими войсками, и тогда они расширили свою полосу [170] оккупации до станций Раздельная и Колосовка, заняв Херсон и Николаев, на чем и закончилась их активность. Силы оккупантов вместе с местными формированиями и отрядом поляков в половине февраля достигали 20 000 человек.

Между тем, волна революционных повстанческих отрядов продолжала катиться к югу, смывая перед собой слабые отряды Директории или вызывая переход их на свою сторону. В конце февраля 1919 г. одна из таких волн в виде принявших советскую окраску отрядов атамана Григорьева докатилась до передовых пунктов французской оккупации в Вознесенске и Тирасполе и после небольшой стычки принудила их гарнизоны к отходу. 2 марта Григорьев появился в окрестностях Херсона и 9 марта после упорных уличных боев овладел им, нанеся крупный урон оборонявшим его греческим войскам, а 14 марта французы поспешили очистить Николаев. Оставшиеся же оборонять Николаев греческие войска были почти полностью уничтожены повстанцами.

Эти обстоятельства определили дальнейшее поступательное движение войск Украинского фронта, решенное Антоновым-Овсеенко 17 марта. Главная масса сил Киевской группы направлялась на Жмеринку — Проскуров, поскольку на этом направлении продолжали удерживаться еще более значительные силы Украинской директории. Харьковская группа главной частью своих сил нацеливалась на Одессу. 27 марта Киевская группа нанесла решительное поражение войскам Директории, отбросив их к границам Галиции, вследствие чего задача по овладению Одессой облегчилась «добровольным»{52} очищением ее греко-французскими войсками. [171]

Большевизация французских войск и флота заставляла торопиться с выполнением этой меры. 6 апреля красные войска вступили в Одессу. 15 апреля они появились под Севастополем, что заставило французское Главное командование вступить в переговоры о перемирии до снятия с мели и увода французского линейного корабля «Мирабо»; в то же время части Киевской и Одесской групп Украинского фронта окончательно распространились до границ Галиции и линии р. Днестр. Результатом этих операций явилось значительное увеличение Украинского фронта в его протяжении: его Северо-Западный участок находился в непосредственном соприкосновении уже с польскими войсками, а юго-западный — с румынскими по р. Днестр, тогда как южная его граница упиралась в Черное море. Лишь Донецкий бассейн, в котором не прекращалась ожесточенная борьба, глубоким клином вдавался в его расположение, вызывая растяжку его сил для своего обеспечения со стороны этого клина.

Вместе с территориальными успехами преобразилась и физиономия Украинского фронта; фронт потерял свой регулярный облик, впитывая в себя массы местных формирований партизанского типа с их колеблющейся и часто анархической идеологией. Эта причина обусловила в дальнейшем слабую боеспособность частей фронта, что в момент, когда [172] неудачи Южного фронта открыли широкий коридор для вторжения на Украину силам Добровольческой армии, определило собой новое течение событий, шедших не в пользу советской стратегии на Украинском фронте.

В описываемое нами время флот Антанты безраздельно господствовал в Черном море. На Каспийском море деятельность Красного Флота, состоявшего всего из пять судов и нескольких миноносцев, выразилась в конвоировании каравана транспортных судов до Старо-Теречной. Красный Флот, будучи слабее и числом единиц, и их качеством против более быстроходного флота противника, избегал боевых столкновений с ним в невыгодных для себя условиях. Кроме того, флот противника, располагая лучшими гаванями в виде портов Петровска и Баку, был более независим в своих выходах в море, чем Красный Флот, которому приходилось пользоваться открытым и мелководным Астраханским рейдом, от которого в открытое море вел узкий и замерзавший зимой канал. [173]



Глава пятая Германская оккупация и революция. Внутреннее состояние сторон и развитие их вооруженных сил | Гражданская война. 1918-1921 | Глава седьмая Гражданская война в Прибалтике, на Западном фронте и на подступах к Петрограду