home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


































































































































СЦЕНА 2


Париж. Зал в королевском дворце.

Трубы. Входят король с письмами в руке и свита.


Король


Сиена и Флоренция в раздоре,

Они воюют с переменным счастьем.


Первый вельможа


Да, государь, прошел об этом слух.


Король


Он достоверен. Нам кузен австрийский

Об этом пишет, сообщая также,

Что флорентийский герцог за поддержкой

Намерен к нам прибегнуть. Добрый друг

Нас предостерегает; видно, хочет,

Чтоб в этой просьбе отказали мы.


Первый вельможа


Свою любовь к вам, государь, и мудрость

Он проявлял так часто, что они

Велят прислушаться к его совету.


Король


Он дал за нас ответ. И флорентийцу —

Отказ, еще до полученья просьбы.

Но мы не возбраняем тем дворянам,

Что захотят Тоскане послужить,

Примкнуть к любой из двух сторон враждебных.


Второй вельможа


Да, это может быть отличной школой

Для юношей, мечтающих о битвах,

О ратных подвигах…


Король


Кто к нам явился?


Входят Бертрам, Лафе и Пароль.


Первый вельможа


Бертрам, граф Руссильонский, государь.


Король


Как ты похож, мой мальчик, на отца!

Не поскупилась щедрая природа,

Когда тебя любовно созидала.

Так будь в отца и благородством духа.

Добро пожаловать сюда, в Париж.


Бертрам


Я вашему величеству принес

И преданность мою и благодарность.


Король


Вернуть бы вновь мне силу и здоровье

Тех дней, когда с твоим отцом, два друга,

Отправились мы в первый наш поход.

Он, ученик храбрейших, был знаток

Тогдашнего военного искусства.

Он времени сопротивлялся долго.

Но ведьма-старость подобралась к нам

И силы отняла. Мне так отрадно

О друге вспомнить, о твоем отце.

Любил он в молодости пошутить;

Не то же ль мы и нынче наблюдаем

Средь молодых дворян? Но их остроты,

Отскакивая, ранят их самих,

Поскольку в одеянье благородства

Они облечь насмешку не умеют.

Он резок был, но он не оскорблял,

Был горд, но не бывал высокомерен,

Лишь с равным иногда, в ответ на вызов.

И честь его тогда была часами:

По ним он точно узнавал минуту,

Когда дать слово гневу; и язык

Лишь стрелке тех часов повиновался.

А к низшим относился он как к людям

Иным по должности, но не породе.

Величие свое он к ним склонял,

Их возвышая скромностью своею

И скромность черпая в их похвалах.

Вот муж — для наших юношей пример.

Сравнив его с собой, они бы знали,

Как сыновьям далеко до отцов.


Бертрам


Воспоминанья ваши, государь,

Щедрей, чем надпись на могильном камне.

И строки эпитафии бледнеют

Перед хвалой монарха.


Король


О, если бы и я был там, где он!

Он говорил (я слышу как сейчас

Его слова; он не бросался ими,

Но сеял семена, чтоб дали всходы):

«Пусть я не доживу… — так начинал он

Задумчиво в конце веселых пиршеств, —

Пусть я не доживу до тех времен,

Когда сгорит в моей лампаде масло.

Зачем мне жить посмешищем для юных,

Которые чтут только новизну,

Беседуют лишь о покрое платья,

Меняют мненья чаще, чем наряды».

Такой судьбы хотел он для себя,

И я, вослед за ним, хочу того же.

Раз я уже ни меда и ни воска

Для улья своего не приношу —

Пора уйти и место уступить

Другим рабочим пчелам.


Второй вельможа


Государь,

Вас любят все. И кто молчит об этом

Сильней других потерю ощутит.


Король


Напрасно занимаю я престол. —

Скажите, граф, давно ли умер врач,

Что вашего отца лечил когда-то?

Он так молвой прославлен.


Бертрам


Государь,

Тому полгода, как скончался он.


Король


Будь жив он, я к нему бы обратился. —

Граф, я на вашу руку обопрусь. —

А эти лекари своим леченьем

Измучили меня. Пускай теперь

Болезнь с природой спорят без помехи.

Я рад вам, граф. Вы для меня отныне

Как сын.


Бертрам


Благодарю вас, государь.


Трубы. Все уходят.



СЦЕНА 1 | Конец — делу венец | СЦЕНА 3