home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

Через два дня прибыл Луций Цедиций с когортой из семнадцатого. Погода к этому времени испортилась. С юга подул теплый сырой ветер, и небо затянуло тучами. Был полдень, Валерий стоял на узкой квадратной башне кастеллума и смотрел на лесистые холмы, долину реки и редкие поля непонятных злаковых. Рядом с ним был командир гарнизона старший принцип шестой когорты восемнадцатого легиона Публий Сот. Тугие порывы ветра налетали рывками и когда донесли звуки сигнальной трубы, стоящие на стенах легионеры караульного контуберния издали крики неподдельной радости. Для гарнизона настало время окончания дежурства, так как манипулы в пришедшей с префектом когорте были предназначены для замены сидельцев в лесных крепостях. Валерий улыбнулся.

— Центурион, твои парни сейчас повыскакивают от радости из лорик, а у нас в лагере считают, что вы тут отлеживаете бока да тискаете германок — обратился он к Соту.

Тот обиженно хмыкнул.

— Потискаешь тут. Как бы самого не потискали, или без тестикул не оставили. Я уж лучше трибун, к лупиям в канабе схожу, а германок пусть наша смена тискает. А насчет боков верно. Уж и не знаю, чем парней занять. Только что за радость бока отлеживать? За делами и служба быстрее идет. Тоска здесь, хорошо, если торговцы какие приедут, да только давно никого не было.

Буховцев насторожился.

— Как давно?

— Дней десять назад — Сот внимательно посмотрел на Валерия — тебе нужен кто-то из торговцев?

Буховцев кивнул.

— Торговец тканями. Высокий, с сединой и шрам на лице. Был такой?

— Не было — уверенно ответил центурион.

Валерий ничего не сказал, но заметил про себя, что ответ его порадовал. Он невольно испытал внутреннее облегчение.

Пришедшую когорту Буховцев разместил на свободной площадке в лагере, и вскоре они стояли с префектом и обсуждали текущие дела. Луций Цедиций устал от долгого перехода, но был бодр и полон сил. Услышав рассказ Валерия о тяготах жизни гарнизона кастеллума, он задорно рассмеялся.

— Знаю трибун, что это такое. В молодости не один месяц в таких вот крепостях провел. Здесь и в Галлии. Ну а скука, это для пустых людей. Нормальный легионер всегда найдет, чем заняться, да и мозги хорошо прочищает.

Они стояли у лагерного вала и смотрели на накрытый туманом германский поселок примерно в километре от них. Буховцев хоть и бывал там, но за прошедшее время так и не удосужился узнать о нем подробнее.

— Как называется этот поселок? — спросил Валерий.

— Сейчас зовут Готта, а раньше никак не звали. Десять лет назад здесь просто деревушка была, потом еще одну построили, а сейчас обнесли валом, и стал город. По крайней мере, они так думают — хохотнул префект.

— А другие крупные селения здесь есть?

— Таких еще несколько штук. Херуски кучно жить не любят, предпочитают быть сами по себе. Еще у хавков большое селение есть, почти город. Называется Арбало. В землях хаттов пара настоящих римских селений. Пожалуй, и все. А это селение для херусков очень важно, скоро сюда их вожди прибудут. Я по дороге младшего брата Сегимера, Ингвиомера встретил, приглашал нас на охоту. Скоро и его племянник Флав, прибудет. Так что трибун готовься, сходим.

Валерий кивнул. Раз нужно — сходим. Однако до прибытия Ингвиомера и Флава в поселок Готту прибыла Альгильда. Прибыла не одна, а как принято у херусков в сопровождении мужчин. Цедиций занимался осмотром гарнизона кастеллума, когда у лагеря появилась группа германцев и попросила встречи с командиром. Подошедший Валерий с удивлением узнал в старшем Сегивига. Херуск стоял в окружении пятерых бородатых соплеменников, вооруженных мечами и фрамеями. Выглядел он, как и при первой встрече в германской деревне на Оснии. Лицо такое же хмурое и шрам на лбу тот же.

— Привет тебе трибун Марк Валерий Корвус.

— И тебе привет Сегивиг — Буховцев стоял с легионерами караульного контуберния и гадал, зачем пришел германец, однако тот просвещать его не спешил. Некоторое время молча присматривался, а потом заговорил на странной, упрощенной латыни и Валерий удивился в очередной раз. Он считал, что Сегивиг латыни не знает.

— Меня к тебе прислал Сегест. Он хотел поговорить с тобой, но не смог, задержался. Однако все что он хотел тебе сказать, ты узнаешь от его приемной дочери, Альгильды. Она прибыла со мной. Готов ли ты с ней встретиться?

Буховцеву стоило большого труда сдержать удивление, но он не подал вида и спокойно ответил.

— Да готов. Она придет в лагерь?

Сегивиг криво улыбнулся.

— Нет трибун, мы поставим палатки около леса, у реки — он указал рукой в сторону дубовой рощи в полукилометре от лагеря — вечером приходи.

— Вечером буду Сегивиг. Передай от меня привет Альгильде.

Херуск хитро улыбнулся, кивнул и пошел прочь.

Ближе к вечеру Валерий сидел в палатке и обсуждал с Луцием Цедицием предстоящую встречу с Альгильдой. На самом деле ему совсем не хотелось это с кем — то обсуждать, но префект хотел объяснений.

— Трибун, почему ты не хочешь взять легионеров в сопровождение? Возьми хотя бы контуберний. Я знаю Сегивига, да и Сегесту доверяю, но боги любят тех, кто сам о себе заботится. К тому же у германцев вождям без ближних ходить не положено. Нет почета — добавил Луций последний аргумент.

Буховцев не знал, что на это ответить. Рассудительный Цедиций говорил как всегда разумно, да и сам Валерий не испытывал никакого желания беседовать с Альги в окружении бородатых отморозков. Но еще меньше ему хотелось посадить у палатки контуберний чутких на слух разведчиков. Луций, уже уставший убеждать непонятливого трибуна замолчал, и внимательно смотрел на озадаченное лицо Валерия. Постепенно на угрюмом лице префекта отобразилась догадка, а за ней и понимание.

— Так то, что говорят в лагере, правда? Что у тебя с дочерью Веамильда, Марк Валерий? — спросил Луций с интересом.

Вот ведь… Буховцев выругался про себя. Ходят слухи, откуда интересно. О его амурных похождениях кроме него и Альги знали лишь Маний и Ахилл. Значит, слухи пошли из окружения Сегеста, а дальше все ясно. Для местного лагерного воинства трепать о таких делах любимое занятие. Теперь он еще больше уверился в своей догадке по поводу Постумия.

Валерий внимательно посмотрел на Луция, поскреб бритый подбородок и нехотя кивнул.

— Не знаю, о чем говорят в лагере, но правда то Луций, что я хочу взять ее в жены. По римским законам.

Цедиций от удивления лишь покачал головой.

— А она согласна?

— Согласна, и даже очень.

Префект удивился еще больше.

— Ты действительно необычный человек, Марк. Сколько ты в этих лесах, два месяца? За это время успел очаровать одну из самых неприступных германских дев, которую я знаю, побывал в ночном бою, который многие трибуны за всю службу не видят, и получил наградное копье — помолчал и добавил — что же я рад, что все так получилось. Я знаю Альгильду с детства, а ее отец был мне хорошим другом. Если ты возьмешь ее в жены, это будет самое справедливое деяние богов, которое я видел в жизни. Однако контуберний все равно возьми. Если пойдешь один, слухов будет только больше.

— Пожалуй, так будет лучше — согласился Буховцев.

Когда Солнце село, а остатки заката расползлись по окрестным холмам ярко–малиновой полосой, Валерий в сопровождении десятка разведчиков отправился к месту встречи.

Около леса их уже ждали. На высоком склоне речушки стояла палатка, а недалеко от нее несколько костров, около которых расположились полтора десятка германцев. Тут же, рядом, на навесах из жердей сушились и проветривались их шкуры и одежды. Дух от всего этого шел такой ядреный, что его едва заглушал дым от костров. Легионеры остались с охраной, а Валерий вошел в палатку. Не успел он опуститься на покрытый шкурами пол, как Альги повисла у него на шее. Некоторое время она просто сидела положив ему на грудь голову, неровно дышала и тихо всхлипывала. Момент был такой, что у него самого щипало в глазах, и Буховцев просто молча гладил ее по шелковистым волосам. Наконец Альгильда подняла голову и потянулась к его губам. Поцелуй был долгий и жаркий, и Валерию стоило большого труда взять себя в руки.

— Альги, я слушаю — напомнил он

— Все хорошо Марк. Я рассказала Сегесту и он согласился, как я и говорила — она улыбнулась.

— Ты приехала, чтобы передать его слова?

— Да — на миг она замялась — и не только — девушка улыбнулась и раскрыла объятья.

Ну что тут поделаешь. Валерий обнял дочь Веамильда, поцеловал долгим поцелуем и с сожалением отстранился. За стенами палатки была отчетливо слышна болтовня сразу на двух языках и громкий смех. Херуски и легионеры нашли общий язык и теперь весело коротали время. Предаваться любви в такой обстановке возможно было даже интересно, а скорее пикантно, но такой экстрим им сейчас был не нужен. Слишком уж за рамки игры выходила такая любовная забава. Альгильда все правильно поняла и улыбнулась.

— Да Марк, ты придешь позже.

— А как же Сегивиг и его люди? — удивился Буховцев.

— Это мои люди. Они служат Сегесту, но все из рода моего отца Веамильда. Они все знают. Когда я рассказала Сегесту, он рассказал им. Это он отправил их со мной к тебе в лагерь, и они знают, что ты мой муж.

— Муж?

— По нашим законам — да. Ты поднес мне дар, а я его сама приняла, к тому же твое предложение… У нас этого достаточно. Так что ночью приходи сюда и вступай в свои права — при этих словах Альгильда хихикнула, и даже в полумраке палатки было видно, как она покраснела.

— Вступлю — заверил ее Буховцев и негромко рассмеялся — я мечтал об этом две недели.

— И еще Марк, ты хотел жениться на мне по римским законам, как ты хотел это сделать?

— В этих краях римская власть, это наместник. Я поговорю с ним, и он все юридически оформит. В Риме главное именно такая запись.

Альгильда удовлетворенно кивнула.

— Сегест говорил о том же и просил тебя этого не делать. Он пытается уговорить старейшин поддержать его, и известие о том, что дочь Веамильда, его воспитанница теперь римлянка, ему повредит.

Буховцев задумался. Все шло немного не так, как он хотел.

— И когда же?

— Позже. Возможно осенью, когда вы уйдете на зимние лагеря. Ведь тебе там будет скучно и будет нужна жена — она мило рассмеялась легким звонким смехом.

Валерий ее невесело поддержал.

— Если бы можно было ждать до осени. Я знаю Альги, что задумали херуски, и до осени многое может случиться, а я хочу, чтобы ты была моей женой по нашим законам. Чтобы это было закреплено записью на папирусе, а лучше на коже и при свидетелях, и ты могла спокойно дожидаться меня в Риме — его голос стал серьезным — раз Сегест просит, я не буду ничего говорить до осени, но перед уходом легионов обязательно подойду к наместнику. Ты тоже должна будешь прибыть в лагерь.

На короткий миг, милое личико Альгильды омрачила тень тревоги, но почти сразу ушла, и ее лицо исполнилось решимостью. Она взяла его руку и прижала к щеке.

— У нас разные слухи ходят, но я думаю, что все будет хорошо. Верь мне Марк.

— Верю милая — успокоил ее Валерий.

Он только сейчас заметил, какие у юной девушки крепкие пальцы.

Они поговорили еще немного, и Буховцев пошел в лагерь, а ночью вернулся снова и 'вступал в свои права' до самого утра. И так было почти все ночи, что он провел в стоянке воинов из рода Веамильда у забытого богами поселка херусков. День Альги проводила в Готте у своей родни, а к вечеру спешила к лесу, где ее уже ждал Валерий. Вообще-то не правильно было командиру оставлять на ночь лагерь, но Цедиций относился ко всему с пониманием и его прикрывал. Валерий же отдыхал. Нудная служба в диком лесу превратилась для него в короткое время отдыха перед предстоящими потрясениями.

Однажды глубокой ночью Буховцев проснулся от непонятного зова пронзившего его сознание. Он одел тунику, накинул плащ и вышел на свежий воздух к кострам, у которых дремали бородатые херуски, охраняя сон своей госпожи и ее неправильного, римского мужа. Ночной воздух был прохладен, а на белесом небосклоне сияли яркие россыпи звезд. Прекрасная ночь, но Валерий не обратил на нее никакого внимания. Для него ночной лес был наполнен тревогой и опасностью. Он не знал с чем это связано, но понял, что странное послание было адресовано ему. Приближалось испытание. Ничего подобного он не ощущал даже перед схваткой у 'кратера Плутона', а значит, испытание было из тех, от которых зависят его судьба и жизнь. Ну что — же он был готов. Буховцев вздохнул и пошел в палатку, нужно было выспаться. С утра была назначена охота.

Утро охоты выдалось пасмурным и прохладным. Конец июля в Германии далекого прошлого странным образом напоминал такой же в России будущего. На лугу в пойме небольшого ручья собралось несколько десятков херусков, два десятка легионеров из разведки, а с ними Буховцев, Цедиций и Филаид. В лагере за старшего остался Домион. В общем, все руководство местного римского войска можно было брать голыми руками. Валерий сказал об этом префекту, однако тот его заверил, что все нормально и Буховцеву осталось только пожать плечами. В опыте и предусмотрительности Луция он не сомневался. Расположенный в паре часов пешей ходьбы от лагеря луг, заполнялся постепенно и теперь на нем слышался разноязыкий гомон и заливистый собачий лай. Среди херусков и их собак царило радостное возбуждение, охота была и для тех, идля других любимой забавой. Валерий посмотрел на довольных германцев, их счастливые в предвкушении предстоящего события лица, и понял, что ему до этих охотников далеко. Для большинства местных племен сходить на охоту было все равно, что сходить в супермаркет за едой в его времени. Хотя были и ограничения, их ему объяснял Ахилл Филаид.

— Когда род занимает земли, он берет себе также места для охоты и ловы. Реки тоже делятся. На землях всех родов на любого зверя и птицу свободно можно охотиться лишь вождям и их людям. Для остальных есть ограничения. Род всегда охотится на своих землях, да и то не на всякого зверя можно. Такие вопросы главы родов и старейшины решают.

— А если кто на земле чужого рода зверя возьмет?

— Если поймают, то на суд, а там что вождь решит. Только до суда редко доходит, обычно сами разбираются. Если кого второй раз поймают, могут и прибить. А вообще здесь постоянных границ нет, из-за земель вражда всегда идет.

Интересные дела однако. Ахилл ходил в эти края уже три года и знал много. Впрочем, время здесь не так важно. Чтобы выяснить такие мелочи надо быть любознательным Ахиллом Филаидом, ну или в его случае — спросить у Альгильды. Хотя у них с Альгильдой есть темы для разговоров по — интереснее.

— А как же мы?

— Мы, это мы, Марк — рассмеялся эллин — это все-таки наша провинция, да и некогда нам здесь охотой заниматься. А так всякое конечно бывает. У меня случай был в прошлом году. Подходил старейшина, сын у него убил оленя на чужой земле, так он просил, чтобы эту добычу мы на себя взяли.

— Взяли?

— Взяли. Нам то что, а у них из-за этого вражда на год.

Буховцев обратил внимание на предводителей херусков. Один из них, черноволосый, кряжистый здоровяк ростом с Валерия, чертами лица походил на Сегимера и явно приходился ему родней.

— Ингвиомер, младший брат Сегимера, а рядом младший сын Сегимера, Флав — пояснил Ахилл.

Буховцев внимательно посмотрел на Флава. Черты Сегимера на его лице найти было не проще, чем на лице Буховцева черты Валериев Корвусов. То есть, что-то было, но не больше. Удивляло и чисто выбритое лицо Флава, а также его коротко стриженные белокурые волосы, совсем не типичные для черноволосых вождей херусков. Внешне Флав больше походил на римлянина, чем на германца.

— Не очень то Флав на отца похож. Если бы мне сказали, что боги сыграли над Сегимером шутку и подкинули в колыбель его жене чужого младенца, я бы поверил — заметил Валерий.

Филаид улыбнулся краем губ.

— Только не говори об этом Флаву, а то обидится, а я бы этого не хотел. Он достойный юноша. Но ты прав Марк, здесь есть своя история. В роду Сегимера иногда рождаются дети, цветом волос похожие на большинство других германцев, и это считается плохим признаком. Такие наследники не так достойны и не так почетны, поскольку не похожи на предка их рода, который был сыном их главного бога, как ты сам понимаешь — эллин рассмеялся и продолжил — их бог тоже темноволос. Так что Флаву не повезло. Когда отец отправил его и Арминия в Рим, он быстро стал своим среди римлян и предпочитает римский образ жизни местным лачугам.

Буховцев только удивленно покачал головой. Странная история, как многие другие, которые он здесь услышал.

— Флав — как я понял, это его римское имя, из-за цвета волос, так? А германское?

Филаид пожал плечами.

— Ни разу не слышал, чтобы его называли германским именем. Даже германцы.

— А как к этому относятся Сегимер и Арминий?

— Насколько я знаю, Флав с ними не особо ладит, и почти не общается. Здесь, Марк, отец для сына не отец семейства как в Риме, а просто отец. На своих комициях херуски объявили Флава совершеннолетним, и он теперь волен поступать — как пожелает. Вождем и главой рода ему не стать, но он сын вождя, за ним идет удача рода и у него есть свои люди. Я слышал, он ведет переговоры с одним из вождей хаттов, Актумером о женитьбе на его дочери. Хатты сейчас в силе, так что Флав не особо беспокоится из-за расположения отца.

— А Ингвиомер?

— Хороший вождь и человек легкий на характер, его здесь все любят и уважают. С Сегимером и Арминием он тоже не ладит. Думаю, не любит их за лисьи мозги. Кстати, он хороший друг вождя маркоманов Маробода — Ахилл весело рассмеялся.

— Да уж дела — хмыкнул Валерий.

Все запутано, прямо как в мыльной опере.

Подошел Луций Цедиций и представил Буховцева вождям. Они обменялись приветствиями и коротко побеседовали. По латыни вожди говорили хорошо. Ингвиомер с небольшим акцентом, а латынь Флава была почти безупречна. Вскоре все собрались, раздали двузубые палки–рогатины, и охота началась. Римляне и херуски разбились на несколько групп, и скорым шагом устремились в сторону лесистого холма. Там по утверждению загонщиков должно было пастись большое кабанье стадо. Валерий шел в окружении приставленных к нему разведчиков, смотрел на безмятежные лица охотников, и его тоже постепенно захватывало радостное возбуждение, царившее среди германцев и отчасти римлян. Даже собаки почуяли момент и лаяли не переставая. У подножия холма начинался дубовый лес, подходы к которому были густо осыпаны кабаньим пометом. Взяв след, собаки рванули вперед, и веселье началось.

Охота получилась забавная, и позже вспоминая некоторые моменты, Буховцев долго не мог сдержать улыбку. Кабанье стадо, а вернее несколько стад быстро обнаружили и погнали по лесу к болоту. Здесь, на тропе, их уже ждали с рогатинами германцы и римляне. Несколько кабанчиков сразу завалили, а прорвавшихся погнали собаки. Собственно, на этом охоту можно было заканчивать. Добытого мяса было достаточно, а лишнего зверья германцы не били, и за это придется отвечать перед духами лесов. Добычу подвесили на шестах, шесты положили на плечи и отправились назад к ручью. В этот момент, из густых кустов, пофыркивая, у них на пути появились два секача. Подобных громадин Валерий никогда не видел. Высотой в холке чуть меньше человеческого роста, покрытые густой, похожей на шерсть, щетиной, они производили впечатление. Хозяева местного леса некоторое время стояли и смотрели на идущих своей тропой охотников, потом издали громкий рев и кинулись вперед. Валерий с сопровождающими как раз был на их пути. Он упер в землю рогатину и выставил острие навстречу атаке, но сопровождавший его разведчик оттолкнул Буховцева в сторону.

— Ты что трибун, спятил? Этот зверь нам не по зубам. Стопчет и не заметит.

Остальные думали точно также, и в один миг охота превратилась в охоту наоборот. Теперь в качестве преследуемой добычи были они. Кто — то залез на дерево, кто-то, как Валерий забрался в кусты. Секачи хрюкая и фыркая гоняли людей, пытавшихся короткими перебежками, от дерева к дереву, от кустов к кустам, выбраться из леса. В конце концов им всем удалось уйти, и даже унести добычу. За пределами дубового леса разъяренные секачи их преследовать не стали. Когда охотники отбежали на свободное пространство, остановились осмотреться и перевести дух. Через некоторое время после ухмылок все непроизвольно разразились хохотом.

К месту сбора на поляне, у каменистого ручья, они добрались уже после полудня. Пасмурное небо к тому времени прояснилось, но все равно тучи изредка набегали и закрывали Солнце. Недалеко от ручья запылали несколько костров, и вскоре на них жарились обработанные кабаньи туши. Кругом царило веселое оживление, и слышался смех, а на сочной траве около ручья катались довольные, объевшиеся мясом собаки.

Для вождей и римских начальников костер разожгли отдельно, и кабанчика отобрали по — крупнее. Пока люди Ингвиомера и пара римских разведчиков жарили на костре их кабана, Буховцев давился слюной от дурманящего и аппетитного запаха жареного мяса. Полдня пробежек по лесу на свежем воздухе сказались на его желудке. Принесли меха с вином и пивом и раздали сидевшим у костров. Те, что подали вождям, были с вином, и довольно неплохим. Буховцев выпил чашу, и некоторое время просто стоял, с удовлетворением ощущая, как по телу расползается приятное состояние опьянения. Вскоре около костра началась беседа, и он сосредоточился на разговоре.

— А ты хорошо лазаешь по деревьям Ингви — сказал, смеясь Луций Цедиций Ингвиомеру.

— Я все умею, префект. Лучше уж сидеть на дереве, чем погибнуть под копытами вепря, или на его клыках. Не очень это достойная смерть — херуск тоже рассмеялся, посмотрел на Валерия и добавил — хотя, вон трибун пошел против вепря с рогатиной. Ты и вправду смел Марк Валерий, и думаю, никогда не был на охоте.

— На такой — нет — усмехнулся Буховцев.

— Да уж, охотиться на кабана, это не силки на зайцев ставить — хмыкнул Ингвиомер.

— Ты, наверное, встал против зверя, не подумав об опасности, как тогда на 'Проклятом холме', где дорога в Хель. Ты действительно, очень смелый человек, Марк Валерий — подтвердил Флав.

Валерий внимательно на него посмотрел. Взгляд у юного херуска был прямой, и говорил он искреннее, без всякого ехидства. Интересно, откуда он узнал о походе? Все эти леса одна большая деревня.

— Ты знаешь, что я ходил к проклятому месту? — переспросил Буховцев.

— Конечно. К старейшине одного из селений пришел гонец и сказал, что нужна помощь жрецу у 'Проклятой дыры', как они ее называют. Как думаешь, Марк Валерий, быстро ли они туда побежали? — Флав задорно рассмеялся — они и ходить то в ту долину бояться. Но гонец все — таки запугал их проклятьем жреца и они пошли. Нашли место боя, ваши следы и пошли по домам.

— А почему они не стали нас преследовать?

— По следам было видно, что херусков с вами нет, а просто так связываться с воинами бродящими ночью по проклятым местам, и славными в мече и копье, желающих немного найдется — в глазах юного Флава блеснули озорные искорки — твой человек спас тебе жизнь, убрав с пути вепря, но знаешь Марк Валерий, я думаю, тебе действительно нечего было бояться зверя. Не знаю, как, но ты бы убил его. Тому, кто забрался на 'Проклятую гору' и ушел оттуда сквозь мечи не нужно бояться какого-то вепря.

Все рассмеялись, а Ингвиомер добродушно хлопнул Валерия по плечу. Подали куски жареного мяса. Все выпили по чаше и принялись за еду.

— Ингви, у нас тут разные слухи ходят. Говорят, херуски готовят возмущение против римлян. Скажи, будешь ли ты биться против нас? — спросил Цедиций. Он закончил с мясом, уселся на поклажу и смотрел на Ингвиомера с интересом.

— Зачем спрашиваешь пустое Луций. Раз решат, конечно, буду. Разве ты не будешь, если наместник тебе прикажет? — удивленно ответил вождь.

— Буду — подтвердил префект и добавил — что же, это достойно. В подчинении, херуски похожи на римлян.

— Не знаю, чего тут похожего — фыркнул Флав — я давал клятву императору и нарушать ее не собираюсь.

Буховцев слушал этот разговор с отвисшей челюстью. Похоже, Луций Цедиций был уже в курсе всех дел. Все всё знали и позволяли обстоятельствам развиваться самим. Валерий уже отказался от идеи изменить местную историю и часто вспоминал слова Лютаева - 'Историю изменить очень сложно, а может даже и не возможно'. К тому же он здесь с другой целью, но все равно наплевательское отношение к возможным неприятностям его удивляло.

— Мне бы не хотелось биться против тебя Ингви — продолжил Цедиций.

— Мне тоже, но я Луций, здесь мало что решаю. Брат других людей слушает. Вот думаю, может к маркоманам податься, у них вожди не только из свевов. Маробод приглашал взять под себя земли в Баценском лесу. А насчет возмущения — вы сами виноваты. Никто не хочет платить эти глупые налоги.

— Тут ты прав — печально вздохнул префект — но здесь мы ничего поделать не можем. Пусть пока херуски радуются, что налоги здесь собирают фискалии, а не публиканы как в некоторых провинциях, а после уж как — нибудь разберемся. Хотя Стратий бывший публикан, так что спуску никому не даст.

— Да уж — поддержал его Ахилл — толку от этих налогов. В прошлый раз собрали несколько кораблей шкур и серебра меньше, чем за знаменами одного легиона.

Тема оказалась интересная, и еще долго вожди выспрашивали о римских налогах и о том, как их собирают. Очень это было им любопытно. Валерий тоже слушал с большим вниманием. После основательного обеда сытые и подвыпившие римляне и херуски устроили состязание по метанию копий. Здесь Валерий, которого местный алкоголь пьянил слабо, смог удивить и тех и других. По неподвижным мишеням копья он метал неплохо. С поляны они ушли уже ближе к вечеру. У брода через реку Валерий тепло простился с Ингвиомером и Флавом. Вожди отправились в сторону окрашеной закатом в розовый цвет, Готты. Немного позже Цедиций и Ахилл свернули на тропу, ведущую в лагерь, а Валерий пошел в сторону стоянки у леса. Уже темнело, а значит, в палатке его должна была ждать Альгильда.


Глава 10 | Ликабет. Книга 2 | Глава 11