home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Ясный, солнечный день заканчивался пасмурным вечером. Еще недавно над лесом и рекой, что виднелась вдали, была оранжевая полоса заката, а теперь небо затянули тучи, и в воздухе заметно посвежело. Валерий стоял у палатки, и смотрел, как меркнет в серой пелене ярко–малиновая полоса на горизонте. Как тогда, в Кленовке. Закат навевал воспоминания, и в мыслях проносились события прошлого. От его пребывания в будущем, до всего необычного, что произошло с ним здесь. Очень хотелось увидеть лагерь и закат тайным видением, но он усилием воли сдержался, хотя это было не просто. Отказ причинил ему почти физическую боль, и сейчас внутри царило странное опустошение.

Буховцев прибыл в главный лагерь ближе к полдню, и до вечера провел много встреч. Успел переговорить со знакомыми трибунами и центурионами, узнать местные новости. Отчитался по поводу сбора налогов у Стратия, и вот теперь стоял у палатки и ждал посыльного от наместника.

Успел он также коротко пообщаться с Альгильдой и Ахиллом, и был весьма озадачен разговором. Слишком уж загадочно выглядели оба. Альги была смущена, но вместе с тем ее личико сияло, а движения выдавали нетерпение. Она что-то хотела рассказать Валерию, но не решалась или считала, что момент неподходящий. Также загадочно выглядел Филаид, только он темнить не стал.

— Марк, нам нужно поговорить.

Буховцев пообещал, что обязательно зайдет, как только освободится, и похоже, ждать–гадать придется не долго, потому что сейчас он видел, как от претория в его сторону направился бенефициарий наместника.

В палатке Публия Квинктилия было тихо и сумрачно. Когда Валерий подходил к преторию, тучи окончательно закрыли небо, начал накрапывать дождь, и сейчас внутри было слышно слабую мерную дробь от стука капель по кожаной крыше. Из приоткрытого окна задувал поток свежего сырого воздуха, и огонь в высоких бронзовых светильниках мерно подрагивал. Валерий осмотрелся. Вар сидел в кресле с чашей вина в руке. Выглядел он устало, но на Буховцева смотрел с любопытством, указал рукой на кресло около стола.

— Садись трибун. В письме ты просил меня о встрече, говори.

Валерий сел в кресло, поправил плащ и начал разговор.

— У меня есть к тебе просьба, достойный.

Публий Квинктилий удивленно приподнял бровь и пригубил вино из кубка.

— В чем же она?

— Просьба необычная, но только ты можешь решить это дело своей властью пропретора Германии — Валерий замялся, не зная с чего начать, помолчал немного, и продолжил — я хочу взять в жены приемную дочь одного из германских вождей, и прошу тебя, подтвердить мой брак.

Сказать, что Вар был просто удивлен, было бы слабым утверждением. Он отложил кубок и уставился на Буховцева изумленным взглядом. Валерий исподволь наблюдал за ним и видел, как растерянность постепенно проходила, а на лице наместника отобразился активный мыслительный процесс. Квинтилий Вар смотрел уже куда-то в пустоту и обдумывал услышанное, потом сделал глоток вина и указал на стоящий на столе, кубок.

— Пей, Марк Валерий.

Буховцев отпил немного. На этот раз это был крепкий фалерн с тонким медовым вкусом, и специями. Для этих мест очень хорошее вино.

— Кто она? — спросил наместник.

— Приемная дочь Сегеста, Альгильда.

Вар довольно хохотнул.

— Прости мое веселье Марк Валерий, но я ожидал, что услышу нечто подобное. Уже привык, что в этих краях все крутится вокруг дочерей Сегеста, однако все равно твое решение не понимаю. Я мог бы подумать, что это дань твоей молодости и страстям, что для юнцов важнее расчетов и правил, но ты не похож на такого. Когда в прошлом году Тит Постумий стоял в этой палатке, и пускал слюни по поводу дочери Сегеста, я это еще мог понять. Для юного Тита его желания превыше всего, но ты другой. Скажу тебе откровенно — я давно не встречал такого рассудительного молодого патриция, как ты, поэтому не могу понять твоего решения. Объясни.

Просьба застала Валерия врасплох. Он предполагал, что вопросы у наместника будут, но о задушевной беседе не думал.

— Здесь нет хитрых расчетов, достойный. Дева мне просто понравилась, и не вижу в этом ничего плохого, ведь я молод. К тому же, сам глава семьи и решения принимаю самостоятельно.

Публий Квинктилий улыбнулся и махнул рукой.

— У таких людей как ты и я, расчеты есть всегда, даже если ты не считаешь их такими. Ты же думал, о том, как будешь жить дальше, после возвращения в Рим?

— Думал — Валерий вспомнил свои размышления во время похода к Кратеру Плутона и стал их излагать, стараясь быть убедительным — я знаю, что по возвращении в Город, мне придется жениться, иное просто не поймут. На Сатурналиях я видел много отцов семейств, они видели меня, и найти подходящую партию, было бы не сложно. К тому же, в Риме у меня есть друзья. Все это так, но проблема в том, что за семьей Корвусов стою лишь я один, и в случае брака мне придется опираться на поддержку семьи жены, играть по их правилам, а я этого не хочу. Если так получилось, что я сам себе хозяин, то было бы неплохо этим воспользоваться — Валерий улыбнулся — к тому же, за все время пребывания в Городе я не видел такой прекрасной как девы, как приемная дочь Сегеста, а я, можешь мне поверить, видел и эллинок и дочерей варварских вождей. Кто знает, что готовят нам боги, и пока есть возможность я бы хотел получить лучшее, что можно найти в этих краях.

Вар кивнул.

— Она и Сегест надеюсь, согласны?

— Конечно.

— Что же, я понял тебя — наместник встал из-за стола, подошел к окну и посмотрел в ночную темень. Дождь за стенами палатки все также мерно капал, а сырость постепенно заползала внутрь, стелилась по полу — Эггий в письмах часто тебя отличает, и что важнее, центурионы и трибуны считают тебя хорошим командиром. Да что там, даже Стратий доволен тем, как ты организовал погрузку и учет налогов. Ты мог бы далеко пойти, а правильный брак для этого лучший путь. Моя семья, не смотря на знатность рода, тоже была не богата, но так получилось, что в молодости я был хорошо знаком с Агриппой, однако чтобы идти по 'пути чести' этого было мало, и я женился на его дочери, Випсании Марцелле. На следующий год я вместе с Тиберием получил консулат, потом был проконсулом в Африке и пропретором в Сирии и здесь я видишь, тоже в этой должности. А когда Випсания Марцелла умерла, я женился на молодой Клавдии Пульхре, и у нас уже есть сын. Я один из немногих, кто находится в родстве с семьей принцепса, и только так можно получить высший магистрат. Император всегда помнит своих родственников и друзей. Так что подумай об этом, заключая поспешный брак.

— Я слышал — до Випсании Марцеллы тоже была жена?

— Была — кивнул Вар — я понял, о чем ты. Действительно, ради нужной партии всегда есть возможность развестись, никто тебя за это не осудит. Если тебя принимают в семью на таком уровне, то личные привязанности уже не имеют значения. Это меньшее из того, через что придется переступить. Встав у власти, Марк Валерий, будь готов к жертвам сам, прежде чем будешь спрашивать с других.

Буховцев склонил голову в согласии.

— Благодарю тебя за откровенность, легат, а твои слова — мне хорошая наука, только не знаю, смогу ли подняться до твоих высот. Такое доступно не каждому. Однако я знаю, кем могу стать здесь и сейчас. Альгильда не только прекрасная дева, но и принадлежит к одному из знатнейших родов в этих краях, а ее приемный отец один из вождей херусков. Может когда-то местным племенам будет нужен наследник, в котором кроме германской крови, будет и кровь римского патриция, а римскому народу будет нужен верный союзник. Взяв в жены Альгильду, я приобрету не только красавицу–жену, но и влияние среди германских вождей. Может это и немного, но лучше я вернусь в Рим что-то имея, чем буду просто молодым патрицием с мечтами о великом будущем. Я считаю, что лучше подниматься вверх, делая реальные шаги уже сейчас, чем сидеть и ждать, когда Фортуна спустится с небес и поведет тебя за руку по жизни. Постарайся использовать то, что имеешь, а дальше будет видно — я думаю, так нужно поступать.

На этот раз Валерий не фантазировал на тему своих планов, а реально описывал ситуацию, как он ее видел. Публий Квинктилий Вар слушал внимательно, а когда он закончил, поднял кубок.

— Ты тоже откровенен. В твоих рассуждениях много ума и знания жизни, и еще скажу, что ты видишь суть вещей — констатировал наместник — в Риме действительно думают о возможности породнить местных нобилей с римскими патрициями, как сейчас это делается в Галлии. Так нам будет проще здесь укрепиться.

— Благодарю за похвалу. Еще год назад я гадал о том, как выбраться из варварского леса, а теперь сижу и разговариваю с тобой. Я многое видел, и мне проще других понять к чему ведут те, или иные дела и поступки.

Вар опустошил кубок и поставил его на стол.

— Ты все верно рассудил. Я выполню твою просьбу, ведь это и в моих интересах. А насчет нашего разговора — подумай. У тебя была встреча с принцепсом, и мне написали, что ты произвел на него хорошее впечатление. Если думаешь, что император плохо отнесется к твоему браку, то не беспокойся. Ты старший в семье и по римскому закону здесь в своем праве, а Август почитает римские обычаи. Но если он решит принять участие в твоей судьбе, то тебе, скорее всего, придется развестись. Император предпочитает, чтобы те, кто занимает высшие должности, были его родней, и он имел над ними полную власть по праву старшего в роду — наместник налил себе и Валерию вина из кувшина — пей, трибун. Ты хотел просить о чем-то еще?

— После того как будут подписаны бумаги, я бы хотел провести неделю с женой.

— Сбор налогов закончен, дежурство ты сдал, так что неделю можешь отдохнуть — дал разрешение Публий Квинктилий, внимательно посмотрел на Буховцева — Что-то еще?

— Есть еще одно дело, достойный — Валерий уже пожалел, что начал визит не с такой важной новости, как возможное восстание херусков, ну что — же, будем надеяться, Вар за это его к столбу не отправит.

— Я тебя слушаю — по хмурому лицу Буховцева, наместник понял, что разговор пойдет о серьезных вещах, и приготовился внимательно слушать.

— Вчера ко мне приходил германец, Харимунд сын Оскибода. Жрец, которого я пленил и отпустил во время похода к Кратеру Плутона — Валерий посмотрел на Вара — помнит ли?

— Я помню, продолжай.

— Жрец рассказал мне, что готовится восстание местных племен, и херуски их возглавят.

Наместник отхлебнул изрядный глоток вина, и приказал.

— Рассказывай все подробно.

Валерий пробыл в палатке наместника еще около часа. Рассказал все, что узнал от Харимунда, добавил кое-что от себя, стараясь передать самую суть, и при этом опуская подробности. Публий Квинктилий Вар слушал его внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы, а когда Валерий закончил, погрузился в раздумья. Сидел с чашей вина в руке, и молчал. Молчал и Валерий, из-за чего в палатке наступила гнетущая тишина, а шум дождя за ее стенами, звучал как оглушительный поток водопада. Наконец наместник посмотрел на Буховцева, уточнил.

— Ты уверен, что жрец говорил правду?

— Такое нельзя сказать точно. Он мне рассказал, потому что считал, что он у меня в долгу. Это его личный долг, судьба других германцев ему безразлична. Местные народы не особо любят друг друга. Жрец рассказал лишь то, что узнал, но я думаю — его словам можно верить.

— Боги тебя любят, Марк Валерий. Принеси завтра жертвы на алтарь Фортуны, есть за что — Вар удовлетворенно кивнул — то, что ты узнал, очень важно.

— Мы что-то предпримем?

— Да, как только они восстанут, я двинусь туда всем войском и навсегда отобью у варваров охоту проверять прочность римских щитов и мечей. В таких делах, трибун, нужно действовать решительно и жестко. Будет правильно, если выживших мы скормим воронью. Для остальных германцев, это будет хорошим уроком. Так я действовал в Сирии, и это себя оправдало.

Валерий присмотрелся к Публию Квинктилию, похоже, тот уже изрядно набрался.

— Но если мы знаем, что Арминий и херуски готовят бунт, может лучше опередить их, и пересечь возмущение в самом начале.

— Ты предлагаешь, чтобы я взял в оковы Арминия, вождя племени — союзника римского народа без всяких оснований? Слова жреца мало что значат, даже если он выступит свидетелем. Ты и не представляешь, сколько доносов я получал от германцев за те два года, что здесь нахожусь. На твоего будущего тестя, Сегеста, тоже много чего доносили. Здесь, Марк Валерий, все враждуют друг с другом и никому нельзя верить. Арминий и херуски самые лояльные нам германцы в провинции, и если мы их накажем, как к нам будут относиться остальные? Даже после того, что ты рассказал, мне трудно поверить в их вину. От вражды с нами они больше теряют, чем выигрывают. Кто знает, что будет дальше. Может, это только слухи, или они не решаться. Здесь часто все заканчивается просто разговорами — Вар помолчал и продолжил с уверенностью — мы не можем ничего затевать, пока не закончится паннонская война, но слава богам, ждать осталось не долго. Мне пишут, что все закончится к этой осени. Тогда освободятся легионы, и у нас будут развязаны руки, но до этого нужно быть осторожным. В таких делах нельзя оплошать. Я не хочу, как Тиберий сидеть несколько лет на каком-нибудь козьем острове — Вар повернул в кресле свое грузное тело, и смотрел на Валерия подозрительно, не наболтал ли он лишнего. В ответ Буховцев лишь безмятежно улыбался. Наместник действительно набрался, да и сам Валерий чувствовал, что его начинает разбирать от крепкого вина. Публий Квинктилий пьяно рассмеялся.

— Приятно посидеть в кругу своих.

Валерий кивнул и поднял чашу.

— Истинно так, наместник.

— Ладно, трибун, иди, и будь готов выступить, если что-то произойдет.

— Благодарю за все, достойный, я буду готов — действительно, пора было сворачивать визит, ничего хорошего от беседы с пьяным наместником Валерий не ждал.

Он простился и вышел из палатки. Дождь немного стих и теперь поливал землю равномерно, пузырясь в лужах и ручьях. Валерий помотал головой, и почувствовал тупую боль в затылке, с координацией тоже были проблемы. Хорошо же его развезло, давно не приходилось пить такого крепкого вина. Мысли в голове путались, а чувства двоились. С одной стороны он был рад, что просьба о женитьбе и отпуске была удовлетворена, с другой досадовал на себя, что не смог донести до наместника всю опасность их положения, но здесь он сделал все, что мог. Разве что Арминия оставалось прирезать, только это тоже не выход. Восстание готовилось год и стало уже общим делом, поэтому замена найдется.

— Дурак ты, Публий Квинктилий — подвел Буховцев итог и побрел искать Ахилла. Там ему тоже предстоял разговор.


* * * | Ликабет. Книга 2 | * * *