home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Ближе к вечеру из главного лагеря прибыл всадник. Валерий узнал его сразу — Геместий, один из центурионов Цедиция. Доверенное лицо, так сказать. Центурион протянул запечатанный печатью префекта, листок пергамента. Крупные, угловатые буквы гласили 'Трибуну Марку Валерию прибыть в главный лагерь, завтра, к первой страже'. Коротко и ясно. Вот и закончился его недолгий и такой памятный отпуск.

Неделя пролетела, будто ее и не было. Он отправился в одно из селений Сегеста на следующий день после свадьбы. Для сопровождения трибуну выделили десяток всадников из германцев под предводительством римского декуриона. К ним присоединились люди Сегеста, и вся кавалькада потянулась по лесным дорогам в селение на Оснии. То самое, где они с Цедицием гостили во время похода из Ализо. Там тоже была церемония.

На убранном поле собралось около сотни херусков из рода Веамильда, среди которых Валерий заметил старых знакомцев, Вульфилу и Сегивига. Сегест произнес перед родичами Альгильды речь, и слушая его, Буховцев подивился велеречивости некоторых германцев, а также заметил, что в вожде пропадает талант актера. Слишком уж театрально все выглядело. После было представление новообретенного родича в виде римского трибуна Марка Валерия Корвуса, потом самой Альгильды, и наконец самого важного — свадебных даров. Свертки тканей, кувшины и серебро под одобрительный гул торжественно вынесли перед народом. Валерий тоже двинул ответную речь. Благодарил Сегеста, рассказал какая для него честь породниться с таким влиятельным родом херусков, как род Веамильда. Когда он закончил, поляна огласилась одобрительными криками, а после была пьянка, вероятно опустошившая запасы меда и пива в селении.

Далее пошли будни счастливого молодожена. Сидеть неделю в прокопченной полуземлянке, из которой никогда до конца не выветривался дым очага, он не собирался. Поэтому в выделенном доме Буховцев сразу огородил очаг стеной, а в образовавшемся помещении выстелил ложе дареными шкурами и тканями. После создания примлемой для существования обстановки, предался короткому отдыху. Тем более, что данное Альги обещание, нужно было выполнять. Бурные ночи, когда послушать сладострасные крики молодоженов, недалеко от дома собирался местный народ, чередовались дневными посиделками в домах местных уважаемых людей. В обязательном порядке он посетил Сегивига и Вульфилу, сходил с ними на охоту. Время текло незаметно, Альги была довольна мужем, оказываемым их семейству почетом, и вообще, парила по деревушке на воздусях в приподнятом состоянии, и вот теперь все это закончилось.

Он выехал в полдень, а перед этим простился с женой.

— К тебе скоро прибудет Маний, готовься отбыть в Ализо, а оттуда в Убиорум и Рим. Может, до отъезда мы еще увидимся — добавил он ободряюще.

— Я буду готова, Марк и буду тебя ждать — улыбнулась она печально.

С женой и Сегестом у него уже все было оговорено. Вождь обещал выделить людей и проводить Альги до Ализо. С ней изъявили желание съездить в Рим родичи мужского и женского пола под руководством Сегивига. Валерий не ожидал и был очень рад.

— На годик, посмотреть — предупредил его Сегивиг, задумчиво поглаживая шрам на лице.

— Да хоть на два — рассмеялся Буховцев.

Перед первой стражей в палатке префекта Цедиция собралось около десятка человек. Сам Луций, его коллега Цейоний, и несколько старших центурионов, из которых Валерий лично знал лишь Аррунция и Целия. За стенами палатки было солнечно, и сейчас внутри на всем лежали отсветы неяркого света. Вот уже полчаса Буховцев негромким голосом описывал их непростую ситуацию. Начал рассказ с перехваченного им и префектом письма, рассказал о Харимунде, о разговоре с наместником, и подробно описал свои выводы и догадки, которые, по сути, были просто знанием.

— Все идет к тому, что во время похода к Ализо и Ветере на нас нападут — подвел он итог — может, конечно, этого не случится, но я думаю, нам нужно быть готовыми.

На некоторое время в палатке воцарилась тишина. Центурионы переглядывались между собой и смотрели на трибуна. В их взглядах было сомнение. Общее мнение выразил Аррунций. Центурион относился к Буховцеву с большим уважением, и слова его были осторожны.

— Прости, трибун, ты здесь недавно, может, не знаешь, но всякие мятежи здесь часто случаются. Затем и легионы в провинции, чтобы с мятежами бороться.

Луций Цедиций скрипнул зубами.

— А я здесь дольше тебя, центурион. Ты не понял, о чем трибун говорит? Все германцы восстанут и херуски тоже, а нам по их землям идти.

— Сложно представить такое — засомневался Цейоний — германцы редко вместе выступают. Хотя если восстанут херуски, тогда и бруктеры тоже выступят.

— А если еще и марсы, ангриварии, хатты? — поддержал его Валерий.

— Тогда остается только бежать к алтарям и возносить жертвы Марсу и Фортуне, чтобы дойти до зимних лагерей и отсидеться там до весны. Весной Аспренат подойдет, легче будет.

— До лагерей еще дойти надо — добавил седой центурион.

Аррунций пожал плечами.

— Легионы ходили по лесам и при Друзе, и при Тиберии, и германцы не были нам помехой.

— Разное бывало — префект Цедиций задумчиво поскреб подбородок — но в прошлом мы всегда ходили в походы от баз на Ренусе, и после победы туда возвращались, а сейчас нам приходится идти в поход с голыми тылами, к тому же раньше поле боя всегда выбирали мы, а теперь будут они. Кроме того, если все случиться так, как говорит трибун, то германцев будет слишком много.

— А сколько могут выставить херуски? — поинтересовался Валерий.

— В дружинах вождей от трех до пяти тысяч воинов наберется, если селян поднимут, то пятнадцать, двадцать. Может и больше.

— Не так и много — заметил один из центурионов.

— К ним еще нужно ангривариев с марсами и бруктерами прибавить. Да и Хатты себя ждать не заставят — огорчил его Валерий — хотя, херуски тоже не все против нас. В Сегесте я уверен.

Все рассмеялись.

— Конечно, уверен, трибун. Как-никак он теперь твоя родня. Да и Альгильда на тебя нападать не станет. Если только ночью, но тут уж ты с ней совладаешь — поддержал всех Геместий, хмыкнул, и стал серьезен — я тоже думаю, что Сегест за нас, но этого мало.

На некоторое время в палатке стало тихо, все обдумывали ситуацию. Тишину прервал префект Цедиций.

— Я давно слежу за германцами, и неладное заметил еще в прошлом году, а в этом и многие из вас заметили. Было такое?

— Было. Слишком уж покорны они стали — подтвердили сидевшие.

— Вот и я о том говорю. Еще в прошлом году я стал искать причину, а когда весной в наши руки попало письмо, стал подозревать. Уже к лету разговоры о войне с Римом вели почти все вожди. Вы сами знаете, они плохо берегут свои тайны. А когда мы узнали то, что нам рассказал Марк Валерий, все встало на свои места. Теперь ситуация ясна и возникает вопрос — что делать нам?

— Первый вопрос, что будет сначала — мятеж или нападение? — неожиданно высказал мнение Цейоний.

— А если и то, и другое — Валерий обвел взглядом сидевших, все внимательно слушали — если восстанут не херуски, а какое-нибудь другое племя, живущее в стороне от главных дорог, например марсы или хавки, и наместник поведет войско для подавления мятежа по неизведанным тропам. Тогда им будет проще на нас напасть.

— Ты говорил, что хавки мятеж поддерживать не будут, а земли марсов в стороне, недалеко от Ализо. Им проще напасть на колонистов у города, к тому же, там есть чем поживиться — возразил Целий.

— Не важно, будет мятеж или нет, здесь важны слухи о мятеже. Если нужно, мятеж можно организовать для вида. Главное увести нас от обустроенных дорог. Скажи Луций, велика ли возможность неожиданно напасть на нас на главных дорогах?

— Не велика, Марк Валерий. Дороги, что южная, что северная, обустроены хорошо. Местность сто раз разведчиками хожена. В походе легионная разведка врага обнаружит быстро.

— Слишком хитро для германцев — возразил Аррунций — затеять мятеж, чтобы увести нас от дорог.

— Заметь, вдали от главных дорог они сами будут нашими проводниками. А там они могут и место выбрать заранее, и войско спрятать.

В палатке стало тихо, в один миг все стали серьезны. Перспективы, которые описал Буховцев, никого не обрадовали, а по некоторым лицам Валерий увидел, что испугали или как минимум озадачили.

— Слишком уж хитро — повторил Аррунций — не знаю, кто из варваров на такое способен.

— Арминий способен — подсказал Валерий — Он душа мятежа, сейчас главный вождь у херусков, служил у нас и знает, как ведет войну римское войско. Хотя, может кто-то думает, что он верен римскому народу, а я наговариваю на вождя, потому что он во вражде с Сегестом? — Буховцев вопросительно осмотрел сидевших.

Нет, таких не было.

— Да уж, озадачил ты нас, трибун — выразил общее мнение Целий — о таком мы не думали.

— Теперь будем думать, и будьте готовы — подвел итог Цедиций — если кто-то узнает что-то, или увидит подозрительное, то сразу ко мне. Может все пройдет не так, как говорит Марк Валерий, и мы сможем пробиться по дорогам через леса, может и не будет никакого мятежа. У германцев такое бывает.

Собрание закончилось шумным обсуждением, но вскоре все разошлись. В палатке остались лишь Луций Цедиций и Валерий.

— Прости, Луций со свадьбой нехорошо получилось. Я хотел бы видеть тебя за столом — извинился Буховцев.

— Ты сам то там был? — фыркнул Цедиций.

— Нет.

— Так чего мне там делать? Давай лучше посидим за кувшинчиком вдвоем, заодно и отметим. Вижу, женой ты доволен. Боги тебя любят Марк Валерий, вот и с жрецом этим все удачно вышло.

— Я думал, ты и так все знаешь.

— Про мятеж знал, но кто и когда — нет.

Идея насчет кувшина была неплоха. Они многое обсудили, а когда стемнело, Валерий отправился к Стратию.

— У меня есть к тебе дело, уважаемый.

Бывший публикан оторвался от листа папируса.

— Слушаю тебя, достойный патриций.

— Я хочу отправить жену в Рим, и мне нужна твоя помощь и деньги.

Стратий отложил папирус и смотрел на Валерия с интересом.

— У тебя еще осталось пятьсот денариев — напомнил он.

— До Рима путь долгий, а я не хочу, чтобы моя жена в чем-то нуждалась по дороге. Мне нужно еще тысячу. В Риме обратишься к достойному Сотеру, он отдаст долг.

Стратий кивнул.

— Будет тысяча. Для друга Диогена Сотера мне денег не жалко. К тому же, Марк Валерий, ты один из немногих молодых патрициев, который знает, зачем берет серебро и знает, как с ними обращаться.

Валерий улыбнулся.

— Общаясь с таким человеком как Сотер, поневоле многому научишься — он внимательно посмотрел на Стратия и добавил — еще я хочу дать тебе совет.

Тот молча кивнул.

— Ты собираешься отправить серебро вместе с войском?

— Подати храняться за знаменами семнадцатого легиона, ты знаешь об этом.

Буховцев подтвердил.

— Знаю, уважаемый и думаю, скоро это будет не самое надежное место. До тебя, наверное, уже дошли слухи о мятеже? Должны были дойти. Такой предусмотрительный человек, как ты, всегда имеет верных людей. Так вот, я знаю точно, что мятеж будет и будет он опасней, чем думают многие. Легионы могут не довезти обоз до Ализо. Поверь, опасность очень велика.

Стратий смотрел на Валерия очень внимательным взглядом, в котором Буховцев увидел незаданный вопрос.

— Наместник тоже знает — заверил его Буховцев — но у него свои расчеты. Нам же нужно позаботиться о наших делах, верно? Мне увезти жену из этих лесов, а тебе отправить налоги в Могонтиак, так что давай, поможем друг другу.

— Я слушаю тебя.

— С Альгильдой поедет мой слуга и люди из ее рода. Сегест обещал проводить их до Ализо, ты можешь присоединиться со своими людьми, а после поможешь моей жене добраться до Рима.

Стратий задумался. Валерий мельком бросил взгляд на его хмурое озадаченное лицо. Непростые решения нужно было принять бывшему публикану, но здесь Буховцев ничем не мог ему помочь. Если бы стал уговаривать, только вызвал бы подозрения.

— Ты говоришь, что уверен?

— Молю богов, чтобы ошибался, но считай, что знаю точно.

— Пожалуй, налоги я бы мог отправить. Легионное серебро понятно меня не касается, это дело сигниферов и квесторов. Я могу взять свою охрану?

— Бери все, что считаешь нужным.

Стратий улыбнулся и протянул руку.

— Если все пройдет хорошо, я твой должник Марк Валерий.

— Доставь мою жену в Рим, и мы в расчете. А если захочется поговорить о долгах, побеседуешь в городе с Диогеном Сотером за чашей вина.

Они попрощались, а довольный еше одной решенной проблемой, Валерий пошел в палатку и засел за письма. Нужно было описать Диогену все, что с ним произошло, объяснить свои решения, и самое главное — просьба позаботиться о будущем Альгильды и ребенка, который должен скоро появиться на свет. Валерий был уверен, Сотер сделает все возможное. Все это нужно было описать греческими буквами на примитивном русском языке, который успел выучить Сотер. Такой был у них уговор. Впереди предстояла бессонная ночь.


* * * | Ликабет. Книга 2 | * * *