home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Жестокий шторм бушевал, не переставая два дня. Порывами налетал проливной дождь, ветер ломал ветки деревьев, и швырял их над частоколом лагерного вала, роняя на палатки. Однако перед походом все стихло. Утро выдалось пасмурным, сырым, но дождя не было, а на сером, затянутом тучами небе, все чаще проглядывало не жаркое осеннее Солнце. Самым удивительным было то, что зеленый лес за ночь подернулся осенней листвой, и на землю упали первые разноцветные листья.

Легион подняли до рассвета, и в течение нескольких часов войско сворачивало лагерь. С первым сигналом трубы были собраны палатки, со вторым все дружно занялись разрушением укреплений. Частокол разобрали, снесли ворота и башни. В обычных условиях лагерь полагалось поджигать, но никому в здравом уме не придет в голову жечь груды сырой древесины в лесу, поэтому ограничились только разрушением. Нужные в хозяйстве обработанные стволы деревьев скоро растащат германцы из ближайших деревушек. Они уже сидели на склонах холмов, и смотрели как в сырой долине между остовом лагеря и канабом собираются римляне. Может, просто смотрели, как легион уходит в свой последний поход, а может, кого-то провожали. У херусков из селений по соседству было много знакомых в легионе. Когда Солнце поднялось уже достаточно высоко, по окрестностям разнесся знакомый сигнал — подходила походная колонна из семнадцатого и восемнадцатого легионов. Через час в долине было уже не протолкнуться. Прибывшие воинство разбилось на группки — центурии, манипулы, когорты, из которых центурионы постепенно формировали походную колонну. Легионеры стояли около значков своих подразделений, опершись на щиты и воткнутые в землю, нагруженные поклажей и нехитрым скарбом, палки — фурки. Они о чем-то переговаривались, шутили. О плохом никто не думал, хотя перед походом гаруспики провели гадания, о печальных результатах которых можно было судить по хмурому виду гадателей. Недалеко от войска, ближе к канабу, стояла по–своему организованная толпа гражданских. Здесь же был и обоз. Канаб никто не разбирал и как с удивлением узнал Валерий, там даже остались люди. Дожидались прибытия по Визургию последних судов.

Буховцев, стоял на пологом спуске холма и наблюдал, как легионы постепенно выстраиваются в походную колонну. Рядом с ним были Дуилий и Геций, а также его штаб во главе с корникуларием. Чуть выше по холму в окружении префектов и своего штаба стоял Вар. Луций Цедиций тоже был там, но Валерий уже успел с ним увидеться по прибытии легионов. Префект был хмур.

— Все, как мы думали, Марк. Лишь бы другое не оказалось правдой.

С Тертием у него тоже был разговор, сразу по прибытии в лагерь. Трибун заметил отсутствие Мания и спросил.

— Маний успел?

Валерий кивнул.

— Успел. Я у тебя в долгу, друг.

Дуилий улыбнулся.

— Надеюсь, достойному Титу будет хорошо у германцев.

Валерий не собирался никому рассказывать о событиях той ночи, но решил, что Дуилия это касается.

— Достойный Тит не будет обременять германцев своим присутствием, и наконец-то даст своему отцу повод им гордиться — по лицу Дуилия было видно, что он все правильно понял, и Валерий добавил — нам скоро предстоят большие беды, Тертий. Чтобы ни случилось, держись префекта Цедиция.

Дуилий сощурил глаза, но ничего не сказал. Только понимающе кивнул головой.

Валерий смотрел в долину, всматривался в лица седых ветеранов–триариев, принципов, худощавых мальчишек — адскриптеров, видел Ахилла во главе своей когорты, но мысли его были далеко. Путешествие подходило к концу, к опасному рубежу, за которым как он раньше думал, будет отдых. Но сейчас Валерий не испытывал радости, прижился он в этом мире. Что же, теперь у него есть клятва, а обещанное нужно исполнять. Так что он еще вернется сюда. По крайней мере, на это была надежда, а обретенная в этом мире уверенность, не оставляла сомнений, что так и будет. А значит, окончание путешествия станет началом новых забот, приятных забот.

Сегодня утром к Валерию подошел торговец из канаба и предложил купить бронзовое зеркало. Цену предлагал малую, поскольку торговец уходил с войском, а везти назад товар ему не хотелось. Буховцев осмотрел зеркало и подивился качеству работы. Это было настоящее произведение искусства. Не его отливка для бритья, а нормальное зеркало без искажений, с легким золотистым отливом поверхности. Он купил его, и впервые за прошедший год посмотрел на свое отображение. Его взору предстало молодое, скуластое лицо Марка Валерия Корвуса, с жестким взглядом карих глаз и волевыми складками у губ. Жившего в его памяти Валерия Буховцева изображение напоминало лишь отдаленно. А может, ему просто так показалось. За прошедший год Валерий уже забыл, как он выглядел. В любом случае изменения он чувствовал сам. Пожалуй, мне придется привыкать к будущему — сделал вывод Буховцев.

Вскоре подъехал Арминий с большим конным отрядом. Вождь спешился, поднялся на холм и подошел к Вару. Так как Валерий стоял недалеко, то хорошо слышал разговор. Арминий оправдывался — приказ пришел неожиданно, и вождь херусков не успел собрать войско в помощь, но гонцы посланы, и германцы вскоре прибудут. Публий Вар лишь уточнил время прибытия. Отсутствие германцев в походе его не сильно огорчило.

Ближе к полдню походная колонна была построена. Впереди восемнадцатый легион, за ним девятнадцатый, дальше обоз и семнадцатый легион шел в арьегарде. Прозвучал третий сигнал трубы, и колонна стройными рядами потянулась по узкой дороге, постепенно входя в лес. На них, медленно кружась, падали листья с деревьев, а германцы, стоявшие на холмах, провожали молчанием. Валерий знал — чтобы не случилось с ним в будущем, он запомнит этот момент навсегда. Входящую в осенний лес колонну его легиона. Здесь, все с кем он провел несколько последних месяцев, с кем делил поску и кашу из общего котла, кому был другом и просто знакомым, были живы.

Узкая лесная дорога петляла по долине, вдоль горного хребта, постепенно уходя на север. Иногда лес подступал вплотную, и дорога превращалась в обычную тропу. Тогда походная колонна притормаживала движение, передние шеренги перестраивались, и войско шло дальше. Валерий был доволен, что их легион шел вторым. Путешествие по сырому пропахшему прелой травой лесу доставляло мало радости, однако они шли по уже протоптанной восемнадцатым легионом, тропе. Каково же приходилось восемнадцатому, который шел впереди. Его труды они видели, когда проходили мимо сваленных на обочину стволов и веток деревьев, по наспех устроенным гатям в топких местах. Буховцев ехал конным, но легче от этого не было, скорее наоборот. Сырые ветки били его по лицу, а клочья жесткой паутины опутали как саван.

Он стер сырую паутину с лица и позвал Квинта Геция. Бенефициарий появился сразу.

— Квинт, пошли кого-нибудь к обозу и семнадцатому. Узнай, как они там ползут. Может, отстали на милю — потом добавил — к восемнадцатому тоже пошли и найди мне Нерия. Я слышал, он ходил по этим местам.

Геций пошел выполнять поручение и вскоре через колонну к нему стал пробиваться Квинт Нерий. Квинт уже получил центуриона, и Валерий с трудом узнал его в новой роли. На шлеме развевался поперечный гребень, в руках витис, и даже пара фалер на кольчугу нашлась.

— Ну что, Квинт, витис руку не тянет? — улыбнулся Буховцев.

— Не тянет, трибун — рассмеялся новоявленный центурион.

— Что скажешь, хорошо идем?

— Лучше здесь не будет. Дальше легче, там поляны есть. Только не знаю, дойдем ли сегодня.

— А другая дорога есть?

— Есть и другие дороги. По холмам. Они лучше, но не для нас. Легионы и обоз там не пройдут.

Валерий кивнул.

— Что разведка говорит?

— Тут германцы кругом, в лесу и на холмах, их Арминий послал. Так что особо разведывать нечего.

Буховцев насторожился.

— Много их?

— Нет. Смотрят тропы, показывают, где пройти лучше. Если не они, мы бы еще медленнее плелись. Говорят, как начнем лагерь ставить, вождь за другими германцами пойдет, так что дальше сами.

Валерий помолчал немного, предупредил.

— Центурион, пусть разведку ведут постоянно и за германцами присматривают. Не доверяю я германцам.

Квинт отсалютовал и пошел догонять начало колонны. Вскоре небо прояснилось, но ближе к вечеру опять заморосил мелкий дождь, спускаясь на землю густой сырой взвесью. Пришли гонцы из головы и хвоста колонны, а вместе с ними прискакал Ахилл Филаид.

— Семнадцатый отстал, из-за обоза — Ахилл был хмур. После происшествия с Альгильдой, Сегест спрятал Туснельду в неизвестном месте, и увидеться с ней Филаид не смог. С тех пор пребывал в самом скверном настроении.

— Насколько отстал?

— Если сейчас встанем на лагерь, будут до ночи подтягиваться.

— Восемнадцатый тоже еле ползет — доложился гонец из головы колонны.

Валерий с Ахиллом переглянулись и поняли друг друга с полуслова. Все очень похоже на то, что история развивается по проложенному руслу.

Через некоторое время восемнадцатый легион остановился лагерем на небольшой поляне на краю пологого, уходящего к горному кряжу, холма, рядом с обширной топью. Когда на поляну подтянулся девятнадцатый, легионеры восемнадцатого уже копали ров, а посреди сырой, полегшей травы небольшой крепостицей возвышался преторий с палаткой наместника. Девятнадцатый включился в лагерные работы, а вскоре подошел обоз и запрудил поляну повозками. Мужчины, женщины и дети устраивались на краю, около болота, отгородившись от лагеря валежником и повозками. От всех этих перемещений гвалт стол невообразимый. Даже зычные крики центурионов тонули в лошадином ржании и человеческом гомоне. Установку лагеря заканчивали при свете костров и при помощи подошедшего семнадцатого легиона. Места на поляне оказалось мало, и лагерные стены перенесли на вырубленную для вала лесную делянку. К отбою все вымотались и валились с ног. Буховцев тоже держался из последних сил, но все же после назначения караулов, перед сном, зашел в палатку Цедиция.

— Луций, как наши дела?

Префект посмотрел на Валерия усталым взглядом.

— Сам видишь, еле ползем. Завтра будет легче, но обоз придется в рядах семнадцатого легиона оставить, а может и за ним. Иначе будет тормозить. А так, не бери в голову, Корвус, обычный поход. Давненько я в походах не был — он через силу улыбнулся.

— Не боишься, что на нас нападут?

— Здесь? Нет, не боюсь. Идти нам конечно нелегко, но и германцам здесь прятаться негде. Большое войско на крутых холмах и в болоте не соберешь. Вот завтра нужно быть осторожнее.

Буховцев внимательно посмотрел на Луция и напомнил о разговоре в палатке, после его отпуска.

— Против хавков идем?

Цедиций понял намек.

— Против хавков, как ты и говорил. Я уже предупредил, кого мог, чтобы были настороже. В самой войне против хавков ничего сложного нет. За горным кряжем много полян и долина у притока Амизии чистая. Там поставим лагерь, пошлем разведку и узнаем насчет мятежа. В стране хавков лесов мало, местность ровная и болотистая, так что война на их землях дело не сложное.

— Ну а если это не хавки?

— А если не хавки, как ты говорил, то нужно быть готовым к бою в любой момент, может даже завтра. Поэтому, иди и спи, Марк. Завтра силы понадобятся.

Валерий простился и пошел последовать умному совету. За день он так устал, что еле держался на ногах, и была надежда, что наконец-то действительно уснет. Несколько последних ночей выспаться не удавалось. С тех пор, как он услышал зов, организм пребывал в приподнятом возбужденном состоянии, и напрочь прогонял сон.

Следующее утро выдалось таким же пасмурным и хмурым. Едва рассвело, легионы вышли из лагеря на узкую лесную дорогу. Во главе колонны снова встал восемнадцатый, за ним девятнадцатый и семнадцатый легионы. Замыкал походный строй обоз с небольшим арьегардом. Валерий стоял на холме и смотрел, как по краю топи строится войско, а в сторону накрывшего холмы тумана, уходят конные алы германцев во главе с Арминием. Стоявших поблизости легионеров это зрелище не радовало, и они открыто выражали свое недовольство, пока возмущенные вопли не прервал центурион.

— Думаете, будете скучать без германцев? Впереди много германцев, еще насмотритесь.

Легионеры поворчали и занялись другими делами. Однако германцы ушли не все. Некоторые конные отряды стояли около вала и охраняли построение. Среди них Валерий видел Вульфилу и другие знакомые лица.

По лесной тропе колонна двинулась уже под моросящим дождем. Постепенно топи оказались в стороне, и они снова вошли в лес. По расчетам Валерия вчера легионы прошли около двадцати километров, и впереди предстоял еще день перехода. Планы до них довел Эггий сегодня утром на командирской сходке. Им предстояло выйти на открытую местность на границах земель ангривариев и хавков, поставить там лагерь, и проведя разведку, выступить и подавить волнения. Все выглядело разумно, но Буховцев уже знал, чем обернуться все их разумные планы.

Вскоре дорога стала шире, густой лес перемежался широкими полянами, идти по которым после лесной чащи было одно удовольствие. Валерий ехал в середине колонны в окружении Геция и других бенефициариев. Рядом с ним топали по разбитой в грязь тропе легионеры первой когорты. Шли молча, лишь изредка негромко переговаривались, поминали богов и ругались на 'могучей' латыни. Налетавшая морось мочила их одежду и снаряжение, и струйки воды лились с поклажи под ноги идущим сзади товарищам. Шлемы на головах, щиты расчехлены и висят на перевязи на левом плече, а сзади покачиваются в такт шагам подвешенные к фуркам, кирки–долабры. Несмотря на сырую погоду, шли они достаточно быстро. Тесные лесные прогалы сменяли поляны, в низинах войско проходило через топи по уложенным на тропу веткам. Ближе к полдню, когда легионеры устало волочили ноги по сырой траве и грязи, впереди показался край болотистой низины и плывущая в тумане гора. С каждым шагом гора постепенно выступала слева большой серой, поросшей лесом, громадой. Валерий внимательно присматривался к лесистому контуру, а когда они подошли ближе, он узнал ее. Пришло острое чувство опасности, уже столь привычное, что Буховцев не обратил на него внимания. Он приподнялся в седле, чтобы рассмотреть гору подробнее, и почти сразу перед ним предстало уже забытое видение из будущего. Они стоят с Лютаевым в исторической деревушке у Калькризе, а вдали сереет в сумерке гора. Тогда, в видении она выглядела также. Нолин говорил, что сражение было не при Калькризе, но сейчас Валерий чувствовал опасность, а он уже привык доверять своим ощущениям. Он позвал Геция.

— Квинт, передай по когортам — всем быть настороже, и найди Нерия.

Дорога спустилась вниз, в сторону топи, сделала очередной поворот и перед Валерием открылась вся местность. Да, несомненно, это была Калькризе, но только вокруг все было другое. Сам лесистый холм выглядел по–другому и уходил извилинами вдаль на километр. Ниже, по его краю, тянулся луг, покрытый стелящейся по земле осенней травой. По нему в сторону леса двигалась колонна восемнадцатого легиона. Еще ниже луг постепенно переходил в топкую, в кочках долину. Иногда болотистая местность подступала к холму совсем близко, так что дорога шла почти вплотную к горе, а в других местах пространство было достаточно широким. Восемнадцатый легион уже миновал узкий проход, и оставив гору позади, шел вверх по пологому склону, где за сосновым лесом угадывалась большая поляна. На какой-то миг небо прояснилось и окрасило гору и окрестности розовато–золотистым светом. Из головы колонны к нему спешил Нерий. Валерий снова обратился к подошедшему Квинту Гецию.

— Пошли гонца к Дуилию, пусть приготовятся к бою и насколько возможно ускорят шаг.

Тертий шел с отрядом во главе колонны легиона, и сейчас от него многое зависело. Подошел Нерий, отсалютовал.

— По твоему приказу, трибун.

— Гору смотрели? Что там?

— Германцы, трибун. Как и всю дорогу — удивился центурион.

— Много?

— Здесь много. Тут рубеж у них. Вождь Арминий сказал — будут проход охранять, чтобы хавки не заняли.

Валерий скрипнул зубами. Как все просто.

— Центурион, беги быстрей и готовь своих людей к бою. С горы возможно нападение — приказал он, а сам пришпорил коня, догнал когорту Филаида.

— Ахилл, нападут здесь, будь готов.

Эллин молча кивнул и заспешил с распоряжениями.

Между тем они втянулись в долину, и пока все было тихо. Легионеры подняли скутумы, ускорили шаг. Шли, озираясь по сторонам, торопясь быстрее покинуть опасное место.


* * * | Ликабет. Книга 2 | * * *