home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эпилог

Над ночным Нижним плыла душная летняя теплынь, слегка разбавленная свежим прохладным ветерком, идущим с Волги. После жаркого дня улицы города были полны отдыхающего, легко одетого народа, а по центральным магистралям неслись потоки автомобилей. Хорошая летняя ночь. Двадцать второе июня 2031 года.

Валерий сидел в кресле, на лужайке около своего дома в Верхних Печерах, и смотрел на яркие огни соседнего Бора и развлекательных центров за рекой. Уж там то, наверное, веселье шло по–полной. Но ему тоже было весело. На столике бутылка вина, бокалы, гроздь винограда и нарезанный сыр на тарелке. Сегодня был Форс Фортуна — хороший, веселый праздник и Валерий отдыхал. Правда, сейчас он не надеялся на что-то особо хорошее. Как говорил Ахилл, богиня любит помогать в свой день в опасных предприятиях, но вечер с бутылкой вина в руках, приключением назвать нельзя. Хотя, скоро его должен был навестить Евгений Андреевич, может он преподнесет какой-то сюрприз? Валерий отхлебнул вина из бокала и погрузился в воспоминания.

Свое возвращение в будущее Валерий не помнил. Знал о нем лишь из рассказов Лютаева. Спецгруппа собиралась около горы загодя, и примерно за месяц до начала событий все были на месте. Представители спецслужб, задействованные в операции и маги, в том числе те, кто 'много умнее и старше меня'. В окрестностях горы были расставлены камеры, а аппаратура отслеживала изменение малейших параметров местности. В одну из теплых июньских ночей они услышали легких хлопок, и почувствовали энергетический удар, прокатившийся по холмам. Вся аппаратура разом вышла из строя, погасли даже видневшиеся в дали огни германских деревушек, и столбов освещения вдоль дорог. Позже, из новостей они узнали, что свет погас во всех городах и деревнях в радиусе до Оснабрюкка.

На краю холма зажегся световой столб и сразу ударил вверх, в звездное летнее небо. Лютаев и все кто был поблизости, кинулись к горе. Валерий лежал на земле головой вниз, накрывшись щитом. Его перевернули, осмотрели и попытались взять камень, но крепкие пальцы не отпускали. Так он и лежал некоторое время с камнем в руке. Сильный свет исходил из его тела, проходил сквозь руку и сам Валерий светился как светлячок. Маги провели обряд, и только тогда камень скользнул из ладони Буховцева в специальный поглощающий свет контейнер, через который камень, как ни странно, продолжал светиться неярким рассеянным светом. Валерия погрузили в транспортно–эвакуационные носилки–капсулу, подключили к системам жизнеобеспечения и понесли к автомобилю. Как его перевозили из Германии, Буховцеву не рассказывали, видимо тайна, да и к делу отношения не имеет.

Он очнулся в комнате с неестественно ровным, пластиковым потолком, в окружении одетых в защитные костюмы людей, и понял, что возвращение состоялось. А дальше начались два месяца обследований, тестов, и его долгих рассказов о таком непростом и опасном путешествии в прошлое. Все это время он находился в той же комнате на базе ФСБ в Подмосковье, и эта комната с неестественно ровными полированными стенами и пластиковыми потолками была основным местом его пребывания. Вогнутая панель телевизора с излучателями голо по краям, кровать, стол и стулья, небольшое помещение с тренажерами и душ. После лагерного быта, такое безопасное, вылизанное до стерильной чистоты жилье, казалось ненормальным и бессмысленным. Проведенные медицинские исследования показали, что он был полностью здоров.

— Только левое плечо — загадочно сказала медсестра. Та самая, которая руководила его первым обследованием.

— А что с плечом? — Валерий изобразил удивление.

— Томограф видит какую — то странную аномалию, но мы не можем понять — она уставилась на него, ожидая пояснений и разрешения загадки. На ее лице без труда можно было прочитать любопытство.

Валерий лишь пожал плечами. Причину аномалии он знал, знал также и то, что ее это знание не касалось. Если так жаждет все выяснить, то пусть погадает. Он и без этого многое скрывал.

Ученые и все кто проводил его допросы, были поражены подробностями древней жизни, которые запомнил Буховцев, и множеством мелочей оставшихся в его памяти. Только рассказывал Валерий не все. Дела магов, его путешествия на гору, а также отношения с Альгильдой их не касались. Два раза его допрашивали на полиграфе, один раз под гипнозом и даже клали в какой-то мозгопромывочный аппарат, но результаты были неизменны. Он лишь внутренне потешался над их усилиями. Для того Валерий Буховцева, каким он стал, обойти эти хитрости не составляло труда.

Под конец от него отстали. В начале августа после подробных инструкций и подписания кучи бумаг, его отпустили в большой мир. На вертолетной площадке провожать Валерия вышла дюжина человек. Среди них были Скворцов, Полетаев и приставленные к нему в качестве негласной охраны Свиридов и Макаев, с которыми, как понял Валерий, ему предстояло теперь существовать достаточно долгое время. Валерий Александрович Буховцев образца двухлетней давности, наверное, возмутился бы опеке, но сегодняшний Валерий Буховцев, и все еще живший в его сознании Марк Валерий Корвус, отнесся к этому спокойно. Он привык иметь в услужении и подчинении людей, и знал, что найдет своим охранникам применение. Такое, какое ему будет нужно и не важно, захотят они этого или нет. В себе он был уверен. За стенами секретных кабинетов осталась его пропахшая потом и кровью одежда, калиги, содержимое кошелей и сумок, меч и бронзовое зеркало, над которым восхищенно пускали слюни все приглашенные историки. После долгих уговоров он оставил себе изрубленный в сражениях щит.

Впереди Валерия ждал разговор с Евгением Андреевичем Лютаевым. Разговор куда более важный и сложный. Здесь, рассказывать предстояло много, и при этом соблюдать осторожность. Но сначала Валерий должен был сделать кучу важных и странных для этого времени вещей.

Он нарвал травы, купил на рынке мешочек овса и возложил дары у конной статуи Жукова на Манежке. Статую выбрал просто потому, что первой пришла в голову, сам полководец его не интересовал. Валерий постоял немного под любопытными взглядами москвичей и туристов и мысленно помянул безвестного конягу, спасшего его шкуру в битве у горы.

— Спасибо тебе, лошадка, за мою жизнь. Пусть ты будешь счастлива в краях, где обитают конские души.

На него смотрели удивленно, но Валерию было все равно. Он знал, что поступает правильно, а остальное сейчас не имело значения. Нужно было привести в порядок мысли, и Валерий долго ходил по храмам, ставил свечи и просил ясности ума и правильности решений. Не помогало. Видимо боги древнего мира имели мало отношения к святым современности. Об этом следовало подумать и изменить подход.

С Лютаевым Валерий встретился в Кленовке. Его рассказ о путешествии затянулся надолго и закончился глубокой ночью. Валерий подробно рассказал почти обо всем, что с ним произошло. Почти. О своих ощущениях на холме, и о пришедших тогда в его голову мыслях, он промолчал. Интуитивно понял, что это было только его знание. Расскажет, когда будет нужно, но не сейчас. Да и сам Валерий не услышал то, что хотел. Рассказ о дальнейшей судьбе камня. Видимо в данном случае тоже это было не его знание. Он не огорчился. Раз не говорят, значит так надо. Лютаев долго и недоверчиво рассматривал его пацер. Не понятно, что он там увидел, но был удивлен.

— Да уж, Валерий Александрович, через многое вам пришлось пройти, но так как вы вернулись и вернулись с камнем, это значит, мы не ошибались и все сделали правильно — помолчал и добавил — вы сильно изменились. Сильнее, чем мы предполагали.

— Это что-то значит?

— Значит, но что, пока не скажу. Мне нужно подумать.

Еще со времени его отбытия из Рима, Валерия занимал один вопрос, и вот сейчас, когда перед ним был человек, который мог все прояснить, он спросил.

— Евгений Андреевич, вы отправляли меня в прошлое без помощи Сотера, это значит что он где-то погиб?

Маг впился в Буховцева внимательным взглядом, помолчал и ответил.

— Сотер пропал во время нашествия вандалов на Карфаген. Перед этим он долго жил в Африке в своем поместье около Лептиса. Говорил, что временно ушел от дел, а посвященные говорили, что он устал. Тело так и не нашли.

— Прошло более полутора тысяч лет — напомнил Валерий.

Лютаев печально улыбнулся.

— Это ничего не значит, Валерий Александрович. Такие люди как Сотер незаметно не уходят. Мы тоже устаем от мира и уходим в такие места, где время течет быстрее и незаметно. Такие места на планете есть, но вам про них пока рано знать, да и мне тоже. В таких местах и на тысячу лет можно пропасть. Кто знает, может Сотер сейчас снова начинает свой путь по Земле, он ведь тоже связан с камнем историей, а камень пришел в наш мир.

На этом их разговор был закончен.

— Что же мне делать? — спросил Валерий.

— Отдыхайте. Скоро вас найдут, и поверьте, вы еще долго будете с благодарностью вспоминать эти дни безделья.

Его действительно оставили в покое, и дальше началась странная и непонятная жизнь, о которой он так мечтал в германских лесах и в которой теперь не знал чем заняться. На сборы групп исторической реконструкции Буховцев не поехал, хотя Нолин Тихон Викторович его звал. Слишком еще были живы воспоминания о германских лесах, после которых сборы воспринимались неуклюжей пародией. Свою квартиру в Изумрудном городе Валерий поменял на дом в Верхних Печерах. Приличный двухэтажный особняк с обширным двором и портиком. Нужно же было куда-то поместить доставленный ему аэромобиль, да и щит повесить. Однако Валерий отдавал себе отчет, что купил дом потому, что он напоминал ему виллу Эллия в Томах. Сейчас же по прошествии времени, он решил, что дом придется менять, а точнее строить новый по заказу. Ему хотелось другое жилье, да и шум большого города раздражал.

Первое время Валерий просто наблюдал за изменения в мире, за время его отсутствия. Изменилось не многое. Разве что индивидуальные медицинские кабинеты, которые только начинали продвигать в его время, сейчас стали фишкой продаж. Что же просто придется предусмотреть в новом доме еще одну комнату для медицинской аппаратуры.

Политические изменения были сильнее. Валерий посмотрел их в записях еще во время обследования. Лютаев был прав, Годунова избрали президентом и местный мир начал меняться. Он с удивлением увидел, как во время вступления в должность, около Красного крыльца вместе с рядами почетного караула стояли знаменные взводы с орлами Мулинских легионов. Похоже, также прав был и Август — Возвращайся, Рим тебя дождется. И вот он вернулся в страну, где начинали строить свой третий Рим.

Годунов встретился с ним лично, в конце апреля. Приехал в Кленовку из своего поместья. Беседа была короткой, и Валерий больше слушал о планах президента на его будущую жизнь, лишь изредка задавал уточняющие вопросы. Привычка, усвоенная им из бесчисленных встреч на патрицианских приемах в Риме.

— А вы действительно сильно изменились. Евгений Андреевич был прав — сделал заключение Годунов.

— В лучшую сторону?

— В ту, что нужно. Давайте пока отложим те предложения, о которых я сейчас говорил. Я подумаю, как можно эффективней использовать ваши таланты, да и вам будет интересней. Подумайте над нашим разговором, Валерий Александрович, до осени. Мы сейчас очень нуждаемся в способных людях, а я вижу в вас потенциал.

Валерий кивнул.

— Я согласен.

Он принял решение без особых эмоций, просто сделал естественный шаг. Если уж он обещал, заняться государственной деятельностью Августу, то отказываться здесь от подобных предложений не имело смысла. К тому же, к этому времени Буховцев разобрался в значении своей персоны и знал, что он начинает вхождение в узкий круг людей, которые готовятся управлять этим миром. Людей дела, для которых власть лишь инструмент и значит гораздо больше денег и даже личных предпочтений. Как там говорил покойный Вар - 'Когда тебя принимают в семью на таком уровне, личные предпочтения уже не важны'. Прошлой осенью Буховцеву пришло сразу несколько писем от различных фондов и институтов о принятии его на должность консультанта и вслед за этим на счета стали капать приличные суммы денег за новую 'работу', хотя ни одной консультации он не давал и даже не знал, где находятся эти фонды и институты. Валерий прояснил ситуацию и узнал, что по этому поводу беспокоиться не нужно. Когда придет время консультации он даст. В нем заинтересована высшая власть, а данные назначения лишь обычная практика. Так что прием в узкий круг избранных начался и он понял, что заботы о хлебе насущном, будут теперь для него последними заботами.

Годунов уехал, а через неделю в Кленовке появилась Татьяна, и на этот раз Валерий был по–настоящему растерян. Она стала еще красивее, хотя, казалось бы, куда дальше, однако наивности в дочери президента стало меньше. На красивом личике разом промелькнула куча эмоций. Обида, подозрение с ревностью, и вместе с тем, радость.

— Ты пропал на два года, а обещал на один.

Валерий улыбнулся виноватой улыбкой.

— Так было нужно.

— Ну да, я знаю.

В тот день они проговорили до вечера, а на следующий, Татьяна приехала опять. Они гуляли по окрестностям Кленовки, по лесам и лугам и Буховцеву вспоминался сон, который он видел в Пситирии, слишком похожие были ощущения. Вскоре подозрения Татьяны развеялись, так как даже слепому было видно, что Валерий не страдает от сердечного увлечения. Он был задумчив, печален и загадочен, что возбуждало женское любопытство, но признаков безумной страсти к неизвестному предмету не испытывал. Вскоре пошли намеки на нечто большее, чем просто прогулки и Валерий не стал развеивать надежды Татьяны. В конце концов, она действительно, ждала его почти два года, а он молод. Дочь Годунова уехала по своим делам, радуя мир ослепительной счастливой улыбкой, в Буховцев погрузился в раздумья. Секс не принес того удовлетворения, которое он ожидал, но надо было начинать жить дальше. Он прекрасно сознавал, что в этом мире у него не будет Альгильды, да и такого друга, каким был Филаид, тоже скорее всего не будет. Все это осталось в прошлом, причем, в прошлом во всех смыслах. Валерий помнил клятву, уже превратившуюся для него в новую цель. Он должен попасть туда снова, но как? Об нужно было поговорить с Лютаевым.


Глава 6 | Ликабет. Книга 2 | * * *