home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 50

Когда я пронес Аменмеса по нашему переулку и вошел в дом, Танеферет упала на колени, и ее рот раскрылся в бессловесном вопле боли и облегчения. Она крепко стиснула его в своих объятиях и больше уже не отпускала. Когда мне в конце концов удалось, при помощи ласковых слов, отобрать у нее сына и уложить в кроватку, она развернулась ко мне и принялась молотить меня кулаками и хлестать ладонями по лицу, словно желая разорвать меня в клочки, и, честно говоря, я был бы рад позволить ей это.

Потом она вымыла мальчика в прохладной воде, с бесконечной нежностью обтирая его тряпкой и тихо разговаривая с ним. Он устал и капризничал. Когда он наконец заснул, она глядела на него так, словно собиралась больше никогда с ним не расставаться. Ее лицо было еще мокрым от слез. Она избегала моего взгляда. У меня не было слов. Я пытался нежно погладить ее по щеке, но она не обратила внимания на мое прикосновение. Однако когда я хотел убрать руку, она внезапно схватила ее и принялась целовать и не могла остановиться. Я обхватил жену и прижал к себе так же крепко, как она до этого прижимала к себе нашего сына.

— Никогда не прощай меня, так же как и я никогда не прощу себе этого, — в конце концов проговорил я.

Танеферет поглядела на меня уже успокоившимися темными глазами.

— Ты обещал, что никогда не допустишь, чтобы твоя работа причинила вред нашей семье, — просто сказала она.

Она была права. Я положил голову на ладони, и она погладила меня по голове, словно ребенка.

— Как он сумел его выкрасть?

— Мне пришлось отправиться за продуктами, чтобы мы все могли поесть. Дети больше не могли есть на обед одно и то же. Они скучали и тревожились. А я не могла все время оставаться дома. Это было невозможно! Поэтому я решила сходить на рынок. В доме за старшую я оставила служанку. Возле калитки стоял охранник. Она говорит, что дети играли во дворе, а она сама стирала. А потом вдруг поднялся крик, она ничего не могла понять. Она выбежала — и увидела, что Аменмес пропал. Калитка распахнута, охранник лежал на земле, из головы у него текла кровь. Сехмет пыталась помешать этому человеку забрать Аменмеса, и он ударил ее. Этот изверг ударил мою дочь! Все это моя вина.

Танеферет скорчилась и принялась всхлипывать. От бессилия слезы навернулись у меня на глаза. Теперь пришла моя очередь утешать ее, заключив в объятия.

— Этот изверг мертв. Я убил его.

Танеферет подняла залитое слезами лицо, ошеломленно поглядела на меня и увидела, что это правда.

— Прошу, не задавай мне больше вопросов сегодня. Я все расскажу, когда смогу. Но он мертв. Он больше не причинит нам вреда, — пообещал я.

— Он уже причинил нам слишком много вреда, — отозвалась она с прямотой, которая разбивала мне сердце.

Из-за занавески выглянули девочки. Танеферет подняла голову и попыталась улыбнуться.

— С ним все в порядке? — спросила Туйу, грызя свой локон.

— Он спит, так что давайте потише, — отозвался я.

Неджемет уставилась на мальчика во все глаза.

А вот Сехмет при виде него не выдержала. Я увидел черный кровоподтек вокруг ее глаза, царапины на руках и длинные ссадины на ногах. Она сглотнула, всхлипнула, и по ее щекам покатились обильные, крупные слезы.

— Как ты допустил, чтобы с ним такое случилось?! — воскликнула она ломающимся голосом, с трудом переводя дыхание.

Я ощутил, как меня охватывает стыд, окутывает, словно грязная пелена. Я ласково поцеловал ее в лоб, вытер ее слезы и сказал, обращаясь ко всем троим:

— Простите меня.

И вышел из комнаты.


Я уселся на низенькой скамейке во дворе. Из-за стен до меня приглушенно, словно из другого мира, доносились звуки улицы. Я стал думать обо всем, что произошло, начиная с той ночи, когда Хети постучал в стену возле моего окна. Теперь стучало мое сердце, колотилось в ребра. Я принес своей семье ужасное горе, уйдя тогда из дома. В то время мне казалось иначе. И возможно, у меня все равно не было выбора. Однако Танеферет права: выбор есть всегда. Я выбрал тайну — и заплатил цену. И теперь я не знал, как смогу исцелить эту рану.

Там меня и нашла Сехмет — она единственная вышла ко мне. Девочка не переставая шмыгала носом и прикладывала к лицу края одежды, однако она села рядом со мной, изящно подогнув под себя ноги, и приникла к моему плечу. Я обнял ее одной рукой.

— Прости меня. Я сказала ужасную вещь, — тихо произнесла она.

— Ты сказала правду. Надеюсь, ты всегда будешь говорить мне правду.

Она важно кивнула, словно ее голова за последние дни слишком отяжелела от мыслей.

— Почему тот человек забрал Аменмеса?

— Ему очень хотелось причинить мне боль. И еще он хотел показать, что может лишить меня чего-то самого важного в мире.

— Зачем кому-то так поступать?

— Не сказал бы, что знаю. И, наверное, никогда не узнаю.

— И что с ним случилось?

— Он мертв.

Сехмет кивнула и задумалась, но больше вопросов задавать не стала, так что мы сидели молча, прислушиваясь к шуму суматошной уличной жизни, наблюдая, как солнце поднимается все выше, разгоняя тени. До нас донеслись звуки из кухни, где девочки начинали готовить еду, снова споря друг с другом и то и дело заливаясь смехом.


Глава 49 | Тутанхамон. Книга теней | Глава 51