home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Утро Первого мая выдалось не по-весеннему студеным – столбик термометра не дополз и до пяти градусов. Небо было ясным, но каким-то неприветливым, словно оно тоже рассчитывало на лучшую погоду и тоже зябло, как и люди.

– Я совсем не ощущаю праздника, – призналась мать Димы своей лучшей подруге, искавшей в записной книжке нужную страничку. – А раньше Первое мая…

– Нашла что вспомнить! – фыркнула та, выдохнув резкое облачко пара. – Околеешь, пока колонна двинется, а потом все напьются. А иногда еще и субботник. Изуверство какое-то… Стоп, вот она. Я ее ищу на букву «Г» – «Гадалка», а она на букву «Л» – «Ленорман». Она на этих картах гадает.

– Что-то не знаю, идти ли, – замялась было мать Димы, но ее слабое сопротивление было отметено. Ирма набрала номер квартиры на домофоне, напомнила о своем визите, и подруги вошли в подъезд. Мать Димы утешала себя тем, что гадалка брала за сеанс недорого, да еще тем, что муж ничего не знал об этой дикой затее – узнать судьбу Люды с помощью карт. Уж он бы ей припомнил и ее высшее техническое образование, и кандидатскую диссертацию, и ее же собственные насмешки над колдунами и прорицателями, которых развелось явно больше, чем нужно… Ему она просто сказала, что идет к подруге – он только кивнул, привыкнув, что Ирма отнимает у его супруги значительную часть времени, особенно с тех пор, как обе подруги вышли на пенсию.

– Я разложу карты только один раз, – с места в карьер начала полная, довольно неряшливо одетая женщина, отворившая им дверь. – Это вам? Ну, идемте.

И, шаркая спадавшими туфлями без задников, отправилась на кухню. В коридоре было полутемно и сильно пахло кошками, откуда-то из глубины квартиры доносилась чья-то гнусавая речь, сопровождаемая взрывами смеха, – по телевизору шла юмористическая передача. Мать Димы с удивлением посмотрела ей вслед и перевела взгляд на подругу:

– Что-то я ей не доверяю. Ты заметила, как все запущено? В жизни не видела такого черного паркета!

– Прекрати! – Ирма подтолкнула ее локтем в сторону кухни. – Какая тебе разница, чисто у нее или нет? Говорю тебе, Тань, она так гадает, что страшно становится!

Однако ничего страшного в гадалке Татьяна так и не заметила. Они расположились на кухне вокруг низкого, ничем не покрытого столика, с которого гадалка небрежно смахнула крошки от печенья. Хозяйка налила себе черного кофе, гостям не предложила, да Татьяна ничего бы у нее и не взяла – уж очень неопрятно выглядела эта кухня. Про себя она не раз успела пожалеть о том, что пошла на поводу у подруги. «Сын прав, она не всегда права. Я и пошла-то, в общем, чтобы сделать ей приятное. Она так рекламировала эту гадалку!»

– Вам гадаем? – Гадалка кивнула в ее сторону, не переставая перемешивать на столе изрядно засаленную колоду. Ее пухлые руки двигались ловко и как бы сами по себе, как маленькие жадные зверьки. На среднем пальце левой руки красовался серебряный перстень с огромным черным камнем – обсидианом, решила Татьяна. – Вопрос сформулировали? Задавайте его как можно четче. Предупреждаю еще раз – я сделаю только один расклад. Больше сегодня не смогу. Сил мало. Вчера был такой длинный сеанс…

– У нас один вопрос, – заторопилась Ирма, явно слегка робевшая перед этой женщиной. Татьяна удивилась, услышав в ее голосе раболепные нотки, и сама слегка оробела. Значит, что-то в этой гадалке заставляло трепетать ее подругу, не признававшую авторитетов? Неужели только то, что когда-то та удачно разложила карты по поводу покупки машины, предупредив о мошенничестве со стороны продавца?

– У вас один вопрос, – с нажимом уточнила гадалка, даже не взглянув на Ирму. Она смотрела только на Татьяну. – Спрашивайте.

– А… Снять не надо?

– Моих карт никто не касается. Спрашивайте! – Ее голос стал резким и неприятным. – Один вопрос.

«Если она такая классная гадалка, сама должна знать, зачем я пришла, – обидчиво подумала Татьяна. – Хотя десять долларов за один вопрос – не так уж дорого. Нельзя требовать от нее слишком многого…»

– Пропала девушка моего сына, и я хотела узнать, что с ней…

– Не так! – остановила ее женщина, накрыв колоду ладонью, словно опасаясь, что карты взовьются в воздух и улетят. – Тут много вопросов сразу. Вы же хотите знать, что с ней, где она, жива ли? Так? Как ее зовут?

– Людмила.

– Спросите, скажем, так: «Вернется ли Людмила домой живой и невредимой?»

– Хотя бы живой, – вздохнула Ирма. Гадалка бросила на нее косой взгляд и снова обратилась к Татьяне:

– Хотя тут опять два вопроса. Вернется ли и будет ли жива и невредима. Я не люблю таких вопросов – ответы получаются нечеткими.

– Ну так сформулируйте сами, – попросила Татьяна, вконец растерявшись. – Спросите хотя бы – жива ли она? Или так – в каком она сейчас состоянии? Так мы побольше узнаем…

Сама того не заметив, она всерьез забеспокоилась за точность вопроса, как будто заранее доверяла гаданию. Вопрос был принят, и на стол с четким шуршанием стали ложиться маленькие нарядные карты. Они были совсем непохожи на обычные, игральные, и Татьяна с замиранием сердца разглядывала нарисованные на них картинки, пытаясь понять, на что они намекают. Гадалка раскладывала карты, нахмурившись и слегка посапывая, будто делала тяжелую работу. Наконец она откинулась на спинку стула и, прикрыв глаза, громко и выразительно прочистила горло.

– Что? – испугалась Татьяна. Подруга дернула ее за рукав, призывая к молчанию.

– Я считаю, – низким голосом произнесла гадалка. Некоторое время она шевелила губами, затем вынула из колоды еще одну карту и, посмотрев на нее, положила рядом с раскладом. – А теперь мне надо подумать.

Татьяна больше ее не прерывала.

– В каком состоянии находится сейчас пропавшая Людмила? – заговорила наконец гадалка. Она почти закрыла глаза, и казалось, что женщина дремлет и говорит в полусне. – Взгляните-ка на крыс. Вот они в ее прошлом, которое определило ее исчезновение. Это из-за них она исчезла. Крысы – и есть ее пропажа, потеря, но и не только.

Она внезапно широко открыла глаза и в упор посмотрела на замершую Татьяну:

– Это еще и обман. Обман и предательство.

– Ее обманом куда-то заманили?!

– Это в ее прошлом, большего я не знаю. Она исчезла из-за обмана. Будь она здесь и увидь я в ее раскладе крыс – я бы посоветовала ей не принимать никаких решений. Никаких вообще, а важных уж тем более. В ее исчезновении виновата ложь. Что же с ней сейчас? Она жива, это точно.

– Слава богу! – вырвалось у Ирмы.

Гадалка кивнула и отхлебнула холодного кофе:

– Да, слава богу. Она жива, и если даже нездорова, то ее исчезновение тут ни при чем.

– Так почему она не дает о себе знать?! – воскликнула Татьяна, в этот миг абсолютно верившая гадалке. – Ее обманом украли, но она жива? В нормальном состоянии?

– Ее карта настоящего – гора. Это трудная карта, тут важен каждый шаг, иначе не преодолеть препятствий. И в ее настоящем столько проблем и сложностей, что ей бы лучше вообще ничего не предпринимать, чтобы не сделать себе хуже. Но она жива.

Гадалка достала из деревянного ящичка наполовину выкуренную толстую сигару и тщательно, с любовью раскурила ее. Аккуратно выпустила тонкое кольцо дыма, и по кухне поплыл густой пьянящий аромат ванили.

– Будущее ее состояния – башня. Чего же еще желать… Она будет жить долго, если только обстоятельства в настоящем не изменятся.

– То есть как…

– Повторяю – при настоящем положении дел она будет жить долго. Рядом трудные и дурные карты – и они нестабильны. Вот что плохо. Но пока ей ничто не угрожает.

– Как же это понимать, – выдохнула Татьяна. От волнения у нее заледенели пальцы, и теперь она судорожно их растирала. – Она вернется или нет?

– Мы спрашивали не об этом, – напомнила гадалка, продолжая заниматься сигарой, которая, казалось, интересовала ее куда больше, чем расклад. Ее первоначальная сосредоточенность исчезла, она говорила почти небрежно. – Что значит вообще – пропала? Ушла от вашего сына? Уехала куда-то? По-настоящему исчезла?

– Ее милиция ищет, – робко вставила Ирма.

– Многих людей ищут напрасно, – задумчиво сказала гадалка. – Они сами не хотят находиться.

– Вы хотите сказать, что ее не надо искать?! – Татьяна не выдержала и вскочила. Ее возмутил небрежный, снисходительный тон гадалки. – Девушка пропала среди бела дня и не дает о себе знать! Даже матери больной не сообщила! И она, по-вашему, не хочет находиться?!

– А я такого не говорила, – невозмутимо произнесла та. – Я лишь сказала, что ей ничего не грозит. Больная мать – это в самом деле серьезно. Если бы девушка могла, она бы известила… Хотя…

И женщина задумчиво выпустила еще одно колечко дыма. Ирма тоже встала и нервно гладила подругу по плечу, пытаясь успокоить. Татьяна стряхнула ее руку:

– Ладно, о чем мы в самом деле спорим! Карты говорят, что она жива, и этого мне хватит. Больше ничего?

– Есть кое-что. – Гадалка созерцала расплывавшееся в воздухе кольцо дыма. – Совет. Вскоре в этом деле появятся новости, ситуация начнет меняться. Не знаю пока, в худшую сторону или в лучшую, но начнет.

– Она вернется? Позвонит?

– Не знаю. Все может быть. Скажу одно – ее карты сами по себе не слишком хороши, но все же причин для тревоги нет. А я почему-то тревожусь. – Она прямо взглянула на Татьяну и грузно поднялась, откладывая сигару в пепельницу. – Что-то в раскладе неустойчиво. Эта карта совета, письмо – никак не могу ее хорошенько понять. Можно бы сказать вам просто, что Людмила даст о себе знать, но это не все. Тут есть кое-что, что касается только двоих. Какое-то обязательство между ней и… Вашим сыном, может быть?

– Обязательство? – переспросила ее ошеломленная женщина. – Между ней и Димой? Но у них не было никаких обязательств, они жили просто так… не расписываясь.

– Обязательство? – шепнула ей на ухо подруга. – А дом? Они на пару купили дом, ты же говорила!

– Купили дом? – насторожилась гадалка, как видно обладавшая тонким слухом. – Давно?

– Только что. Она сразу после этого и пропала.

– Дом… Башня… – пробормотала она. – Но и крысы тут же. Им не надо было покупать этот дом!

– Я тоже так думаю, – вставила Ирма, жадно ловившая каждое ее слово. – Если бы вы видели, за что они заплатили такие деньги!

– Кстати о деньгах. – Гадалка убрала карты в карман халата. – Десять долларов я беру за первый вопрос, за все последующие – по пять. Но вам я делаю скидку – платите сразу пять. Это я делаю для того, чтобы вы пришли еще раз. Ситуация будет меняться, и очень быстро, я предупредила! Зайдите на днях!

Татьяна расплатилась и поторопилась уйти. Ирма задержалась на минуту и догнала ее уже на лестнице.

– Ты слышала? – возбужденно спросила она, беря подругу под руку. – Твоя Люда жива. Можешь сказать Димке.

– Я не собираюсь ничего ему говорить. – Женщина старалась не смотреть на подругу. После визита к гадалке у нее осталось ощущение неловкости и собственной нечистоты – будто она окунулась во что-то сальное, липкое. – Он решит, что у меня начался маразм.

– Ты что – не веришь гаданию?!

– Моя вера тут ни при чем, – заверила Татьяна. – Охотно бы поверила, с удовольствием. Но Диму трогать не буду, и ты ему тоже лучше не звони. Парень и так весь на нервах.

Ирма не настаивала, и подруги в молчании уселись в припаркованную у подъезда машину. Только у третьего по счету светофора Ирма наконец нарушила молчание, заметив как бы про себя, что не представляет, как Людмила по возвращении оправдает свое молчание. «Если она, конечно, вернется, – подумала она, не дождавшись ответа. – Я-то видела ее глазки, сразу поняла – та еще штучка. Наверняка повесилась на шею какому-нибудь новому мужику, а с Димкой даже попрощаться забыла. Эти тихие белые мыши – все такие».

Татьяна чувствовала, что подруге очень хочется поговорить, но хранила молчание, снова и снова давая себе слово никогда больше не ходить к этой гадалке и ничего не говорить сыну.


Глава 3 | Обратный отсчет | * * *