home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 1. Удар

Конечно, Питер значительно меньше Москвы, но тоже город немаленький. Особенно это чувствуется по утрам, когда спешишь на работу. Многие его улицы, особенно в центре, узкие, и правильно делали наши предки, селясь ближе к месту работы. Целые слободы были — Кузнечная, Мельничная. Утром проснулся — и ты уже на рабочем месте, стоит только спуститься со второго этажа на первый или перейти в соседнее здание.

Володя сидел в маршрутке. Он предпочитал выезжать немного раньше, за полчаса до того, как на улицах наступал коллапс. Больница, где он работал, была почти в центре, а жил он на окраине, в новых спальных районах, и дорога к месту работы занимала без малого час. Зато приезжал загодя, переодевался неспешно, успевал просмотреть истории болезни сложных пациентов, а случалось — и осмотреть их до начала трудового дня. Иногда это выручало: на профессорском обходе вопросы не ставили в тупик.

Больница их была клинической, говоря понятным языком — на её базе находились кафедры медицинской академии. Понятно, студенты создавали определённые неудобства, но и плюсы были. Сильный состав кафедр внедрял новинки и позволял всё время быть на острие медицинской практики.

Володя был простым ординатором хирургического отделения. Между кафедрой и отделением была некоторая напряжённость, каждый тянул одеяло на себя. Да и как ей не быть, если оперировать интересный случай выпадало профессору или доценту, а выхаживать больного приходилось сотрудникам отделения? Для тех, кто не знает, половина успеха — в том, чтобы выходить, поднять на ноги пациента после операции. Неквалифицированный уход может свести на нет любую блестящую операцию. Благо состав отделения формировался годами, и сотрудники были ответственные, поскольку заведующий отделением был человеком требовательным и расхлябанности, лени в своей епархии не терпел.

Володя переоделся в зелёную хирургическую форму и только взял на сестринском посту папки с историями болезни, как подошла операционная сестра Лидочка. Почему-то её называли не как многих, по имени-отчеству, а именем уменьшительным. Наверное, потому, что улыбка не сходила с её губ, а сама она была человеком добрым и солнечным.

— Владимир Анатольевич, вы стоите в плане во второй операционной, а там электронож барахлит.

— Вызывай медтехника.

— Уже, будет завтра. Мне кажется, дело не в аппарате, а в вилке. Как включишь, в ней потрескивает. Может, простого электрика вызвать?

Вызвать сантехника, электрика или просто обслуживающий персонал — дело муторное. Надо писать заявку заму по АХЧ, и в лучшем случае электрик придёт вечером. Да что он, не мужик, что ли?

— Отвёртка есть?

— Есть.

— Пойдём, я посмотрю.

Володя раскрутил вилку. Слава богу, электронож был не последней модели, где вилки неразборные. Один из проводов имел слабый контакт и даже слегка обуглился.

Он прикрутил провод, затянув винт от души, и собрал вилку.

— Пробуем! — и воткнул вилку в розетку.

В следующую секунду его ударило током, да так, что клацнули зубы, сразу занемела левая рука, помутилось в глазах.

Очнулся он от противного, резкого запаха нашатырного спирта. Помотав головой, открыл глаза: над ним склонилась испуганная Лидочка.

— Владимир Анатольевич, с вами всё в порядке?

— Ватку с нашатырём из-под носа убери.

Володя вдохнул полной грудью. Кой чёрт понёс его делать эту вилку? Он сел на полу. Левая рука слушалась плохо, как будто её отбили.

Лидочка показала на электронож:

— Работает.

Лампочка на электроноже светилась зелёным светом.

Володя встал.

— Не говори никому, что меня током шарахнуло.

— Не буду. Хорошо, что обошлось, — Лидочка заулыбалась.

Володя вернулся к себе в ординаторскую, попробовал помассировать кисть. Чувствительность понемногу возвращалась, но координация тонких движений — нет. Однако у него ещё было время до операции, и он надеялся, что рука отойдёт.

На планёрке дежурный хирург доложил врачу о прошедшей ночи. Всё как обычно: двое вновь поступивших, один экстренно прооперирован, второй нуждается в дообследовании и наблюдении. Потом по распорядку профессорский обход. Каждый ординатор докладывал ход лечения пациентов своих палат.

Подходило время идти в оперблок, но рука не отошла, и Володя заглянул в кабинет заведующего:

— Виктор Кузьмич, на пару минут можно?

— Заходи. Что у тебя?

Володя решил не говорить об ударе током, иначе ему же и влетит. Ведь могло обойтись не лёгким испугом, а ожогом или вообще смертельным поражением.

— Да с левой рукой что-то. Вроде как пальцы онемели, а у меня сегодня операционный день.

— Да? А с сердцем всё в порядке?

— Не беспокоит.

— Пациент плановый?

— Плановый, паховая грыжа.

— Отложи на завтра. Обход делал?

— С профессором.

— Заполни истории и можешь идти домой, отлежись.

— Спасибо, понял.

Володя заполнил истории болезни и переоделся.

— Ты куда собрался? — спросил Лёша, он тоже был ординатором. Парень неплохой: и хирург хороший, и человек надёжный, обязательный. Ныне это качество встречается редко, чаще пообещают и не сделают.

— Шеф отпустил.

— Случилось что?

— По мелочи.

— Ну давай.

Но Володя протянул руку к телефону — возникло ощущение, что он сейчас позвонит. И точно, в следующую секунду раздалась трель звонка. Поговорив, Володя накинул ветровку и вышел.

На улице осень, утром прохладно, туман с многочисленных рек и каналов тянет сыростью. Ведь исторический центр города построен на сырой, болотистой местности. А днём солнце вполне ощутимо пригревает.

Володя сел в троллейбус: в разгар рабочего дня народу в нём было уже немного, в основном пенсионеры, и он уселся на свободное место. И опять как будто что-то под руку толкнуло. Он расстегнул «молнию» на кармане, взялся за телефон, и в этот самый миг он зазвонил. Переговорив, Володя опустил телефон в карман. Что за ерунда? Второй раз за сегодня он тянет руку к телефону раньше, чем он звонит. Совпадение?

К нему повернулся пассажир, сидевший спереди, и Володя сразу сказал:

— Вам на следующей остановке выходить. Пройдёте немного вперёд и свернёте в переулок направо.

Пожилого возраста пассажир удивился:

— Я же не спросил ещё ничего, а вы уже отвечаете. Экстрасенс?

— Нет. А разве вы не спрашивали?

— Собирался только.

Пассажир покрутил головой и вышел на остановке.

Какой-то день сегодня странный, полный нелепостей.

Ко всяким паранормальным явлениям, к экстрасенсам, гадалкам, заклинателям и шаманам Володя относился скептически. Дурь, только головы людям морочат. Но как объяснить эти странности?

Володя доехал до дома. Жил он в однокомнатной квартире, купленной ему родителями три года назад. Обстановка в жилище была скромной, на докторскую зарплату не разбежишься, но всё необходимое — телевизор, диван, шкаф и холодильник на кухне — было. Это он уже сам себе покупал. Женат он не был, правда, уже год как встречался с замечательной девушкой Дарьей.

Володя сварил себе пельменей — время уже обеденное, поел и улёгся на диван. Рука понемногу отошла, чувствительность восстановилась. А странности — так они всегда в жизни бывают, день сегодня просто такой.

Он поднялся, заглянул в календарь. Ну точно, сегодня полнолуние, по поверьям именно в это время просыпается и входит в полную силу всякая нечисть. Но только поверья эти старые. Какая сейчас, в двадцать первом веке, нечисть? Кто её видел, если только спьяну не показалось или в воспалённом мозгу неврастеничек? А не вздремнуть ли ему, коли такая возможность выдалась? И снова как будто толкнул его кто под руку, неведомая сила, он потянулся за телефоном. Едва взял, как он затрезвонил.

— Привет, Даша!

Володя и на экран не посмотрел, где номер высвечивается, откуда-то и так знал, что это она звонит.

— Привет! Я ему на работу звоню, а он дома! Мне сказали, заболел. Ты всерьёз?

— Нет, мелочь. Руку током ударило, а у меня операционный день. Так что временно профнепригоден.

— Может, тебе какие-нибудь лекарства привезти?

— Да я почти здоров, всё хорошо, не беспокойся.

— Мы с тобой договаривались сегодня после работы встретиться. Договор в силе?

— А как же! Иначе я бы известил.

— Я сегодня освобожусь раньше. Давай в четыре часа.

— Отлично! Там же, на Пяти углах.

— До встречи, целую.

Был в старом Питере небольшой район, называемый Пятью углами. Там сходились пять улиц, откуда и пошло название. Недалеко от перекрёстка находилось небольшое уютное кафе, где Володе очень нравилось бывать. Никаких пьяных потасовок, посетители из местных. В тёплую погоду работали столики на улице. Удобно: и поговорить можно спокойно, и на прохожих поглазеть, и свежим воздухом подышать. А главное — кормили вкусно. Особенно ему нравились бараньи рёбрышки с чесночными гренками, да под пиво.

Володя посмотрел на часы — пора собираться. Пока доберётся, будет в самый раз. Неудобно заставлять девушку ждать. Как говорится, точность — вежливость королей. Он хоть и не король, но точность приветствовал.

Дарья жила и работала в районе Пяти углов, пять минут после работы — и она уже там. Чем плоха жизнь в большом городе — велики расстояния и непредсказуемы пробки, для которых всегда приходилось оставлять запас времени.

Мужчине собраться — пять минут: джинсы, футболка, ветровка. И снова — трамвай. Приехал Володя с запасом по времени в четверть часа. Кафе было полупустым, посетителей мало. Это часа через два-три свободных столиков будет не найти.

Володя выбрал столик и сделал официантке заказ — почти как всегда.

А вот и Дарья, хороша, как всегда.

Володе нравились брюнетки, хотя женщины почему-то считают, что мужчины западают на блондинок. Неправда, крашеные блондинки какие-то безликие, как будто выцветшие.

Дарья чмокнула его в щёку и уселась за стол.

— Заказал?

— Как всегда.

— Рассказывай, что случилось?

— Полез куда не надо. Электрики есть, я же решил, что сам быстрее сделаю. Вот и получил удар током.

— Живой, всё обошлось? Но больше так не делай.

— До свадьбы заживёт, — улыбнулся Володя.

И вдруг в его голове зазвучал голос Дарьи. Она сидела напротив него, он видел её лицо. Девушка молчала, но в голове Владимира по-прежнему звучал её голос:

«Вроде всем хорош парень. Симпатичный, мозги на месте, работает — не то что некоторые. Выпивкой не увлекается. И квартира есть, маленькая, но своя. Только зарабатывает мало, и перспективы туманные. Федя какой-то взбалмошный, зато в постели отменно хорош, а главное — бизнесмен, деньги водятся. Володя в кафе водит, а Федя — в ресторан. Кого выбрать?»

Володя замер. Дарья молчала, но в голове звучал именно её голос.

Володя покрутил головой, стараясь избавиться от наваждения. А может быть, сидит кто-то рядом, парочка какая-нибудь, и разговаривает? И он принял услышанный разговор за мысли Дарьи? Но в ближнем круге было только два пустых столика и ещё один, за которым пили пиво два мужика, на вид — с криминальным душком. Если не бандиты, то приблатнённые.

Мысли в голове Владимира заметались. Неужели он сейчас услышал, о чём думает Дарья? Если это так, то что это ещё за Федя и почему она сравнивает его с ним?

— Даш, ты о каком Феде сейчас сказала?

— О Феде? — удивилась девушка. — Я вообще молчала.

Но её удивление было каким-то деланым, ненастоящим, и щёчки слегка порозовели. Точно, появился в её жизни Федя. То-то в последнее время от неё пахнет не так. За год он уже изучил её любимые духи, но иногда от неё пахло другими. И от волос попахивало сигаретным дымом. Сам он не курил, как и Дарья. Как-то он её спросил об этом, так она отговорилась:

— На работе, в отделе, почти все парни курят, да и девушки взяли эту дурную привычку.

Это было правдой. На работе у Володи то же самое, поэтому он не усомнился. А сейчас как-то тревожно, неспокойно на душе стало, как будто пазлы складываться начали. Запах сигарет, дорогих духов, мысли о Феде… Ладно, Федю пока отбросим, не может человек слышать мысли другого человека. Видимо, после удара током у него не только с рукой проблема появилась, но и с головой неладно стало.

Официант принёс заказ. Дарье — жаренные на вертеле рёбрышки и свежевыжатый апельсиновый сок, Володе — рёбрышки, пиво и гренки. Володя отхлебнул из стакана — он любил светлое ирландское пиво.

Пожалуй, не надо было ходить на свидание, а следовало отлежаться, отоспаться, чтобы голова светлой была. А то лезут всякие глюки. Ведь раньше Дарья никогда не давала ему повода усомниться в ней. Только голос-то всё правильно сказал — и по квартире, и по зарплате.

В эту минуту запиликал модной мелодией её телефон.

— Да, слушаю. — Она прижала трубку к уху.

— Это я, крошка.

Володя слышал всё, каждый шорох, как будто трубка была возле его уха.

— Я занята.

— Понял, буду краток. В восемь у Прибалтийского тебя устроит?

— Да.

— Тогда до встречи.

Вот это уже не глюки. Дарья на самом деле разговаривала, и он всё слышал. Слышал, не напрягая слух, не пытаясь подслушать. И даже вид на себя напустил безразличный и на стуле отодвинулся.

— Подруга звонила, — сказала Дарья.

— Давай есть, остывшая баранина невкусная.

Они принялись за рёбрышки. Запах аппетитный, вид дразнящий — с лёгкой румяной корочкой. А уж вкус отменный! Повар понимал толк в мясе, а гренки с чесноком оттеняли вкус. Приготовлено мастерски, но вот аппетит пропал. Только что Дарье звонил мужчина, и она солгала Володе. Зачем? Если чувства её к Володе остыли, так бы и сказала. А сейчас выходит, она сравнивает его с каким-то Федей, как будто на весах взвешивает. Причём он понял бы, если бы речь шла о чувствах, а то простой меркантильный расчёт. А он-то надеялся, дурак!

— Ты что-то ешь сегодня плохо, — сказала девушка.

— Да, я как-то чувствую себя не в своей тарелке.

— Тебе бы лучше было полежать, — посоветовала она.

— Да, я, пожалуй, так и сделаю.

— Мы ведь не в последний раз с тобой видимся, правда? Езжай домой, завтра созвонимся. А я к подруге. Ты не обидишься?

— Нет, что ты!

Дарья допила сок, чмокнула его в щёку и ушла, помахав рукой.

Володя проводил её взглядом, не торопясь, сделал ещё глоток пива. Похоже, отношениям конец. А он полагал, что дело к свадьбе идёт. Открыто об этом не говорил, но девушки обычно сами это понимают. Отношения у них длительные, перешли в постельную плоскость, чувства были. Правда это он так полагал, а на деле получалось, что чувства невзаимные. Дарья оказалась хитра и расчётлива, выбирала холодным разумом, а не сердцем. Если даже теперь она и выберет его, всё равно отношениям конец. Не такую жену он себе хотел.

Володя допил пиво, и к нему сразу подошёл наблюдательный официант:

— Желаете что-нибудь ещё?

— Водки двести, — неожиданно заказал Володя. Сам от себя этого не ожидал, видимо, Дарья зацепила его сильно.

— Вот это по-нашему, — раздалось от соседнего стола.

Володя повернулся. Там, где сидели двое приблатнённых, теперь сидел один, и перед ним стояла уже пустая рюмка.

— С девушкой поссорился, земляк? Плюнь, сама прибежит.

— Вопрос ещё, приму ли я.

Почему он решил ответить незнакомцу, Володя не понял. С людьми с криминальным душком он старался дел не иметь.

Официант принёс графинчик водки и рюмку Володе, а затем — и его соседу. Володя плеснул себе из графинчика в рюмку и выпил не закусывая. Дрянь водка!

Мужчина за столом тоже выпил и закусил бутербродом.

Вдруг какая-то неведомая сила как будто толкнула Володю — мужчине за столом грозила опасность. Он кинулся к мужчине, схватил его за руку и буквально швырнул в сторону, упав рядом с ним. На звук падающих стульев повернулись немногочисленные посетители и официант.

Звон бьющейся посуды, удивлённые возгласы…

Мужчина стал подниматься с пола, лицо его было перекошено гневом.

Внезапно послышался визг покрышек, и из-за угла вылетел автомобиль. Высокая скорость не дала водителю возможности вписаться в поворот, и автомобиль вынесло на тротуар, где стояли столики. Удар, треск! Столики, за которыми только что сидели Владимир и мужчина, подлетели, их отбросило в сторону, и машина уткнулась капотом в чугунный столб.

Наступила секундная тишина. Потом распахнулась дверца машины, и наружу выбрался молодой парень. Он был явно нетрезв и слегка покачивался.

Официант сразу закричал бармену:

— Звони в ГАИ!

Посетители не могли прийти в себя от шока: ведь автомобиль пронёсся совсем рядом.

Приблатнённый протянул Володе руку, помог встать. Лицо его уже выражало не гнев, а удивление:

— Ну, парень, ты мне жизнь спас… Как раз самый удар по моему столику пришёлся. И теперь я тебе вроде как по гроб обязан.

— Как-то случайно вышло, — смутился Володя.

— Ну и слух у тебя! Будем знакомы, Николай.

— Володя. А почему слух?

— Ну ты же машину услышал. Я уж подумал: парень выпил немного, а уже драться полез. А с виду — культурный.

— Насторожило меня что-то, — как-то неуверенно сказал Володя.

— Молоток! Давай ещё накатим, я угощаю. Только пошли в кафе, что-то мне на улице уже не хочется.

— Нет, спасибо, но я, пожалуй, домой пойду. Что-то голова болит.

— Наверное, ударился.

К ним подскочил официант:

— Я прошу прощения за неудобства, но счёт придётся оплатить.

Николай забрал оба счёта:

— Я заплачу.

Володя попытался протестовать, но Николай уже сунул официанту деньги.

Вокруг места происшествия стали собираться многочисленные зеваки. И откуда только взялись? Ведь десять минут назад здесь были лишь немногочисленные прохожие. Место тихое, не промышленное и не туристическое.

— Ну, бывай! Спасибо, земляк! — Николай похлопал Володю по плечу, и мужчины разошлись.

Володя сел в трамвай. Поистине день странностей продолжался. Вот откуда он мог знать, что на столики, перескочив поребрик, налетит машина с подвыпившим водителем? А получилось — и себя спас, и Николая, с которым и знаком-то до происшествия не был.

Пока он добирался до дома, голова и в самом деле разболелась от мыслей. Но человеку свойственно искать простое объяснение событиям, и Володя решил, что всё происшедшее — цепь случайных совпадений. А то, что они из разряда не самых приятных, так полнолуние!

Утро началось как обычно. Умылся-побрился-позавтракал — и на работу.

На планёрке заведующий заслушал доклады врачей и объявил расстановку по операционным. Володя попадал вторым хирургом в бригаду самого заведующего, Виктора Кузьмича. Операция предстояла серьёзная — резекция желудка у пациента с застарелой язвой.

Володя прошёл с обходом по своим палатам, потом направился в операционный блок. Переодевшись в одноразовое бельё, он обработал руки.

Всё шло по обычному распорядку. Пациент уже находился на операционном столе, анестезиологи делали интубационный наркоз. Быстрой походкой вошёл заведующий, обработал руки, операционная сестра помогла ему надеть стерильные перчатки.

— Свет!

Зажглась бестеневая лампа.

— Анестезиологи?

— Пациент готов. Показания в норме, можете приступать.

Пациент укрыт белой простыней с широким окном в области операционного поля.

— Скальпель.

Операционная медсестра подала инструмент, первый разрез и первая кровь. А дальше — по отработанной схеме. Зажим, вязать узлы, останавливать кровь, рассечение брюшины, осмотр.

Второй хирург — помощник. Его обязанности — держать ранорасширители, перевязывать сосуды. Работу приходилось выполнять глубоко в теле, тесно, видно не всегда хорошо, несмотря на яркое освещение. Вот уже проделана основная часть работы, удалена поражённая болезнью часть желудка, наложен анастомоз.

И снова в голове мысль, толчок. Володя завёл кисть руки за края мышц, в глубину раны и вытащил оттуда зажим с марлевым тампоном. Виктор Кузьмич одобрительно кивнул. Поставили дренаж. Пора было накладывать швы, но заведующий не торопился:

— Анестезиологи?

— Пульс девяносто, давление сто на шестьдесят.

— Операционная сестра?

— Минуточку…

Операционная медсестра и операционная санитарка пересчитывали инструменты — количество их должно было сойтись с количеством инструментов до операции. Если чего-то не хватало, значит, забыли в брюшной полости. Это только человеку далёкому от медицины кажется невероятным: как можно оставить инструмент внутри человеческого тела? Ведь он же блестит, хорошо виден. Однако это вовсе не так. Инструмент в кровяной корке сливается с операционным полем. Сам разрез узкий, глубокий, инструмент так и норовит провалиться за петли кишечника.

— Сходится, — с облегчением сказала медсестра.

— Ушиваем.

Они наложили швы, обработали зелёнкой, наклеили повязку.

— Всем спасибо! — громко сказал Виктор Кузьмич.

Это была старая хирургическая традиция — благодарить операционную бригаду. От их слаженных и грамотных действий зависит исход операции, жизнь пациента.

Они вышли в предоперационную. Володя стянул перчатки, операционное бельё.

— Ну ты молодец, Владимир! Как ты только зажим узрел?

— Повезло.

— Хм, ещё Суворов говаривал: «Раз везение, два везение… Помилуй Бог, надо же и умение!»

Потом началась рутинная писанина — протокол операции. Когда Володя писал, задумался: вчера день был полон странностями, сегодня зажим, который никто не видел, из брюха достал… Не хотелось себе в этом сознаваться, но, похоже вчерашний удар током как-то сказался. По крайней мере других видимых причин Володя не находил. Наверное, его мозг стал работать как-то по-другому. Но это всё мелочи. Главное — ожогов Володя не получил, жив остался, а что касается странностей, так он надеялся, что они со временем пройдут. Со стороны они не видны, а ему пока не мешают, особых неудобств не доставляют. Вчера даже помогли дважды. В первый раз — мысли Дарьи услышать, а во второй — наезда автомобиля избежать. Только вот с Дарьей не всё так просто. Её ли он мысли слышал или чужие? А может быть, это его травмированный током мозг выдавал неверное, галлюцинации создавал?

Вечером он размышлял над происшедшим. Необычно немного, пугает и напрягает, но ведь не ухудшает жизнь, не приносит неприятностей, даже наоборот, от беды спасло. И Володя решил смириться, тем более что и изменить-то ничего нельзя, как врач, он это прекрасно понимал. Другие люди имеют свои особенности: у кого-то обоняние сверхчувствительное, кого-то ловкостью рук природа наградила необыкновенной, фокусы показывают, а у него вот такая особенность. И он успокоился. Плохо только, что Дарья не звонит, стало быть, он и в самом деле её мысли слышал. Тогда непонятно, почему он слышит мысли не всех окружающих его людей. Кроме того, как он уяснил, действия или поступки других людей он может предугадывать только за десятки секунд, от силы — за минуту до события. А что такое минута? Тьфу, мелочь!

Однако осадок в душе остался. И не от своей особенности, а от мыслей Дарьи. Вот уж от кого он не ожидал такого цинизма! Симпатичное личико, ясные глазки — откуда камень за пазухой? Наверное, опыт общения с женщинами у него мал.

Сразу после школы в медицинскую академию поступил, учился с желанием, поскольку о врачебной стезе мечтал со школьной парты. Другие студенты лекции порой пропускали, по ночам в клубах и на тусовках пропадали. А он грыз гранит науки. Учёба в медицинском вузе считается одной из самых сложных, тем более что он хотел стать лучшим в своей специальности. Только потом понял, что медицина — не только чистая наука, а сплав знаний, опыта, интуиции — да много чего. А ведь заглядывались на него в академии девушки, глазки строили, пытались привлечь его внимание. И понять их можно было: внешне хорош, изъянов личности вроде пьянства или наркотиков за ним не наблюдалось. Но после безуспешных попыток завоевать его внимание отступались. Наблюдали, правда, не гей ли он? Но и в содомском грехе Володя замечен не был, хотя были на курсе и такие.

Теперь Володя понимал, что не всё он делал правильно. Столько порядочных девушек рядом было, а он их мимо пропустил. Хотя на виду были, общались ежедневно. Да что ж, уже ничего не исправишь. Мать иногда спрашивала, когда он жениться собирается, ведь остепеняться пора. Но Володя отшучивался, что девушку любимую, единственную он ещё не встретил. И вот тут Дарья преподносит ему неприятный сюрприз.

Мыслей много, уснуть не дают. Как он ни старался, а выкинуть девушку из головы не мог. Заснул только под утро и на работу пришёл с тяжёлой головой. Одно утешало: пятница, день не операционный, если экстренные пациенты не поступят. Так вроде сегодня не их больница по «Скорой» дежурит.

— Володя, ты чего смурной сегодня? Не с бодуна случайно? — спросил Лёша.

— Нет, но самочувствие какое-то неважное. Не выспался.

— Ну да, с этим переводом времени… Не по астрономическим часам живём, хроноритмы нарушаются. В выходные отоспишься.

— Надеюсь.

Пришла постовая медсестра за историями болезней пациентов — там записаны назначения и обследования. Медсестра была из новеньких, летнего выпуска. Володя точно помнил, что её звали Юлей.

— Владимир Анатольевич, истории готовы?

— Конечно.

Девушка смущалась, щёчки розовели. Володя посмотрел ей в глаза, и сразу в голове зазвучали её мысли:

«Интересно, доктор женат? Обручального кольца на пальце нет — так врачи оперирующих специальностей их и не носят. Симпатичный, но больно уж строг, хоть бы улыбнулся».

Хирург протянул ей папки с историями и улыбнулся. Щёки у девушки так и вспыхнули.

А занятная штука этот необычный дар, даже интересно стало. Некоторые люди называют себя экстрасенсами, ясновидящими — пыжатся, щёки от ощущения собственной значимости надувают, а у него это случайно вышло. К тому же он не собирался афишировать эту необычную способность и зарабатывать на ней известность или деньги. Сегодня она есть, а завтра может пропасть, исчезнуть. Он считал, что мужчина должен зарабатывать на жизнь руками или мозгами — у кого как получается, а не дурить людей. Сколько в последнее время появилось на телевидении разного рода «потомственных ясновидящих», разводящих людей на деньги. И ведь находились легковерные, обычно женщины, покупающиеся на этот бред. Женщины вообще склонны верить в мистику, гадания, предсказания и потусторонние силы, хотя вот ведь парадокс: они с не меньшим усердием посещают церковь, отрицающую эти явления.

Трудовая неделя позади. Володя переоделся, вышел на улицу и не спеша побрёл к станции метро «Гостиный Двор». Ему хотелось размяться, дать себе физическую нагрузку, подышать воздухом. С Финского залива тянул осенний ветерок, насыщенный йодом и солью запах моря. Такой загазованности, как в других крупных городах, не было. Была, конечно, у Питера особенность. Исторический центр представлял собой сплошные застройки, между домами не было разрывов, как не было и зелёных насаждений. Весь Невский проспект — главная улица города — не имел деревьев и парковых зон.

Но Володе Питер нравился. Не было у его жителей того снобизма и высокомерия, как в Москве. Там искренне считают, что жизнь заканчивается за пределами Садового кольца, максимум — за Кольцевой дорогой. А сами зачастую в Третьяковке никогда не были.

На Невском всегда толчея, это самое оживлённое место города. Казанский собор, в пяти минутах ходьбы — Спас-на-Крови, а уж магазинов — от Гостиного Двора до Елисеевского.

Володя встал на набережной канала Грибоедова. Чудное место, вид в обе стороны открывается великолепный. Многие туристы здесь фотографируются. Рядом с ним остановилась группа китайцев, крикливых и бесцеремонных.

И вдруг в голове как полыхнуло — такое сильное чувство ненависти и агрессии, какого Володя не испытывал никогда. Он даже закрутил головой. От кого исходят столь сильные флюиды? Явно не от китайцев, они увлечены фотоаппаратами, торопятся увековечить себя на фоне исторических зданий. Девушки неподалёку? Нет, они просто болтушки, да и улыбки с их лиц не сходят, такие пока не способны на злобные чувства.

Володя повернулся, ища источник этих чувств.

В двух метрах от него стоял мужчина. Одет он был вроде чисто и модно, но как-то невзрачно, глазу зацепиться не за что: чёрные джинсы, чёрная ветровка, чёрная бейсболка. И лицо непримечательное, обладателя такого встретишь в толпе и через секунду вспомнить не сможешь. Кажется, это от него исходит такое сильное чувство.

Володя отодвинулся от него на метр, и в голове сразу утихло. Зато мужчина, отодвинувшись от галдящих китайцев, встал почти рядом с ним, и Володя услышал его мысли:

«Подловить этого гадёныша у подъезда? Или за ним идти? Так неизвестно, где и сколько он шляться будет. Было бы место немноголюдное, воткнул бы ему нож в спину и слинял по-быстрому. Ладно, придётся пока за ним походить, всё-таки бабки обещаны хорошие. Надо только момент улучить».

Мужчина стоял совсем рядом, почти касался Володи локтем. Нехорошее замыслил, потому и ненавистью исходит, да не к Володе.

Мужчина увидел кого-то, оторвался от перил ограждения и пошёл.

Володя растерялся сначала: за мужиком идти или милиционера искать? А чем мили… тьфу, полиция поможет? Спросят, в чём причина подозрений? Ах, мысли? Идите, гражданин, к врачу или проспитесь.

И Володя пошёл за мужчиной в чёрном. Пока посмотрит, как будут развиваться события, а по ходу что-нибудь придумает.

«Чёрный» держался метрах в двадцати от мужчины в хорошем, дорогом костюме. Володя это не сразу определил. Просто когда мужчина заходил в магазин, преследователь останавливался неподалёку. А «костюм» и не подозревал, что за ним следует по пятам «чёрный», как назвал его Володя. Впрочем, и «чёрный» не оборачивался, не проявлял признаков беспокойства, не чувствовал, что и за ним уже «хвост». Никакими навыками слежки Володя не обладал, он просто далеко от «чёрного» не отрывался, не упускал его из вида.

И сколько же они так будут ходить? Уже полчаса прошло, оно ему надо? Но бросать на полдороге дело — любое — Володя не привык.

Когда «костюм» зашёл в магазин одежды, Володя поступил так же.

Незнакомец подошёл к стойке с одеждой, Володя приблизился:

— Простите. Да-да, я к вам. Предупредить вас хочу. За вами следит человек в чёрной куртке и чёрной бейсболке — он сейчас на улице стоит.

Мужчина окинул Володю удивлённым взглядом.

— Разве мы знакомы, встречались раньше?

— Никогда.

— Тогда какое тебе дело? Иди отсюда, пока я охрану не позвал, — перешёл на «ты» незнакомец.

— Как вам будет угодно.

Володя не ожидал нарваться на грубость. Но он сказал, что хотел, а там «костюм» пусть думает сам, не мальчик. Как говорится, каждый кузнец своего счастья.

Немного обиженный, оскорблённый в лучших чувствах Володя вышел на улицу. Стоявший у входа охранник проводил его внимательным взглядом: не стянул ли чего?

Володя себя корил. Потратил полчаса времени, чтобы нарваться на грубую отповедь, — и для чего? Разве он в силах изменить мир?

Он уже успел удалиться от магазина на полсотни метров, как сзади раздались крики:

— Помогите! Вызовите «Скорую» и полицию!

Там явно случился инцидент.

Не хотелось Володе возвращаться, но он врач и должен исполнять свой профессиональный долг, человеку плохо.

Володя побежал назад. Если он и ожидал увидеть раненого или убитого, так это должен был быть мужчина в костюме. Однако перед ним на тротуаре лежал парень в «чёрном», и на груди с левой стороны расплывалось пятно крови.

Вокруг собралась толпа любопытствующих, сочувствующих.

Володя приблизился, наклонился, попробовал нащупать пульс на сонной артерии… Тщетно. Вообще-то ему, как специалисту, сразу было понятно: удар смертельный. И бил профессионал, скажем, убойщик скота или настоящий киллер, потому как удар был один и точный. Необученный, неопытный человек так ударить не сможет.

Володя разогнулся, пожал плечами и развёл руки в стороны:

— Он уже мёртв… «Скорая» ему не поможет, здесь полиция нужна.

Со стороны Невского проспекта уже раздавалась сирена и полыхали проблесковые огни «люстры» на крыше полицейского автомобиля.

Вдруг из толпы раздался крик:

— Держите его!

Вперёд вышел охранник магазина — он показывал рукой на Владимира.

Вокруг Володи сразу образовалось свободное пространство, как вокруг прокажённого.

— Мужик, ты не спятил? Был я в этом магазине, так что с того? Ты тоже у выхода стоял, так мне на тебя пальцем показывать? — спокойно ответил Володя.

Подъехала полицейская машина ППС, и из неё вышли два сержанта.

— Что случилось, по какому поводу вызывали?

Народ расступился, и полицейские увидели лежащее на земле тело.

— Надо «Скорую» вызвать, — засуетился один из сержантов.

— Не надо, это труп, — сказал Володя.

— А вы кто?

— Врач.

— А, понятно.

Сержанты посовещались, и один остался рядом с убитым, а второй направился к патрульному автомобилю и стал вызывать прокуратуру и следственную группу. Убийство — дело серьёзное, тем более такое наглое, среди бела дня на оживлённой улице.

— Свидетели есть? — обратился к собравшимся оставшийся полицейский. — Кто-нибудь видел, как всё произошло?

Но любопытные начали расходиться. Если кто-то что-то и видел, никому не хотелось быть свидетелем. И полиция затаскает, и угрозы могут начаться со стороны убийцы. А проблем на свою шею никто не хотел.

К сержанту подошёл охранник и что-то сказал, показывая на Владимира. Вот же неймётся человеку!

Сержант направился к Володе:

— Ваши документы?

Володя достал пропуск в больницу: других документов у него с собой не было.

Сержант, не глядя, сунул пропуск в карман форменной куртки:

— Следственная группа приедет — разберётся.

— Но при чём здесь я? — резонно возразил Владимир. — Да, я был в магазине и ушёл оттуда. Услышал крики о «Скорой» и вернулся: я же врач…

— Разберутся и отпустят, — невозмутимо повторил сержант.

— Тогда и у охранника документы заберите. Он у входа стоял, можно сказать. И на его глазах убийство произошло. — Володя с чувством мести ткнул пальцем в фигуру охранника.

— О, да здесь, оказывается, свидетель есть! Кстати! — Сержант подошёл к охраннику, уже стоявшему у входа, и забрал его документы. Володя почувствовал себя отмщённым. А нечего было рыть другому яму: сам в неё угодил.

Пока не было следственной бригады, он стал думать, что говорить. О человеке в костюме следует умолчать, по крайней мере о встрече с ним. Видел ли кого-нибудь? Видел! И описать «костюм», пусть ищут. Ведь сам он никаким боком к убийству отношения не имеет. Предупредил мужика — да, было, но не соучастник же он. Но на сердце было неспокойно. Вдруг убийцу поймают, а он укажет пальцем на Володю? Судя по поведению обоих, они знакомы. Скорее всего, какая-то криминальная разборка.

И Володя решил молчать. Людей вокруг было полно, кто-то видел убийцу. А вдруг мужчина в костюме вообще ни при чём? А «чёрного» убил другой? В магазин заходил? Да, было! И всё, дальше твёрдо стоять на своём. Да и не уйдёшь уже, пропуск у сержанта.

Подъехала «Газель» с тонированным стеклом и надписью на борту «Прокуратура», а следом — «Фольксваген». На месте убийства сразу стало многолюдно. Фотограф делал снимки с разных ракурсов, долговязый дядька, наверное, старший, разговаривал с сержантом. Потом в «Газель» пригласили охранника. Вышел он через четверть часа, и сразу пригласили Володю. Средних лет прокурорский, а может, и из Следственного комитета сотрудник начал заполнять бланк допроса свидетеля. Сначала шапку — фамилия, имя, отчество, адрес, место работы. Потом уставился в глаза:

— Что вы видели?

— Да ничего. Вышел из магазина, отошёл уже изрядно, а сзади крики: «Полицию! «Скорую!» Я врач всё-таки, поспешил на помощь. Когда прибежал, обнаружил бездыханное тело.

— Всё?

— А что вы ещё хотели от меня услышать? Думаю, другие свидетели скажут то же самое.

— Здесь вопросы задаю я.

— Так задавайте, я уже битый час здесь торчу. После рабочего дня отдохнуть хочется, поужинать.

Следователь уставился на Володю, и тот, совершенно этого не желая, прочитал его мысли:

«На убийцу парень не похож: держится спокойно, не потеет, не нервничает. Следов крови на одежде нет, а при таком ударе они быть должны. Но полностью его сбрасывать со счетов нельзя. Удар ножом один, но очень точный. Так бьют киллеры, убойщики скота и… врач тоже может так. Они же анатомию знают».

Володя усмехнулся.

— Чего вы ухмыляетесь?

— Какой смысл был мне убивать человека, с которым я даже не был знаком? Драки, скандала — ничего этого не было, кроме скальпеля из ножей я только обеденный в руках держал. Да и куртку мою можете осмотреть, нет на ней следов крови.

— Тоже мне, аналитик! Детективов все начитались! Подпишите. — И сотрудник пододвинул к Володе заполненный бланк допроса. Володя наскоро прочитал короткий текст, поставил подпись.

— Вы свободны.

— Пропуск верните, мне в понедельник на работу.

Следователь или оперативник с явной неохотой вернул Володе документ. Исконно застарелая привычка работников силовых структур — вначале забрать документы у человека, а уж потом с ним разговаривать.

Выходя, Володя от злости пожелал сотруднику, чтобы у того заболела голова, да не просто, а очень сильно. И, видимо, посыл был достаточно мощный, поскольку тот сразу схватился за голову.

«Один-один», — подумал Володя. Он решил ехать домой. Хватит уже на сегодня, нагулялся досыта, как бы не нарваться на другие «приключения». Да и впредь надо быть сдержаннее, осмотрительнее, не распускать язык. Он хотел предостеречь намечающуюся жертву, а убили преследователя. И что изменилось от его участия? Один из двух всё равно убит. Его неожиданный дар ещё не принёс ему пользы, пока только одни неприятности.

В трамвае Володя ни на кого не смотрел: вдруг прочитает чужие мысли? Уткнувшись в землю, так и шёл до супермаркета. Купил полный пакет продуктов, чтобы два дня не выходить из дома.

Он любил по выходным спать едва ли не до полудня. Потом завтракал, разговаривал по скайпу с друзьями, заходил на медицинские сайты, просматривал новинки. Привычке своей решил не изменять.

Утром спал, пока не надоело. Сварил пельменей. Конечно, домашние куда лучше, но на них уходит много времени. Как большинство мужчин, Володя предпочитал уделять кухне минимум времени. Он не понимал людей, ограничивающихся утром чашкой кофе, поскольку сам привык утром завтракать плотно, ведь на работе не всегда удавалось пообедать. То операция затянется, то «Скорая» экстренного пациента доставит. В медицине редко бывает служба «от и до», только за переработки никто не платит.

Странно, что Дарья уже несколько дней не звонит. Обычно они каждый вечер созванивались, пару раз в неделю встречались, а уж в выходные — обязательно. А теперь — как отрезало. Наверное, Федя слишком её увлёк, а скорее, именно тем, что богаче.

Володя с богатыми, состоятельными людьми, находящимися при власти, встречался. Болезнь — она ведь не выбирает, беден ты или богат, счастлив или нет. Как на Руси говаривали: «Пришла беда — открывай ворота». И вывод для себя сделал: богатый может быть умён и хитёр, иметь связи — без этих качеств денег не сделать. Но вот в большинстве своём не было у них одного качества, по его мнению, очень важного — совести. Качество на первый взгляд незаметное, но определяющее. Совесть — глас Божий в человеке. Либо она есть, либо её нет. И для такого обидеть ребёнка или пройти мимо упавшего человека — мелочь.

А девушки легкомысленно надеются на свои чары. Уж их-то точно любить будут, на руках носить, дорогие цацки дарить, на престижные курорты вывозить. И таких пациенток Володя видел. Золотом обвешаны, как новогодняя ёлка мишурой, самомнения выше головы, а счастья нет.

Вот и Дарья решила, что подвернулась выгодная партия, не чета пилюлькину, с утра до вечера торчащему на беспокойной службе. Поразмыслив, Володя решил, что судьба шельму метит, и то, что они фактически расстались, это даже хорошо. Нет, прощальных слов ещё не говорили. Видимо, позиции Дарьи перед Федей были ещё не столь сильны, и она держала Володю как запасной вариант. Но теперь он знал ей цену и запасным аэродромом быть не хотел. Это даже лучше, что он смог прочитать её мысли. Женился бы на двуличнице и вляпался бы по самые уши. А теперь и объясняться не надо, не звонит, значит, не нужен.

Володя даже повеселел, воспрял духом, хотя в душе червячок был — всё-таки предпочли не его.

Он достал из стола сушёный миндаль, включил ноутбук и прочитал пришедшие письма. Потом зашёл в скайп. Там было полно зелёных значков, многие знакомые в сети.

Пока он раздумывал, с кем бы поговорить, в душе шевельнулась тревога, какое-то беспокойство, вроде червячка — зудит и зудит. Он пошёл на кухню, может, газовый кран забыл закрыть? Нет, всё в порядке. Или причина в ванной? И туда зашёл — больше для проформы. Если бы вода лилась, он бы услышал. И вот здесь флюиды тревоги усилились. И как кольнуло в голову:

— Господи, мамочки, хоть бы помог кто! И освободиться невозможно, и не закричать.

Голос был женский, скорее даже девичий. Человек взывает о помощи, ему плохо.

Володя открыл дверь на лестничную площадку, подошёл к соседской двери — одной, другой. Нет, там всё тихо, и голоса в голове не было слышно. Плюнуть и вернуться в квартиру? Но кому-то плохо, а Володя привык помогать тому, кому сейчас плохо, больно — это у него было в плоти и крови.

Он поднялся на этаж выше и приложился ухом к двери. Голос в голове молчал. Для полного успокоения Володя сошёл на этаж ниже своей квартиры, и девичий голос в его голове зазвучал сильнее.

— В Бога и чёрта поверю, лишь бы выбраться отсюда!..

Похоже, кого-то держали взаперти, и, судя по голосу, молодую девушку.

Володя подходил ко всем дверям, но наиболее сильно голос звучал из-за дверей квартиры, что была точнёхонько под его собственной.

«Так, что делать-то? Взломать дверь самому? Обвинят в самоуправстве, в пропаже вещей. Нет, надо звонить в полицию, пусть придут, разберутся».

Володе бы одеться да выйти из дома — у соседнего подъезда таксофон стоит. Да ведь человек ленив. И он позвонил с домашнего телефона.

Когда дежурный спросил, что произошло, Володя не придумал ничего лучшего, как соврать, что из соседней квартиры доносились крики о помощи.

— Напились небось и кричат. Успокоятся.

Дежурный явно не хотел высылать наряд — не поножовщина, не драка и не кража. Мало ли — кричат. Володя его мысли не столько уловил, сколько предугадал.

— Так ребёнок кричит. Пусть полиция придёт, службу спасения вызовет.

— Диктуйте адрес. Кто вызывает? Ваша фамилия?

Но Володя положил трубку. После вчерашнего общения с полицией и следователем ему не хотелось встречаться с правоохранителями вновь. Вроде и не натворил ничего, вроде и перед законом чист, а не хотелось.

Он уткнулся в ноутбук, но через четверть часа в дверь его квартиры позвонили. Открыв дверь, Володя увидел на пороге молоденького сержанта в бронежилете и с автоматом на груди. Со стороны лестничной площадки, находящейся ниже, слышались мужские голоса.

— Это вы звонили? В полиции стоит определитель.

— Я, — вынужден был сознаться Володя. — Снизу, из квартиры, что подо мной, кричали.

— Пойдёмте с нами, будете понятым.

— Одну минутку.

Володя выключил ноутбук, взял ключи и запер квартиру.

На лестничной площадке нижнего этажа стояли два полицейских, мужчина в зелёной куртке с надписью на спине «Служба спасения» и соседка из квартиры напротив.

— А вы ничего подозрительного не слышали? — обратился к ней полицейский.

— Нет. Впрочем, я только недавно вернулась, в магазин ходила.

Полицейский нажал кнопку дверного звонка. Было слышно, как за дверью зазвучала мелодия звонка, и на площадке притихли. Но прошла минута, другая, третья, а дверь никто не открывал. Мало того, за нею стояла тишина.

— Наверное, показалось вам, — с облегчением выдохнул сержант, обращаясь к Володе. И для пущей убедительности надавил на кнопку звонка ещё раз.

Спасатель приложил ухо к замочной скважине.

— В квартире кто-то есть, — сказал он.

— Да там небось собака… Одна, без хозяина сидит, — предположил полицейский.

— Собака бы залаяла или заскулила, причём сразу подбежала бы к двери.

Все смотрели на сержанта — он был старшим в наряде.

Полицейский колебался. А если Володе показалось, а спасатель ослышался, и в квартире никого нет? Кто будет отвечать за вскрытую без санкции дверь? Решившись, он махнул рукой:

— Вскрывайте.

Сержант решил, что лучше написать докладную и получить выговор, чем не предпринять ничего с неизвестными последствиями.

Спасатель выбил личинку замка, провернул ригель. Дверь приоткрылась.

— Всем стоять! Полиция!

Сержант вошёл в квартиру первым.

— Здесь есть кто-нибудь?

Ни хозяина, ни собаки — тишина полная. И вдруг из ванной раздался глухой стук — стучали по двери.

— Сидорчук, ко мне!

Рядом с сержантом замер рядовой полицейский. Сержант поправил на груди автомат:

— Сидорчук, открывай!

Рядовой распахнул дверь ванной, и оба полицейских ахнули.

— Понятые, подойдите!

Володя шагнул первым.

В ванной, на полу сидела молодая девушка. Руки её были связаны и примотаны к полотенцесушителю, а во рту торчал кляп.

— Так это вы говорили, что слышали крики? — Сержант не понимал, как может кричать человек с кляпом во рту.

Буквально пальцами ног пленница едва дотягивалась до двери и, услышав, как в квартиру вошли люди, подала сигнал, смогла ударить в дверь. Легонько ударить, но сержант услышал.

— Сидорчук, развяжи её.

Сержант принялся вызывать по рации отдел полиции.

— Всем выйти на лестничную площадку. Не расходиться, ничего не бросать, ни к чему не прикасаться. Сейчас приедут и во всём разберутся.

— Ужас какой! — пробормотала женщина. — А вроде тихий такой, на злыдня не похож.

— Это вы о ком?

— Да о хозяине квартиры. Всегда здоровается, вежливый, и пьяным я его не видела.

— Как фамилия, где работает?

— Не знаю. Он квартиру эту полгода назад купил. Вроде Василием звать, а фамилию свою он мне не называл. Да и зачем она мне?

Сидорчук развязал на пленнице верёвки. Ему бы разрезать их, да ножа не было. Кляп изо рта девушка сама вытащила и вдохнула воздух полной грудью.

— Поясните, что произошло, — строго обратился к ней сержант.

Но у бывшей пленницы градом хлынули слёзы из глаз, она стала всхлипывать, а затем и вовсе началась истерика.

— Сидорчук, вызови «Скорую»!

— Слушаюсь.

«Скорая» прибыла раньше следователя, и врач принялся оказывать помощь девушке, колоть успокоительное. К счастью, травм у девушки не было.

Потом загудел лифт, остановился, двери его раскрылись, и Володя, к досаде своей, увидел вчерашнего следователя. Вот уж с кем он точно не хотел бы встретиться! А ещё говорят, что снаряд в одну и ту же воронку дважды не попадает…


Юрий Корчевский Экстрасенс. Битва | Битва | Глава 2. Под подозрением