home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9. Самолёт

Знакомство с Оксаной переросло в приязнь, и они начали встречаться регулярно. Володю Оксана устраивала. Она оказалась девушкой доброй, хорошей кухаркой и хозяйкой. Через два месяца квартирка Володи преобразилась: на стене появился натюрморт, сменились шторы, на кухонный стол легла скатерть, появились даже два цветка в горшках. Из полуказарменного жилища холостяка квартира превращалась в уютное жилище.

— Володя, ковёр ещё на пол надо.

— Пойдём купим, сейчас этого добра полно.

— Недёшево стоит, если качественный.

— А зачем нам плохой? Одевайся.

— Вот всегда мужчины так. А ты комнату измерил? Ковёр каких размеров покупать будешь?

И правда, Володя дал маху.

Он нашёл на антресолях рулетку — старую уже, от отца доставшуюся, и они ползали вдвоём на коленках, измеряли длину и ширину предполагаемого ковра и хохотали.

Написав размеры ковра на бумажке, они отправились за покупкой.

В магазине ковров, паласов полно, глаза разбегаются. Но всё-таки они выбрали ковёр — и размер подходящий, и расцветка глаза радовала, и ворс высокий — нога утопает. Расплатились. У магазина такси полно, точка выгодная. Кто из клиентов потащит покупки на себе? Только уж совсем жмот или скупердяй.

Добрались до дома. Володя расплатился с таксистом и вытащил ковёр. Тяжёлый, чертяка!

Оксана, открыв дверь подъезда, ждала его с покупкой, но Володя попросил таксиста:

— Не уезжай. Я ковёр подниму в квартиру, и мы ещё в одно место съездим.

Таксист только рад был, кивнул согласно.

Володя отпёр дверь квартиры и с облегчением сбросил в комнате свёрнутый рулоном ковёр.

— Ты что-нибудь сооруди перекусить, я быстро, — попросил он Оксану.

Сбежав по лестнице, он сел в такси и попросил таксиста отвезти его в ювелирный магазин, который был в трёх кварталах от его дома. Опять заплатив таксисту, он попросил его:

— Подождёшь?

— Если недолго.

Володя выбрал золотые серёжки. Кольцо или перстень надо подбирать по размеру, которого он не знал, следовательно, остаются серьги или цепочка. Он видел, что у Оксаны серёжки серебряные, скромные. Зарплата мизерная, только на еду и ЖКХ и хватает. А чувствовалось, что иногда она с завистью на побрякушки других женщин смотрит. За три месяца их знакомства Володя подарков ей ещё не делал, если не считать цветов. А сегодня в квартиру покупку сделали, почему бы Оксану не отблагодарить? Женщина любит материальные знаки внимания — как вещественное доказательство любви мужчины.

Серьги в коробочке были лёгкие, тонкой, изящной работы. А зачем молодой девушке тяжёлые серьги?

Через полчаса Володя уже входил в квартиру, но на лестнице вдруг пожалел, что не купил шампанского и торт: гулять так гулять!

За время его отсутствия Оксана разостлала ковёр и сидела в кресле, довольная. Комната сразу приобрела другой вид, и Володя удивился: как это он раньше сам не догадался?

— Ну, как?

— Мне нравится.

— Как-то ты скучно сказал. А где ты был?

— Закрой глаза, — попросил Володя.

Ох, любят женщины таинственность! Глаза она закрыла, а на лице любопытство, как у ребёнка.

Володя извлёк из кармана коробочку, открыл её и поднёс поближе:

— Можешь открывать глаза.

Открыв глаза, Оксана увидела серьги:

— Это мне?

— Нет, блин, себе купил, — не удержался Володя, — Кончитой стать захотелось. Нравятся?

Оксана взвизгнула от радости, схватила коробочку и кинулась в коридор, к зеркалу — примерять. Володя же разлёгся на ковре — мягко, удобно, комфортно. Не зря он по лестнице пыхтел — в лифт ковёр не входил.

Оксана вошла в комнату. В ушах новые серьги, глаза сияют от восторга:

— Как я тебе?

— Ты мне и без них раньше нравилась.

— С ними лучше.

Оксана ещё вертелась бы перед зеркалом, но Володя дал понять, что проголодался:

— Бутербродик бы, а ещё лучше — два.

— Фи! Паста итальянская с сыром есть, микроволновка перед твоим приходом выключилась.

— Молодец!

Они с аппетитом поели, и Оксана снова оказалась возле зеркала, видимо, не часто себе обновки покупала.

В душе Володя был доволен. Дарить подарки он любил больше, чем получать. А когда подарок по сердцу приходится — вот как сейчас Оксане, радостно на душе. Хоть один человек какое-то время счастлив будет. И надо ли говорить, что вечер и ночь снова были бурными?

Постепенно Оксана перетаскивала в квартиру Володи свои вещи: комнатные тапочки, зубную щётку, халат, бельё. Володя её ползучую экспансию замечал, но не возражал, в чём же ещё дома ходить? Не в туфлях же на шпильке?

Через несколько дней случайно зашёл разговор об отпуске.

— Володя, у тебя отпуск когда?

— По графику в августе.

— И у меня тоже — в школе ведь каникулы! Давай куда-нибудь съездим? Я так давно не выбиралась из города, не считая поездки к родителям.

По телевизору показывали Крым, компанию «Добролёт». Лоукостер предлагал дешёвые билеты.

— А давай махнём в Крым? — предложил Володя.

— Ура! Море, Крым, солнце!

Оксана вскочила на табуретку и радостно запрыгала, но потом села и приуныла.

— Ты чего? То скачешь, то грустишь… Кто не скачет, тот москаль?

— У меня денег не хватит, даже с учётом перелёта лоукостером.

— А спонсор на что?

Деньги у Володи были: доллары и евро от богатеньких, коим помог, да ещё премия из ФСБ. Квартира есть, обстановка в ней есть, машины, правда, нет, но с этим подождать можно.

— У тебя хватит?

— Ну, если ты много есть не будешь, — пошутил Володя.

Но вечером, когда они сидели рядом перед телевизором, Володя уловил её мысли:

«Отдых в Крыму — это здорово! Когда я женщинам в школе серёжки новые показала, все обзавидовались. Ну ладно, билеты Володя купит, а в чём отдыхать? Ни платья подходящего, ни купальника… Занять у кого-нибудь? В музыкальной школе таких денег нет, все тянутся от зарплаты до зарплаты. У Володи попросить? Нет, стыдно! Серёжки, дорога в Крым, там на его шее сидеть буду… Ладно, попрошу у родителей. Отец поворчит, но даст».

Да, этого Володя не учёл и перед сном спросил:

— Есть в чём в Крыму покрасоваться?

Оксана только пожала плечами.

Володя достал портмоне:

— Сколько надо?

— Платье, купальник… Тысячи две.

Володя только фыркнул: нормальный купальник один столько стоит. Он не олигарх, но и отдыхать с девушкой, которая будет стесняться своей одежды, он не хотел. Никто из окружающих не будет знать, кто она ему, жена или подруга, но наверняка его осудят — жлоб.

— Держи десять тысяч. Купишь два разных купальника — открытый и закрытый, чтобы не обгорала, лёгкое платье и босоножки.

Оксана кинулась ему на шею и принялась целовать. Как немного женщинам надо! Если они не избалованы, благодарность искренняя.

«А Вовка не жлоб! Вон сколько денег отвалил, почти мою месячную зарплату. Завтра с Верой по магазинам пройдёмся, чтобы было кому со стороны посмотреть».

Это зима тянется долго, а лето летит быстро, день за днём. Часть сотрудников хирургического отделения ушла в отпуск, нагрузка на остальных возросла. Да и дежурств прибавилось. Большую часть суток Володя проводил не дома, а в клинике. А перед отпуском дни вообще тянулись как резиновые.

Оксана обижалась, когда они созванивались по телефону, упрекала, дескать, совсем забыл-забросил. Володя оправдываться не любил.

— На работе сотрудников не хватает, в отпуск пошли. Потерпи немного, целый месяц вместе будем!

Наверное, Оксана опасалась, что Володя завёл новую пассию, а Володя выспаться толком не мог.

Но вот подписан приказ, получена зарплата и отпускные. Собраны вещи, заранее заказаны билеты, и в первый же день отпуска — «Сапсаном» до Москвы. Самолётом из Питера не дешевле и не быстрее, учитывая дорогу до аэропорта Пулково, регистрацию, ожидание посадки в накопителе, а в Москве — долгое ожидание багажа. Прямых рейсов лоукостера из Питера в Симферополь не было, да и с предварительным заказом не просто. Желающих улететь задёшево было много, и на такие билеты квота.

В аэропорту народа много, кто куда летит. То и дело объявляют о прилёте рейса или его задержке. У Володи с Оксаной осмотрели и проверили документы и багаж. Володя ещё обратил внимание на долговязого бородатого мужчину с загипсованной рукой. Проверяющие дольше, чем у других, водили над его гипсом ручным металлодетектором. Потом все снимали обувь, поясные ремни. Досмотр был тщательным, но это не испортило отпускного настроения. Каких-нибудь два часа лёта — и благословенное солнце, горы, море.

Места в самолёте были в самом конце салона. Первой шла Оксана с небольшой сумкой, следом Володя со спортивной — он не стал сдавать её в багаж. Он остановился в узком проходе, ожидая, когда пассажиры усядутся — как раз у кресла пассажира с загипсованной рукой. И сразу чужие мысли полезли в голову:

«Ну вот, а я боялся. Камешки не фонят, их невозможно обнаружить металлоискателем. Прилечу, сниму гипс с камнями, получу деньги и отдохну на всю катушку. Знали бы эти лохи в самолёте, какие ценности у меня под гипсом! А я скромненько, не в бизнес-классе…»

Володя сразу насторожился. Понятно, что камешки — это не галька, речь идёт о камнях драгоценных: алмазах, изумрудах, сапфирах. Впрочем, в камнях Володя разбирался плохо. Но сейчас он лихорадочно размышлял, что предпринять. О том, чтобы всё пустить на самотёк, он даже не помышлял: чего камням в Крыму делать? Явно уйдут для огранки за рубеж, кто-то хорошо наварится на народном достоянии. Ясное дело, даже оставшись в России, камни достанутся людям богатым. Но Володя не мог пройти мимо преступления, душа требовала справедливости. Как у Высоцкого в фильме: вор должен сидеть в тюрьме!

Что делать? Подойти к стюардессе? Она вызовет полицию, и что Володя им скажет? А самолёт скоро взлетит, посадка уже заканчивается. В Симферополе подойти к полиции или милиции — такая же ситуация. К тому же «загипсованный» может просто исчезнуть: его встретят на машине — и пропало, ищи ветра в поле.

И тут в памяти всплыл Гнибеда — вот кому надо позвонить! Только не из салона, чтобы не услышали.

Володя направился назад, к открытой двери. Стюардесса попыталась его остановить.

— Девушка, милая, один короткий звонок! Вопрос очень важный!

— Ну хорошо, минута в вашем распоряжении.

Володя выскочил на площадку трапа, вытащил из кармана телефон. Лишь бы Гнибеда не сменил номер и быстро ответил! Один гудок, другой…

— Майор Гнибеда слушает. Док, это ты?

— Василий Лукич, времени нет, я звоню с трапа самолёта. Из Москвы в Крым улетаю.

— Счастливчик! — восхитился майор.

— В самолёте человек с гипсом на левой руке, в гипсе — камешки. Полагаю, криминал.

— Понял, — сразу сообразил майор. — Где самолёт садится?

Володя ответил — Симферополь, назвал номер рейса.

— Молодец. В Симферополе «тётя» встретит, только телефон не отключай. А я сейчас с крымчанами созвонюсь.

Выглянула стюардесса:

— Пора трап отгонять, заходите.

К самолёту за носовую стойку шасси прицепился тягач. Володя отключил телефон и шагнул в салон. Он увидел, что все уже расселись по местам, и Оксана призывно махала ему рукой.

Володя забросил спортивную сумку в багажный отсек над головой.

— Ты куда исчез? Я волноваться начала.

— Из клиники звонили, по больному вопросы.

— Ты в отпуске! Забудь о клинике, отключи телефон.

Да, как же! Телефон именно теперь и нужен.

Полёт проходил нормально. Из-за событий на Украине пилоты прокладывали курс над российской территорией. Это, конечно дальше и по времени дольше, но зато спокойнее.

А в Оксану как будто чёртик вселился. Она веселилась, начала тормошить Володю, пытаясь его рассмешить.

— Ты чего такой хмурый? Оставь все заботы, мы в отпуск летим, развеяться.

А Володя и рад бы, только вот отпуск теперь не казался ему таким безоблачным. И дёрнуло же его позвонить Гнибеде! Хотя… задержат в аэропорту этого жулика, а дальше раскрутить его и выявить связи — дело органов. Вопрос в другом: в Крыму силовые структуры поменялись, вместо СБУ, беспеки украинской, ФСБ. Вполне может быть, что отделы не укомплектованы, сотрудники не притёрлись. Но теперь — будь что будет.

Оксана угомонилась, уснула.

Вскоре самолёт пошёл на посадку. На лётном поле стояло несколько самолётов, и по расцветке — не только российских авиалиний.

Стихли двигатели, пассажиры зашевелились. Наиболее нетерпеливые поднялись со своих мест и двинулись к выходу, хотя трап ещё не подогнали.

И тут зазвонил телефон и на экране высветился незнакомый номер.

— Да, слушаю, Соколов.

— Добрый день, я по поручению Василия Лукича. К самолёту подгоняют трап, вы не торопитесь. Нам нужен человек с гипсом на левой руке, правильно?

— Да.

— Старайтесь не смотреть на него, мы возьмём его под наблюдение. Когда выйдете, идите не к зданию аэропорта, а сверните налево. Там, рядом с трапом, будет стоять машина аэродромной службы, жёлтого цвета. Я вас встречу.

Пассажиры уже стали выходить.

— Володя, чего мы ждём? — недоумённо спросила Оксана.

— Нам лимузин подадут, — пошутил Володя.

— Правда? — округлила глаза Оксана.

Они вышли последними. Человек с загипсованной рукой уже ушёл в толпе пассажиров.

Володя, неся спортивную сумку, осмотрелся.

Обстановка в аэропорту была рабочая. Сновали погрузчики, везя багаж пассажиров, буксировали самолёт за носовую стойку шасси тягачи.

Подъехал автомобиль жёлтого, аэрофлотовского цвета, с надписью на табло сзади «Следуй за мной» — на русском и английском языках.

Володя двинулся к нему, Оксана вцепилась в рукав:

— Нам же к зданию вокзала…

— Погоди, я сейчас.

Он подошёл к машине, за рулём сидел улыбчивый молодой парень.

Володя открыл дверь:

— Простите, вы не меня ждёте?

— Если вы Соколов. Паспорт можно?

Володя достал из кармана паспорт и отдал его мужчине для проверки. Тот быстро проверил и вернул паспорт назад. Но Володю заело:

— А теперь, пожалуйста, вы покажите свои документы.

Сотрудник удивился, но достал своё удостоверение и показал его Володе в развёрнутом виде, но из рук своих не выпустил.

Володя кивнул — фото было похоже.

— Садитесь, поговорить надо, — предложил сотрудник ФСБ. — Меня Петром зовут.

— Володя, фамилию вы знаете. Я не один, вон моя девушка стоит, она не в курсе всех событий.

— Понял. Хорошо, давайте и девушку, что же ей в одиночестве стоять? Вы где отдыхать хотели?

— Не знаю, на побережье где-нибудь. Ялта, Феодосия — мне всё равно.

Володя подошёл к Оксане:

— Прости, ждать заставил. Идём.

— Это твой лимузин?

— Нет, до аэропорта доехать.

Машина была слишком приметной, чтобы на ней ехать в город. Наверняка у спецслужб имелся автомобиль, с виду неприметный, но с форсированным мотором.

Так и получилось.

Машина подъехала к служебным помещениям, и Пётр передал ключи водителю аэропорта.

Они прошли на привокзальную площадь, где Пётр подошёл к украинскому «Богдану», фактически вазовской десятке.

— Устраивайтесь! — и распахнул заднюю дверь.

В это время у Петра в кармане зашипела и пискнула рация. Он отошёл в сторону, поговорил и, вернувшись, уселся за руль. Повернулся к Володе:

— Наш общий знакомый направился в Ялту. Надеюсь, вы не откажетесь отдохнуть в этом чудесном городе?

Оксана слова про общего знакомого пропустила мимо ушей, а вот упоминание о Ялте ей понравилось. Она захлопала в ладоши:

— Ялта, Ялта! Хочу в Ялту! Никогда там не была…

Володя сам был в Крыму в первый раз. Но коли полуостров вернулся в отеческое лоно, почему бы и не отдохнуть?

Пётр выехал с площади и выбрался за город. По шоссе была проложена троллейбусная линия, шли троллейбусы, и Володе было странно видеть «рогатых» на загородной трассе.

Полтора часа пути — и впереди показалась Ялта, за нею — море. Солнечные лучи, отражаясь от морской глади, зайчиками скакали по волнам.

— Ой как здорово! — Оксана была восхищена.

В Петербурге море тоже наличествовало, но большей частью оно было холодное, суровое, даже цвет воды был другой. А тут солнце, воздух насыщен запахами моря, горы, зелень — всё настраивало на благодушный отпускной лад.

Пётр подъехал к отделению полиции, через местных полицейских нашёл хорошую комнату недалеко от моря, отвёз туда Володю с Оксаной и помог перенести сумку.

— Не прощаюсь! Думаю, сегодня увидимся, — и уехал.

У Володи кошки заскребли на душе. Он ехал отдыхать, но по всему выходило, что ему придётся большую часть времени заниматься помощью ФСБ. Спецслужба занималась не только поимкой шпионов или борьбой с террористами — совместно с полицией сотрудники выявляли контрабандистов и фальшивомонетчиков, поскольку их деятельность влияла на экономическую безопасность государства.

Оксана о тревогах Володи не подозревала и была рада тому, как всё складывалось. Едва развесив вещи и переодевшись, она заявила:

— Есть хочу, как волк! Идём в какое-нибудь кафе, а потом на пляж. Искупаться хочу!

Узнав у хозяйки дома дорогу, они посетили кафе. Кормили здесь вкусно, а цены были ниже питерских. На обратном пути зашли на местный базарчик, и здесь цены их тоже приятно удивили, а от изобилия фруктов разбегались глаза. Купили клубники, черешни — всё только что сорванное, вкусное. Местные, что торговали на базаре, говорили интересно, на суржике — смеси украинской мовы и русского языка.

В комнате Оксана переоделась и начала вертеться перед зеркалом.

— Ксюша, никакого макияжа. Ты в воду зайдёшь, и от причёски ничего не останется. Так что не трать время попусту.

— Ой, я крем от загара забыла, как бы не сгореть в первый же день.

Недавно приехавших на побережье было видно сразу: кожа у них была либо бледной, либо красной, обгоревшей, а вот прибывшие несколько дней назад уже загорели. С этой точки зрения на пляже были сплошь приезжие. Из местных — только загоревшие дочерна мальчишки.

Народу на пляже было полно, но место нашлось быстро.

Скинув лёгкую одежду, Оксана с Володей бросились в воду. Она была тёплая, ласковая, не то что Балтика.

Наплававшись вдоволь, загорать они не стали. Володя обычно не обгорал, но Оксана опасалась.

Они прошли по знаменитой набережной, Оксана купила крем, после чего отправились на съёмную квартиру. Купание и пешая прогулка вызвали аппетит, и они уничтожили клубнику и черешню.

Оксана раскинулась на широкой кровати.

— Уф, объелась! Если так дальше пойдёт, я к концу отдыха ни в одно платье не влезу.

И почему женщины так боятся набрать килограмм-другой? Некоторым это совсем бы не помешало. На пляже Володя насмотрелся на дам, у которых рёбра выпирали, не очень аппетитно выглядело. А всё пресловутые 90–60—90 да постоянная реклама по телевидению средств для похудения. Может, в Испании или в Италии, странах жарких, где в пище преобладают рыба, фрукты и овощи, это и хорошо, но в условиях русских холодов зимой такое телосложение не годилось. Но это было личное мнение Володи, и он никому его не навязывал.

Они немного повалялись, посмотрели новости и отправились осматривать город. Начали с набережной, помнившей знаменитых людей России: А. П. Чехова, Н. А. Некрасова, И. А. Бунина, С. П. Боткина. Посидели на лавочке, полюбовались на белоснежные катера и яхты. Зазывалы приглашали совершить морскую прогулку, и Володя с Оксаной не устояли. И не пожалели: с моря открывались живописные виды на побережье и горы.

Время пролетело быстро, час — как одна минута. Возвращаясь, они прошли мимо концертного зала «Юбилейный», где каждый летний сезон давали концерты звёзды российской эстрады и известные российские юмористы. Недалеко были памятники — портфелю Жванецкого, трубке Ширвиндта, жилетке Арканова, музе Кобзона.

Володя с Оксаной от души посмеялись и сфотографировались на память. Оксана тянула его прокатиться на канатной дороге, но Володя отказался.

— Темнеет уже, что мы увидим? Завтра, после пляжа, обязательно поднимемся, говорят, что с Ай-Петри прекрасные виды.

Вечером Володя с Оксаной поели в татарском кафе: они решили каждый день пробовать разную кухню. Набрали сразу много блюд: лагман — лапшу с овощами и мясным соусом, бараний шашлык, самсу — пирожки с мясом. Всё было вкусное и непривычное. Обоим татарские блюда пришлись по душе, но, вернувшись вечером на квартиру, Оксана снова начала причитать:

— Да что же это такое? К концу отпуска у меня талия пропадёт!

— Не ешь, — усмехнулся Володя.

— Невозможно! Я в отпуске, хочется всего попробовать — когда ещё удастся в Крым попасть…

— Я знаю одно волшебное средство, чтобы твоя фигура не испортилась.

С этими словами Володя обнял Оксану и опрокинул её на кровать.

Рано утром — по отпускным меркам, конечно, — в восемь часов раздался звонок телефона. Володя чертыхнулся. Вечером он хотел выключить сотовый телефон, но закрутился и забыл.

Звонил Пётр.

— Здравствуйте, Володя! Не разбудил?

— Именно так. Вчера легли поздно и думали отоспаться.

— Помощь ваша нужна. Я тут с Василием Лукичом советовался, по спецсвязи — он вроде ваш куратор, так много интересного о вас узнал.

— И ради этого вы не даёте мне выспаться?

— Нет, конечно, встретиться надо.

— Я сюда отдыхать с девушкой своей приехал, и у нас сегодня по плану канатная дорога.

— Думаю, она от вас никуда не денется.

— Хорошо, считайте, уговорили. Где и когда?

— В десять, я к вашему дому подъеду. — Пётр отключился.

Володя стал тормошить Оксану:

— Вставай, засоня!

— Ну не трогай, дай поспать… утро же ещё…

— Восемь часов, между прочим, а в десять Пётр придёт. У него ко мне небольшое дело, и нам надо успеть позавтракать.

Четверть часа Оксана бродила по комнате, как лунатик, но всё же собралась, и они пошли в кафе украинской кухни. Салат греческий, компот из свежих фруктов с пирожками… Оксана от пирожка отказалась, и Володя съел её пирожок следом за своим. Пирожки — пальчики оближешь!

Переодевшись в квартире, Оксана ушла на пляж — Володя пообещал при первой же возможности созвониться с нею.

Ровно в десять к дому подъехал Пётр, распахнул пассажирскую дверцу, и Володя уселся.

— Я по нашему фигуранту, что с загипсованной рукой, — начал разговор Пётр.

— Честно говоря, он меня не очень волнует.

— Понимаю, отдыхать приехали. Однако это же вы нам наводку на него дали, дело закрутилось. Человек этот оказался перевозчиком. Посетил он вчера одного из местных, заранее созвонившись. Мы уже за звонками следили: надо все связи выявить. Гипс с него сняли, по всей видимости, он и деньги получил. И, как мне кажется, не в первый раз. Потом последовал звонок в Москву, и только одна фраза: «Всё в порядке, сдал». Сейчас по номеру наши московские коллеги устанавливают абонента.

— У меня такое впечатление, что вы отчитываетесь перед начальством.

— Нет, просто ввожу вас в курс дела.

— Зачем, позвольте полюбопытствовать? Хотите меня подключить?

— С местными дельцами пообщаться надо.

— Как вы себе это представляете? Я заявляюсь к нему домой и говорю: дайте поковыряться в вашей голове? Смешно!

— Было бы смешно, если бы не было так грустно. С меня начальство спрашивает.

— Я дал вам зацепку, ниточку. Это вы должны размотать клубок, а я не кадровый сотрудник ФСБ.

— Понимаете, после присоединения Крыма служба наша находится в стадии становления. Сотрудники новые, переведённые из других регионов, налаженной агентуры нет, в местных особенностях ориентируемся недостаточно.

— Расклад откровенный.

— Василий Лукич сказал, на вас можно положиться.

— Для помощи нужны определённые условия. Например, близкий контакт, чтобы я рядом был, его мысли прочитать мог. Да и то не факт, что сумею. Вот сможете вы сделать так, чтобы я рядом был, полметра буквально — на полчаса. В пять минут не получится.

— Сложно. Надо подумать, как организовать.

— Только быстро надо, камешки могут дальше уйти. Надеюсь, вам понятно, что под камешками я подразумеваю бриллианты?

— Конечно.

— И что в Крыму только перевалочная база?

— С чего такие выводы?

— Народ здесь бедно живёт, хуже, чем в России. Олигархи, если и были, вовремя свалили на Украину, если не в дальние страны. Кто сможет купить бриллианты? Вот вы сможете?

— Свят-свят-свят! Откуда такие деньги?

— На золото есть металлодетекторы, да и то не все могут работать с цветными металлами. Бриллианты ни одним аппаратом не обнаружишь. Полагаю, их не так много, но по объёму в спичечную коробку поместятся. Зато стоимость их велика, очень удобный товар для вывоза за границу.

— Да вы просто аналитик!

— Оставьте. Канал этот работает, скорее всего, уже давно. Для вывоза бриллиантов — в ту же Голландию, Бельгию — серьёзный, проверенный канал нужен. Такой за три месяца не создать.

— Хотите сказать, что всё было организовано ещё до присоединения Крыма?

— Именно так.

— И погранцы сменились, и таможенники…

— Простите, не понял…

— Украинские пограничники и таможенники часть архивов вывезли, часть уничтожили. И потому нельзя проверить, кто, сколько раз и куда выезжал.

— М-да, действительно. И с соседями говорить нельзя, тут же могут фигуранту донести.

— Доктор, вам бы оперативником работать.

— Мне моя работа нравится.

— Так, задачу понял, поеду к начальству. Будем думать, как организовать вашу встречу.

— Тогда до встречи. «Наружку» установили?

— И «наружку», и телефон прослушиваем, и интернет-адрес под контролем. Обложили плотно.

— До свидания.

Пётр уехал, а Володя созвонился с Оксаной.

— Искупалась, на пляже загораю, — отозвалась та. — Подойдёшь?

— Пожалуй, загорать уже поздно: одиннадцать часов, сгорю только. Выходи на набережную, встретимся у мола, ну, где маяк старинный.

— Ага, поняла. Через пять минут буду.

Оксана была весёлой, волосы после купания мокрые.

— Куда направимся?

— Мы же хотели на канатке покататься, с высоты красотами полюбоваться.

— Едем!

Нижняя станция канатки была в Мисхоре, посёлке городском. Протяжённость канатки с одной промежуточной станцией была почти три километра, разница в высотах нижней и верхней станций — тысяча двести метров. Перед самым плато Ай-Петри кабинка шла круто вверх, и женщины от избытка чувств взвизгивали.

С видовых площадок обзор был великолепный, видна была не только Ялта, но и Симеиз, Голубой залив, Аю-Даг, хребет горы Кошка.

Вдоволь налюбовавшись красотами, Володя с Оксаной навестили восточный базар, располагавшийся здесь же, наверху. В кафе они попробовали блюда татарской кухни: беляши, бараний шашлык, даже караимскую бузу, слабоалкогольный напиток из изюма.

Когда они спустились вниз, было уже четыре часа пополудни.

— Жарко… Может, в комнату, под кондиционер? — предложил Володя.

— И вздремнуть полчасика, — подхватила Оксана.

Все-таки замечательная вещь сиеста — они полежали, отдохнули. Понимают испанцы толк в жизни. Впрочем, у греков тоже полуденный отдых есть.

Они засобирались на пляж, и Володя уже открыл калитку, как вдруг к дому подкатил Пётр.

Увидев его, Володя обернулся к Оксане:

— Оксана, ты извини, я попозже подойду.

— Опять? — рассердилась Оксана. — Мы же сюда отдыхать приехали, вдвоём, кстати. А ты всё делами занимаешься.

— Не обижайся, так надо.

— Да что у них тут, своих докторов нет? — обиделась Оксана.

Пётр перепалку слышал.

Оксана дёрнула плечиком и ушла на пляж. Её понять можно — и утром одна, и сейчас… Одной, конечно, скучно, молодым вдвоём веселее.

Володя плюхнулся на переднее сиденье. В машине было душно.

— Есть несколько вариантов того, как вас свести с фигурантом, — заявил Пётр. — В бильярд играете?

— Не любитель. Не знаю даже, с какого конца кий держать.

— Плохо. Фигурант — завсегдатай бильярдного зала.

— Ещё какие-нибудь увлечения есть?

— Рыбалка. Да половина местных мужиков рыбу ловит, отдыхающим продаёт.

— Не думаю, что фигурант рыбу для продажи ловит, не тот масштаб. А какая-нибудь посудина, ну, лодка, катер у него есть?

— Не знаю.

— А загранпаспорт?

— Российского точно нет, выясняли, насчёт украинского не скажу. Но если даже и есть, по нему уже не выпустят.

— Это из Крыма не выпустят. А кто ему не даст выехать в «незалежную», а оттуда вылететь в Анталью? Или в другой город или страну? Камешки — груз серьёзный и дома у него долго лежать не будут. Не приведи бог, уголовники прознают — ограбят.

— У него дома собака, волкодав. Живёт с матерью, женщиной преклонных лет. А почему вы решили, что он груз сам куда-то повезёт? К нему домой курьер может за грузом приехать. Сегодня он по электронной почте сообщение отправил, текст — прямо как из старых шпионских фильмов: «Была тётушка, привезла подарок». Сервер в Америке, удалось проследить путь только до него, и кто конечный получатель почты, пока не известно.

— Если надо быстро, есть два варианта.

— Слушаю.

— Поджечь что-нибудь во дворе, скажем, сарайчик. Фигурант наверняка бросится спасать ценный груз, и наблюдатель может заметить, где он его хранит.

— Если в доме, то не заметит. Да и опасно это, вдруг огонь на соседей перекинется? А другой вариант?

— Нанести фигуранту лёгкую травму — толкнуть машиной, хулиганы напали…

— Чтобы в больницу попал? На несколько часов или дней? И ещё под видом доктора подвести. Хм, это реально. Я доложу начальству. Отдыхайте пока, а то девушка ваша недовольна.

— А кому понравится?

Володя попрощался и пошёл на пляж.

Оксану он нашёл быстро, возле неё уже вертелся какой-то «мачо» из местных. Он даже попытался Володю отшить, угрожать стал.

Володя сосредоточился, не отвечая, и сделал мысленный посыл нахалу. Но, видимо, переборщил. «Мачо» схватился за голову и застонал, как будто внезапно заболели зубы.

— Ты бы сначала полечился, джигит, прежде чем с девушкой знакомиться. Тем более половой инвалид — ты же ничего не можешь!

Володя послал мысленное внушение, и джигит ретировался, оглянувшись и злобно сверкнув глазами. У выхода с пляжа его поджидала толпа таких же бездельников-альфонсов. На приморских берегах — хоть Крыма, хоть Сочи — всегда отирались такие вот субчики, желающие весело попить-поесть за чужой счёт, да ещё и плоть потешить.

Оксана появлению Володи обрадовалась:

— Наконец-то! А то этот тип меня просто преследует. Утром пытался познакомиться, сейчас тоже… Наглый такой, не понравился он мне.

— А что же утром не сказала?

— Я думала, что он больше не подойдёт.

Они повалялись немного на галечном пляже, накупались до мурашек на коже, а по дороге домой зашли на базар и накупили фруктов целый пакет.

— Мы сегодня куда-нибудь едем?

— Поздно уже. Давай завтра утром искупаемся и в Алупку поедем, в Воронцовский дворец. А хочешь — в Ливадию. Или в Гаспру.

— Что я там не видела?

— Замок «Ласточкино гнездо».

— Ой! Хочу!

Однако поесть фруктов или просто выспаться им не удалось, поскольку зазвонил телефон.

— Это Пётр, добрый вечер. Вы можете выйти?

— Это срочно?

— Да.

— Хорошо.

Володя вышел как был: в шортах, майке — обычный пляжный прикид. Сел в машину.

Пётр закурил, неторопливо выпустил через окно облачко ароматного дыма и сказал:

— Ситуация немного изменилась, нашего фигуранта побили. В бильярдном зале играл на деньги с отдыхающими. Что-то не поделили, заспорили… Отдыхающий лоб здоровый, фигуранту по физиономии настучал. Вмешались местные, так он и им навешал. Вызвали полицию. Сейчас все участники побоища в кутузке, то есть в камере предварительного заключения. Я думаю, самое время вам пообщаться.

— Этот отдыхающий — не ваш человек случайно?

— Не наш, — отрезал Пётр, — мы так грубо не работаем.

— Ну хорошо. А в качестве кого вы меня к фигуранту подведёте?

— Да хулигана же!..

— Надеюсь, не на пятнадцать суток, да ещё со штрафом?

Пётр засмеялся:

— С полицией договорились уже. До утра.

— О господи! Никакой личной жизни! Отпуск, море, девушка — а тут вы…

— Сочувствую. Но у нас как в армии. Кто проявил инициативу, тот её и исполняет.

— Сейчас Оксане позвоню, предупрежу. А то нехорошо, вышел на пять минут и пропал до утра.

— Конечно.

Володя позвонил Оксане и выслушал кучу упрёков. И в самом деле, нехорошо получилось: привёз девушку отдыхать, а сам периодически исчезает. Ещё подумает, что шашни на стороне завёл.

До полиции доехали быстро, город невелик. Дежурный поприветствовал Пётра как старого знакомого и с интересом посмотрел на Володю:

— Этого сажать?

— Да, к Мартьянову. Утром выпустишь — до прихода новой смены. Если будут просьбы у него, исполни.

Потом Пётр повернулся к Володе:

— Как мы в машине и договаривались, тебя задержали за драку. А я утром подъеду, заберу тебя. О, чуть не забыл! — Пётр вытащил из наплечной сумки небольшую хромированную фляжку, щёдро полил одежду Володи, а потом протянул фляжку ему:

— Глотни хорошо…

Володя поморщился: жарко, закуски нет, но пить придётся. Для дела надо, антураж создать соответствующий, чтобы запах был.

Дежурный полицейский смотрел с завистью: хорошая выпивка — и на одежду.

Во фляжке был коньяк, по вкусу — дагестанский марочный.

— Ну вот, теперь ты — подвыпивший курортник. Удачи!

— К чёрту!

Полицейский скомандовал Володе:

— Руки за спину! Вперёд!

Он провёл его по коридору, загремев ключами, открыл зарешеченную дверь.

В «обезьяннике» Володя был впервые. Голые нары, отполированные сотнями тел, тяжёлый запах, шершавые стены.

— Мартьянов, принимай сокамерника. Только подраться не вздумайте, ежели не хотите дубинки отведать.

Мартьянов лежал на нарах и при появлении дежурного поднялся. Взгляд его глубоко посаженных глаз был колючим, левый глаз наполовину заплыл, нижняя губа разбита. Сам Мартьянов был сухощав и жилист, мужчины такого телосложения выносливы, в драке юркие. Видимо, неизвестный Володе отдыхающий был силён и могуч, коли так отделал местного.

Дежурный закрыл дверь, загремел ключами и ушёл.

Мартьянов на правах старожила осмотрел Володю с головы до ног.

— Приезжий?

— Ага, отдохнуть, искупаться приехал.

— За что в «обезьянник» попал?

— Да в кафе пристал один, пьяный.

— Можно подумать, ты трезвый. — Мартьянов потянул носом. — Коньяк пил, дагестанский.

Володя удивился. Запах коньяка от водки или от виски он тоже отличал — но чтобы ещё и место производства? Нюх у фигуранта хороший.

В разговоры с Мартьяновым Володя решил не вступать, захочет — сам расскажет. И чтобы фигурант не подумал, что Володя — «подсадная утка», он показал на нары:

— Твоя шконка? Значит, я здесь лягу. Устал я что-то.

Не дожидаясь ответа Мартьянова, Володя улёгся.

Нары в камере были в форме буквы «П», и когда, потоптавшись, Мартьянов улёгся тоже, их головы оказались совсем близко.

Володя закрыл глаза, сосредоточился…

Мысли у фигуранта были простые, как копейка.

«Ещё один отдыхающий, чтоб их! Небось целый год горбился, чтобы за неделю всё спустить. Ишь шикует: коньяк пьёт, небось мамзель подцепил, охмурил, пыль в глаза пуская. Всех желаний — выпить, подраться и тёлку снять. Как не вовремя они меня задержали! И дёрнул же меня чёрт партию с приезжим сгонять! Видел же — поддатый он, думал — бабки по-быстрому срублю. С северов тот хмырь, денег полные карманы. Сам видел, польстился. А вышло по Черномырдину. Мало того, что фингалов наставили, могут ещё пятнадцать суток дать. Это уже очень плохо, может встреча сорваться. Какое сегодня число? Седьмое или восьмое? Или штрафом отделаюсь? Лучше бы штрафом. Если на встречу не приду и камешки не принесу, мне по репе ещё так настучат… Как было хорошо раньше, ещё до присоединения Крыма! А теперь через границу ехать надо, пограничники, таможенники, а ещё хуже того — националисты. Мне они как кость в горле. Могут придраться к паспорту, побить или ограбить. Прописка-то крымская. Корабль в Одессу придёт двенадцатого, стоянка — три-четыре дня. Нет, если пятнадцать суток дадут, точно не успею. Мамочки мои! А всё жадность моя, как будто денег не хватает, последнюю корку хлеба доедаю. Надо завязывать играть в бильярд. Мустафа мужик серьёзный, деньги неплохие платит, и, если к кораблю не успею, будет плохо».

Фигурант стал придрёмывать, мысли его путались.

Загремела дверь соседней камеры — это дежурный запер в каталажку ещё одного бузотера.

К подвыпившим курортникам полиция относилась лояльно. Люди отдыхать приехали, могут себе позволить и выпить в меру. Но когда подвыпившие, но не рассчитавшие дозу начинали мешать окружающим — сквернословить, драться, — забирали сразу. Курортники — это деньги, доход в бюджет, прибыль для частников, сдающих квартиры, торгующих, оказывающих услуги на пляже. Курортники как дойная корова, и её надо беречь.

Но параллельно с ними приезжала всякого рода шваль, карманники, воры, картёжники. Люди на отдых едут с деньгами и зачастую беспечны. Но курортный сезон короток, вот уголовники и пользовались моментом.

Бузотер сначала орал, что его заперли ни за что. Потом стал горланить песни — громко, но невнятно, то распевал полублатной шансон, то переходил на рэп. Из разных камер немедленно полетели предложения заткнуться.

— Не мешай спать, чмо! Не знаешь меры, не умеешь пить — заткнись!

— А то что будет?

— А вот как дадут тебе «пятнашку», вместе придётся улицы подметать. Тогда я тебе рёбра пересчитаю.

Поскольку угроза была реальной, до бузотера дошло, и он замолчал. Но для Володи бузотер оказал услугу: у Мартьянова сон прошёл, и он вообще сел на нарах.

— Вот скотина пьяная, сон перебил… У тебя закурить нет?

— Не курю, — отозвался Володя.

Недоработал Пётр, не успел узнать и сказать Володе, что фигурант курит. Снабдил бы сигаретами, сейчас бы Володя поделился с ним куревом, глядишь — и разговорился бы фигурант. Понятно, что о камнях он не скажет ничего, но на какие-то мысли навести его можно было подтолкнуть.

Мартьянов посидел немного и опять улёгся. Однако лежать на голых нарах было жёстко и неудобно.

«Может, дать дежурному денег? Глядишь, протокол задержания порвёт и отпустит. Деньги все любят. Хотя… Как бы хуже не вышло. Припишут дачу взятки должностному лицу, тогда реальный срок дадут. Нет, не буду. Завтра утром начальство придёт, буду стоять на своём: не я первый драку начал, тем более что свидетели есть. Пьян я не был, а чего дрался — так самооборона. Плохо, что матери не сообщил, волноваться будет. В дом чужой не залезет. Дмитрий, сосед, за домом присматривает, я деньги за то плачу. Собачка моя, Цербер, чужого во двор не пустит. Собака — самый лучший охранник. Человек предать из-за выгоды может, а скотина — никогда. Потому и камни в тайнике, в будке у собаки. Ни один мент не догадается и искать там не будет. Это я ловко придумал».

Мартьянов начал дремать, а потом и вовсе захрапел. Незаметно заснул и Володя.

Рано утром загремели засовы.

— На оправку поочерёдно — выходи.

Сначала выводили соседнюю камеру, потом — Мартьянова. Дошла очередь и до Володи.

— Руки за спину, налево.

Дежурный привёл Володю не в туалет, как остальных, а в «дежурку». Там уже сидел Пётр.

— Спасибо тебе, Васильев! — поблагодарил Пётр полицейского.

— Не за что. Земля круглая, свидимся ещё.

— Обязательно. С меня коньяк.

— Ловлю на слове.

В некоторых вопросах полиция и ФСБ сотрудничали, но в целом они ревниво относились к успехам друг друга. Хотя для ФСБ полиция, а до того — милиция всегда была младшим братом.

Они уселись в машину Петра, и легковушка сорвалась с места.

Пётр остановился в укромном уголке, заглушил двигатель, достал из кармана диктофон, включил его и уложил на переднюю панель.

— Удалось что-нибудь узнать?

— Есть кое-что.

И Володя, прикрыв глаза, повторил всё то, что ему удалось запомнить.

Пётр сидел тихо и ловил каждое слово. Прослушав до конца, он выключил диктофон. Он был немного ошарашен.

— Охренеть просто! Место хранения камней мы теперь знаем, место встречи — тоже. Осталось только узнать, кому он должен передать камни.

— Вы слишком много хотите для одного раза.

— Пожалуй, да. Но теперь есть от чего танцевать. Не зря вас Василий Лукич хвалил.

— Надеюсь, сегодня я свободен?

— Да, конечно, спасибо большое. И это… помойтесь и вещи постирайте. Пахнет от вас, как от бомжа.

— Вашими стараниями, заметьте!

— Да я понимаю… Простите, служба.

Володя попрощался. Пусть теперь оперативники пашут, собирают данные и улики.

Пётр, прослушав всё, что наговорил ему на диктофон Володя, был явно доволен. Фактически выявлен канал сбыта бриллиантов и очень крупный размер нелегальной поставки. ФСБ уцепилась за кончик верёвочки, и весь клубок только предстояло размотать — кто и откуда поставляет и где берут? Скорее всего, с алмазных приисков, надо искать прореху там. Если золотой самородок можно обнаружить случайно, скажем, в глухих местах в сибирских речушках, то с бриллиантом так не получится. Володя даже не знал пока, алмазы подразумеваются под камешками или бриллианты? Если бриллианты, то кто-то алмазы уже огранил. Тогда поиски должны вестись не на прииске, а на гранильной фабрике. Эксперты после осмотра камней быстро установят, с какого месторождения камень и гранили ли его на фабрике или это работа ювелира-одиночки.

Но для осмотра экспертами надо ещё раздобыть хотя бы один камень, и незаметно это сделать невозможно. Сосед Дима бдит, а тут ещё пёс Цербер, волкодав Мартьянова. Но это уже забота не Володи, в ФСБ достаточно профессионалов, сами придумают. Хотя Володя не исключал и силовой вариант. Захватят, возьмут с поличным — тогда не отвертится, раскрутят.

Володя зашёл в комнату — Оксана спала беспробудным сном.

Володя прополоскал всю одежду и вывесил её сушиться на балконе. Сам принял душ и улёгся рядом с девушкой. Прошедшая ночь была беспокойной, удалось вздремнуть всего часа два-три.

Уснул он быстро, а проснулся от щекотания в носу. Солнце стояло высоко, на дворе был полдень.

Оксана травинкой щекотала Володе нос и тихонько посмеивалась. Он чихнул и сел.

— Сколько времени?

— Полдень. Я уже на море искупаться успела, засоня.

— Я ночь толком не спал, мне простительно. Есть только вот охота, просто умираю от голода.

— Тогда идём в кафе, потом едем.

— Куда?

— Ты же обещал показать «Ласточкино гнездо» или Воронцовский дворец.

— Всё будет, но сначала поесть.

— Вы, мужчины, всегда думаете в первую очередь о еде.

— Кто как ест, тот так и работает, — парировал Володя.

Кафе, рестораны и просто забегаловки были на каждом шагу. Обслуживали в них быстро, имея в виду постулат «Время — деньги».

Затем они вызвали такси и отправились в Алупку осматривать Воронцовский дворец. Построен он был из диабаза, очень прочного материала, в виде рыцарского замка. Имел сто пятьдесят комнат, в которых было что посмотреть, а вокруг дворца раскинулся великолепный парк.

Показывал дворец и парк экскурсовод, и по ходу экскурсии Оксана восхищалась деревьями и цветами.

Время до вечера пролетело незаметно, и по возвращении, уже в сумерках, они успели искупаться. Потом настало время ужина — Володя побаловал себя и Оксану шашлыком из осетрины и белым токайским местного производства. Он был доволен тем, что им удалось посмотреть хоть одну местную достопримечательность, а ему тем самым — загладить перед Оксаной невольную вину. Не он виноват в своих отлучках, но перед девушкой неудобно.

Два дня Пётр не давал знать о себе, и Володя с Оксаной развлекались вовсю. Они посетили «Ласточкино гнездо», но только смотровую площадку, поскольку сам ресторан, который был в замке, оказался неоправданно дорог. Совершили морскую прогулку на катере вдоль побережья, и Оксана в первый раз увидела дельфинов-афалин, резвившихся в море. Попробовали местные вина — херес, мадеру, бордо, кагор. Вкус их был своеобразный, но приятный.

На третий день, когда около одиннадцати часов парочка шла с пляжа, навстречу им попался Мартьянов. Володя и внимания на него не обратил — бывший сокамерник выглядел неопрятным: трёхдневная щетина, помятая выцветшая футболка, такого же вида шорты и шлёпанцы на босу ногу.

Однако Мартьянов сам остановил Володю:

— Не узнаёшь?

— Узнаю. Доброе утро.

— Я легко отделался, штрафом. Повезло. Здоровье иду поправить.

От Мартьянова несло как от винной бочки, наверное, все эти дни он отмечал своё освобождение.

Когда фигурант отошёл, Оксана брезгливо дёрнула плечиком:

— Не подозревала, что у тебя такие знакомые!

— Какой он знакомый, я даже фамилии его не знаю. Пересеклись случайно.

— Бомж какой-то. Вроде и не старый ещё, а опустился.

Внезапно в нескольких шагах Володя заметил Петра. Тот кивнул, здороваясь, но не подошёл, наверное, оперативники «пасли» Мартьянова. Сотрудникам ФСБ сейчас не позавидуешь: Крым — территория для спецслужб новая, территориальные отделы созданы только в Симферополе и Севастополе, а обстановка серьёзная. «Правый сектор», эти фашисты, засылали своих пособников для совершения диверсий. Кроме того, в Крыму было много мусульманского населения, среди татар вёл активную пропаганду «Хизб-ут-Тахрир» — не зря же из Башкортостана перевели начальником УФСБ генерал-майора Виктора Полагина. На прежнем месте он быстро навёл порядок, очистил Башкирию от исламских радикалов. С собой новый начальник перевёл подчинённых-татар: они хорошо знали язык, обычаи и традиции татарского народа. А главное — Полагин был прирождённым оперативником, работником не кабинетным, что в данной ситуации в Крыму было очень ценно.

Вот и Петру с сотрудниками приходилось почти ежедневно ездить в Симферополь, поскольку закрытую спецсвязь ещё не создали, а по сотовому телефону секретную информацию не передашь.

Этот расклад со спецслужбой Володя знал из открытых источников, в первую очередь — из печати. Он понимал, что неизбежны трудности и ошибки, как у любой структуры в пору становления организации, и осознавал, что оказал ценную услугу, выявив канал поставки драгоценных камней. Его заслуга была бы не столь велика, выяви он курьера в Москве или Петербурге — там и служба отлажена, и связь на высоте, и оперативно-технический отдел хорошо оснащён, и сотрудники опытные, сработались, что немаловажно.

Мартьянов почти исчез из виду, нырнул в пивную. Пётр обосновался недалеко, на лавочке. Мимо Володи прошли два парня, едва не задев его рукавами, и Володя сразу ощутил чужую мысль:

«Как бы не упустить этого алкаша… А то пахан тогда голову снимет. Сказал — глаз с него не спускать. Утверждал, что жирный карась, контрабандой промышляет и можно хороший куш сорвать».

Володя готов был биться об заклад, что парень думал о фигуранте Мартьянове.


Глава 8. Захват | Битва | Глава 10. Крым