home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 31

Цыганская ярмарка

СЕТЕПЕРЕДАЧА/НОВОСТИ: Мультимиллиардер хочет купить марсианский проект

(Изображение: Креллор в Монте Карло на пресс-конференции)

ГОЛОС: Объявив о своем банкротстве несколько месяцев назад, бывший нанотехнологический барон Уберто Креллор потряс всех своим предложением купить неудачный проект строительства базы на Марсе, в том числе все материалы и минироботов, при условии, что ООН даст ему долгосрочные права на Марс, включая разработку месторождений полезных ископаемых и преобразование атмосферы планеты под земные условия. Говорят, что Креллор является рупором остающейся в тени группы финансистов, которых ООН лишила права участвовать в Марсианском Проекте из-за опасения, что весь Марс попадет в частные руки.

КРЕЛЛОР: «Никто не хочет, чтобы правительство тратило народные деньги на это дело. Пускай бизнесмен, который знает, что такое риск, посмотрит, что он может сделать. Если я преуспею, мой триумф разделит все человечество…»


Сэм Фредерикс повидала кое-что с тех пор, как впервые вошла в эту сеть. Пережив кровавую кульминацию Троянской войны, битву между египетскими богами и сфинксами, и атаку гигантских плотоядных щипцов для салата, она, можно сказать, устала от чудес. Тем не менее даже ее слегка впечатлило то, что они начали пересекать одну реку, а закончили совсем другую.

Впрочем сама река осталось той же самой, чернильная вода под темным небом, с белым бурунами вокруг камней. В более удачных обстоятельствах ее журчание можно было бы назвать приятным, а каменный мост под их ногами — живописным. Однако на середине пролета, когда туман рассеялся, Сэм увидела, что луга, видимые от начала моста, превратились в окаймленный туманом край леса, из-за деревьев поднималась отвесная черная гора. Сэм пришлось согласиться, что это очень эффектный трюк.

И она до смерти устала от всех этих трюков.

— Как? — прошептала она !Ксаббу. Азадор шел перед ними, скорее похожий на лунатика, чем на путешественника. — Как он нашел мост? И откуда ты знал, что он может его найти? Мы уже проходили здесь! И здесь совершенно точно не было никакого моста.

— Потому что, как я подозреваю, мы были не здесь. — Ее друг жадно глядел на ряды древних деревьев — возможно надеясь увидеть еще одно послание от Рени, развевающееся на ветке. — Я имею в виду, что мост находится не здесь. — Он уловил ее взгляд и улыбнулся. — Я тоже не очень понимаю смысл всего этого, Сэм, но верю, что Азадор — он из… Иноземья, из места, построенного самой операционной системой, и то, что происходит с ним, не происходит с нами. Вот и вся моя догадка.

— Великолепная идея, — согласилась Сэм.

Азадор уже спустился с моста и взбирался по темной земле на высокий берег, по-видимому направляясь к лесу.

— Нам надо остановиться, — крикнул ему !Ксаббу. — Уже темнеет. — Азадор пошел дальше, и не думая останавливаться или поворачиваться. — Мы должны идти за ним, — сказал !Ксаббу Сэм. — Если мы потеряем его среди деревьев, то не найдем никогда.

Мост, спускаясь к берегу, переходил в дорогу, которая так заросла травой, что с реки ее было не видно. Старые и новые колеи от колес, извиваясь, уходили в лес. Сэм поглядела назад. Жонглер находился далеко сзади, и шел медленно, как ходят в темном и страшном месте.

Они перехватили Азадора у самого края леса.

— Я думаю, что нам надо остановиться, — сказал ему !Ксаббу. — Становится темно, и мы все устали.

Азадор повернулся и посмотрел на него дикими глазами.

— Они впереди.

— Что впереди?

— Будут огни — много огней. Лошадей почистят и они засверкают. Все в таборе оденут свои лучше одежды. И запоют! — Казалось, что он говорил кому-то еще: его взгляд постоянно возвращался на вьющуюся между деревьев тропинку. — Чу! Слушай! Я почти слышу их!

Сэм, открывшая было рот, мгновенно закрыла его. Она не слышала ничего, только ветер тихонько терся о бесчисленные ветки.

По лицу Азадора было видно, что он напряженно вслушивается; через несколько мгновений его лицо помрачнело.

— Нет, я тоже не слышу. Возможно мы еще не подошли достаточно близко.

У Сэм болели ноги, она очень устала. Весь этот долгий тяжелый день они искали мост, и теперь, когда они наконец пересекли его, она точно не хотела всю ночь идти следом за Азадором через дикий лес, в поисках магии эльфов, лесных музыкантов или чего он там еще искал. Она уже почти сказала ему об этом, но в его взгляде была какая-то призрачная надежда, какой она у него не видела никогда, и она промолчала.

Лес оказался более материальным чем любая другая вещь, которую они видели с того мгновения, как оказались на черной горе, деревья были почти совершенны, только, насколько она могла видеть в гаснущем свете, их верхние ветки казались покрыты не отдельными листьями, а облачной зеленой массой. Под ногами вполне распознаваемая зеленая трава, разве что более густая и ухоженная, чем в настоящем диком лесу, на камнях и стволах деревьев мох. Единственное, что казалось совершенно неправильным — полное отсутствие птичьих трелей. Даже сверчков не было слышно. Лес казался тихим, как пустая церковь.

Азадор уверенно вел их вперед, вытянув руки перед собой, как если бы касался того, что видел он один, грезя наяву. Жонглер, быть может тоже пораженный странным лесом, молча шел последним.

— Где мы? — прошептала Сэм, но тут !Ксаббу остановился, широко раскрыв глаза. По дороге волочился кусок бледной материи, терзаемый слабым ветерком. — Чизз — это от Рени?

Лицо !Ксаббу побледнело.

— Не похоже. Не тот цвет, более желтый, чем то, что на нас, и кусок слишком большой.

Но для Азадора кусок что-то означал, он бросился вперед, коснулся его и резко свернул в лес. Теперь он пошел очень быстро, Сэм и !Ксаббу почти бежали, чтобы не отстать от него.

Кусок кроваво-красной материи свешивался с куста; Азадор повернул налево. Еще через сотню шагов, на краю поляны обнаружились два белых лоскута; Азадор повернулся к ним спиной и зашагал в другую сторону. Они вынырнули из зарослей, оказались на склоне холма и опять нашли поросшую лесом дорогу, или другую, очень похожую на нее, со следами многих колес.

Дорога привела их в рощу высоких деревьев с перекошенными серыми стволами. Теперь и Сэм почувствовала запах дыма. Внутри плотного кольца деревьев, скрытые от посторонних глаз, стояли фургоны.

Сначала Сэм решила, что они наткнулись на бродячий цирк. Даже сейчас, в умирающем свете дня, фургоны казались удивительными, две дюжины или больше, раскрашенные яркими красками в совершенно невероятных сочетаниях, обвитые цветными полосками материи, украшенные перьями и кисточками, с блестящими латунными спицами на колесах и латунными ручками на дверях. Все это выглядело настолько великолепно, что она не сразу сообразила, что не так.

— Но… где все?

Азадор влетел внутрь и стонал, обшаривая поляну безумным взглядом, как будто толпа людей и лошадей, привезшая сюда фургоны, могла спрятаться за деревом. Сэм и !Ксаббу подошли к нему. Внезапно Азадор застыл на месте, потом резко метнулся к струйке дыма, поднимавшейся в воздух за одним из самых далеких фургонов, довольно мрачному, по сравнению с другими — всего лишь выкрашенному в глубокую полуночную синеву и усеянному белыми звездами.

В каменном круге за фургоном горел маленький костер. Из фургона спускалась короткая лестница, ее конец находился между высокими деревянными колесами. На ее нижней ступеньке, с трубкой во рту и колпаком на голове, сидела старуха, во всяком случае так показалось Сэм; только подойдя ближе она заметила, что незнакомка по бокам слегка просвечивает.

Азадор остановился перед ней и уселся прямо на землю.

— Куда они ушли?

Женщина поглядела на них, и у Сэм внутри все похолодело. Лицо женщины казалось таким же дымом, как и серые завитки, вьющиеся над костром, а глаза — точками света, маленькими, но блестящими, как угольки на краю костра.

— Ты опять вернулся к нам, Азадор, — сказала она странно звучным голосом, совсем не таким призрачным, как она сама. — Не совсем вовремя, мой чабо[60], мой предвестник несчастий. Твое имя оказалось правильным. Они все ушли.

— Ушли? — Горе в голосе Азадора можно было пощупать пальцами. — Все?

— Все. Мортс[61], их мардс[62] и все их дети. Они убежали от Окончания. Видишь, некоторые из них так испугались, что бросили свои вардони[63]. — Она посмотрела на фургоны и неодобрительно покачала головой. Азадор казался пораженным. Очевидно то, что цыгане бросили свои великолепные и любимые повозки, было знаком чего-то совершенно ужасного. — И вот, наконец, ты здесь. Ты ушел в неудачный день. И в такой же вернулся.

— Куда… куда они ушли, мачеха?

— Приближается Окончание. Все ромале пошли к Колодцу. Тот-который-есть приказал им. Они надеются, что Черная Дама поговорит с ними и объяснит, как спасаться.

— А ты, почему ты еще здесь, мачеха?

— Я не могу отдохнуть, пока не поговорю со всеми моими чабос. Это моя задача. Ты вернулся, после всех этих лет, и моя задача окончена. — Она встала и медленно поднялась к двери фургона. — Теперь я могу идти.

— Как я попаду к Колодцу? — Азадор едва не плакал. — Я почти ничего не помню. Ты проводишь меня?

Она покачала головой. На мгновение ее угольки-глаза потухли.

— Я туда не пойду. Моя задача выполнена. — Она начала отворачиваться, потом заколебалась. — Я всегда знала, что тебя ждет странная судьба, мой потерявшийся чабо. Когда ты родился, я прочитала листья — о, как печально! Он умрет от своей собственной руки, но не добровольно, вот что они сказали мне. Но, возможно, все может быть иначе. Теперь, когда приближается конец, когда умирает сам Тот-который-есть, кто может сказать, что произойдет?

— Как мне дойти до Колодца? — опять спросил Азадор. — Я не помню.

— Ты, как и все ромале, оставившие мир своих предков для того, чтобы вечно бродить по свету — ты можешь найти дорогу куда угодно. Не поверх мира, но через него. Внутрь. Туда, где ты сможешь коснуться Того-который-есть, как и мы. — Сэм не могла прочитать выражение ее дымного лица, но почему-то решила, что следующие слова мачеха произнесет с улыбкой. — Возможно ты даже окажешься там раньше всего твоего народа. Как и подобает Несчастливому Цыгану, а? Уйти позже всех, но найти Окончание самым первым? — Она кивнула и вошла во тьму фургона. Азадор с трудом поднялся на ноги, протянул руку туда, где только что стояло создание, которое он называл мачехой, но тут сверкнула вспышка света и фургон начал таять, пока от него не остались только бледные звезды, нарисованные на боках; они повисли в воздухе, как умирающие огни фейерверка. Потом растаяли и они.

Азадор упал на грязную землю и зарыдал. Сэм протянула руку и взялась за руку !Ксаббу. Она не понимала, что произошло, но знала, как выглядит сломанное сердце.


От Азадора больше толку не было, во всяком случае пока. Сэм помогала !Ксаббу собирать хворост — хотя бы костер остался! — когда заметила, что Жонглер исчез.

— Проклятие! — сказала она. — Он ждал, пока мы не отвлеклись, и бросил нас!

— Возможно. — Похоже, она не убедила !Ксаббу. — Посмотрим.

Они нашли старика сидящего рядом с деревом на краю поляны, холодного и серьезного, как статуя. Какое-то мгновение он казался настолько неподвижным, что Сэм решила, что у него удар. Потом он поглядел на них, ничего не выражающим взглядом. Она ошиблась и чувствовала себя слегка разочарованной, но все равно упрямо решила, что сегодня он себя вел как-то странно.

— Что ты здесь делаешь? — с вызовом спросила она. — По меньшей мере мог бы помочь нам разбить лагерь.

— Никто не просил меня. — Жонглер встал и устало пошел туда, где мелькал свет маленького костра. — Эта вещь исчезла?

— Та, которую Азадор называл мачехой? Да, растаяла, — сказал !Ксаббу. — Ты знаешь, что это такое?

— Примерно. Функция операционной системы, которая помогает и инструктирует. Жалкое подобие того, что мы встраивали во все наши симмиры.

— Вроде троянской черепахи Орландо, — сказала Сэм, вспоминая. Она начала было объяснять !Ксаббу, но внезапно поняла, что не хочет говорить о своем дорогом друге перед этим противным стариком.

«Да, мне слегка жаль Азадора, но это не означает, что я обязана жалеть и этого старого убийцу».

— Ты думаешь, что она говорила голосом Того-который-есть? — спросил !Ксаббу. Увидев кислое выражение лица Жонглера, он поправился. — Голосом операционной системы?

— Возможно. — Несмотря на хмурое лицо, в старике осталось мало от его обычной жесткости, на самом деле он казался взволнованным. Неужели что-то в несчастье Азадора затронуло сердце Жонглера, которое, как представляла себе Сэм, было маленькое, темное и твердое, как брикет угля? Казалось трудно в это поверить.

Азадор не только не посмотрел на них, когда они подошли к костру, но и не ответил на все вопросы Сэм или !Ксаббу. На небе появилась луна и поместила себя между черными руками деревьев, ее окружили маленькие, но яркие звезды.

Сэм еле держалась на ногах от усталости, и уже спрашивала себя, не заползти ли в один из пустых фургонов и заснуть, когда Азадор начал говорить.

— Я… я не все помню, — медленно сказал он. — Но после того, как я нашел мост, ко мне начала возвращаться память, как если бы я увидел обложку книги, которую читал ребенком, но забыл.

Я помню, что вырос здесь, в этих лесах. Но я помню и то, что странствовал вместе с семьей по всем странам. Мы пересекали реки, заезжали в деревни и города, искали работу. Мы делали все, чтобы выжить. И у нас хватало на жизнь. А потом мы все собирались здесь, на Цыганской Ярмарке, плясали, пели и смеялись — все Ромале. — На мгновение в его глазах вспыхнул свет, воспоминание о лучших временах, потом растаял. — Но я никогда не чувствовал, что принадлежу к этой жизни — даже хотя и принимал ее, целиком. Я был несчастен даже когда, когда был счастлив. «Азадор», так прозвали меня ромале. Я думаю, что это старое слово из языка испанских цыган. Она означает сделать несчастным, принести горе. Но они были добры ко мне, моей семье, моему роду. Они знали, что таким меня сделала судьба, а не я сам.

— И как тебя зовут по-настоящему? — мягко спросил !Ксаббу.

— Я… не знаю. Не помню.

Даже Жонглер внимательно слушал, с жадным выражением на ястребином лице.

Азадор внезапно сел прямо, его лицо потемнело от гнева.

— Это все, что я могу вам рассказать. Почему вы все время спрашиваете о прошлом? Я не хочу возвращаться назад. Сейчас я опять потерял все, что однажды уже терял.

— Она сказала, чти ты можешь последовать за ними, — напомнила ему Сэм. — Твоя мачеха. Она сказала, чти ты можешь последовать за ними… куда? В колодец?

— Они отправились в путешествие к Черной Кали, — с презрительным смешком сказал Азадор. — Они могут полететь на звезды, с тем же успехом. Насколько я знаю, попасть туда можно только одним способом — идти. Мы далеко от центра, в котором находится Колодец — нам надо пересечь несколько рек. Этот мир исчезнет прежде, чем мы пройдем полпути.

— Быть может ты помнишь что-нибудь еще? — спросил !Ксаббу. — Я встретил тебя далеко отсюда, в другой части сети. Тебе надо было долго шагать, чтобы добраться до сюда. Как тебе это удалось!

Азадор покачал головой.

— Я не помню ничего. Но здесь я жил, потом странствовал в других краях. Теперь я вернулся… и мой народ исчез. — Он с такой силой ударил ногой по земле, что листья взметнулись в воздух и полетели в огонь, пламя подпрыгнуло и затрещало. — Я пошел спать. Если Тот-который-есть действительно милосерден, я не проснусь.

Он ушел. Они услышали треск кожаных рессор, когда он забирался в один из фургонов.

— Разве… разве его мачеха не сказала, что он может убить себя, — озабоченно спросила Сэм. — Я имею в виду, можем ли мы оставить его одного?

— Азадор никогда не покончит жизнь самоубийством, — ровным голосом сказал Жонглер. — Я знаю такой тип людей. — Он тоже встал и пошел между повозками.

Сэм и !Ксаббу посмотрели друг на друга через костер.

— То ли мне кажется, — сказала Сэм, — то ли скан каждую минуту растет.

— Я не понял тебя, Сэм.

— Ну, тебе не кажется, что все вокруг все больше и больше сходят с ума?

— Нет, тебе это только кажется. — !Ксаббу покачал головой. — Я и сам сбит с толку, но я надеюсь. Если всех тянет к месту, которое называется Колодец, возможно и Рени будет там.

— Но мы не знаем, как попасть туда. Азадор сказал, что, пока мы туда идем, мир может закончиться.

!Ксаббу медленно кивнул, но потом сумел изобразить замечательную улыбку.

— Но ведь этого еще не произошло, Сэм Фредерикс. Еще есть надежда. — Он погладил ее. — Иди спать — если ты ляжешь в этом фургоне, я смогу присмотреть за костром. Я хочу подумать.

— Но…

— Иди спать. Всегда есть надежда.


Сэм очнулась от кошмарного сна и очутилась в мире тумана и теней.

Во сне родители объясняли ей, что Орландо не поедет с ними в путешествие, потому что он мертв, хотя и стоит рядом; сам Орландо выглядел опечаленным, потому что огромное тело Таргора, в котором он находился, не помещалось в машину. Сэм разозлилась, не зная, что делать, а Орландо только улыбнулся, округлил глаза, тихонько пошутил над ее родителями и растаял.

Она села, вытирая слезы, вывалилась из фургона и очутилась в мире без дневного света.

— !Ксаббу! — Эхо ее голоса вернулось к ней. — !Ксаббу! Где ты?

К ее огромному облегчению он появился из-за угла повозки.

— Сэм, как ты себя чувствуешь?

— Чизз. Я не знала, где ты. Который час?

Он пожал плечами.

— Кто может знать? Но ночь прошла, и, похоже, утро лучше не станет.

Она посмотрела на мокрую траву, на белые усики тумана между деревьями, и похолодела от страха.

— Все схлопывается, да?

— Не знаю, Сэм. Но, как мне кажется, симуляция ведет себя очень странным образом. И это меня не радует.

— Где остальные?

— Азадор ушел, рано утром, но вернулся. Сейчас он сидит в центре луга и не хочет говорить со мной. Жонглер тоже гулял. — !Ксаббу выглядел очень усталым. Сэм невольно спросила себя, спал ли он вообще, но прежде, чем она задала вопрос вслух, из тумана у края поляны появилась высокая, изможденная и почти обнаженная фигура.

— Мы не может дольше ждать, — объявил Жонглер, даже не успев дойти до них. — Мы должны уходить, немедленно.

«В настоящем мире,— горько подумала Сэм,— утром ты получаешь завтрак. А в этот мире ты получаешь приказ от двухсотлетнего убийцы детей прежде, чем успеваешь продрать глаза».

— Да? И куда?

Жонглер даже не взглянул на нее.

— Азадор может отвести нас к операционной системе, — сказал он !Ксаббу. — Ты сам так сказал.

!Ксаббу покачал головой.

— Не я. Эта… мачеха сказала, что он может. Но он не поверил ей.

— Мы должны заставить его поверить.

— Ты собираешься пытать его, или что-то в этом роде? — спросила Сэм. — Или обмануть его?

— Я думаю, что могу помочь ему найти дорогу, — холодно сказал Жонглер. — В пытках нет необходимости.

— Ого, ты собираешься показать ему как это делать?

— Сэм, — тихо сказал !Ксаббу.

— Твои манеры типичны для твоего поколения. То есть их вообще нет. — Жонглер взглянул на Азадора, сидевшего в нескольких дюжинах метрах от них, смутно виднеясь на фоне леса. Он понизил голос. — Да, я собираюсь обмануть его. Я сам построил эту систему и я знаю кое-что о ее слабых местах. — Он повернулся к !Ксаббу. — Азадор — конструкт, зверушка операционной системы, как и весь этот мир. Ты сам доказал это, надо отдать тебе должное. — Он попытался улыбнуться, и Сэм подумала о крокодилах. — Он пойдет прямо к ней, если не будет знать об этом. «Туда, где ты сможешь коснуться Того-который-есть, как и мы», так сказала программа-мачеха. Я прав?

!Ксаббу какое-то время задумчиво глядел на него, потом пожал плечами.

— И как мы это сделаем?

— Мы должны найти следующую реку. Тут есть точки пересечения и связи, похожие на ворота, которые мы встроили в систему Грааля. Остальное предоставьте мне.

— А откуда ты знаешь, что сказала мачеха? — внезапно спросила Сэм. — Ты же не слышал ее. Ты ушел в себя.

Лицо Жонглера превратилось в маску.

— Ты уже говорил с Азадором, разве нет? — сказала она, отвечая на свой собственный вопрос. — Что-то нашептал ему в ухо.

— Он не верит вам, — холодно сказал Жонглер. — Он несчастен, и чувствует себя так, как будто вы заставили его прийти сюда.

— Ого, и теперь ты его лучший друг? Он хотел убить всех людей Братства Грааля. Ты, случайно, не упомянул, что кое-что сделал для него?

!Ксаббу положил руку ей на плечо. Азадор, смутно видневшийся сквозь туман, накрывший траву, повернулся и посмотрел на них.

— Тише, Сэм, пожалуйста.

Какое-то мгновение казалось, что Жонглер ответил какой-нибудь яростной тирадой, потом шторм, бушевавший внутри его, успокоился или был подавлен.

— Неужели важно, что он на самом деле думает обо мне. Он нам нужен. Это часть сети — и возможно вся сеть — умирает. Ты сама сказала, девочка, что я был бесполезен. Возможно, хотя твоя отсутствующая подруга могла бы вспомнить, что на горе я спас ей жизнь. Разве я не могу что-нибудь вложить в общее дело? — Он посмотрел на нее холодным ясным взглядом. — Неужели, если я попытаюсь, пострадает что-нибудь еще, кроме твоей гордости?

Сэм не могла сдержаться и с вызовом посмотрела на него. В скованной позе Жонглера было что-то странное, неуравновешенное и неприятное. «Он стал веселее с тех пор, как мы идем за Азадором,— подумала она.— Быть может он понемногу становится похож на человека, вроде того?»

Она в этом сомневалась, но, несмотря на то, что не любила и не доверяла этому человеку, не нашла что возразить.

— Мне кажется, мы должны сделать… что-то. — Она взглянула на !Ксаббу на маленький человек почти не отреагировал, только слегка кивнул.

— Хорошо. — Жонглер с силой хлопнул ладонями. По поляне разнеслось гулкое эхо. — Тогда пришло время выходить.

— Минуту, — сказала Сэм. — В фургоне, в котором я спала, осталось много брошенной одежды. Как я понимаю, будет темно и холодно, и я хочу найти что-нибудь теплое.

Жонглер не улыбнулся, за что Сэм уже была ему благодарна, но одобрительно кивнул.

— Хорошая мысль, но поторопись. — Он посмотрел на собственный саронг из листьев и тростников. — У меня давно не было тела и мне не нравится, когда его царапают всякие колючки и ветки. Я тоже подберу себе одежду.


Хотя вся одежда в фургоне Сэм была ярко раскрашенная и даже кричащая, в одном из других фургонов Феликс Жонглер сумел подобрать себе обшарпанный серый костюм и белую рубашку без воротника. Сэм подумала, что так он выглядит как проповедник или гробовщик из сетевого Запада.

Поддавшись моде, !Ксаббу выбросил свой лиственный килт и надел штаны, чуть-чуть более темные, чем его золотая кожа, но на этом остановился.

Сэм внимательно оглядела голубые сатиновые штаны и гофрированную юбку, которую она выбрала — самое лучшее, что она смогла найти, и которые никогда бы не надела дома. «Мы выглядим как в последнем ряду самого унылого шествия государственных служащих».

Тихий разговор с Жонглером вероятно примирил Азадора с планом старика. Какие бы чувства не бушевали внутри его, он не дал им выйти наружу и повел своих спутников прочь от поляны с разноцветными фургонами. Сэм не могла не бросить печальный прощальный взгляд на призрачные повозки, уплывавшие вдаль по туманной траве. Как удобно было спать в фургоне, маленьком и уютном. Вряд ли еще представится такая возможность.

Азадор вывел их на длинную узкую тропу, вившуюся по лесу, и они шли по ней вплоть до полудня, почти ничем не отличающегося от утра. Свет остался слабым и рассеянным, в лесу царил туманный полумрак. Несколько слабых лучиков, похожих на огоньки умирающего костра, дрожали на верхушках деревьев, но не добавляли ничего с серому холодному миру.

Сэм так надоело тащиться через мокрый темный лес, что она уже была готова заорать, лишь бы не слышать звук падающих капель или их собственных шаркающих шагов, когда Азадор остановил их.

— Река, — сказал он безразличным голосом, указывая в просвет между деревьями. Серая вода не сверкала и казалась не живым потоком, а отметкой жирного серого карандаша. — Но даже если я найду мост, мы просто перейдем в другую страну, очень далекую от центра, в котором находится Колодец.

— Я подозреваю, что когда ты нашел последний мост, мы были очень далеко от Цыганской ярмарки, — сказал Жонглер. — Быть может за мостом была совсем другая страна. Я прав?

Азадор казался усталым и растерянным.

— Быть может. Не знаю.

— Ты нашел Цыганскую Ярмарку только потому, что хотел ее найти. Точно также, как ты нашел дорогу, выведшую нас из леса. Я прав?

Азадор покачнулся, поднял руки и закрыл ими лицо. — Мне так трудно вспоминать. Я потерял все.

Жонглер взял его за руку. — Я поговорю с ним наедине, — сказал он Сэм и !Ксаббу. Старик оттащил Азадора немного в сторону, вдоль склона холма, подальше от их ушей, и наклонился к самому лицу цыгана, как будто хотел заставить непослушного ребенка выслушать себя; Сэм даже решила, что сейчас он возьмет Азадора за подбородок и заставит поглядеть на себя.

— Почему бы ему не поговорить с ним здесь, перед нами? Я не доверяю ему, а ты?

— Конечно и я не доверяю, — сказал !Ксаббу. — Но в нем есть что-то особенное. Ты видишь?

— Да, — согласилась Сэм. Они молча смотрели, как Жонглер закончил свою речь и привел Азадора обратно к ним.

— Сейчас мы собираемся найти мост, — ровным голосом сказал Жонглер. Азадор казался пораженным и истощенным, как тот, кто пытается спорить, заранее зная, что проиграет. Он посмотрел на Сэм и !Ксаббу так, как будто никогда не видел их раньше, повернулся и начал спускаться по довольно крутому, лесистому склону холма.

— Что ты рассказал ему? — между вздохами спросила Сэм.

— Как надо думать, — кратко ответил Жонглер.

Они вышли из деревьев на откос, нависший над рекой. Азадор остановился, с безвольно свисавшими руками, и, открыв рот, уставился на мост.

— Мама моя родная, — сказала Сэм, тяжело дыша. — Он опять нашел его.

Мост, сделанный из хилого дерева и накрытый чем-то вроде крыши, скорее напоминал маленький дом, протянувшийся через темную плоскую реку. Через висевший над рекой туман она видела место, где мост касался земли, но теперь она знала лучше и не думала, что лесистые холмы, как две капли воды похожие на тот, на котором они стояли, их настоящая цель.

Подойдя к Азадору они обнаружили, что тот стоит, закрыв глаза.

— Я не хочу пересекать мост, — тихо сказал он.

— Глупости, — сердито сказал Жонглер. — Разве ты не хочешь найти свой народ? Ты же собирался сделать то, что Тот-который-есть хотел от тебя.

— Там мой конец, — жалобно сказал Азадор. — Как и было предсказано. Я это чувствую.

— Ты чувствуешь свой собственный страх, — ответил Жонглер. — Нельзя ничего добиться, если не преодолеешь свой страх. — Он поколебался, но все-таки положил руку на плечо Азадора — более или менее человеческой жест, который удивил Сэм чуть ли не больше, чем напугал цыгана. — Пошли, Ты нужен нам. И я уверен, что твой народ тоже нуждается в тебе.

— Но?..

— Даже смерть можно обмануть, — сказал Жонглер. — Разве я не рассказывал тебе об этом?

Азадор покачнулся. Сэм почти видела, как он слабеет. Она даже спросила себя, а хочет ли она, чтобы он сдался?

— Очень хорошо, — со вздохом сказал он. — Я пересеку реку.

— Настоящий мужчина. — Жонглер сжал плечо Азадора. Старик казался возбужденным, даже взволнованным, но Сэм никак не могла понять, почему. Ее недоверие опять вспыхнуло ярким пламенем, но Жонглер уже вел Азадора на мост.

Сэм и !Ксаббу пошли в нескольких шагах сзади. Через минуту они очутились под крышей моста. Там царила такая темнота, что полумрак, оставшийся снаружи, казался по сравнению с ней светом яркого полдня. Сэм обнаружила, что ее физически тянет к единственной точке серого света, трепетавшей далеко впереди них, другому концу моста. Ее шаги эхом отдавались в маленьком тесном пространстве. Мост под ней опасно скрипел.

— Погоди, — сказала она. — Если это свет с другого конца моста, почему мы не видим перед собой Жонглера и Азадора?.. !Ксаббу? — Она остановилась. — !Ксаббу?

Она не слышала ничего, кроме тяжелых ударов сердца и мягкого потрескивая деревянного настила моста под ногами. Темнота, близкая и тяжелая, сгустилась вокруг нее, как живая. Она вытянула руки в стороны, в поясках стен моста, но пальцы нащупали только холодный воздух. В панике она пошла вперед, или, по меньшей мере, туда, где был перед — сначала медленно, но ее осторожные шаги быстро превратились в бег трусцой, а потом в опасный стремительные бег.

И прямо в объятия чего-то, сильного, как боль, и холодного, как сожаление.

Оживший страх сжал ее огромным темным кулаком. В долю мгновения смертельный холод зарылся в нее, замораживая все тело несуществованием, пока от нее не осталось ничего, кроме крохотного мерцающего огонька — мысли, дыхания, сражающего против все побеждающей пустоты.

«Я уже чувствовала все это раньше — в храме посреди пустыни. Но я не помню как… как плохо!..»

Она была не одна. Каким-то образом она чувствовала !Ксаббу и даже Жонглера, как если бы от нее к ним тянулся через темноту ненадежный и исчезающий канал связи — !Ксаббу тонул в пустоте, Жонглер кричал в тенях, хватаясь за темноту, как если бы пытался придать ее более подходящую форму; но это был только проблеск, мгновение. Потом все остальные исчезли, и она осталась одна, умирающая искорка.

«Дай мне уйти»,— подумала она, но вокруг не было ничего, что могло услышать ее или хотело услышать.

Сила, которая держала ее, начала сжиматься сильнее, потом еще сильнее, пустота обхватила ее и утащила вниз…


Это оказался парк около их старого дома — место, которое она не видела много лет, но чьи качели и горки были так же знакомы, как собственные руки. Она сидела на траве на краю детской площадки, солнце ярко сияло, и ее голые, загорелые до черноты ноги, видневшиеся из кучи бледного песка, походили на обломки кораблекрушения, торчащие из замерзшего океана.

Рядом с ней сидел Орландо. Не герой-варвар Орландо, или даже не высохший сморщенный ребенок, которым она иногда представляла его себе в самых мрачных мыслях с тех пор, как узнала о его болезни, но тот Орландо, которого она однажды придумала — темноволосый подросток с тонким серьезным лицом.

— Он не хочет тебя, — сказал Орландо. — На самом деле он вообще больше ничего не хочет.

Сэм уставилась на него, пытаясь вспомнить, как она оказалась здесь. И вспомнила только то, что Орландо мертв, и, значит, не слишком-то вежливо с его стороны являться к ней.

— Я думаю, что тебе лучше уйти, если сможешь, — продолжал он, потом наклонился и вывал из земли длинную травинку.

— Уйти?..

— Туда, где ты была. Он не хочет тебя, Сэм. Он не понимает тебя. Я думаю, он уже перестал пытаться.

Земля содрогнулась — тихонько, но Сэм ягодицами чувствовала, что кто-то ударил по миру, очень сильно, хотя и далеко от того места, где они сидели.

— Я боюсь, — сказала она.

— Конечно боишься. — Он улыбнулся. Именно такой перекошенной улыбкой, которую она себе всегда представляла. — Я бы тоже боялся, если бы был жив.

— Значит ты знаешь?..

Он поднял травинку и сдул ее с пальцев.

— На самом деле я не здесь, Сэм. Если бы я был здесь, то называл бы тебя «Фредерикс», верно? — Он засмеялся. Его рубашка, на которую она не могла глядеть без жалости, была застегнута не на те пуговицы. — Ты говоришь сама с собой, знаешь ли.

— Но откуда я знаю, что… что он думает?

— Потому что ты внутри его, сканмастер. Мне кажется, ты можешь сказать, что проникла в его сознание, в его сны. И сейчас это далеко не самое лучшее место.

Почва опять содрогнулась, на этот раз более отчетливо, как если бы то, что было под ними, обнаружило, что связано и попыталось порвать веревки. Качели стали медленно раскачиваться.

— Но я не знаю, как уйти! — сказала она. — Я ничего не могу сделать!

— Всегда можно что-то сделать, — возразил он с печальной улыбкой. — Даже если этого недостаточно. — Он встал и стряхнул пыль с коленей. — Я должен идти.

— Только скажи, что делать!

— Я знаю то же самое, что и ты, — объяснил он, потом повернулся и пошел сквозь траву и зеленое поле, намного больше того, которое она помнила. Несколько мгновений его слегка нескладная фигура уменьшалась, пока она не прочувствовала, что может вытянуть руку и схватить его.

— Но я не знаю ничего! — крикнула она.

Орландо обернулся. Потемнело, солнце скрылось за облаками, она с трудом видела его.

— Он боится, — сказал Орландо, серьезно глядя на нее. Почва закачалась, Сэм слегка подбросило в воздух, но Орландо не шелохнулся. — Запомни, он по-настоящему боится.

Она попыталась броситься за ним, но земля под ее ногами начала проваливаться, и она не могла ступить и шагу. Какое-то мгновение она думала, что может удержать равновесие и схватить его прежде, чем он исчезнет — она всегда быстро бегала, а он, разве он не был калекой, в конце концов? — но нечто, огромное и черное, появилось из-под поверхности мира, пробив рассыпающуюся землю как кит, выскакивающий из темных глубин океана, и Сэм бросило в опадающую, рушащуюся бездну.


Наконец она сообразила, что быстрый скрип, резавший уши — это ее собственное испуганное дыхание. Она почувствовала, что лежит, вся в грязи. Она не хотела глядеть, боясь, что увидит нечто, смотрящее на нее, такие же большое, как и Создатель.

Рядом с ней кто-то тяжело вздохнул, и она рискнула открыть глаза.

Она лежала на спине под лилово-серым небом, еще более мрачным чем то, что протянулось над лесом. Земля под ней казалась достаточно твердой и настоящей. Они находились на склоне, окруженном холмами, выглядевшими как корона из черных гор, без малейшего зеленого пятна.

Сэм села. !Ксаббу лежал рядом с ней, упершись лицом в землю, его грудь поднималась и опускалась так, как если бы у него был инфаркт, горло душили рыдания. Она подползла к нему и обняла обеими руками.

— !Ксаббу, это я! Сэм. Поговори со мной!

Рыдания стали тише. Она почувствовала, как его небольшое тело вздрогнуло под ее руками. Наконец он успокоился и повернулся к ней с мокрым от слез лицом. Какое-то мгновение он, казалось, никак не мог понять, кто она такая.

— Прости, — сказал он. — Я подвел тебя. Я никто.

— О чем ты говоришь? Мы живы!

Он уставился на нее, потом тряхнул головой.

— Сэм?

— Да, Сэм. Мы живы! Боже мой, я не думаю… не знаю… но я сделала, и я совершенно забыла, как это больно. Мы были в храме, вместе с Орландо, то же самое… — Тут она сообразила, что !Ксаббу глядит на нее, не понимая ни слова из ее болтовни. — Не имеет значения. Я так счастлива, что мы здесь. — Она горячо обняла его, потом помогла сесть. На ней все еще была позаимствованная цыганская одежда, как и на нем. — Но где мы?

Прежде, чем он ответил, они услышали крики снизу. Поднявшись на ноги, они осторожно спустились вниз по темной обваливающейся земле и нашли Феликса Жонглера, лежащего на склоне маленького холма. Он лежал на боку, с закрытыми глазами, и извивался, как уж на сковородке.

— Нет, — выдохнул старик, — ты не можешь!.. Птицы… птицы улетят!..

!Ксаббу неуверенно протянул руку и коснулся его, глаза Жонглера резко открылись.

— Она моя! — крикнул он, замахиваясь на них. — Она… — Он остановился, его лицо сморщилось. Какое-то мгновение он глядел на !Ксаббу и Сэм, сбросив с себя защитную маску, глазами загнанного, отчаявшегося животного. Потом маска вернулась на место. — Не трогай меня, — проворчал он. — Никогда не трогай меня…

— Я нашел! — крикнул Азадор.

Они повернулись. Он поднимался к ним по склону холма, пригибаясь к земле на крутом подъеме. Потом он поднял голову, его лицо светилось от изумленной улыбки.

— Ты был прав. Пошли, сам увидишь.

Сэм поглядела на !Ксаббу, который пожал плечами и кивнул. Жонглер, с холодной решимостью, встал на ноги, без их помощи, и они все вместе пошли вслед за Азадором.

Через несколько минут они смогли заглянуть за последний из маленьких холмов и увидели чашеобразную долину. Окруженная кольцом холмов, она более чем напоминала вершину черной горы, но вместо огромной связанной фигуры в ее центре находился чудовищный кратер, наполненный черной водой и странным приглушенным светом. Вокруг него клубились фигуры, слишком далекие, чтобы можно было рассмотреть подробности.

— Что… что это? — наконец спросила Сэм.

— Колодец, — торжествующе сказал Азадор. Он повернулся и так сильно хлопнул Жонглера по плечу, что почти сбил с ног. — Ты был прав! Ты мудрый, очень мудрый человек. — Он повернулся и вытянул руку. — Вы видите их, а? Все дети Того-который-есть, все собрались там. И все ромале, тоже. Мой народ!

И как если бы ему надоело ждать своих медлительных спутников, Азадор раскинул руки и помчался с холма на равнину, оставив Сэм и остальных потрясенно глядеть вниз.


* * * | Море серебряного света | ГЛАВА 32 Плохой Дом