home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Судьба солдат

После войны в Афганистане генералов поддерживали чувство военной чести и специфический образ мыслей, складывающийся в замкнутом армейском мирке. Но призывники, на которых легла основная тяжесть войны, не имели возможности положиться на военные традиции. Не было у них и времени или энергии, чтобы участвовать в большой политике. Они были слишком заняты попытками адаптироваться к мирной жизни и заработать на хлеб в стране с развалившейся политической и экономической системой, граждане которой были слишком травмированы ее распадом и погружены в борьбу за существование, чтобы обращать внимание на проблемы вернувшихся на родину военных.

Пока идет война, солдатам говорят (или они убеждают себя), что когда она кончится, все будет по-другому, что на родине их ждут работа, дом и благодарность правительства и народа. Почти всегда это оказывается не так. Избирательная кампания премьер-министра Дэвида Ллойд Джорджа в 1918 году была основана на обещании «сделать Британию страной, достойной того, чтобы в ней жили герои»{537}. Этого не случилось. Через пару лет Англия провалилась в экономическую яму, оставившую многих без работы и нормального жилья. После победы Лейбористской партии на выборах 1945 года многие военные думали, что в этот раз все будет иначе. Новое правительство и вправду обеспечило полную занятость, построило национальную систему здравоохранения на деньги налогоплательщиков и социальное государство. Но хотя лейбористы выполнили свои обещания, Британия после войны стала очень бедной страной. Жилье было в дефиците, в том числе потому, что множество домов были разрушены во время немецких бомбардировок. Финансы пришли в беспорядок. Распределение продуктов по карточкам отменили только в июле 1954 года. Большая часть обещаний, данных ветеранам, была выполнена, но в весьма малой степени.

Солдаты, вернувшиеся из Афганистана, точно так же были убеждены, что правительство должно обеспечить им работу, жилье, мед обслуживание, льготы и денежные компенсации. Но, поскольку СССР находился на грани политического и экономического коллапса, многим ветеранам было сложно добиться даже того, на что они уже имели право. Денежные выплаты были невелики, а жилье и работу найти удавалось с трудом: заводы закрывались, рабочих увольняли. Протезы, если они вообще кому-то доставались, были примитивными, то же касалось и более простых агрегатов вроде инвалидных кресел. Ветеранам было трудно справиться с психологическими травмами, полученными в боях, избавиться от наркозависимости и склонности к насилию, заработанных в Афганистане. Некоторые расстались с женами и подругами. Некоторые встали на преступный путь. Большинству в конце концов удалось найти себе место в жизни. Но все в той или иной мере чувствовали, что их предали: «Ребята так много пережили там, встречались глаза в глаза со смертью, теряли друзей… А вернувшись, оказывались в обыкновенной, не очень-то радостной нашей жизни, которая казалась им слишком пресной, в которой они с их-то обнаженными нервами остро… ощущали фальшь, лицемерие, равнодушие, наглую сытость одних и нищее убожество других. Да еще ранило, что никому дела нет до их переживаний, физических ран и душевных мук. Вот тут-то и начиналась идеализация недавнего прошлого»{538}.

В феврале 1980 года, сразу после начала войны, правительство повысило зарплаты и пенсии солдат регулярной армии и компенсации семьям погибших. Призывники никаких особых условий не имели. Солдат, ставший инвалидом, мог получить те же льготы, что инвалид Великой Отечественной войны, хотя к 1980 году эти льготы стали довольно убогими. В противном случае солдатам полагались еще менее щедрые льготы — как лицам, получившим травмы на работе.

Два года спустя было принято еще одно решение, касающееся конкретно солдат и гражданских служащих в Афганистане и членов их семей, — о выплатах «в связи с успешным выполнением задач, поставленных Правительством СССР». В документе не говорилось, что речь идет о боевых задачах. Он предусматривал предоставление пенсий, медицинского обслуживания, жилья, транспортных средств и прочих льгот, подобных тем, что предоставляли ветеранам Второй мировой, только ограниченных. Нововведения были менее существенными, чем казалось на первый взгляд. Прежде всего, льготы и компенсации были не такими уж щедрыми: они были привязаны к званию. Офицер мог получить разовую безвозмездную помощь в размере трехмесячной зарплаты. Солдат, прослуживший дольше своего срока, получал пятьсот рублей. Призывник — триста рублей. Инвалиды получали половину этой суммы, но после выписки из больницы их на месяц отправляли в санаторий. Были предусмотрены и компенсации семьям погибших, будь то солдаты или гражданские служащие. Однако это было лишь рамочное решение, которое не могло применяться без целой массы подзаконных актов. Документы же эти не публиковались, поэтому местные власти зачастую не знали о них или игнорировали{539}. Ветераны натыкались на стену бюрократического сумбура. Нерадивые чиновники оправдывали свой отказ предоставить ветеранам те льготы, на которые те, по их мнению, имели право, словами: «Это не я отправил вас в Афганистан».

Теперь в дискуссию вступила пресса. В 1987 году в «Правде» сообщили о сложностях, с которыми сталкиваются ветераны в общении с согражданами. Последним самим не хватало денег, они сами были лишены нормального медобслуживания, не имели достойного жилья и не очень-то понимали, почему нужно уступать людям, которые как будто и не участвовали в настоящей войне. Опрос ветеранов, проведенный «Комсомольской правдой», показал: 71% считает, что льготы существуют только на бумаге{540}. Ветеранам по-прежнему было трудно выяснить, на что они имеют право. В СССР не было ни административного механизма, позволяющего распределить эту социальную поддержку правильным образом, ни системы «одного окна» для ветеранов. Чтобы получить заслуженные льготы, им приходилось таскаться по чиновничьим кабинетам.

В феврале 1989 года «афганцам» присвоили статус воинов-интернационалистов. Этот статус когда-то был введен для иностранных добровольцев, воевавших на советской стороне в Гражданской войне 1917-1923 годов, потом — для советских солдат, сражавшихся в гражданских войнах в Испании и в Китае, а также на стороне «прогрессивных» режимов на Кубе, в Корее, Анголе, Эфиопии, Вьетнаме и так далее. Была выпущена соответствующая медаль за участие в боевых действиях: пятиконечная звезда на золотом лавровом венке, в центре — рукопожатие, под ним — щит, символ оборонительного характера операции. «Афганцев» все это не удовлетворяло: они хотели иметь такой же статус, как ветераны Второй мировой{541}.

Самым страшным был жилищный вопрос. Когда один ветеран покончил с собой — ему негде было жить, — профсоюзный деятель, знакомый с ситуацией, заметил: «Понимаю, каково ему было. Когда воевали ребята в Афганистане, им, небось, золотые горы обещали, а завод не может сразу квартиру дать — нет такого постановления. К тому же, поймите, строим мы дома сами, хозрасчетным способом, с горем пополам. Саша в льготной очереди был девятнадцатым. Перед ним — ветераны Великой Отечественной, те же “афганцы”, которые раньше пришли на завод»{542}.

Советский Союз всегда был очень бедной страной. Ресурсов на социальное обеспечение никогда не хватало. Так что при всем желании возвращавшиеся из Афганистана военные редко когда могли воспользоваться своими привилегиями. Офицер, воевавший в Афганистане, объяснял это так: «Уровень экономического развития страны определял уровень социальной помощи, которую государство могло предоставлять разным социальным слоям. Если бы у нас не было проблем с жильем, у нас не было бы и проблемы с поиском жилья для афганцев… Дело не в бессердечности, не в недостатке внимания, а в проблемах, что имеют место в стране»{543}.

Неудивительно, что немногие ветераны видели проблему в таком ключе. Им казалось, что общество обделило их даже моральным признанием, на которое они были вправе рассчитывать. Данные им обещания не были выполнены. Им приходилось бороться даже за причитающиеся им скудные льготы. А некоторые сограждане испытывали к ним неприязнь именно из-за этого{544}.


предыдущая глава | Афган: русские на войне | * * *