home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


3

Тремя годами ранее


— Да это, наверное, шутка! — воскликнула Эллисон. — Дорогой, послушай. Ты не поверишь. Ты знал, что восстаний было несколько?

Холстон оторвал взгляд от раскрытой на коленях папки. Кровать вокруг него устилал ковер из бумаг — бесчисленных старых папок, которые предстояло рассортировать, и новых жалоб, с которыми следовало разобраться. В изножье кровати за столиком расположилась Эллисон. Они жили вдвоем в одной из тех квартир бункера, которые за прошедшие десятилетия делили перегородками лишь дважды. Поэтому в ней хватало места для предметов роскоши — стола и широкой кровати вместо обычных коек.

— И откуда бы я про это узнал? — осведомился Холстон. Жена повернулась и заправила за ухо прядку волос. Он ткнул папкой в сторону ее компьютера. — Ты целыми днями раскрываешь тайны столетней давности, и мне полагается знать о них вперед тебя?

Она показала ему язык:

— Это просто такое выражение. Мой способ сообщить тебе информацию. И почему я не вижу твоего любопытства? Ты вообще слышал, что я только что сказала?

Холстон пожал плечами:

— Я никогда не стал бы предполагать, что единственное известное нам восстание было первым — просто оно было самым недавним. Если я что и усвоил на работе, так это то, что никакое преступление не оригинально. — Он взял лежащую рядом папку. — Думаешь, вот он был первым в истории бункера человеком, укравшим воду? Или что он окажется последним?

Эллисон повернулась к нему, скрипнув стулом. Монитор на ее столе отображал фрагменты данных, которые она восстанавливала со старых серверов, — остатки информации, давным-давно стертой и перезаписанной. Холстон не понимал, как проходит процесс восстановления и почему женщина, достаточно умная, чтобы в этом разбираться, настолько глупа, чтобы любить человека вроде него, но принимал оба факта как истину.

— Я восстанавливаю по кусочкам несколько старых отчетов, — сказала она. — Если они правдивые, то получается, что события наподобие известного нам восстания происходили регулярно. Примерно раз в поколение или около того.

— Мы многого не знаем о прежних временах. — Холстон потер глаза и подумал о предстоящей бумажной работе. — Знаешь, возможно, у них не было системы очистки линз и датчиков? Готов поспорить, что в те времена вид наверху становился все более мутным, пока люди не начинали сходить с ума, и тогда вспыхивало восстание. А потом в конце концов изгоняли несколько человек, чтобы они привели все в порядок. А может, это был всего лишь естественный контроль рождаемости… ну, еще до лотереи.

Эллисон покачала головой:

— Вряд ли. Я начинаю думать… — Она смолкла и посмотрела на россыпь бумаг вокруг Холстона. Похоже, вид этих документированных проступков заставил ее тщательно подбирать слова. — Я никого не осуждаю, не утверждаю, что кто-то был прав, а кто-то неправ. Я лишь предполагаю, что информацию на серверах, возможно, стерли не бунтовщики во время восстания. Во всяком случае, произошло это не так, как нам всегда говорили.

Ее последние слова привлекли внимание Холстона. Загадка стертых серверов, это опустевшее прошлое, не давала покоя всем обитателям бункера. Об уничтожении информации ходили разные легенды. Холстон закрыл папку, с которой работал, и отложил ее.

— Как думаешь, в чем была причина? — спросил он и перечислил распространенные предположения: — Это произошло случайно? Из-за пожара или перебоя в электропитании?

Эллисон нахмурилась.

— Нет. — Она понизила голос и настороженно огляделась. — Я думаю, что это мы стерли жесткие диски. В смысле наши предки, а не бунтовщики. — Повернувшись, она приблизилась к монитору и провела пальцем по колонке цифр, которые Холстон не мог разглядеть с кровати. — Двадцать лет. Восемнадцать. Двадцать четыре. — Палец скользнул ниже по экрану. — Двадцать восемь. Шестнадцать. Пятнадцать.

Холстон проложил себе дорожку через бумаги, складывая папки в стопки. Добравшись до стола, он устроился в изножье кровати, обнял жену и взглянул поверх ее плеча на экран.

— Это даты? — спросил он.

Она кивнула:

— Примерно каждые двадцать лет начиналось крупное восстание. Тут, в отчете, они все перечислены. Это один из файлов, стертых во время последнего восстания. Нашего восстания.

Эллисон произнесла «нашего» так, как будто они или кто-то из их друзей жил в то время. Но Холстон понял, что она имела в виду. Это было восстание, в тени которого они выросли, и в каком-то смысле породившее их. Великий конфликт, нависавший над их детством, над их родителями и дедами. Восстание, о котором перешептывались, с опаской поглядывая по сторонам.

— И почему ты решила, что это были мы? Что именно хорошие парни стерли все данные на серверах?

Она обернулась и мрачновато улыбнулась.

— А кто сказал, что мы хорошие парни?

Холстон напрягся и убрал руку с плеча Эллисон:

— Не начинай. Не говори ничего такого, что может…

— Я пошутила, — сказала она, но на такие темы не шутили. От таких слов было всего два шага до предательства. До очистки. — Моя гипотеза такова, — быстро продолжила Эллисон, выделив слово «гипотеза». — Восстания вспыхивали раз в поколение, верно? На протяжении ста лет, а то и дольше. Будто часовой механизм. — Она указала на даты. — Но потом, во время большого восстания — единственного, о котором мы до сих пор знали, — кто-то стер все с серверов. А это, чтобы ты знал, вовсе не так легко, как нажать пару кнопок или развести огонь. Там и несколько уровней защиты, и резервные копии, у которых есть свои резервные копии. Для такого необходимы согласованные действия, а не случайный сбой, или что-либо предпринятое наспех, или просто саботаж…

— Но твои факты не говорят о том, кто это сделал, — отметил Холстон.

Жена, несомненно, была чародейкой в плане обращения с компьютерами, но никак не сыщиком. В этом он разбирался куда лучше нее.

— Зато они говорят о другом. О том, что все минувшие годы раз в поколение случались восстания, но с момента последнего не было ни одного.

Эллисон прикусила губу.

Холстон выпрямился. Обвел взглядом комнату и помолчал, обдумывая ее слова. Ему вдруг представилось, как жена отбирает у него звезду шерифа и уходит.

— Так ты хочешь сказать… — Он поскреб подбородок и снова задумался. — По-твоему, выходит, что кто-то стер всю нашу историю, чтобы не дать нам ее повторить?

— Или еще хуже. — Эллисон взяла его за руку. Ее серьезное лицо стало еще более мрачным. — А что, если причина восстаний как раз и находилась на тех жестких дисках? Что, если какая-то часть нашей истории, или какая-то информация извне, или, может, какое-то знание создавало давление, заставляющее людей сходить с ума, совершать безумства, или просто вызывала желание выйти наружу?

Холстон покачал головой.

— Я не хочу, чтобы ты думала о подобном, — предупредил он.

— Я не утверждаю, что так оно и было, — ответила она, вновь став осторожной. — Но, судя по картине, которую я на сегодня сложила из кусочков, это вполне годится в качестве гипотезы.

Холстон с недоверием взглянул на монитор.

— Может, тебе оставить все это? Я даже не представляю, как ты это делаешь. Может, не стоит продолжать?

— Дорогой, там есть вся информация. Если я не восстановлю ее сейчас, когда-нибудь это сделает кто-то другой. Нельзя загнать джинна обратно в бутылку.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я уже вывесила в свободном доступе инструкцию о том, как восстанавливать удаленные и перезаписанные данные. Теперь отдел Ай-Ти ее распространяет, чтобы помочь тем, кто случайно стер что-то нужное.

— И все равно я считаю, что тебе следует остановиться. Это не лучшая идея. Не вижу от нее пользы…

— Не видишь пользы от истины? Знать правду всегда хорошо. И лучше, если ее найдем мы, а не кто-то другой, правильно?

Холстон уставился на свои папки. Уже пять лет прошло с тех пор, как последний преступник был отправлен на очистку. Вид наружу с каждым днем становился хуже, и он, шериф, ощущал нарастающее стремление людей найти кого-нибудь. Это напоминало давление пара, готового разнести котел. Люди становились нервными, когда думали, что время очистки приближается. Это напряжение рано или поздно заставляло кого-нибудь сорваться, совершить дурной поступок или сказать нечто такое, о чем потом приходилось жалеть. И человек оказывался в камере, глядя на последний в жизни размытый закат.

Холстон перебирал разбросанные вокруг папки, жалея, что в них нет ничего подходящего. Он послал бы кого-нибудь на смерть хоть завтра, если бы это помогло сбросить давление. А его жена тыкала иголкой в большой и туго надутый воздушный шар, и Холстон хотел выпустить из него воздух раньше, чем Эллисон его проткнет.


предыдущая глава | Бункер. Иллюзия | cледующая глава