home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


39

Прошу не торопить:

Тот падает, кто мчится во всю прыть.


Джульетта протиснулась через внутреннюю дверь шлюза и вцепилась в нее, чтобы закрыть. Когда массивная створка со скрипом повернулась на петлях, Джульетта оказалась в кромешной темноте. Она нащупала большое запорное колесо и навалилась на него, проворачивая.

Воздух в комбинезоне становился все более спертым: Джульетта ощущала нарастающее головокружение. Повернувшись и нашарив рукой стену, она побрела сквозь темноту. Ей казалось, будто облачко наружного воздуха, который она впустила, преследует ее роем обезумевших насекомых. Джульетта брела вслепую по коридору, стремясь уйти подальше от оставшихся за спиной мертвецов.

Свет здесь не горел. Настенные экраны, показывающие внешний мир, тоже не светились. Джульетта молилась, чтобы расположение помещений здесь оказалось таким же и она смогла найти дорогу. Молилась, чтобы кислорода хватило еще на какое-то время и чтобы воздух в бункере не был таким же ядовитым, как снаружи. Или таким же непригодным для дыхания, как тот, что оставался в ее комбинезоне.

Рука скользнула по решетке камеры — как раз в том месте, где ей полагалось находиться, и Джульетта ощутила надежду, что сможет ориентироваться в темноте. Она сама не знала, что надеется отыскать здесь, — у нее не было никакого плана спасения. Она просто уходила подальше от ужасов внешнего мира. В голове с трудом укладывалась мысль, что она побывала там, выходила наружу, а теперь оказалась в каком-то новом месте.

Пробираясь через офис и жадно глотая остатки воздуха в шлеме, Джульетта за что-то зацепилась ногой и рухнула ничком. Она упала на мягкий холмик, пошарила, нащупала чью-то руку. Тело. Несколько тел. Джульетта поползла через них. Губчатая плоть показалась ей более неподатливой, чем высохшие оболочки и кости снаружи, — и более трудной для преодоления. Она нащупала чей-то подбородок. Под весом ее тела голова мертвеца повернулась, и Джульетта едва не потеряла равновесие. Она ужасалась тому, что делала. Ей хотелось извиниться, хотелось не касаться покойников, но она заставила себя ползти через эту кучу в полной темноте, пока шлем не ударился о дверь офиса.

Внезапный удар оказался таким сильным, что у Джульетты посыпались искры из глаз, и она испугалась, что сейчас потеряет сознание. Подняв руку, она стала нашаривать дверную ручку. Мрак был таким плотным, что с тем же результатом она могла бы идти зажмурившись. Даже в самых недрах механического отдела она не оказывалась в такой абсолютной темноте.

Отыскав ручку, она нажала на дверь. Та не была заперта, но не поддалась. Джульетта кое-как поднялась, упираясь подошвами в мертвые тела, и навалилась на дверь плечом. Ей хотелось выйти.

Дверь сдвинулась. Чуть-чуть. Джульетта услышала, как с другой стороны что-то скребет по полу, и представила, что там тоже навалены трупы. Она вновь и вновь бросалась на дверь, пыхтя и негромко вскрикивая от отчаяния. Мокрые от пота волосы лезли в глаза. Джульетта ничего не видела. Не могла дышать. И все больше слабела.

Когда дверь приоткрылась, она попробовала втиснуться в проем. Сперва прошло плечо, затем — с трудом — шлем, потом второе плечо и ноги. Джульетта упала на пол, пошарила вокруг и прислонилась к двери, плотно закрыв ее.

Здесь был тусклый свет — поначалу едва заметный. Ее окружала баррикада из столов и стульев, которую она немного сместила, открывая дверь. Среди острых краев и тонких ножек она оказалась словно в ловушке.

Джульетта втягивала воздух с хрипом и поняла, что ее время закончилось. Она представила, как яд растекается по телу. Токсичный воздух, который она впустила, был хищным облаком, только и ждущим, пока она выползет из оболочки, чтобы сожрать ее.

Джульетта задумалась: может, проще лечь и подождать, пока закончится воздух? Ее тело сохранится в этом коконе, в комбинезоне, изготовленном на совесть, подарке Уокера и людей из снабжения. Она навечно останется в темном бункере, которому не полагалось существовать, — но такая участь казалась ей намного лучшей, чем гнить на безжизненном холме и разлетаться прахом под порывами ветра, пылинка за пылинкой. Это будет хорошая смерть. Джульетта тяжело дышала, но гордилась тем, что ее смерть станет в каком-то смысле ее выбором, преодолением нескольких последних препятствий. Привалившись к двери, она очень аккуратно улеглась и закрыла глаза… но не смогла избавиться от любопытства.

Она подняла руки и рассмотрела их в тусклом свете, пробивающемся с лестницы. Блестящие перчатки — обмотанные термолентой, превратившейся в светлую пленку, — делали ее похожей на машину. Джульетта провела руками по куполу шлема и поняла, что сейчас представляет собой нечто вроде ходячего тостера. Когда она еще была ученицей в механическом, у нее имелась скверная привычка все разбирать на части, даже если это работало. Что там про нее говорил Уокер? Что для нее нет ничего интереснее, чем заглядывать внутрь тостеров.

Джульетта села и попыталась сосредоточиться. Она теряла ощущения, а вместе с ними и волю к жизни. Тряхнув головой, она заставила себя встать, с грохотом развалив гору стульев. Да, она и есть тостер. И любопытство требовало его разобрать. Только на этот раз — чтобы понять, что находится снаружи. Сделать один вдох и узнать.

Джульетта стала пробираться через завал из мебели, стремясь уйти как можно дальше от впущенного ею ядовитого воздуха. Тела, по которым она ползла в кабинете шерифа, похоже, были целыми. Эти люди умерли естественной смертью. Наверное, оказались там заперты и скончались от голода или удушья. Но не сгнили. И все равно, несмотря на головокружение и необходимость дышать, ей хотелось обезопасить себя, насколько это было возможно, прежде чем снять шлем. Разбавить токсины, как она сделала бы с любым химикатом, пролитым в механическом отделе.

Преодолев баррикаду, Джульетта двинулась через пустое кафе. Аварийные лампочки на лестнице сочились тусклым зеленым светом, показывая дорогу. Она миновала дверь на раздачу, вошла на кухню и покрутила краны над большой раковиной. Рукоятки повернулись, но не вылилось ни капли — далекие насосы даже не сделали отчаянной попытки что-то накачать. Джульетта подошла к шлангу, свисающему над посудомойкой, нажала рычаг — с тем же результатом. Воды не было.

Затем ее мысли обратились к холодильным камерам: может, получится заморозить ту гадость, которая покрывает комбинезон? Она обошла плиты и потянула большую серебристую рукоятку на двери холодильника. Свет в дальнем конце кухни был уже настолько тусклым, что Джульетта едва могла что-либо разглядеть. Перепада температуры сквозь комбинезон она не ощутила, — впрочем, она с самого начала допускала, что может ничего не почувствовать. Комбинезон был сделан, чтобы ее изолировать, и сделан хорошо. Свет на потолке не загорелся, и Джульетта предположила, что холодильник не работает. Держа дверь открытой, она заглянула внутрь, отыскивая что-нибудь жидкое, и увидела большие емкости с супом.

Отчаявшись, Джульетта была готова испробовать что угодно. Она вошла в холодильную камеру, позволив двери медленно закрываться. Ухватившись за большой пластиковый контейнер, она сорвала с него крышку. Дверь со щелчком закрылась, оставив ее в полной темноте. Джульетта встала на колени возле полки и наклонила тяжелую емкость. Суп потек по комбинезону и на пол. Колени заскользили в луже. Нащупав второй контейнер, Джульетта повторила операцию, затем повозила ладонями по луже и принялась размазывать жижу по себе. Она не знала наверняка, не сошла ли с ума и не сделала ли все еще хуже, так же как не знала, был ли вообще смысл в том, что она делала. Одна ее нога поехала в сторону, и Джульетта упала навзничь, ударившись шлемом о пол.

Она лежала в луже супа, ничего не видя, хрипло и тяжело дыша. Ее время подошло к концу. Голова кружилась, толковых мыслей не появлялось, воздуха и сил не осталось. Но шлем нужно было снять.

Джульетта повозилась с застежками, но те едва прощупывались сквозь толстые перчатки. Слишком толстые. Эти перчатки ее убьют.

Она перекатилась на живот и поползла через суп. Руки и ноги скользили. Задыхаясь, она доползла до двери, поискала ручку, нашарила ее и распахнула дверь. За прилавком виднелась стойка с поблескивающими ножами. Джульетта встала, схватила нож, сжала лезвие перчатками и осела на пол. Силы были на исходе, голова кружилась.

Поднеся лезвие к шее, Джульетта принялась водить кончиком по воротнику, пока не нащупала застежку. Собравшись с духом, она дрожащими руками нажала на нож, стараясь подавить инстинкт самосохранения.

Послышался слабый щелчок. Джульетта ахнула, потом отыскала острием вторую застежку и повторила маневр.

Раздался еще один щелчок, и шлем освободился.

Не отдавая себе отчета, Джульетта жадно и глубоко втянула отвратительный воздух. Вонь казалась невыносимой, но Джульетта не могла остановиться, глотая его вновь и вновь. Перегнившая еда, биологическое разложение… Тепловатая, неописуемо смердящая мешанина попала ей в рот, на язык, в нос.

Джульетта перевалилась на бок. Ее стало выворачивать, но желудок оказался пуст. Руки все еще были скользкими. Ей показалось, что кожу обжигает, но причиной тому могло стать и ее лихорадочное состояние. Джульетта поползла прочь от холодильной камеры в сторону кафе, подальше от гниющей жижи, затем остановилась и сделала еще один глоток воздуха.

Воздух!

Она вдохнула полной грудью. Вонь все еще была очень сильной — смердел перепачканный комбинезон. Но сквозь эту вонь пробивалось нечто еще. Нечто слабое. Нечто пригодное для дыхания, начавшее вытеснять головокружение и панику. Кислород. Жизнь.

Джульетта все еще была жива.

Безумно хохоча и глубоко вдыхая, она побрела на зеленый свет, к лестнице. Она чувствовала себя слишком измотанной, чтобы оценить это, но она совершила невозможное — осталась в живых.


предыдущая глава | Бункер. Иллюзия | cледующая глава