home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


42

Ты ляжешь в величавую могилу.

В могилу? Нет, в сияющий чертог.

Среди него покоится Джульетта

И наполняет светом этот склеп.


Джульетта оставила заляпанный супом шлем на полу и направилась в сторону бледно-зеленого свечения на лестнице. Оно казалось ярче, чем прежде, и Джульетта задумалась: насколько сильно его приглушал шлем? Постепенно приходя в себя, она вспомнила, что смотрела не через стекло, а через какой-то дьявольский экран, который на картину реального мира накладывал пелену лжи. Может быть, из-за этого Джульетта видела все не таким ярким, как на самом деле.

Она обратила внимание, что вонь от перепачканного комбинезона преследует ее — запах гнилых овощей и плесени, возможно, с примесью ядовитых паров из внешнего мира. Направляясь через кафе к лестнице, Джульетта ощутила в горле легкое жжение. Кожа начала чесаться, но причину она назвать не могла — то ли это был страх, то ли игра воображения, то ли действительно в воздухе присутствовало что-то ядовитое. Она решила, что не стоит выяснять это, просто задержала дыхание и зашагала настолько быстро, насколько позволяли усталые ноги, — за угол, где, как она знала, находилась лестница.

«Этот мир такой же, как мой, — подумала она, ковыляя по первому лестничному маршу в тусклом мерцании аварийных ламп. — Бог построил их несколько».

Ее тяжелые ботинки, все еще оставляющие мокрые следы, скользили по металлическим ступеням. На площадке второго этажа Джульетта остановилась и несколько раз глубоко вдохнула уже гораздо более свежий воздух. Потом задумалась, как проще всего снять этот проклятый мешковатый комбинезон, сковывающий движения и воняющий гнилью и наружным воздухом. Она посмотрела на руки. Чтобы надеть перчатки, понадобилась помощь. На спине комбинезон застегивался на две молнии, закрытые полосами «липучки», и все это было обмотано десятками метров термоленты. Джульетта посмотрела на нож в руке и порадовалась, что не бросила его, когда сняла шлем.

Стиснув нож одной рукой, она осторожно прижала его к рукаву другой, чуть выше запястья. Потом стала протыкать острием ткань, развернув нож лезвием наружу, чтобы случайно не пораниться. Прорезать комбинезон оказалось трудно, но все же ей удалось это сделать, вращая рукоятку. Джульетта вставила нож в надрез, тупой стороной к коже, и провела им сначала по направлению к локтю, а затем в другую сторону — к кисти руки. Когда кончик ножа проткнул ткань между пальцами, она смогла высвободить руку. Ниже локтя рукав просто болтался.

Джульетта села на ограждающую лестницу решетку, переложила нож в освободившуюся руку и принялась за вторую сторону. Тем же способом она извлекла и вторую руку. Зловонная жижа закапала с плеч, потекла по ладоням. Джульетта сделала надрез на груди — без толстых перчаток она теперь лучше управлялась с ножом. Вскрыв наружный слой металлической фольги, она принялась снимать ее, как кожуру с апельсина. Воротник для шлема пришлось оставить — он крепился к нижнему комбинезону из углеродной ткани и к молниям на спине, — но блестящий наружный слой она удаляла кусок за куском, кромсая с отвращением, вызванным отчасти той дрянью, которой она перепачкалась, отчасти воспоминаниями о путешествии через холмы.

Затем настала очередь ботинок. Она обрезала ткань вокруг лодыжек, потом сделала по надрезу с наружной стороны и высвободила ступни.

Джульетта не стала избавляться от свисающих обрывков ткани и от кусков защитного материала, все еще прикрепленных к молнии на спине; вместо этого она встала и быстро зашагала вниз, уходя подальше от воздуха верхних этажей, который царапал ей горло. Она спустилась еще на два марша, купаясь в зеленом свете, и лишь тогда осознала тот факт, что осталась жива.

Она осталась жива.

Еще на какое-то время. Для Джульетты это был жестокий, прекрасный и совершенно новый факт. Она три дня поднималась по такой же лестнице, примиряясь с судьбой. Еще день и ночь она провела в камере для тех, кому предстояло стать очередным трупом на холмах вокруг бункера. И потом — это. Невероятное путешествие через запретную пустошь, отчаянный прорыв в неприступное и неизвестное. Спасение.

Что бы ни случилось дальше, в тот момент Джульетта мчалась босиком по ступеням чужого бункера, ощущая пятками холод стали. Каждый новый глоток воздуха обжигал горло все меньше, а смрад и мысли о смерти постепенно отступали. Радостный топот ее ног разносился в темноте наподобие приглушенного колокольного звона — не по мертвым, а по живым.


На шестом этаже Джульетта остановилась передохнуть и занялась остатками защитной одежды. Она осторожно вспорола нижний комбинезон на уровне плеч и ключиц, сделала круговой надрез и сорвала со спины полосы термопленки. Как только воротник шлема оказался отделен от ткани — лишь молния свисала вдоль спины наподобие второго позвоночника, — Джульетта наконец смогла его снять. Она стянула его и бросила, потом вылезла из черного углеродного комбинезона и оставила все валяться кучей возле двойных дверей у входа на шестой этаж.

Она вспомнила, что этот этаж должен быть жилым, и задумалась, не стоит ли зайти, позвать кого-нибудь на помощь или поискать одежду и припасы в многочисленных комнатах, но стремление уйти ниже пересилило. Верхние этажи подсознательно воспринимались ею как слишком близкие к входу и опасные. И не имело значения, было ли виной ее воображение, или сказался печальный опыт проживания наверху в своем бункере, — тело испытывало отвращение к этому месту. «На глубине» было безопасно. Впрочем, так она думала всегда.

В голове всплыло обнадеживающее воспоминание: на верхней кухне ее бункера стояли ряды банок с консервированными продуктами — запас на случай неурожая. Джульетта предположила, что такие же запасы отыщутся и в нижних столовых. Когда она отдышалась, воздух стал казаться ей вполне нормальным, — по крайней мере, жжение в легких и на языке ослабло. Или в огромном бункере остался запас, которым теперь никто не дышал, или здесь все еще сохранились источники кислорода. Все эти мысли о ресурсах давали надежду. Так что Джульетта бросила драную грязную одежду на лестнице и, вооруженная лишь большим кухонным ножом, отправилась нагишом вниз. С каждым шагом ее тело все больше оживало, а решимость справиться с любыми проблемами крепла.


На тринадцатом она остановилась. Оставалась вероятность, что структура этого бункера окажется совершенно другой, так что не имело смысла что-либо загадывать. Джульетта осмотрела лишь несколько зон наверху, и до сих пор в обоих бункерах они совпадали. На тринадцатом ей предстояло получить окончательный ответ на этот вопрос. Есть определенные вещи, которые узнаешь в самом раннем детстве и запоминаешь навсегда. Приоткрывая дверь, Джульетта мысленно находилась не в незнакомом заброшенном бункере, а в собственном прошлом — это была дверь в ее молодость.

Внутри оказалось темно, не горели ни дежурные, ни аварийные лампы. Запах здесь был несколько другой, нежели на лестнице. Воздух застоялся и отдавал тленом.

— Эй! — крикнула Джульетта в глубь коридора.

Эхо отразилось от пустых стен. Собственный голос показался ей более далеким, слабым и высоким. Она представила себя девятилетней девочкой, бегающей по этим коридорам. Джульетта представила и мать: как она старается догнать ту девочку и заставить вести себя спокойно, — но призраки постепенно растворились во мраке. Последнее эхо стихло, оставив ее в дверях — одинокую и обнаженную.

Когда глаза привыкли к темноте, она с трудом разглядела стол дежурной в конце зала. Свет отражался от окон — именно там им и следовало находиться. Планировка тут была точно такой, как в отцовском роддоме на средних этажах — там, где она не только родилась, но и выросла. С трудом верилось, что это другое место. Что здесь жили другие люди, что другие дети рождались и росли так близко, всего лишь за холмом. Что там и здесь они играли в салки и в прочие игры и совершенно не подозревали друг о друге. Джульетта стояла у входа в роддом и не могла не думать, сколько же людей здесь обитало. Людей, которые рождались, влюблялись, хоронили своих мертвых.

И все эти люди теперь лежали снаружи. Их тела она осквернила ботинками, когда разбрасывала кости и прах, пробираясь в то самое место, откуда они сбежали. Как давно это произошло, сколько времени бункер стоит заброшенный? И что тут случилось? На лестнице еще горел свет, что означало: в аккумуляторной пока остался запас электричества. Ей нужна была бумага, чтобы сделать расчеты и выяснить, насколько давно жизнь покинула это место. Кроме зудящего любопытства, имелась и практическая необходимость узнать.

Бросив внутрь последний взгляд и еще раз пожалев, что не зашла повидаться с отцом в те последние несколько раз, когда она проходила мимо его роддома, Джульетта закрыла дверь, ведущую в темноту к призракам, и задумалась над ситуацией, в которую попала. Она вполне могла оказаться совершенно одна в умирающем бункере. Эйфория от осознания, что она вообще жива, быстро улетучивалась, сменяясь ощущением одиночества и неопределенности будущего. В животе урчало. Джульетта все еще ощущала запах остатков супа на теле и кислый привкус во рту после того, как ее стошнило. Ей требовалась вода. Требовалась одежда. Эти насущные проблемы выдвинулись на первый план, оттеснив мысли о ее бедственном положении и сожаления о прошлом.

Если структура бункера была такая же, то первая гидропонная ферма должна находиться четырьмя этажами ниже, а еще чуть ниже — и самая крупная из верхних ферм. Снизу тянуло холодным ветерком, и Джульетта начала дрожать. «На глубине» будет еще холоднее. Но Джульетта все равно пошла вниз — потому что чем ниже, тем лучше. На следующем этаже она приоткрыла дверь. Здесь тоже оказалось слишком темно, чтобы заглянуть дальше прихожей, но тут, похоже, находились офисы или мастерские. Она попыталась вспомнить, что было на четырнадцатом этаже в ее бункере, но не смогла. Ничего удивительного, верхняя часть ее дома всегда казалась ей странной. И это делало новый бункер чем-то совершенно чужим.

Придерживая дверь, Джульетта вставила лезвие ножа в решетку на площадке. Рукоятка теперь торчала вверх, мешая двери закрыться. Это давало достаточно света, чтобы можно было прокрасться внутрь и осмотреться в ближайших помещениях.

На дверях изнутри не висело рабочей одежды, но одна из комнат была оборудована для совещаний. Вода в кувшинах давно испарилась, но фиолетовая скатерть выглядела достаточно теплой. В любом случае, в ней будет теплее, чем нагишом. Джульетта передвинула чашки, тарелки и кувшины и сняла скатерть. Она накинула ее на плечи, но скатерть постоянно норовила соскользнуть. Джульетта попробовала завязать ее узлом спереди. Когда и из этого ничего не вышло, она вернулась на площадку, к свету, и сняла ткань с плеч. Вытащив нож — дверь за ее спиной закрылась, зловеще заскрипев, — она сделала длинный разрез в центре скатерти. Джульетта просунула туда голову, и ткань спереди и сзади складками легла до самых пяток. Поработав ножом еще пару минут, Джульетта откромсала лишнее, из одной отрезанной полосы соорудила нечто вроде тюрбана, а другой подпоясалась. Теперь она не должна будет мерзнуть.

Ей нравилось что-либо изготавливать, находить инженерное решение для конкретной проблемы. Теперь у нее был инструмент — он же при необходимости и оружие, а еще одежда. Длинный список задач чуточку сократился. Джульетта пошла дальше вниз, ощущая пятками холод ступеней, мечтая о ботинках и о воде и слишком хорошо представляя, сколько всего ей предстоит сделать.

На пятнадцатом этаже ее усталые ноги едва не подкосились, напоминая о другой насущной потребности. Она ухватилась за перила и осознала, что смертельно устала. Джульетта постояла, упершись руками в колени, и сделала несколько глубоких вдохов. Сколько часов она уже на ногах? Сколько еще сможет выдержать? Она взглянула на свое отражение на полированной плоскости ножа, ужаснулась увиденному и решила, что не пойдет дальше, пока не отдохнет. И отдохнет сейчас, пока еще достаточно тепло.

Было очень заманчиво поискать в жилых помещениях кровать, но Джульетта отказалась от этой идеи — в кромешной темноте за дверью ей будет очень неуютно. Так что она свернулась калачиком на лестничной площадке пятнадцатого этажа, подложив руки под голову и целиком накрывшись скатертью. Усталость одолела ее быстрее, чем она дошла до конца длинного списка дел, формирующегося в голове. Джульетта провалилась в сон, лишь на миг испугавшись, что ей не следовало доводить себя до такого состояния, что это может оказаться тот сон, после которого не просыпаются. И тогда она присоединится к обитателям этого странного места — скрюченная и неподвижная, замерзшая и безжизненная, очередная напрасная жертва.


предыдущая глава | Бункер. Иллюзия | cледующая глава