home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Часть 5. Мы ведь и так уже несколько лет были постоянными прихожанами Старобогдановской церкви. Чуть ли не единственными прихожанами. Кроме старосты Степана Игнатьевича, нас и приезжавших из города энтузиасток-хористок - пенсионерок Клавдии, Анны и Лидии, - на богослужениях, как правило, никто не присутствовал. Правда, были еще две сестры - Зинаида и Надежда, тоже горожанки-пенсионерки, которые вложили очень много своего труда в восстановление и поддержание порядка в церкви. К тому времени им даже выделили участки для личной застройки напротив храма, где они и обосновались. Однако об их участии в жизни церкви и деятельности я писать не буду - вопрос это больной и слишком проблемный. Достаточно сказать, что со временем эти бабушки, родные сестры, так переругались друг с другом, что одновременно в церковь зайти отказывались, да еще время от времени устраивали отвратительные публичные скандалы, заставлявшие думать о необходимости экзорцизма. Еще прихожанкой этой церкви - верной и искренне благочестивой - была замечательная старушка - Вера Корнилова. В свое время Вера продала свой домик, а все деньги пожертвовала на ремонт одной из церквей в Херсонской епархии. За что батюшка - настоятель той церкви - пообещал ей бесплатный приют и кормление до конца ее жизни. Однако через некоторое время его перевели на другой приход, куда взять с собой Веру он не смог. Новый же настоятель прошлых обязательств не признал. И пришлось Вере вернуться в Богдановку. Одно время она жила и ночевала где придется, где приютят. Когда я стал настоятелем, то пригласил ее жить в церковном домике, в ограде церкви, где она проживает и до сих пор. Вера была и остается, как мне кажется, своего рода земным Ангелом-Хранителем прихода, она - настоящая молитвенница и праведница. И сколько лет я ее знаю, меня всегда поражала ее подлинная духовная мудрость, скрытая под личиной некоего чуть заметного юродствования. Кроме Веры, богослужения в те времена иногда посещали пожилые женщины - упомянутые выше Мария Мурлян, Миля, Христина. Но чаще всего на воскресном богослужении, не считая клирошан, нас и Веры, в храме не было никого. Не всегда был и священник. Об этом нужно сказать особо. Я бывал в Старобогдановской церкви с 1987 года. За три года на моих глазах в храме сменилось семеро настоятелей. Как мне впоследствии объяснили в епархии, храм этот, являясь самым бедным приходом на две области, служил местом ссылки для провинившихся клириков. Их посылали в Богдановку прочувствовать почем фунт лиха. И если они не были совсем бестолковы, то надолго в Богдановке не задерживались. Правда, священник, служивший там в 1988 году, отец Борис Рубанович, вовсе штрафником не был (как до него и о. Михаил Гашпоренко) и попал в Богдановку в результате переезда из другой епархии. По своему стажу и опыту он был вполне достоин служить в городском соборе, но определенные семейные обстоятельства требовали его пребывания на сельском приходе. Мы с отцом Борисом познакомились близко и, насколько это было возможно, подружились. От общения с ним у нас осталось много самых добрых воспоминаний. В частности, и Дашу нашу крестить попросили мы именно его. Ко времени же нашего переезда в Богдановку в 1990 году настоятельствовал там молодой священник из Молдавии - отец Владимир. Запомнился мне он только одним: когда мы подали на панихиду записку, в которой среди прочих было написано имя нашей недавно усопшей знакомой, православной грузинки Лэйлы, он отказался ее поминать, мотивируя тем, что "грузин нам не надо, нам и своих хватает". Особо странно его слова звучали на фоне того, что сам он плохо говорил по-русски, все время сбиваясь на молдавский. После него немногим более месяца служил веселый отец Олег, но тот быстро "освободился". Затем - пожилой о. Николай, человек трагической судьбы. И вот потом к нам прислали новопоставленного иерея, тоже Владимира - человека совсем уж экзотического. Писать о нем подробно я не буду, упомяну только пару эпизодов. На Троицу он вдруг наотрез отказался служить вечерню с коленопреклоненными молитвами. И как я, будучи псаломщиком, с ним ни препирался, доказывая невозможность неслужения Троицкой вечерни и уверяя, что я все ему покажу и подскажу, он категорически не соглашался. Тогда я применил хитрость - без возгласа начал чтение вечерни на клиросе, так что просто взять, да и уйти о. Владимир уже не смог. Пришлось ему "поддержать" службу, да так и втянулся... Однако в качестве протеста против совершенного над ним насилия батюшка все священнические возглашения, ектении и молитвы произносил шепотом, так что только по ритму службы можно было догадаться о том, что сейчас происходит. И на шелестящую тишину из алтаря мы отвечали: "Господи, помилуй!" Впрочем, одно прошение Великой ектении батюшка произнес громогласно и даже торжественно: "О тех, кто стоит на этом клиросе и мешает мне вести службу, Господу помолимся!" - и мы восторженно подхватили: "Господи, помилуй!!!". Еще о. Владимир произвел на всех неизгладимое впечатление, когда в начале Петрова поста произнес длиннющую проповедь о том, что православные не умеют правильно поститься, умеют же только индийские йоги. И объяснил, как это нужно делать в соответствии с учением йоги. Кроме всего прочего, о. Владимиру ужасно не нравилась и сама Богдановка. Ему не нравилось все - село, храм, приход и, главное, отсутствие существенного дохода. Он постоянно на это роптал, жаловался, просил и ожидал перевода. Кстати, с о. Владимиром-йогом связана и весьма поучительная для меня история. Приехал я как-то домой к отцу Борису Рубановичу (тогда он уже служил в городе) и стал эмоционально жаловаться на о. Владимира. Когда же о. Борис попросил привести пример того, как же чудит о. Владимир, я в качестве такового привел только то, что он отказывается служить литургию, если просфоры испечены небрежно, и на их крышечках не видно положенных букв имени Господа - ИС ХС НИ КА (Иисус Христос Победитель). Отец Борис пожал плечами и сказал, что о. Владимир, по сути, прав. Я растерялся. Только став священником, я узнал, что если строго следовать чину совершения Божественной литургии, то действительно нельзя разделить Агнец, не различив эту надпись, ибо разные Его части предназначены для различного употребления. Так что из всех многочисленных "чудачеств" о. Владимира это как раз имело под собой серьезное основание. Вот так: осудил - и сам "сел в лужу". Таких случаев - когда любое, даже, как казалось, самое обоснованное осуждение оказывалось обманом лукавого - в моей жизни было немало. Об этом подробнее написано в рассказах "Чехи", "Нудисты", "Как полюбить гомосексуалистов".


Часть 4. | Мой анабасис, или Простые рассказы о непростой жизни | Часть 6.