home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Часть 6. Таким образом, получилось, что наша семья стала основным контингентом прихожан Свято-Никольской церкви, а я, фактически, и псаломщиком, и чтецом, и пономарем, и уставщиком. В конце июня 1990 года я в очередной раз уехал с бригадой (в которой еще продолжал работать) на выездной монтаж, и в Старой Богдановке отсутствовал более недели. По моем возвращении староста Степан Игнатьевич с некоторой хитрецой (на что я тогда внимания не обратил) сообщил: в мое отсутствие приезжала комиссия в составе благочинного отца Бориса Мартынюка и Шурыгина. Замечаний нет. Но благочинный просил меня срочно позвонить. Когда я добрался до телефона (а в Старой Богдановке работающий телефон был только в одном доме) - сразу позвонил. И отец Борис меня ошарашил вопросом: "А ты подрясник и крест уже приобрел?" После некоторой паузы и нечленораздельных звуков я спросил: "А зачем?" На что последовал ответ: "Ты что, ничего не знаешь? На 12 июля назначено твое рукоположение в Кировограде". - Как? Почему? - Тебе говорили, что мы приезжали в Богдановку? - Да... - Так ведь староста и прихожане попросили, чтобы тебя им рукоположили священником. Ты что, действительно ничего не знаешь? - Нет... - Ну, теперь вот знаешь. Быстро собирай необходимые документы, покупай крест и езжай в Кировоград. Это сообщение было для меня настоящим шоком. Конечно, после благословения владыки Севастьяна я подумывал о пути священнического служения, хотя бы и в будущем. При этом представление у меня было такое: пока я живу в городе и являюсь, так сказать, "вольной птицей", сие может произойти в любой момент - если Господь благословит. Но, решившись на переезд в село, т.е. на привязку к определенному месту, я навсегда отказываюсь от мечты служения в иерейском сане. Об этом в своей печерской поездке я говорил и отцу Тавриону, когда обсуждали возможность нашего переезда в село. Батюшка тогда ответил: - На все воля Божия. Не нужно ни от чего зарекаться. Отец Иоанн сказал: "Готовиться - готовься, а там как уж Бог даст"; может быть, скоро, а может быть, и никогда. Сам ничего не решай и возложи все на Господа. Если будет Его воля, то никакие житейские обстоятельства тому не помеха. Конечно, я эти слова о. Тавриона помнил, но внутренне как-то сжился с мыслью, что священником мне не быть. Переезжая жить в Старую Богдановку, думал завести фермерское хозяйство, теплицы - и зарабатывать выращиванием помидоров (что, кстати, сравнительно неплохо у меня получалось). Так что слова о. Бориса стали для меня полной неожиданностью. Однако среагировал я на них адекватно. Взял билет на самолет до Москвы, оттуда поездом в Печоры и уже через день беседовал с моим духовником: - Что же, это и есть ясно выраженная воля Божия. Езжай, принимай рукоположение и служи в Старой Богдановке. Но была еще одна проблема. Моя мама - чудесная, замечательная, самоотверженная в истинно христианском смысле женщина, была очень негативно настроена по отношению к нашему воцерковлению. Папа относился к этому гораздо спокойней, даже, может быть, и положительно. А мама переживала очень глубоко - даже не то, что мы по своей жизни выпали из стандартной структуры советского общества, а именно то, что наши убеждения стали как будто изменой тем идеалам, с которыми они, мои родители, жили - по-своему искренне и добродетельно. И я спросил о. Тавриона - что же делать с мамой: она ведь скорее всего не только не поймет мой выбор, но и воспримет его крайне негативно. Батюшка против своего обыкновения ответил очень жестко: "Это уже не имеет никакого значения. Господь призвал к служению в Церкви, и человеческие отношения не могут быть тому препятствиям. Даже если она тебя проклянет - это будет не важно". Однако, несмотря на твердое наставление батюшки, к маме по приезде я обратился с большим трепетом. "Мамочка, прости меня и пойми, но... Пришло время... На днях меня рукополагают в священники..." Мама смотрела на меня округлившимися глазами, а затем... подняла дрожащую руку, перекрестила (!!!) и сказала: "Благословляю тебя, сын". И уже через несколько лет она мне рассказала, что именно В ТОТ МОМЕНТ, в момент благословения, она стала ВЕРУЮЩЕЙ. И это действительно так - буквально в течение нескольких месяцев мама совершенно воцерковилась и стала столь ревностной и искренней прихожанкой православной церкви, что можно было подумать, будто она выросла в этом с младенчества. Искренность ее веры, ревность и естественное благочестие служат и доныне мне примером простого и здравого христианства...


Часть 5. | Мой анабасис, или Простые рассказы о непростой жизни | Часть 7.