home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Милая серапионовская сестра Елизавета Григорьевна,

Спасибо Вам братское за память — за книгу[1184], надпись на ней и даже за то, что на меня не сердитесь!

Как же не сердиться? Винюсь. И винюсь очень. Но ведь и надеюсь, что простится мне свинское мое молчание, ибо чего не отпустишь брату своему, если он покается?

Весь год нынче был у меня так труден, что я не мог не откладывать на будущее иногда даже самого желанного и необходимого. Взявшись печатать роман свой[1185], должен был непрерывно работать, отдавая ему все силы. А силы часто казались «последними», потому что все чаще хворал и непрерывно перемогался.

Только третьего дня кончил книгу и сдал заключительную главу «Новому миру». Журнал все эти месяцы висел над головой моей мечом, куда более грозным, нежели Дамоклов.

Воля Ваша — казнить или миловать… Я говорю правду: никогда, пожалуй, я не покорялся в жизни с такой безоглядностью эгоизму, как этот год. Не потому ли, что слышится ясно тот голос, который услыхал и мой добрый, внимательный поэт:

Не торопись. Справляй свои дела.

Так незаметно и дойдем до дома.[1186]

Стихи Ваши конца пятидесятых годов, кажется мне, еще больше пронизаны философичностью, чем это было прежде. Они мне очень понравились. Обращения к детям, более частые, более нежные, проясняют давнюю мудрость размышлений, и тридцать, и сорок лет назад свойственную, глубоко присущую Вашей поэзии.

Я очень рад, что вышла эта Ваша книга — отсвет неумирающих чувств, которые зажгли и продержали нашу дружбу в котле бурь и туманов целое сорокалетие.

Спасибо еще раз!

Что с Вашим здоровьем? И как Вы живете? Я все мечтаю побывать в Ленинграде — «для души».

Душевно Ваш Конст. Федин.

3.

10 декабря 1962. Москва.


Дорогая Елизавета Григорьевна, | Судьбы Серапионов | Дорогая Елизавета Григорьевна,