home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11.

ВО ГЛАВЕ ЮЖНЫХ ГУБЕРНИЙ

В результате присоединения Крыма Новороссийская и Азовская губернии в значительной степени утратили свое военно-стратегическое значение. Указом от 30 марта 1783 г. решено было распространить на них Учреждение о губерниях 1775 г. В связи с тем, что ни одна из них не располагала положенным количеством населения (по закону необходимо 300–400 тыс. жителей), было решено объединить их в Екатеринославское наместничество. Г.А. Потемкин был назначен генерал-губернатором, в его подчинении, в качестве непосредственного правителя края, находился Т. Тутолмин, вскоре замененный И.М. Синельниковым. До построения Екатеринослава губернским городом решено было считать Кременчуг (весной 1789 г. правления начали переводиться в Новый Екатеринослав). Территория наместничества была разделена на 15 уездов.

Предложение Потемкина о разделении Екатеринославского наместничества на 15 уездов основывалось на разрешении Екатерины II, данном в указе на имя Сената от 30 марта 1783 г., увеличить или умножить количество уездов в зависимости от «пространства» земли и количества людей. К этому времени в Новороссийской губернии число жителей увеличилось на 138 596 человек и достигло 210 508 человек, а в Азовской соответственно на 79 872 и общее число — 162 098. Таким образом, число жителей в двух губерниях было свыше 370 тысяч, что определило количество уездов, и, как пишет Потемкин, «с таковым при том разпоряжением, чтоб по недостаточному в некоторых обширных уездах числу народа не все теперь вообще учреждать во оных уездныя присутственныя места, но только необходимо нужныя…». Суды и расправы, «сим местам принадлежащия», предполагалось производить в присутственных местах ближайшего уезда.

Что же представляло собой Учреждение о губерниях, которое было распространено на новые территории?

7 ноября 1775 г. Екатериной II были утверждены 28 глав Учреждения о губерниях, последующие 3 главы — 4 января 1780 г. Новое положение о губерниях укрепило абсолютистскую монархию и удовлетворило требования дворянства о привлечении его представителей к местному управлению. Созданный в результате реформы аппарат управления на местах оказался способным проводить политику центральной власти, а также сдерживать народные выступления и просуществовал с некоторыми изменениями при Павле I до буржуазных реформ 60-х годов XIX столетия, а затем в несколько преобразованном виде и до октября 1917 г.

Учреждение о губерниях ввело новое административно-территориальное деление, в его основу был положен демографический принцип — численность податного населения. Экономические связи и национальные особенности почти не учитывались. В целях более оперативного управления губерниями было проведено их разукрупнение. Вместо прежних 23 было образовано 50 губерний с числом жителей от 300 до 400 тыс. ревизских душ, а провинция как промежуточная территориальная единица была ликвидирована.

Новое местное управление, согласно Учреждению, отличали от прежнего две характерные черты: разделение органов власти по функциям на административные, финансово-экономические и судебные и усиление роли в управлении на местах выборных представителей от дворянства. Отделение административной власти от судебной — принцип, характерный не для феодального, а уже для буржуазного строя. Абсолютистскими правительствами он использовался в данном случае формально. Именно такой, формальный, характер носило и разделение властей, поскольку суд оставался в зависимости от наместников и губернаторов.

Структура местного самоуправления выглядела теперь следующим образом. Главным административным органом в губернии стало губернское правление. Этот орган получил всю полноту исполнительной власти: в его компетенцию входили обнародование законов и контроль за их соблюдением, поддержание порядка в губернии. Возглавлял правление губернатор, фактически он управлял единолично.

Аналогичным губернскому правлению органом в уезде был нижний земский суд, состоявший из капитан-исправника и двух-трех заседателей, но, в отличие от губернского правления, члены нижнего земского суда не назначались, а избирались дворянским собранием уезда на 3 года. Дворянские уездные собрания были созданы еще для выборов депутатов в Уложенную комиссию 1767 г. и положили начало дворянским уездным, а затем и губернским обществам, узаконенным Жалованной грамотой дворянству 1787 г. В административное управление города принципиальных изменений не было внесено. Власть здесь по-прежнему оставалась в руках городничих и комендантов из дворян.

Финансово-хозяйственные органы губернии и уезда состояли из казенной палаты и уездного казначейства. В эти учреждения были переданы сбор и учет доходов и расходов губерний и уездов, чем раньше занимались Камер- и Ревизион-коллегии. Затем компетенция казенных палат значительно расширилась — к ним перешли функции Мануфактур- и Берг-коллегий и некоторых других центральных учреждений. Организация финансово-экономических органов на местах была новостью. Их появление объясняется развитием экономики страны и формированием капиталистического способа производства, влиянием этих факторов на крепостное хозяйство, выразившимся в первую очередь в росте дворянского предпринимательства.

В результате реформы 1775 г. была создана четко оформленная система сословных судов: уездный суд в уезде и верхний земский суд в губернии — для дворян, городовой суд и губернский магистрат — для горожан, нижняя и верхняя расправы — для государственных крестьян. Такая система судебных органов укрепила сословную структуру общества. Новым учреждением в системе местного управления были Приказы общественного призрения. Наделенные административно-полицейскими функциями, они осуществляли также «попечение и надзирание» за народными школами, сиротскими домами, больницами, аптеками, богадельнями.

Над всей этой пирамидой сословных учреждений возвышался генерал-губернатор, он же главнокомандующий, государев наместник. Под властью наместников, как правило, объединялось 2–3 губернии, которые образовывали наместничество. Наместник был поставлен над всеми органами власти и суда и осуществлял надзор за исполнением законов, за учреждениями и должностными лицами. Он имел право вмешиваться в судебные решения, останавливать исполнение приговоров. В его подчинении находились войска, располагавшиеся на территории губернии. Наместники непосредственно назначались императрицей и отчитывались перед ней, а, находясь в столице, заседали вместе с сенаторами. Указом императрицы от 24 августа 1783 г. генерал-губернаторы должны были два раза в месяц составлять краткие донесения о состоянии губерний, что позволяло Екатерине II и ее правительству всегда быть в курсе происходящих в стране событий и оперативно решать возникающие проблемы. Но увлеченный лавиной дел, Потемкин не всегда укладывался в сроки, и в одном из писем 30 декабря 1787 г. Екатерина сетовала, что «в сей час ровно месяц, как от Вас не имею ни строки. Из каждой губернии, окроме имени моего носящей (т.е. Екатеринославской. — Н.Б.), получаю известия двойжды в месяц, а от Вас и из армии ни строки, хотя сей пункт есть тот, на который вся мысль и хотение устремлены. Это заставляет меня умирать не одною, а тысячью смертей».

Учреждением должности наместников (генерал-губернаторов) с чрезвычайно широкими полномочиями Екатерина II стремилась компенсировать проведенную ею известную децентрализацию управления. Большие полномочия и неограниченная власть в губернии давали возможность генерал-губернаторам действовать более оперативно в решении возникающих проблем, что приводило к определенным результатам.

Важным дополнением к реформе 1775 г. являлся «Устав благочиния» 1782 г. В каждом городе учреждалась Управа благочиния во главе с полицмейстером в губернских городах и с городничими — в уездных. Управа благочиния охраняла в городе порядок, принуждала жителей к соблюдению решений местных судов и властей, занималась городским благоустройством, осуществляла надзор за торговлей и правильностью мер и весов и т.п.

Реформа 1775 г. решила очень важный для абсолютистского государства вопрос: создала на местах гибкую и более совершенную организацию власти, ликвидировала чрезмерную централизацию управления.

Для сосредоточения управления духовная власть была также реорганизована. В Азовской и Новороссийской губерниях была учреждена новая епархия под названием Славянского и Херсонского архиепископства (1775 г.).

Чтобы представить себе систему управления Екатеринославского наместничества, можно посмотреть на его штат в 1788 г.: в Екатеринославском наместническом правлении — генерал-губернатор князь Г.А. Потемкин-Таврический; правитель наместничества И.М. Синельников, генерал-майор и ордена Св. Владимира 2-й степени кавалер; советники — коллежский советник и ордена Св. Владимира 4-й степени кавалер A.M. Титов, надворный советник Д.Д. Шмаков; секретарь, титулярный советник Дмитрий Смольянинов.

В палате уголовного суда — председатель полковник и ордена Св. Владимира кавалер И.М. Синельников, советники и секретари. Кроме палаты уголовного суда были палата гражданского суда и казенная, их состав был идентичен. При правлении существовали экспедиции: винная, соляная, «щетная». В наместничестве действовали «совестный», верхний земский суды; общий надзор осуществлял губернский прокурор В.Т. Золотницкий, при нем были два стряпчих (казенных и уголовных дел). В губернском магистрате были предусмотрены должности: председателя, обер-провиантмейстера, стряпчего и губернского секретаря. Приказ общественного призрения возглавлял сам правитель наместничества И.М. Синельников.

В отличие от городового управления на территории России в новых городах должности занимали в основном военные чины, что было связано с постоянной угрозой со стороны Турции.

Утверждая господство в Крыму, правительство делало ставку на татарское дворянство, в котором видело свою опору. В декабре 1783 г. из представителей крымской знати было сформировано Таврическое областное правление, находившееся под общим руководством начальника русских войск И.А. Игельстрома. Правители отдельных округов или уездов (каймаканы) были оставлены на своих постах, так же как и судьи (кадии); решение о каждом каймакане принимал лично Потемкин. Одного из них князь так представлял крымскому правительству: «Будучи известен о добрых свойствах и благоразумном поведении каймакана Козловского Али-аги, подтверждаю его в настоящим звании и надеюсь, что исправляемо им будет с порядком и справедливостью».

14 июня 1784 г. в Карасубазаре прошло первое заседание Таврического областного правления. Указом Екатерины II от 2 февраля 1784 г. была утверждена Таврическая область под управлением Потемкина, включающая в себя полуостров Крым, степь к северу от Перекопа (между Днепром, Конскими Водами и Бердой) и полуостров Тамань. В указе было сказано: «полуостров Крым с землею, лежащей между Перекопом и границ Екатеринославского наместничества, учреждая областью, под именем Таврической, покуда умножение населения и разных нужных заведений подадут удобность устроить ее губернию, препоручаем оную в управление нашему генералу, Екатеринославскому и Таврическому генерал-губернатору князю Потемкину, которого подвигом и самое наше и всех сих землях предположение исполнено, представляя ему разделить ту область на уезды, назначить города, приуготовить к открытию в течение нынешнего года, и о всех подробностях, к тому относящихся, донести нам и Сенату нашему».

Получив в свое управление Таврическую область, Потемкину пришлось заниматься решением подобных вопросов, что и при районировании Новороссийской и Азовской губерний. Различие заключалось в нескольких пунктах:

— во-первых, на обширных степных землях почти не было крупных городов, которые могли бы стать базой для развития края, следовательно, при определении уездов необходимо было выбрать подходящие места для устройства населенных пунктов и там в первую очередь создать органы местного управления;

— во-вторых, в связи с тем, что граница стала проходить по морскому побережью, отпала необходимость строить города-крепости на укрепленных линиях. На первое место встал вопрос устройства морских портов, для ведения торговли и организации военного флота и верфей.

К 1784 г. Потемкин — уже сформировавшийся опытный государственный деятель, успешно управляющий губерниями и Военной коллегией. К этому времени у него сложилась своя «команда» подчиненных, а вернее соратников, прекрасно понимающих его замыслы и распоряжения и способных творчески их реализовывать. Правителем канцелярии с апреля 1784 г. стал деятельный чиновник Василий Степанович Попов. Образование он получил в Казанской гимназии, по окончании которой, в 1767 г., поступил на военную службу. Не имея склонности к строевой службе, Попов сумел раскрыть свои таланты в канцелярской работе. Замеченный князем В.М. Долгоруковым-Крымским (ему он понравился искусным изложением канцелярских бумаг), Попов был взят в 1771 г. в секретари и с этого времени не разлучался с князем. Особо следует заметить, что он вместе с Долгоруковым находился в Крыму еще до заключения Кючук-Кайнарджийского мира и, следовательно, был очень хорошо осведомлен по всем крымским делам. Это помогало Василию Попову в дальнейшем оперативно и эффективно решать многие вопросы. Он сумел стать необходимым помощником Потемкину, заведовал его походной канцелярией, ведя переписку и исполняя не только служебные, но и личные распоряжения. Благодаря своим способностям и покровительству Потемкина B.C. Попов достиг высших ступеней государственной иерархии и заслужил репутацию самого близкого и преданного человека «великолепного князя Тавриды». После смерти Потемкина Попов в 1792 г. был назначен начальником Императорского кабинета Екатерины II, а затем служил при Павле I и Александре I.

С назначением B.C. Попова на должность правителя потемкинской канцелярии в его функции вошло ведение всех текущих дел по управлению с последующим докладом князю и исполнение его распоряжений. Административные лица обращались к Попову, причем в письмах высказывали иногда со всей откровенностью свои просьбы, мысли, требования, личные пожелания и взгляды с тем, чтобы он мог более подробно информировать Потемкина.

По заведенному правилу губернаторы должны были периодически представлять рапорты о состоянии вверенных им территорий, а в военное время Потемкин ужесточил свои требования к чиновникам. 17 апреля 1788 г. он писал командовавшему в Крыму корпусом М.В. Каховскому: «Я выхожу из терпения, не получая от вас обыкновенных 3-х дневных рапортов, которые вам отправлять ко мне по средам и субботам предписываю, хотя бы и ничего там не случилось. Сей порядок наблюдаем быть должен и в случае отсутствия вашего». В данный период большое значение приобретает личное присутствие Потемкина в губерниях, в отличие от времени до присоединения Крыма, когда могущественный фаворит осуществлял руководство, находясь при дворе. О решении князя руководить областью на месте сообщил в марте 1784 г. А.А. Безбородко графу С.Р. Воронцову: «Князь Потемкин отправился в губернии в субботу с тем, чтоб в июне возвратиться. Он полагает первые четыре или пять месяцев года всегда проживать в своих наместничествах». Теперь уже Потемкин основывался не только на докладах и донесениях губернаторов, а лично объезжал Крым и Тамань с тем, чтобы разработать планы разделения области на уезды, устройства новых населенных мест, определить земли для раздачи помещикам и поселения новых жителей и т.д.

Тогда же, например, им было определено место для построения Севастопольской крепости, о чем он сообщил Екатерине в письме от 29 июля 1783 г.: «По отправлении курьера поеду в Ахтияр для положения, как укреплять; и как о сем месте, равно и о всей пограничной системе, представлю мое мнение». В другом донесении императрице Потемкин уведомляет о своих многочисленных поездках по Крыму для осмотра «нужных мест» и обещает прислать «представления». В любую погоду по бездорожью, загоняя лошадей, спешил наместнический кортеж от города к городу, от крепости к крепости. Потемкин часто и тяжело болел, и почти в каждом послании заботливая государыня, помнившая приступы жестокой лихорадки еще в те времена, когда Потемкин был в соседних покоях, писала: «береги свое здоровье», «со здоровьем не шути». Он был нужен ей еще на долгие годы.

Начиная работу по организации системы управления в Таврической области, Потемкин предварительно изучил историю развития Крыма, сложившуюся систему управления; он даже обратился через B.C. Попова к известному сочинителю и издателю Н.И. Новикову, с которым учился вместе в Московском университете, с просьбой разыскать сведения о татарских родах «в российском дворянстве для полезного в новоприобретенных провинциях употребления». Все это легло в основу чернового проекта доношения Потемкина к Екатерине с предложением установить в Тавриде «правление по образу во всей России… установленному», сопровождавшееся краткими ведомостями о числе доходов, городов, деревень и количестве жителей. «Херсон Таврической, сколько известно по истории, — писал бывший ученик Московского университета, — населен пришедшими из Азии народами, кои именовались таврами, от горы Тавра, где они жили, потом наполнился оной разными народами из Греции… а во время крестоносных походов генуесцами и венецианами, с которыми множество армян жило, а, наконец, татары из сонма Али-Джингис-Хана тут окоренились, а как… они поселились поколениями… то и управление земское по сему же разделилось безо всякого соображения разстояния мест и числа народа». Обоснованность данного проекта свидетельствует о глубоких исторических познаниях Потемкина и желании решать вопросы управления с учетом традиций и обычаев народов Крыма.

Исходя из этих соображений, Потемкин представил Екатерине II записку с планом территориального деления Таврической области на уезды, где должны были открыться присутственные места, установленные по «Учреждениюо губерниях». Предполагалось разделить область на семь «округ»: Феропольская, Левкопольская, Евпаторийская, Перекопская, Днепровская, Мелитопольская и Фанагорийская. Уже одни названия этих уездов говорят о том, что в первые годы районирование основывалось на имевшихся областях и населенных пунктах. Суд и расправа должны будут расположиться в назначаемых присутственных местах. «Сверх же оных, — предлагает Потемкин, — города приморския могут иметь свои ратуши для облегчения коммерции. Весьма полезным представляю я, — продолжает князь, развивая свои взгляды на национальную политику в Крыму, — не только в избирательных, но частию и в самых областных местах употребить к заседанию известных старшин крымских со всемилостивейшим им пожалованием чинов новым званиям соответствующих, тем паче что многие из них исполнены желания быть в высочайшей Вашего императорского величества службе».

В личном письме Екатерина высказала полное одобрение планам Потемкина: «Я сей час подписала все касательно Тавриды, только прошу тебя не терять из вида умножения доходов той области и губернии Екатеринославской, дабы выплачивали издержки на них употребленные». Одобрила императрица и политику Потемкина, направленную на привлечение в органы управления представителей татарского населения, разрешив «употребить к заседанию из тамошних старшин достойнейших» с определением им соответственных чинов. Давать чины руководитель южных губерний мог и татарским мурзам, и чиновным людям, желающим вступать в военную службу.

Вскоре за учреждением Таврической области Потемкин представил на высочайшую апробацию ее штат. «Оный разполагал я, — пишет Потемкин, лично рассматривавший списки чиновников, — таким образом, чтобы сия область в управлении своем ни малой пред другими губерниями не имела отмены, и чтоб при том нынешние члены правительства Крымскаго и прочие чиновники поступили на места по соображению их настоящих званий и по уважению преданности их и усердия к высочайшему Вашего императорскаго величества престолу». В последовавшем указе предписывалось: «чтобы в числе асессоров и советников определены были несколько человек из жительствующих в области». Накануне войны в 1787 г. последовал ряд секретных указов, в которых императрица рекомендовала князю наблюдать за народами, «пребывающими магометанского закона», а также были высланы муллы и кадии, подстрекающие татар уезжать за границу, при этом она советовала «не чинить напрасных прищепок, притеснений и другого рода злоупотребления». 22 февраля 1784 г. последовал указ, дававший высшему сословию Крыма все права и преимущества российского дворянства, кроме «права покупать, приобретать и иметь крепостных или подданных христианского вероисповедания».

Изучив состав местных органов, мы убеждаемся в том, что Потемкин стремился привлечь к управлению всех представителей социальных групп и национальностей. Подтверждают это и официальные данные из «Ведомостей о чинах, находящихся в штате области Таврической». Областным правителем был действительный статский советник В.В. Каховский, назначенный 16 февраля 1784 г. (с сентября 1788 г. — С. Жигулин, а В.В. Каховский — правитель Екатеринославского наместничества); при нем состояли советники: коллежский советник Мекмедша Мурза Ширинский, надворный советник П.С. Максимович. В должности секретаря — коллежский протоколист Фаддей Симковский. В областном правлении служили коллежские протоколисты: Федор Щербинин, Андрей Неженцев, корнет Корнилий Павленков; переводчик Али-мулла. Директором экономии был надворный советник Карл Иванович Таблиц (автор воспоминаний о службе в Таврической области). В связи с тем, что в области было несколько портов, в местное правление была введена должность советника для таможенных дел, а наличие соляных разработок (под Перекопом) вызвало необходимость назначить специального советника для надзирания за соляными магазинами. Важно подчеркнуть, что и в судебном органе — Верхней расправе — заседателями были представители местного населения — татары: Хайридин-бай, Фузулла-бай, Осман-бай, переводчиком служил грек Анастасий Львов. Мы можем отметить и элемент демократичности в устройстве местных органов. Так, заседателями в этой же Верхней расправе были представители из поселенных солдат — сержанты Андрей Черепанов и Данила Кательников.

Окончательное оформление органов управления пришлось на начало 1787 г. Как следует из донесения Потемкина, 29 января в Таврической области были открыты предписанные учреждения и введен обряд правления, существующий на территории всей России. В это же время прошли выборы судей и заседателей, и, как замечает князь, «собранное разных вер и наций мещанство и поселяне слышали с удивлением о праве своем избирать судей… Достойно примечания, — продолжает он с удовлетворением, — что ни один из ученых кадиев и мулл не был удостоен от жителей выбора, и сей род тунеядцов, пожирающих в роскоши труды чуждые, не мог потому участвовать во всеобщей радости». Екатерина с одобрением отнеслась к деятельности Потемкина, направленной на наиболее рациональное устройство Таврической области с учетом местной специфики. Именно о национальном своеобразии, необходимости обязательно учитывать его в организации городового управления докладывал Потемкин в июле 1787 г. К этому времени во вновь заводимых и старых городах, где должны были быть по штату магистраты, жили переехавшие сюда греки, армяне, татары, евреи. Из их состава были выбраны бургомистры и ратманы, а должности секретарей и младших канцеляристов, которые должны были вести судопроизводство на русском языке и на определенном уровне, оставались вакантными. Чтобы привлечь людей на эти места, Потемкин предложил, пока «не распространится там торговля и не умножится купечество», определить им жалованье из казны, таким образом, введя их в штат Таврической области.

В местном управлении крымских городов большое количество должностей, в основном мелких, заняли представители татарской знати и отставные военные. В 1787 г., после посещения Екатериной II Северного Причерноморья, в Крыму провели первые дворянские выборы, на них были избраны уездные предводители дворянства: Симферопольским — Абдувели-ага Тепегокрайский; Феодосийским — майор Атай-мурза Ширинский. Все места депутатов, заседателей, как дворянских опек, так верхних и нижних земских судов, были замещены молодыми мурзами с чинами. Вплоть до 1840 г. большинство выборных мест по Крыму было занято мурзами.

В составе городового управления также учитывалось разнообразие национального состава населения. Это отчетливо видно на примере управления Севастополем по данным 1784 и

1788 гг. 1784 г.: «В магистрате: бургомистры из греков Синадин Кудров, Дмитрий Казы; ратманы-греки; расправный судья титулярный советник Борис Алексеев; сельские заседатели из поселенных солдат: И. Сидельников, из волох — Николай Ботежат». Через четыре года в аппарате городового управления сохраняются местные кадры: «В Севастопольском городовом магистрате: бургомистры Синадин Кудров, Дмитрий Казы; ратманы Юрий Фриза Фоты, Музганати, Яний Кушури, Христо Кукурати…»

С 1785 г. по указу Сената в типографии Иоганна Шнора специально для Таврического наместничества печатались книги и «высочайшие узаконения» на татарском, турецком, арабском и персидском языках. В самый разгар войны с турками, в 1790 г., по настоянию Потемкина был издан Коран, который, по его мнению, «при сношении ныне с турками может… с пользою быть употреблен».

Создание единой системы местного управления с привлечением представителей различных социальных слоев и национальностей, получивших определенные льготы, несомненно, способствовало целенаправленному проведению Г.А. Потемкиным правительственной политики по государственному управлению края, а также заселению и хозяйственному освоению Северного Причерноморья, что значительно упрочило положение Российской империи на новых землях в условиях сохраняющейся военной угрозы.

Потемкин, при освоении Крыма, следовал той же схеме, что и в Новороссии, используя как проверенные методы, так и нововведения, ориентированные на специфику Тавриды. Во-первых, он определил границы новой территориальной единицы по реке Кальмиусу, включая и донские селения, а к Тамани предложил присоединить часть Кубани. Следующим шагом Потемкина была организация потока переселенцев, особенно опытных специалистов, способных ускорить развитие сельского хозяйства и промышленности. Одновременно разрабатывались и реализовывались планы крепостей и городов. Они должны были служить не только обороне новых земель, но и стать промышленными и культурными центрами Крымского полуострова.

Несмотря на успокаивающий характер манифестов 1783 и 1784 гг. и их обещания, среди татар с чисто стихийной силой развивалась эмиграция. По данным академика и географа В. Зуева, посетившего Крымское ханство в 1782 г., здесь было не более 50 тыс. жителей м.п. Если принять во внимание, что перед приездом Зуева в Крым там была произведена перепись населения, то цифра эта представляется вполне вероятной. Данные путешественника совпадают с выводами, к которым пришел И.А. Игельстром в декабре 1783 г., собирая по поручению Г.А. Потемкина сведения от каймаканов (правителей административных единиц). В результате получилось 55 917 душ м.п.

Осознавая необходимость достижения достаточного для развития края количества населения, Потемкин писал Екатерине в своем докладе от 10 августа 1785 г.: «Но сия пространная и изобильнейшая земля в России не имеет еще ни десятой доли жителей по ея препорции, и для того я осмеливаюсь всеподданейше просить о подаянии следующих к населению способов…»

В ходе поисков новых жителей для Южной России Г.А. Потемкин решил сформировать дополнительные отряды поселенных солдат из заштатных церковников. Он предлагал перевести в Таврическую область «дьячков заштатных, которых Синод отдаст на поселение», и превратить их в «военных поселян». Потемкин видел в этом двойную пользу: «…получатся и хлебопашцы, и милиция, которая вся обратится в регулярные казацкие сотни и будет неисчерпаемым источником воинов не на счет рекрут». Правительственный указ о переводе церковников предписывал предоставить им земли, а также «снабжение… на построение домов и на хозяйственное заведение при четырехлетней льготе от всякой подати». Одним из способов привлечения жителей Потемкин считал снятие пошлинного сбора в самом полуострове.

Необходимость заселения Крыма вызывалась как хозяйственными, так и стратегическими задачами: пограничные районы важно было укрепить и обеспечить продовольственными ресурсами; размещаемые войска нуждались в жилищах. В 80-х годах продолжал действовать поощрительный указ от 25 июля 1781 г. о переводе экономических крестьян. Переселение крепостных крестьян в Крым происходило значительно медленнее, чем в Новороссийскую и Азовскую губернии. Переселенцы получали на новых местах «льготу от податей на полтора года с тем, чтобы в течение сего времени подати платили за них жители прежнего их селения», за это тем отдавали землю выбывающих. Указ от 6 июля 1783 г. отмечал, что срок освобождения от уплаты податей повышается до 6 лет. В 1787 г. крестьянам, испытывающим недостаток в земле, разрешили переселяться в южные губернии без каких-либо определенных условий.

В августе 1786 г. к Потемкину обратился А.А. Вяземский и представил ведомость казенных жителей, желающих переселиться из внутренних областей России (Тамбовской, Рязанской, Костромской, Калужской, Псковской, Воронежской и др.) в Кавказское наместничество. При этом Вяземский, по распоряжению Екатерины, спрашивал Потемкина о том, есть ли необходимость переселить часть людей в Екатеринославское наместничество из тех губерний, из которых бы «препроводить их водяным путем удобнее…». Еще одну категорию лиц, направляемых на поселение в Таврическую область, составляли отставные солдаты, неспособные к службе.

Для того чтобы переселенцы были в состоянии устроиться на новых местах и со временем сделаться исправными налогоплательщиками, Потемкин решил предоставить им рабочий скот, земледельческие орудия, готовые избы (для каждой семьи). В одном из своих ордеров на имя В.В. Каховского князь писал: «Из оставшегося после выехавших за границу татар разного скота извольте… волов, коров и лошадей приказать раздать новым поселянам, стараясь в сем случае не столько соблюсти равенство, сколько сделать нужное пособие бедным и неимущим». Поддерживая «бедных и неимущих», Потемкин руководствовался трезвым расчетом: ему не нужны на юге разорившиеся крестьяне, не способные нести положенных повинностей, государству требуются зажиточные подданные, и надо дать людям возможность разбогатеть.

Конечно, жизнь диктовала свои правила, и многие объявленные льготы и пособия остались, в значительной части, на бумаге. Не хватало рабочего скота и орудий, условия жилья не соответствовали обещанным — люди жили в землянках и т.д. Это осознавал и сам Г.А. Потемкин. В одном из ордеров он рекомендовал В.В. Каховскому обратить внимание и принять все возможные меры для исправления замеченных профессорами домоводства В.П. Прокоповичем и М.Е. Ливановым недостатков в казенных селениях Таврической области.

Кроме украинцев и русских, Г.А. Потемкин стремился привлечь в колонизуемые районы и представителей других народов. Указом от 14 августа 1783 г. одобрялось его предложение о переводе с Волги в крымскую степь дербетовых калмыков, с 1783 г. началось расселение кочевников-ногаев, едисаев. Потемкин несколько раз посылал специальных агентов в Турцию для склонения казаков-некрасовцев, некогда бежавших из России, к «возвращению на родину». Несколько затормозила темпы переселенческого движения вторая русско-турецкая война. В течение второй половины 1787 г. перевод крестьян на юг еще продолжался, 11 сентября 1787 г. даже был опубликован сенатский указ, позволявший «отпускать однодворцев для поселения в Екатеринославском наместничестве». Летом этого же года Екатерина II в своей записке к Г.А. Потемкину разрешила обращать «однодворцев, поселенных по бывшей Украинской линии, в службу казачью по примеру Донского войска» и прощать беглых с «разрешением им селиться в Екатеринославской области», что было подтверждено указом 3 июля 1787 г. Эти правительственные меры были ответом на две записки Потемкина, где он просил «высочайшего повеления о вопрошении по губерниям и записке желающих переселиться в здешнее наместничество (Екатеринославское. — Н.Б.) и Тавриду. Число охотников, — как справедливо считал князь, — будет, конечно, весьма велико, особливо же из однодворцов, землями крайне нуждающихся». Во втором документе Потемкин предполагал со временем обратить однодворцев, составляющих вооруженную и обученную ландмилицию, в казачье войско, чтобы они не «пришли совсем в состояние мужицкое». И, как он писал Екатерине: «Из сего вдруг зделается Екатеринославское казацкое войско, годное ко всякому употреблению, какое впредь заблагорозсуждено будет». В состоянии открытия военных действий Потемкиным были усилены меры, направленные на «обселение» границ войсками, для чего однодворцы, старообрядцы и мещане городов Екатеринославской губернии обращались в «казацкое состояние», и принявшие военное звание по примеру Донского войска могли получить земли по Бугу и Днепру и пользоваться определенными выгодами.

Начиная с 1788 г. перевод населения на юг был воспрещен. 24 февраля 1788 г. специальным указом прекращалось всякое переселение крестьян «казенного ведомства» в южные пограничные губернии «до будущего повеления… по настоящим военным обстоятельствам». Действие этого закона было отменено только по именному указу от 11 октября 1793 г.

В период после присоединения Крымского ханства возросли темпы и иностранной колонизации, и в частности земледельческой, не связанной с несением воинской службы. Греки, румыны и представители других народов, несмотря на многочисленные препятствия, перебирались в Крым. Колонисты вербовались также и в Польше — это были преимущественно польские украинцы.

23 декабря 1791 года был издан указ о том, что право «гражданства и мещанства» предоставляется евреям только в Белоруссии, Екатеринославском наместничестве и Таврической области, чем было положено начало «черты еврейской оседлости». До 1772 г. еврейский вопрос в Российской империи имел лишь маргинальное значение, так как до первого польского раздела постоянное еврейское население отсутствовало и не возникало никакой необходимости вносить изменения в традиционную политику. В результате трех польских разделов 1772–1795 гг. и присоединения к России земель Белоруссии, Правобережной Украины, Литвы и Курляндии, плотно заселенных евреями, они оказались в числе подданных крупнейшей империи. С этого времени государство вынуждено было решать скоротечно возникшую проблему политического, юридического и бытового устройства почти миллионной массы еврейского населения.

В силу исторически сложившегося груза давнишней антиеврейской традиции, протянувшейся от эпохи Ивана Грозного, и довольно распространенной в высших аристократических кругах XVIII столетия юдофобии, взгляды того или иного государственного деятеля на еврейский вопрос можно считать своего рода «лакмусовой бумажкой» его политической зрелости. Потемкин, не из-за какой-то своей особой терпимости, а только исходя из интересов государства, участвовал в разработке политики Екатерины II по еврейскому вопросу и охотно принимал на вверенных ему землях еврейских поселенцев.

Политике Екатерины II в еврейском вопросе была присуща вполне объяснимая с точки зрения существовавшего враждебного к евреям общественного мнения непоследовательность. С одной стороны, провозглашалась цель — интеграция евреев с основным населением страны и включение их в политическую и социально-экономическую жизнь государства как полноправных подданных, а с другой — на них накладывались тяжелые дискриминационные ограничения. Одна тенденция была направлена на извлечение максимальной пользы из экономической деятельности евреев, составлявших важный элемент в экономике западного края и способствовавших хозяйственному развитию юга России, а противоположная ей — стремление власти не вызывать недовольства в общественном мнении. Находясь под воздействием идей «просвещенного абсолютизма» XVIII в., Екатерина II стремилась править еврейским населением как религиозным меньшинством, равным перед законом с остальными подданными, но в то же время просвещенная государыня разделяла распространенные предрассудки в отношении иудеев. Потемкин, который при всей религиозности, был как политический деятель чрезвычайно веротерпимым человеком, без сомнения влиял на умонастроения императрицы и много сделал для включения евреев в жизнь России. Возможно, на терпимое отношение светлейшего к еврейскому населению его белорусских имений и переселенцев в южные губернии повлияло и то, что род Потемкиных еще с давних времен польского подданства имел тесные взаимоотношения с еврейскими предпринимателями. Смоленские земли, откуда происходило многочисленное и разветвленное генеалогическое древо Потемкиных, на разных этапах российской истории входили в состав Речи Посполитой.

Одной из затей Потемкина было создание «Израилевского конного его высочества герцога Фердинанда Брауншвейгского полка», полностью сформированного из евреев. В 1786 г. был образован эскадрон — отдельное подразделение будущего полка, формирование и подготовка его проходили в белорусском местечке Кричев, принадлежавшем князю. Кричевское графство, входившее до первого раздела Польши в состав Речи Посполитой (владение надворного маршала графа Мнишека), было выделено Потемкину из Дворцового ведомства. Свою хозяйственную деятельность новый владелец согласовывал с общим развитием экономики российского государства, и здесь быстро стали возникать разные виды мануфактур: заводы, фабрики, лесопильные мельницы. Многие из них, как, например, стекольный завод в деревне Ушаки, кожевенный в деревне Задобрости, медный в деревне Грязивецкой Рудне, были отданы Потемкиным англичанам в аренду сроком на 10 лет. Мало кому известно, что именно в Кричеве старинный приятель могущественного вельможи архитектор Иван Старов к приезду Екатерины II возвел сохранившийся до наших дней дворец, оригинально решив композицию здания: оно построено в виде двух переплетенных вензелей — Е (Екатерина) и П (Потемкин).

Среди знакомых и экономических партнеров Потемкина было большое количество людей еврейского происхождения: крещеных и некрещеных, интеллигентов и коммерсантов. Один из них — Нота Хаймович Ноткин, крупный предприниматель и общественный деятель — стал даже в некотором роде идейным продолжателем политики Потемкина в деле привлечения новых поселенцев в южные губернии России. В конце 1790-х гг. в одной из своих записок-проектов Ноткин предложил переселить «евреев колониями на плодородные степи для размножения там овец, земледелия и прочего», а также завести «по близости черноморских портов» фабрики, «на которых мастеровые люди были бы обучены из сего народа». Спустя несколько лет, уже после смерти Потемкина, идеей предпринимателя о поселении евреев на пустующих казенных землях воспользовался сенатор-поэт Г.Р. Державин, по поручению императора Павла I занявшийся решением еврейского вопроса в государстве. Позднее, уже при внуке Екатерины Великой Александре I, первое «Положение о евреях» от 9 декабря 1804 г. юридически зафиксировало образование в среде еврейского населения класса земледельцев, что дало новый толчок начавшейся в 1807–1809 гг. еврейской земледельческой колонизации в Херсонскую губернию.

В июле 1785 г. был опубликован манифест Екатерины II, приглашавший в Россию иностранных колонистов. Он продолжил политику государства по привлечению зарубежной трудовой силы, начало которой положил манифест-призыв 1764 г. Потемкин обратился к императрице с просьбой дать указания министрам, находящимся при иностранных дворах, опубликовать в газетах за границей объявления о приглашении иностранцев в Тавриду; особо он просил «напечатать о том, что все таковые поселенцы будут иметь все выгоды и преимущества, которыми пользуются в наместничестве Екатеринославском». Этот призыв встретил живой интерес за рубежом у различных слоев населения, по тем или иным причинам недовольных своим положением. К ним относились, в частности, ремесленники и торговцы города Данцига (Гданьска). Вместе с первой партией данцигских колонистов в Россию явились депутаты от данцигских меннонитов. Меннонитами назывались сектанты-анабаптисты голландского происхождения, известные как образцовые земледельцы. Депутаты изложили свои просьбы Г.А. Потемкину и получили от него согласие на предоставление им ряда льгот. Они просили беспрепятственного и свободного богослужения, 10-летнего освобождения от всех податей, разрешения заводить фабрики в городах и деревнях, «вступать в торговлю и в художескую обществу». Это о них писал русский поверенный в делах в Данциге Семен Соколовский Г.А. Потемкину в 1786 г.: «…с сими переведенцами (меннонитами. —Н.Б.) действительно можно Россию поздоровить: ибо сии люди в деревнях, в коих я во время последней прусской войны сам нередко бывал, суть не только добронравны, честные граждане, но и искуссные и весьма прилежные земледельцы…» В том же году коллежский асессор и поверенный по принятию колонистов Георг Траппе, уполномоченный Г.А. Потемкиным, обещал меннонитам, желающим переселиться, «…для их пропитания… получать им в месяц каждому по 4 голландских червонца… путевые деньги от казны водою и сухим путем не токмо до Херсона, но и будущей весной возвратно сюда назад… свободные квартиры как в пути, так и во время пребывания в Херсоне…» и т.д. На основании льгот, предоставленных колонистам, в 1789 г. в Екатеринославский уезд прибыло 228 семейств прусских меннонитов. В начале 1790 г. они построили здесь восемь колоний: Хортицкую, Кронсвейде, остров Хортицкий, Эплаге, Неебург, Шенгорст, Розенталь, Неедорф.

Колонистов из Западной Европы было не так уж много: корсиканцы, польские евреи, албанцы, поляки, шведы. Пленные шведы были поселены в Екатеринославской губернии, и Г.А. Потемкин особо интересовался, сколько в их числе «офицеров, тоже солдат и ремесленников». Часть из них пожелала возвратиться на родину, и «на исправление им одеяния и обуви» было предписано «употребить до 3 тыс. руб.». Более двухсот человек склонил Потемкин остаться в подданстве России, как он писал, «лучших мореходцев и мастеровых, переженя и по-селя их в шведской колонии на Днепре». В 1783 г. из Царьграда в Херсон были переселены «минорские колонисты», а в 1788 г. к Потемкину обратились «голландские патриоты» с просьбой поселиться в России. Широко практиковалось привлечение на поселение военных, отставленных от албанской команды. Так, например, в 1785 г. 31 человек объявил желание остаться на жительство в городах Крыма в «купеческом промысле». Кроме вышеперечисленных, существовали и более мелкие колонии: одно селение швейцарцев на Днестровском лимане, иозефстальские поселенцы, итальянцы, цыгане, ведущие кочевой образ жизни.

Официальное законодательство и непосредственная деятельность Г.А. Потемкина способствовали переселению в Северное Причерноморье в основном крестьян из центральных районов и иностранных переселенцев, способных к ремеслу и земледелию. Колонизация такими переселенцами вновь приобретенного края, инициированная и всячески поощряемая правительством в лице Потемкина, оказала благоприятное влияние на хозяйственное освоение Новороссии, хотя оно несколько отставало от темпов ее заселения.

Совершенно по-другому выглядит переселение на новые земли старообрядцев, находившееся в тесной взаимосвязи с общей политикой Потемкина по отношению к этой категории жителей Российской империи. Оно стало поворотным моментом в истории старообрядчества.

Уже при первом появлении раскола в середине XVII в. после церковной реформы патриарха Никона и отделении его от православной церкви у старообрядцев ощущался недостаток в законных лицах, необходимых для совершения таинства и церковного богослужения. С этой целью они начали «сманивать» попов у православных. Со временем правительственные меры пресекли бегство попов, и недостаток в священниках побудил значительную часть старообрядцев совершать обряды без их содействия. Это привело к образованию двух направлений в старообрядчестве: беспоповцев, из семи таинств оставивших только два — крещение и покаяние, и остальных, которые не изменили своим верованиям и совершали обряды по старым книгам. Они пытались получить архиереев из Греции или Кавказа, но безуспешно. Отсутствие епископа приводило к отсутствию попа, что в свою очередь выливалось в невозможность совершать церковные таинства, а особенно исповедь. Потемкин, хорошо информированный в данном вопросе, был государственным чиновником в полном смысле этого слова и понимал, что нецелесообразно превращать такое большое количество людей в политически опасную нестабильную группу. Одновременно в среде старообрядцев возникла идея о соединении представителей поповского и беспоповского согласий под руководством одного пастыря. Первым мысль о единоверии и единении с православной церковью выдвинул старец Никодим, который нашел себе влиятельных покровителей в лице Гавриила, митрополита Санкт-Петербургского, и Платона, митрополита Московского, а из светских особ — в графе Румянцеве-Задунайском и князе Потемкине.

По совету графа Румянцева Никодим и поп Михаил Калмык обратились к Екатерине и Синоду через Потемкина с просьбой назначить им особого архиерея и, таким образом, воссоединиться с православной церковью, в чем при личной беседе императрица обнадежила старца. В апреле 1783 г. Никодим подал Потемкину прошение старообрядцев. Они просили его содействия в рассмотрении Синодом «соединения» на основании определенных пунктов: разрешить «двоеперстно сложение», прислать из Синода «поставленного из великороссийской породы сельского епископа» в Слободской Успенский монастырь, позволить всем желающим соблюдать старообрядчество и др. В заключение Никодим обращался к князю, говоря о его важной роли в судьбе раскольников: «коего благого дела и ваша светлость будете виновником…» На варианте, датированном 26 февраля 1784 г., имеются примечания Потемкина на некоторые пункты старообрядцев:


Глава 10. «ДАР БЕСКРОВНЫЙ…» | Потемкин | ПОТЕМКИН …… СТАРООБРЯДЦЫ